Часть 6

Глава 5

Весь Пронор Реншу был озадачен тем, какую задачу он умудрился себе поставить. Найти кафе было не слишком сложно: подошёл и спросил, даже в этой части города ему бы всё рассказали, если бы они тут были. Проблема была в другом – какое кафе хорошее, а какое нет? Так как с деньгами у Реншу проблем не было, а на это «свидание», хотя так можно было назвать весь их день, ведь дует всё время проводил вместе благодаря Лю Сяню и просьбе Гроу, он хотел отвести девушку «как считается правильным», в его понимании вещей, значит и кафе должно было быть хорошим и подобающим. Проповедник не сомневался, что девушке понравится кухня в столице, но это была не она и Реншу не мог здесь ничего посоветовать, потому решил спросить у человека, который уж точно знал все существующие кафе, которые только есть. – Наррон! – тот хрюкнул носом, то ли по привычке, то ли от неожиданности, после смотря на верующего. Лю Сянь захотел спать и его уложили. Все понимали, что после плотного обеда проснется мальчик не скоро, да и сегодня все всё равно должны были учиться, так что маленького мессию и не будили бы к такому завершению дня. Пусть уже спит, всё равно никого что так, что так тревожить не будет. – Да, господин Реншу? Чего-то нужно? – старик начал общаться с Реншу очень вежливо после их небольшой ссоры. Старался, по крайней мере. Да и поведение проповедника после такого резкого убийства приятно порадовало Люка, так что он даже зауважал миссионера, насколько ему в принципе позволяла сделать это отмершая от старости совесть. – Да, я тут думаю кафе какие-то найти. А ничего из местных не знаю. Не подскажите, где хорошие можно найти? – старик был даже поражён, в прочем озадачен. – Не к тому ты пришёл. В смысле вы. Не к тому вы пришли. – его продолжал держать в напряжении тот же взгляд. – Я могу хорошее место выпивки посоветовать, но не кафе. Да и ко всему, разве не вам лучше разбираться в ресторанах? – Наррон. – тот чуть удивлённо глянул на стоящего. – Ты же лучше меня знаешь, что именно по твоей вине больше в городе ночлежек нет, правильно? Или ты меня за дурака держишь и думаешь я не знаю, что ты держишь в страхе весь город и близлежащие города, за что тебя кстати, полагается взять под стражу, помнишь? А я молчу о том, что все совершённые тобою преступления тянут куда дальше. Поэтому просто скажи ответ на мой вопрос, и я перестану запугивать тебя тем, что давно должен сделать. – в голове у стоящего напротив не было ничего, кроме очень плотных, четырёхэтажных ругательств. Он был явно напуган и ощущал страх, судорожно ища ответ. Зритель отлично знал, когда к Люку подходить стоит и подошёл Реншу именно тогда, когда Наррон сам оказался на месте жертв, которых обычно после убивал. Они оба знают, что это случится рано или поздно, но от данного сейчас ответа зависит то, настолько долго это «поздно» продлиться. – Ам. Ну. – выдержав неловкую паузу, тот откашлялся, даже высунул табак изо рта, не выплюнул, а именно высунул, после приседая, что у моряка получалось настолько плохо, что приходилось садиться на стоящий за стойкой пень и выискивая в полках карту. Это вскоре вышло. Достаточно устаревшая, та была желтоватая и на ней даже карандашом были обрисованы новые районы. Как ни странно, карта эта была выполнена лучше, чем храмовская, но это не было новостью, Линбург считался частично заброшенной территорией из-за того, что они исповедовали другую религию, а так, за ними следили лишь условно. Пусть делают что хотят, пока не начинают революции. Страна обеспечит им возможность хорошего проживания, ведь налоги большинство платили исправно и обижать весь регион исключительно из-за Линбурга – тактика, припасённая на период бунтарства, и это не означало, что им нужно было вести точные карты конкретного города. Общие карты были. Но так конкретно отмеченных домов и даже придуманных самими людьми названий улиц не было. – Вот. Вот здесь неплохое кафе. Ресторанов в городе нет, уж извольте. – В рестораны я её водить здесь и не собирался, для этого повезу в столицу. – Люк удивлённо глянул на подобное бормотание, но так как он не мог быть полностью уверен в своих домыслах, а спрашивать сейчас побаивался, замолчал на минуту, после продолжив объяснения. – В общем вот тут готовят хорошие сладости, в этом выпечка хорошая. Если хотите идти по безопасным районам, то стоит идти туда, но не думаю, что в Линбурге на вас напасть кто-то додумается. – верующий покивал. – Отлично. Карту я у вас тоже займу. – моряк возмущённо фыркнул. – Не волнуйтесь, я верну. Просто перенесём данные, для лучшего сбора отчётности. Можете считать, что за подобный донос о залежах неоплаченных за наём труда налогов вам тоже полагается небольшая списка. – за наём труда было нужно немного платить. Система работала следующим образом: чаще всего открывая что-то вблизи храмов, которые отдавали отчётность, было принято писать о таком происшествии и каждый месяц с предприятия собирался небольшой пятипроцентный налог со всей прибыли. Если было известно, что в регионе нехватка продуктов или же материала для работы в этой области – налоги могли не собирать определенное количество времени, но советники всё равно заезжали и проверяли это, дабы никто системой лишний раз не воспользовался. Таким образом, если какое-то предприятие терпело неприятности, пожары к примеру, то храм помогал им восстанавливать предприятия за счёт налогов, которые были этим самым предприятием уплачены. Оттого платить имело смысл, да и подать брали не настолько уж большую, что бы слишком противится этому. Легче было платить сразу, чем заплатить после, ведь неуплата без причины накапливалась. Так некоторым из этих предприятий могло грозить закрытие из-за неуплаты налогов, но об этом Реншу, конечно же, никому не сообщал. – Пойдёте искать кафе, господин Реншу? – тот лишь кивнул, словно задумавшись о чём-то и достаточно спокойно ушёл из таверны. Наррон остался там один и уже хотел спрятать карту, но к нему вышел Гюрен, говоря, что будет её использовать. Будучи зрителями, братья предпочитали общаться мысленно друг между другом. Никто кроме других зрителей их мысли читать не умел, а это значило, что их идеи и помыслы никто не узнает. Так Гюрену и сообщили, что бы пришёл он быстро и с карандашом, хотя со стороны всё выглядело так, словно верующий просто составлял план действий в своей голове. Однако мысли о всём произошедшем не оставляли зрителя в покое. Почему он вообще решил запугивать старика? Не то, что бы тот это не заслужил, но обычно мужчина просто разговаривал и всё тут. Этого всегда хватало, что бы решить конфликт мирным образом, а тут – угрозы пришли в диалог, что было не слишком правильным. Понимая это, верующий всё равно задумался: что спровоцировало его на такое поведение? Наверное, сама Гроу, которую он и хотел отвести в кафе. Нет, она совершенно не была виновата в том, что она делала в своей жизни, Реншу отлично помнил, что раньше она вела себя и думала совершенно иначе, меняясь в худшую, со временем, сторону. Виновата была даже не она, а то, как с ней себя все вокруг вели. Теперь то Реншу понял, почему она не возражала, когда сидящие рядом поварята говорили о нём, как о её «потенциальном муже». На фоне Наррона, даже Гюрен был тем ещё героем, а последнего даже любовницы не очень-то любили, что с его статусом ещё нужно было постараться сделать! Не удивительно, что она не станет останавливать женщин, которые и сами лучшего в жизни не видели, они пытались за неё порадоваться! Она не могла винить их, ведь вероятно делала бы так же, попади в эту ситуацию сама и будь она вынуждена говорить об этом с кем-то как подруга, а не как первое лицо событий! Не удивительно, что она так злилась на дядю и совершенно не удивительно, что почти перестала разговаривать с отцом. Как миссионер понял – Бэннет всегда спрашивал о самом Реншу и вероятно вечно живущую в проблемах даму это несколько расстраивало и даже бесило, в чём идущий по ухоженным улицам и винить её даже не мог! Дядя её это во всех основах родительства был тот ещё скотина и господина даже начало раздражать, что к нему все обращаются как к человеку. Он был бы рад сам сделать с ним что-нибудь, да как-то повода такие полномочия применить не доставлялось. А ведь по фамилии Наррона зовут, ведь он настолько важен. Не удивительно, что его боялись, он ведь даже своих единственных помощников не жалует. И в тех взял только женщин, потому что считает их слабыми и ни на что другое не способными. Там был ещё лишь один мужчина – повар. И тот старый морской кок. Такой же ублюдок, как и сам Наррон, разве что кто-то ему язык отрезал, и он не мог слишком много рассказать. Оно и славно. Рассматривающего дома до такой злости пробирало всё их с женщинами отношение и особенно отношение с Гроу, которую, кажется, Наррон не жаловал сильнее всего, ведь у женщин был относительно хороший график, сменный, им даже давали возможность выйти погулять иногда. Гроу уходила только на работу и даже там приходила назад на обед. Она не ходила на свидания, она ни с кем не общалась последние несколько лет, сидела всегда в одиночестве и общалась разве что с Адамом, на которого Реншу тоже был зол. С такой однотонной жизнью совершенно не удивительно, что она потихоньку начинала запиваться алкоголем. И это проповедник её не всегда ещё мог останавливать. Пока он был рядом она не жевала табак, но это всё равно происходило на ночных сменах и верующий знал это, потому что от неё пахло жевательным табаком как бы хорошо она зубы ни чистила. Он ничего и никогда не говорил ей об этом, знал, что расстроится, ведь она обещала ему в одном из писем, что не будет его употреблять. Однако всё равно это делала. И мог ли верующий её винить? Отнюдь. Он бы вёл себя так же, если бы не умер ещё до того! Для того что бы изменить эту привычку, было нужно забрать саму Гроу отсюда, куда-нибудь подальше. Может к самому Реншу поближе. Там он будет точно уверен, что всё с ней будет в порядке, что она будет сытой, одетой, помытой и ни в чём, совершенно ни в чём не будет нуждаться. Он обязан позаботиться об этом, он обязан… – Простите, господин Реншу! Вы в порядке? – та же девушка что он видел вчера вечером оглядывала его. Верующий и сам не понял, куда пришёл. Он так задумался о том, что он кому-то обязан. Вернее, он обязан Гроу. Но он ведь ей ничего не обязан, верно? Она же даже ему не нравится так сильно, почему его так это волнует? – Да. Что-то требуется? – в самом деле самому Реншу требовалась помощь, но стоящая рядом с ним буквально загорелась восторгом, словно он кодовое слово произнёс. – Ой, раз уж вы спросили да! Не хотели бы вы сходить со мной на свидание завтра вечером? – стоящий рядом немного обалдел. Так быстро? Нет, он слышал, что желающие чего-то люди не будут терять шансы, но что бы так? – С чего вы вообще решили мне это предлагать? Мало ли сколько «Реншу» в стране водиться! Вы что, будете это каждому встречному предлагать? – та чуть смутилась, но кажется не из-за стыда. – Ну что вы, не каждый из них настолько красив. ~ – верующий тяжело вздохнул. – Слушайте. Если вас волнует моя одежда, то не переживайте около столицы живёт много людей похожих на меня и внешне и внутренне. Меня может и зовут Реншу, но это же не значит, что я «тот самый» Реншу! – стоящая дама лишь поправила собственные кудри, вытаскивая какой-то листик из сумочки. – Тот самый Реншу именно это бы и сказал. – она что-то перечитывала в нём, словно убеждаясь. На что именно тот самый Реншу закономерно ответил ей. – Нет, «тот самый» Реншу даже не стал бы с вами разговаривать. И я не советую вам так общаться со всеми мужчинами, которых вы встречаете на улице. – смешнее всего ситуацию делало то, что этот Реншу был именно тем, чем эта девушка предполагала он был. Но он активно отказывался знакомиться с кем-то ещё. У неё в голове были лишь мысли о том, насколько стоящий перед ней «красивый» и, если бы она только знала, сколько таких мыслей проповедник слышал за день – она бы тоже от них устала. – Что это за бумажка? – она всё намеревалась ему её всунуть, но закрытая позиция тела не давала этого сделать. – Ой, это приглашение. Вон в то кафе. Я там работаю. – ему миловидно улыбнулись. – Очень хорошее место и тортики вкусные. Вам не стоит беспокоиться, я угощу вас. ~ – к чести дамы, она была очень красива, даже по меркам столицы, в наложницы её бы легко взяли. Но так как у самого Реншу их было семь и все их них стандартам красоты отвечали лучше, чем Реншу их знал – его такая внешность уже не впечатляла вовсе. Его впечатляла Гроу, которой как ты что не говори – не поменяется, потому что кожа не та, цвет волос не тот и вообще она внешностью на фоне жителей храма, кроме разве что лекарей, выделялась бы. Это было чем-то новеньким, хотя проповедник и понимал, что дело в ситуации с официанткой было в основном в характере и в том, какой она человек, а не во внешности. Но если уж сравнить сухие данные с сухими данными – картина выходила грустная. – Как вас хоть зовут то, мадам? – Реншу хотел спросить ещё парочку вещей, но решил подождать, пока любопытные зеваки, то и дело заглядывающиеся на его одежду, пройдут дальше. – Найла. ~ А вас Реншу. Вот и познакомились. – зубы у неё тоже были красивые, ровные. У Гроу они были чуть кривые. Это не мешало ей улыбаться, улыбка у неё была красивая, но зубки были чуть неровные. Верующему это казалось милым. Как и у ведьмы, у него парочка зубов были как у зайца. Правда не спереди, а сбоку. С правого. У Гроу с левого. Не достаточно большие, что бы быть некрасивыми, но достаточно заметные, что бы знать о их существовании. Появились от привычки жевать твёрдую пищу только на один бок. Гроу, соответственно, на другой его жевала. Подумать так об этом, верующему не нравилось обсуждать людей и особенно женщин как лошадей на продажу. Но к самому миссионеру клеились настолько часто и отчётливо, что он и сам потихоньку начинал сравнивать их с кобылами. На чём ловил себя и ругал. С другой стороны, такое отношение помогало спокойнее реагировать на одинаковые действия женского пола. На его знакомых женщин из храма мужчины реагировали точно так же, так что он разделял их проблемы. Они ему, собственно, этот метод восприятия и посоветовали. Работало. Жёстко, да, однако статус нужно было придерживать, а поэтому послать всех куда-подальше было нельзя. Восприятие всех животными очень помогало процессу и от него даже начинали получать некоторое удовольствие. Однако слишком долго его применять было нельзя. Слишком многое о себе начинали мнить. Оттого Реншу себе этого и не позволял. – Господин Реншу? – Найла. – тот всё это время думал. – Слушай, ты вообще зачем ко мне клеишься? Может я женат! – дама махнула на это рукой. – И что? Один раз в кафе сходить нельзя? Вам не трудно, а мне шанс с красивым мужчиной поговорить. ~ – верующий знал, что он хотел ей сказать, но предпочитал не использовать ругательства такого толка. Тяжело вздохнул. – Ладно. Посмотрим. Сегодня вечером, да? – та оживилась сильнее и закивала. – Хорошо. Увидимся. До вечера. – решив больше не испытывать судьбу такими брожениями, «тот самый» господин Реншу развернулся и пошёл в сторону таверны. Там было спокойнее и с женским вниманием попроще. Более того, там было женское внимание, которое Реншу хотел получить. Он резко вспомнил, что подумал о Гроу вообще из ниоткуда, буквально задумавшись о том, как выглядят её зубы, что было даже для него самого странно. Он думал о множестве разных и странных в том числе вещей, но замечать на столько мелкие детали было даже для него необычно. Да и вообще, почему он вспоминает об официантке постоянно? Других вещей нет? Она словно преследовала его, хотя была совершенно не рядом. А миссионеру очень хотелось, что бы она была рядом чаще. Он уже знал, в какое кафе он её сегодня вечером сводит. Да, это чуть подлый поступок, но знакомиться с богатыми мужчинами на улице лишь потому, что они, вероятно богатые – тоже нужно иметь совесть. У Найлы её явно не было. Верующему даже имя это не нравилось. Обычное вроде, а всё равно, своим поведением ему впечатление она о нём испортила. Он даже не хотел запоминать это имя и вероятно его за пару дней и забудет, ведь всегда забывал вещи, которые ему казались неважными. Дорога назад шла быстрее. Теперь в голове крутился только план того, как он её туда сводит. Букет решил не дарить. Он искренне сомневался, что ведьмочке будет куда его поставить и это тоже вызывало в нём явное недовольство. Вернулся он достаточно быстро. Каких-то там двадцать минут и советник мессии был уже на месте, улыбаясь чуть шире, чем всегда. План был составлен и составлен хорошо! Даже со словами, которыми он ей скажет, что бы в это самое кафе пригласить. – Уже вернулись? – тавернщик даже удивился. – Быстро вы! – верующий кивнул ему. – Да и вернулся я даже не один, а с планом. – стоящий хрюкнул в смешке и плюнул. Оглянувшийся Реншу тем временем подошёл к стойке и сообщил тихо. – Ваша племянница сегодня вечером идёт со мной в кафе. Это мало обсуждается. – но тут уже Наррон вспылил. Хорошо, что пьяниц было в здании немного. Только поварята мельтешили на кухне. – Извольте! А кто работать будет?! – миссионер глянул на него с некоторым безразличием, но Люк не отступился. – Нет! Окончательное слово. Она работает у меня смену. Я не разрешаю ей никуда идти и если вы не собираетесь слушать меня как её предпринимателя, то услышите, как дядю. – зритель усмехнулся, кивнув. – Ну ладно, посмотрим, какой из вас «дядя». – после этого стукнул по столу ладонью, словно устаканится соревнование и достаточно быстро ушёл на второй этаж, где вытащил одну из бумажек, начав что-то на ней аккуратно записывать и возвращаясь назад к Наррону, буквально через десять минут, ложа эту бумажку перед ним. – Читайте. – тот опустил глаза в текст. – Ну, что скажете? – Ой … – моряк икнул от удивления. – Ну, что ж. За такую бумажку ты можешь её хоть к чертовой матери на коленки отвести. – стоящий рядом улыбнулся. – Даже не знаю, что сказать, кхм! На такое у меня не найдется запрета. – А говорили «дядя». Плохой из вас дядя. Наррон. – тот хрюкнул, сворачивая свёрток с удивительной скоростью. Явно раньше крутил сигареты, слишком уж умелые завороты получаются. – Неважно какой. Главное бумажку получил. – на этом ту спрятали. – Приятно иметь с вами дело, господин Реншу. – сразу после того, проповедующему протянули руку, которую тут же пожали. Договор есть договор и закреплять его нужно правильно. Отличная бумаженция попала в руки Люка. Старый пират даже не подозревал, в насколько проблемную ловушку он сам себя заманил, но на данный период времени этого закрепления было достаточно, что бы в глазах самого пирата никто не смел его тронуть и это было самое важное, что можно было предложить в его возрасте и статусе. Глаз явно притупился, ведь молодой Наррон никогда бы не согласился на подобную авантюру, что старый Наррон сделал очень зря. Документ этот располагал следующими моментами: в стране, к который Линбург в независимости от религии все равно относился, ведь не было рядом ни одного другого государства, что бы относиться к нему, действовал закон, по которому самосуд запрещается. Что значит, что все дела подлежали суду и региональные или городские дела проводились в общих храмах, где часто проводились городские молитвы. Слишком вопиющие случаи попадали, в районный суд, а те, что были хуже того, - в столичный, что, как и все предыдущие, находился в основном храме. Это же значило, что все решения людей оспаривались и подлежали рассмотрению, что, конечно, уменьшало количество невинно осуждённых, но и количество возможностей избежать наказания тоже увеличивало стократно. Выданная Реншу бумага говорила о том, что только сам Реншу должен был подписать специальный указ, при котором по душу Наррона бы пришли. Загвоздка была лишь в том, что, когда такое писал городской суд – это в районе оспаривалось. Районный суд – это в столице оспаривалось. А столичный суд оспаривался самим советом, Реншу и мессией соответственно. Вот только если уже сам Реншу писал такую бумажку – то никакие помыслы, домыслы и внутренние идеалы не могли помочь. Человек будет мёртв через пару дней, а если за его труп назначить награду, то его ещё и в храм принесут. Конечно, верующий мог и не писать такое письмо в суды и гвардейские организации. Но ничего не мешало ему сделать это в любом удобный ему момент. Люк об этом, конечно, знал, но не подумал. Эта бумажка защищала его от любых других убийств. Она значила, что Люк достаточно важен, что бы его желали убить лично, что ограничивало круг его смертей только до старости. Разбойники побаивались убивать людей с такими "документами". Ведь тогда и за ними придут с расправой. Все знали, что придут. В это же время в помещение зашла Гроу. Да, по графику. Верующий решил дать ей поработать пару часов смены, а потом уже забрать. Так она была достаточно активной, что бы пойти с ним куда-нибудь и не спать, но уже достал уставшей, что бы не задавать лишних вопросов, на которые Реншу просто не хотел отвечать. Он хотел оставить её в сладком неведении о том, какими важными вещами миссионер оперирует. Официантке это было не надо. Она бы сама поинтересовалась этим, если бы у неё было такое желание ранее. – Гроу. – та глянула на него, поправляя собственный пояс и потихоньку ложа в него карандаш с записной книжкой. – У тебя новые родники на лице появились? – та испуганно на него глянула и начала трогать себя за лицо, словно это помогало определить их наличие. – Нет. С чего ты взял? – удивлённо подняли голову на стоящего рядом, когда новых не обнаружили. Родинки были в основном с левой стороны и красиво сочетались с веснушками на носу. Большие, маленькие, что родники, что веснушки сливались в одну картинку на лице и чем-то напоминали верующему звёзды. Красота ведь, да и только. – Реншу? – Да, прости, на лицо твоё засматривался. Думал просто, как бы ты отреагировала, если бы тебя сегодня взяли в кафе погулять? – та ещё более удивлённо посмотрела на проповедника. – За комплимент спасибо, ты тоже не урод, очень даже красавец, но к чему вопросы? Меня дядя не отпустит, я же тебе уже говорила. Да и вообще, работать нужно, кто это будет делать? – миссионер улыбнулся шире. – Ну, я советую тебе выбрать всё-таки что-нибудь на выход. Но можешь и не одевать ничего нового, если сомневаешься во мне. – женщина усмехнулась ему и чуть бедром толкнула. – Так, ты! Не начинай мне тут. Мне работать пора, да и вещей сменных нет. Всё. Иди отсюда, глупый шкаф. – на этом её тирада закончилась, и она прошествовала к другой части зала, начав вытирать там столы и убирая кружки, готовя помещение. «Сменных вещей» нет? Как это? Даже у Гюрена они были, а он вообще переодеваться не любит. Нет, если у дамы ещё и из одежды только обычная одежда и спальный комплект, то проповедник окончательно что-то решит делать с этим. Так нельзя! Все эти «причины» сделать что-то были лишь отмазками. Реншу догадывался об этом в глубине своей души, но пока откладывал эти мысли, хотя они настигнут его уже очень и очень скоро. Может быть, даже завтра. °°° Но завтра наступило слишком скоро, не давая мыслям в полной мере раскрутиться в своём понимании ситуации, вместе с тем, опускался вечер и стоило бы применять план в действие, но верующий всё никак не решался. День до этого момента прошёл монотонно, и советник не говорил ни Гроу, ни Лю Сяню совершенно ничего, желая сохранить это сюрпризом. Но вот вёл себя сейчас Реншу не лучше юного подростка, который в первый раз решился позвать свою возлюбленную на свидание, хотя у него были уже любовницы, и он их, и в кафе, и в рестораны водил. Вначале они ходили в городе, но это занимало слишком много времени, ведь на проповедующего из храма очевидно было очень много внимания. Так со временем он начал заказывать в комнаты, для него это было не трудно, да и в храм, итак, часто поставляли еду и легче было просто заранее попросить повара, но верующий так начал делать лишь к последним дамам, за которыми у него были «ухаживания». Работающая даже не слишком обращала внимания на его беспокойства, активно продолжая обхождение столов и вытирая свободные из них. Проповедник же ждал, когда она выйдет на секунду из этого режима, что бы он мог схватить её за руку и потащить за собой. Очевидно, она не переоделась… Но так даже лучше. Ему она нравилась и в обычном образе. В прочем, в любом бы понравилась. – Гроу. – всё-таки словил момент, ухватывая за руку. – Так мы идём? – не ожидавшая такого женщина удивлённо глянула на Реншу, но после лишь чуть виновато вздохнула. – Ам, нет, я же сказала тебе. Меня не отпустят. Да и нельзя. – миссионер глянул на неё, потихоньку вытаскивая поднос из рук дамы и пытаясь отставить его как можно дальше. – Нельзя, говорю же тебе. Правда, Наррон? – ожидаемая реакция. Он потому заранее к мужчине и подошёл. – Да, – он сказал это уверенно, но после глянул на Реншу, словно думая, готов ли он рискнуть жизнью ради подобной алчности. – но сегодня можешь пойти. Клиентов не очень много, девочки и без тебя справятся. – упомянутые ранее удивлённо глянули на Наррона, а когда на них глянул и сам миссионер, лишь показали ему знаки одобрения. Они, кажется, были очень за Гроу рады и мог ли стоящий их винить? Так с дамой вышли, придерживая её под руку, но как только дуэт вышел на тёплую улицу – верующего дёрнули за рукав, словно пытаясь развернуть к себе. – Что ты сделал? Ты ему что-то дал? – настолько сильного удивления Реншу за все десять лет знакомства не видел. Видимо он единственный, у кого получилось такое провернуть, и это не удивительно. Конечно, Реншу был очень рад, что смог обрадовать знакомую, с другой стороны, ему хотелось и чуть большей награды за свои старания. Обняла бы хоть, что ли? Ему было бы достаточно. – Реншу? Реншу, скажи мне! – Это не так важно. – улыбнулись той, после всё-таки обнимая даму, она не отталкивала его. – Имею в виду, важно ведь, что мы можем куда-то вместе сходить, чем то, как я смог сделать это, правда? – видя ещё более яркий вопрос, что загорелся в глазах, заметил. – Если честно, я не хочу отвечать на заданный тобою вопрос. Я ничего ему не продавал и сделок мы с ним не заключили. Если тебя это волнует. – Да, меня волновало это. Будь он хоть трижды моим дядей, все мы, да и он сам отлично знаем, что он тот ещё козёл. Тебе не нужно попадать к нему в должники. Ты мне всё-таки нравишься, даже, если как друг. – жаль, что как друг. Правда, чего другого Реншу ожидал? С другой стороны, почему он вообще на что-то рассчитывал. Поймав себя на этой мысли и самому стыдно стало. Но, хотя бы ведьмочке он правду говорил. Они не заключили сделку, Реншу просто дал ему бумажку, что хочет убить его сам. – Тогда ладно, спасибо большое. – миссионера резко и сильно сжали, явно обнимая таким образом. – Спасибо. ~ – Ой, да пожалуйста. Было бы за что. – даму тоже обняли крепче. Вот этого он хотел, а не чего-то другого. Именно это ему было нужно, не иначе. Внимание, поощрение его стараний. Он привык к сухой констатации его достоинств. Все всегда говорили какой он молодец, какой он умница, как он всё умеет, а вот обнимали его редко. Целовали чаще, чем обнимали. А он этого и хотел. Внимания, нежности что ли? – Так мы пойдем в кафе, или как? – А мы ещё и идём куда-то? – глянули на того удивлённо. – Я ведь обещал! – он обещал, сегодня днём к тому же. – Или ты забыла? – на него виновато глянули. Да, она забыла, ну что ж, бывает. – Ну ничего, забыла, бывает. Не могу тебя с таким-то графиком винить. В любом случае, пойдем. Я уже знаю, куда нам стоит идти. – Да? Странно. Обычно мне самой подобное планировать приходилось. – так она всё-таки ходила на такие мероприятия? Не похоже. Скорее выглядело как попытка занять себя чем-то вместе с детьми, которые вечно ходили за ней хвостиком. Вероятно, Реншу сейчас тоже воспринимали за ребёнка, который решил сделать какую-то очень взрослую глупость. – Обижаешь. – заметили ей. – Ну ладно тебе! Я просто никогда ни с кем никуда не ходила. Понятия не имею, как вести себя в таком случае. – это проповедник и понял, так он и знал. – По голове бы Адаму твоему треснуть. Ну ладно. Пошли. – ему кивнули, пойдем. Вечернее путешествие прошло быстрее, чем дневное. То ли потому, что верующий знал, куда ему нужно идти, то ли потому, что идти в женской компании ему нравилось больше, чем одному. Теперь, когда он шёл вместе с Гроу, на него с ещё большим интересом поглядывали, но, как и всё время до того – ничего не говорили.  – Нам вон туда. – с этими словами, в нужную сторону повернули, продолжая держать позицию «под руку», что с учётом роста и того, что Гроу была на высокой подошве, которая чем-то напоминала каблуки, - была даже приятной, чтобы ходить рядом, никто не был слишком ниже другого, позволяя держать равномерный шаг. Помогало и то, что девушка ходила быстро, а значит и скорость у них была почти одинаковая. – Вот к этому заданию. – по адресу сходилось, но и внешний вид с представлениями проповедника совпадал. Симпатичное здание с полу округлёнными углами, в коричневом цвете, явно сделанное из темного дерева и не большого количества белой шпаклёвки, которая покрывала тоненькую полоску, выступающую на фоне коричневого дерева. На этой же полоске было название. Совершенно не связанное с именем Найлы, которая его так недавно пригласила, что было даже хорошо. Меньше вопросов будет у женщины, которую он в кафе все-таки желал позвать. Внутри всё тоже было очень миловидным, несколько цветов стояли на подоконнике, но находились там исключительно для красоты, ведь все стулья стояли от них в отдалении и никоим образом не соприкасались. На двери весел колокольчик, он же и уведомил стоящих внутри продавцов о появлении нового покупателя. Те смотрели на Реншу с удивлением, они слышали, что кто-то на него похожий есть в городе, но не видели. Даже будь это просто мужчина из столицы, ведь никто из них не поверил бы, что это «тот самый» Реншу, это все равно было впечатляющим. Многие понадеялись бы на хорошие чаевые и, наверное, не зря. – Вот, присаживайся. – Гроу отодвинули стул. Уже сидящие в помещении так же удивлённо смотрели на Реншу, как и все, кто был на улице и Гроу это, очевидно, смущало. Она села, ведь банально не знала, что ей стоило делать дальше, после смотря на севшего напротив неё миссионера. Тот мило улыбался, после заметив, как перед ним положили меню. На Гроу тоже смотрели с интересом, но скорее с ожиданием скандала, или чего-то такого, тогда как на мужчину смотрели с восхищением и дуэт хорошо это понимал. – Что будешь, милая? – Ам. А что дают? – явно не зная, как правильно реагировать на подобные предложения, дама сидела удивлённо, чуть напряжённо оглядываясь на смотрящих на них. Реншу тем временем заметил Найлу. Та только вышла из подсобного помещения и уже заметила его, но очевидно ничего пока что не сказала. Прихорашивалась, кажется. Ну пусть. – Ой, спасибо. – Гроу дали меню. Она в него заинтересовано поглядывала.

– «У них в меню даже пива нет? Как странно.» – подумала про себя дама, что заставило Реншу улыбнуться. Не привыкла она ходить в рестораны. – «Что они, даже мясо не подают?» – в подобные моменты Реншу главное было не показывать, что он мысли Гроу слышит, как и мысли всех вокруг, однако концентрировался он в основном на женщине.

Когда он читал её мысли, вокруг была словно тишина, позволяя хоть на секунду отвлечься от размышлений о том, почему он не слышит работу её мозга, что ранее было нормальным для зрителя, однако работы её головы он никогда и не слышал. Странно это всё. Изначально никакой из зрителей не знает, что означает тот или иной звук работы мозга человека, но с наблюдениями осознание этого приходит и так, к примеру, писк, похожий чем-то на сломанный свисток, означал что человек сжимает руку, а тихий звук, похожий на потирания ткани друг о друга, означал моргание. Таких звуков было очень и очень много и у всех людей они повторялись, ведь мышцы задействуются всегда, и мысли в голове у людей всегда спутанные, и даже немного пугливые, а такие как Реншу видят их всегда, и везде зная правду, что явно было минусом и расстраивало многих из них, людей это так же расстраивало. Никому не нравится, когда о тебе знают больше, чем ты сам хочешь говорить. Зрителям тоже не нравилось, что они знают больше, чем нужно. Вместе с тем единственный способ услышать ведьму без её разрешения – когда сама ведьма думала в голове связанными предложениями. Прямо как то, что делала сейчас Гроу. Она проговаривала про себя свои мысли и Реншу их слышал. Их не слышал никто другой, ведь никто из них не был зрителем, но будь Гюрен в прочем заглядывания на свою соседку стоило прекращать. Реншу, итак, уже минуты три на неё смотрел. – Кхм, прежде чем ты спросишь это сама, – тихонько сказали ей, опуская карточку и смотря на удивлённое лицо, – пиво здесь не подают и мяса тоже. Подают только сладости, если ты знаешь, что это. – на него обиженно глянули. – Знаю. Но никогда не пробовала. – видимо её обидело такое замечание. – Совсем меня за сумасшедшую считаешь. – и как бы тут не сказать ей случайно, что он просто знает о чем она думала. Сейчас она свои мысли не читала. Вот же хитрая лисица. – Ну не обижайся на меня, – улыбнулись ей. – я просто переживаю, что бы была чуть увереннее в своих действиях, ты думаешь уже несколько минут и я понимаю, что все эти люди напрягают тебя. Поэтому попытался подбодрить. – люди уже не так активно смотрели на парочку, но всё ещё поглядывали. – Хочешь вместе выберем? – Нет, не нужно. Я вот это бы хотела. – ему указали на один из относительно дешёвых, но судя по описанию вкусных тортов. Интересный выбор. – И зелёный чай, пожалуйста. – в этот момент Реншу глянул на неё удивлённо. – Ты тоже любишь зелёный чай? – ему кивнули. – О, это хорошо. Не знал, что наши вкусы сходятся в этом вопросе. – сидящий до этого с обычной улыбкой, которая была у Реншу всегда на лице, сейчас улыбался достаточно широко, явно обрадованный сходством. Сидящая напротив была явно озадачена таким, но верующий казался ей забавным. Даже милым, если на то пошло. – Хорошо, пойду закажу, сиди тогда. – Подожди, возьми. – спустя минуту шуршания, ему вытащили сумму, что должна была бы быть заплачена за её заказ. Реншу с удивлением посмотрел на Гроу, словно она сказала или сделала что-то очень странное. – Что? Я просто знаю, насколько трудно достаются деньги, что в этом такого? – зритель тоже знал настолько сложно они достаются, оттого неловко улыбнулся даме. – Не начинай. – вместе с тем, от неё отвернулись и пошли к стойке, после мило кивая продавцу и заказывая нужное. Тот ничего ему не сказал и лишь кивнул, после давая мужчине номерок, сделанный из небольшого железного кусочка. Номерки стояли у него за прилавком и выдавались клиентам. Это Реншу понял потому, что такие же стояли у всех, кто уже ел сладости. На свободных столиках номера не было. – Что ты имеешь в виду «не начинай»? – возмутились ему, как он сел на место. Миссионер лишь улыбнулся. – Я хочу заплатить за себя сама, хоть так деньги возьми. – Мне не нужны твои деньги. Я ведь хочу порадовать тебя, а не просто сходить за компанию, правда? – выдержав паузу и смотря на недовольное лицо, улыбнулся чуть шире. – Не дуйся на меня. У меня достаточно денег. Я могу позволить себе заплатить двадцать медяков за нас обоих, не беспокойся. – кусочек, который попросила Гроу, стоил семь медяков. Реншу тоже заплатил семь. Чашка чая стоила три, итого две из них выходили в шесть медяков. В столице за подобное нельзя было поесть подобных сладостей, но, правда, можно было поесть куда больше других вещей. Они не были сладкими, за то были дешевле. Сладости подобные тортам было не слишком просто готовить, но здесь, кажется, у людей было чуть больше времени на то, что бы развивать свой бизнес подобным образом. Это конкретное кафе налоги не оплачивало. Очень жаль, оно казалось Реншу симпатичным. Сидящая напротив просто на него разочаровано смотрела, или, скорее раздражённо. В её голове был звук, чего чаще всего не происходило в таком виде, но он отлично переносил то, что дама хотела Реншу сказать. Как интересно, её эмоции, не только голосовые, но и мысленные, передавались такими звуками. Одни исходили при помощи голосовых связок, а другие? Сидящий напротив сознательно игнорировал тот факт, что такое могло быть исключительно у комплементарных ему Махханаев. Испытывая к ним отвращение, проповедующий просто не хотел думать о том, что Гроу могла быть такой. Изменило ли это её как личность? Нет. Испортило бы это всё время, что они провели вместе? Нет. Хоть как-то влияет ли это на Реншу? Да, но исключительно в позитивную сторону ведь он может расслабиться и отдохнуть от шума. Вместе с тем, наученный годами отцом, миссионер даже представить не мог, насколько, наверное, ужасно было бы ему с ведьмой. Он боялся этой мысли. Смешно, ведь он сидит напротив одной из них, притом не может даже ни на что другое смотреть, лишь иногда отводя взгляд из-за окружающего их шума, настолько сильно ему нравилась такая компания. Ведьму вовсе такое внимание не смущало. За свои тридцать лет она повидала и не такое, и сидящий с ней мужчина был в её понимании настоящим золотом, а не человеком. – Реншу, вот ты где! – Найла обратилась к нему радостно. Правда почти сразу заметила Гроу, в прочем всё равно подошла.

– «Что эта здесь делает?» – подумала подошедшая, хмуро смотря на Гроу. Она поставила тарелки на нужное место, чай тоже потихоньку поставила, после глядя на Реншу. – «Он что, издевается надо мной?» – сидящий глянул на неё и улыбнулся. Она не знала, но именно это он и делал и такие мысли казались ему забавными.

– Не знал, что мы перешли на «ты». – он отметил только это, продолжая улыбаться. Сидящая напротив него дама лишь несколько опустила голову, явно догадываясь, что её видеть здесь были не рады. – Издеваешься надо мной? – проповедник хотел сказать правду, но передумал. – Нет, просто привел сюда мою знакомую. Мне кажется, вы с ней даже виделись. – да, именно с ней Найла и виделась день назад. Но она справедливо предположила, что сидящая напротив – просто знакомая, которой он решил помочь из жалости. По мнению беловолосой красавицы, коей была стоящая рядом с Реншу официантка, Гроу ему даже в «знакомые» не годилась. Вероятно, Реншу бы тоже так считал, но веснушчатое личико, сидящее перед ним, казалось ему симпатичнее даже со всеми морщинами, которые у Гроу виднелись от постоянного стресса и неурядиц. Найла была безусловно красива, но советник наведался уже белокурых, голубоглазых красавиц с худоватым телосложением, которое чем-то напоминало песочные часы. Скорее было прямоугольным, но талия всё равно быть была должна. Не большая, пару сантиметров, такая, что бы существовала, но перепада между верхней и нижней частью почти не делала. Но все равно была. Ведьма была настолько похожей на ведьм, насколько это может быть, если брать их изначальное происхождение, а не то, как их показывали в легендах люди, не живущие с ведьмами в храмах. Коричневые волосы, сероватые, меняющие немного цвет глаза, много родинок и веснушки в комплекте с относительно загорелой кожей. Ничего более похожего на ведьму найти было нельзя. Но даже так верующий отказывался принимать очевидное и сам себя убеждал, что сидящая перед ним это не ведьма, это он просто устал, вот и не слышал её мыслей. Что было в корни не так. Телосложение, правда, у дамы было не совсем типичное. Оно было более пухлой версией того, что было у Найлы. Всё ещё стройное и хрупкое, но пощупать было что, в то время как у стоящей рядом виделась именно худоба. Такие как Найла больше ценились в храме, а Реншу и сам не знал, что ему нравилось в женщинах, потому что в столице к нему подходили настолько похожие по телосложению дамы, что без лица он бы их, наверное, путал. – С тобой должна была пойти я! – заявили ему, явно предварительно думая, стоит ли так в принципе говорить. Реншу чуть не улыбнулся шире, но сдержался. – Нет. Никто из нас никому и ничего не должен. – спокойно сообщили даме, после вздыхая и смотря на неё так, словно она была что-то виновата ему. – Ты не должен был появляться здесь с этой прошмандовкой. Мужчине вашей внешности и тем более статуса не положено появляться в городе с … – Найла думала, говорить ли ей это слово и проповедник уже хотел возразить, но Гроу сказала слово раньше его самого. – Со шлюхой, да. Ещё какие-нибудь комментарии по поводу того, в чём ты не принимала личное участие? – советник посмотрел на женщину, которая выглядела недовольно. Он не мог её винить, он в принципе хотел заступиться за неё. – Так, слушай сюда ты, проститутка необразованная! – что ж. Из позитивных новостей – ведьма могла постоять за себя. Из негативных – она была права по поводу отношения к ней в городе. – Найла! – та даже испугалась. «Необразованная проститутка» напряглась, видимо думая, что ей стоило промолчать и её отругают за подведение, как делали обычно. – У тебя вообще совесть есть? Ты же работаешь здесь! – решив давить не на то, на что хотелось, Реншу встал, после говоря достаточно громко, что бы все слышали. Он всё-таки проповедующий, ему не впервой. – А что подумают покупатели? А что подумает твой наниматель?! Как можно вообще обращаться так с клиентами, будь эта дама хоть трижды тем, чем ты обозвала её! Я удивлён, как Гроу ещё не обиделась, я был бы оскорблён! – так как вставить свои два медяка виноватица не могла, она просто стояла рядом и слушала, не зная, что и говорить. Да и сам миссионер знал, как разговаривать, оттого даже перечить ему было как-то неуместно. Официантка, в прочем, попыталась. – Ты должен был прийти со мной, а пришёл с ней! Это выглядит как самое настоящее издевательство! – верующий лишь помахал головой на обиженный топот ножкой. – Я ничего тебе не был должен. За то, как ты обращалась ко мне на улице, я даже предложение твое не должен был принимать и теперь я лишь сильнее убеждён, что ты – не тот человек, которого я бы хотел с собой забрать в столицу. – на этом ей хмуро кивнули. – Уйди, пожалуйста. Я не хочу тебя видеть. – после мужчина сел назад. Белокурая красавица даже рот от удивления открыла, в прочем сидящая напротив Гроу тоже была искренне озадачена, но ничего не говорила и просто отпила немного чая, смотря на Реншу. Последний ей лишь улыбнулся. – Что такое, милая моя? – Ты должен научить меня посылать людей подобным образом. – что ж, по крайней мере зритель мог быть убеждён – его старания оценили. Это радовало. – Но вообще спасибо, меня редко защищают. Я это очень ценю. – смущённо улыбнулись севшему, после потихоньку подбираясь к тортику. Она подглядывала на него всё это время, но потом пришла эта Найла и дама отложила вилку. Теперь снова её взяла, явно надеясь попробовать вишневый пирог. – Ой, я постараюсь, напишу тебе парочку, или расскажу. Уже как сама захочешь. – Гроу посмеялась. – Предпочту написанное. Рассказать вряд ли сможешь. – и то правда. – Кстати, а где сегодня был Лю Сянь? Дети играли, спрашивали, почему его нет. – Он спал. Его сморило и он заявил, что лучше подремлет. Мы будить его не стали. – ему понимающе кивнули. – И правильно. Спящий ребенок – самый лучший ребёнок. Главное, что бы ещё сон здоровым был. – ей лишь согласно закивали, даже не зная, что ответить. – Любишь вишню? – почему-то находясь рядом, верующему ничего в голову не лезло. Он просто ни о чем не хотел думать. Совершенно ни о чем. – Да, на самом деле очень люблю! Много её мне есть не нужно, меня обсыпает, но саму по себе очень люблю. А ты? – кусочек своего пирога соседу не отрезали, но тот и не хотел. Он и сам мог себе купить. Хоть всё это кафе за раз мог купить. Но не думал, что оно этого стоит. – Да, в самом деле тоже. Она вкусная, мне очень нравится. У нас из них много чего делают, я бы привёз, но еда испортиться за такую поездку, а тебе не хочется не свежее привозить. – на такой комментарий посмеялись. – Тогда и почтой не отправишь. Очень жаль! – с заявлением согласились. – Вынужден согласиться, очень жаль! – не найдя чего другого сказать, что бы заполнить пустоту, верующий молчал. Ведьма тоже молчала, но тишина была не неловкой, а скорее приятной. Компания явно наслаждалась временем, проведенным вместе, несмотря на то, разговаривали они в него, или нет. Так они вечер и провели, тихо доедая сладости и попивая чай. Общались не слишком много, спокойно, без особых прерываний, как вышло с самого начала. Даже люди перестали смотреть на них так активно, кажется из-за стыда. Новые клиенты поглядывали, но те, кто сидел дольше – ничего не говорили и даже не заглядывались. Последующие диалоги даже описать как-то нельзя. Они буквально говорили ни о чём. Кажется, нежелание думать распространилось и на соседку, но та была не слишком против. Подобное время препровождение было приятным и радовало душу, которая даже и не знала, что время можно таким образом провести. Погоду за последнюю неделю сидящие тоже пообсуждали и всё это при учёте, что советник был всё это время здесь и знал, какая погода была солнечная. Почти без туч. Реншу и его последователям было нужно скоро уезжать, сегодня был Врангил, а значит буквально через три дня они будут уже укладывать кареты и уедут в утро Ссамуля. Снова на весь год, снова почти без вестей, кроме редких писем, которые Реншу и Лю Сянь писали. Но почему-то мужчине не хотелось оставлять Гроу тут. Какое-то болючее чувство постепенно начинало покалывать в груди, как бы намекая, насколько неправильной была сама мысль о том, что бы оставить Гроу тут. Ему ведь было не всё равно на неё, по-настоящему не всё равно, даже, если он не хотел себе в этом признаваться. Даже отведя девушку домой под холод ночи и мягко мерцающие звёзды и убедившись, что она пошла спать после этого, лежащий в постели миссионер не смог себя заставить полноценно уснуть. Его голова роила мыслями о том, что нужно было что-то придумать. Что-нибудь решить. Но ведь ведьма ему вовсе не нравится! Не нравится, ведь так? Может уже и нравится, а может ему стоило перестать обманывать себя и наконец-то принять очевидное, которое проповедующий не хотел принимать. Он не мог поверить в то, что ему нравится такая женщина. Не в возрасте было дело и вовсе не в статусе. Зрителю было всё равно на эти вещи. Он просто не понимал, что же его к ней так тянуло и оттого отказывался принимать истину, убеждая себя, что она ему просто нравится, хотя каждый момент проведенный с этой девушкой хотелось продлить на подальше, если не навсегда. Почему он вообще чувствовал это к ней? Они виделись не так часто, они не общались так много и хоть в них было много общего, это вроде бы как всё равно ничего не решало! А может и решало, и лежащему уже который час в дрёме стоило просто принять этот факт, и смириться? Может и стоило. Но он не мог себе этого позволить. Пока что не мог, не решался.