Часть 20

Глава 19

В новом дне было много работы и дел, однако, теперь по храму не вышло побродить. С самого утра, Реншу несколько неловко признался, что он скучает по девушке и ему грустно, что она не находится рядом с ним большую часть дня. Он не способен изменить это, ведь работает и, в то же время, понимает, что Гроу тоже может быть занята чем-то. У него есть пару дел, которые он мог бы сделать и сам, но, раз уж у него есть ведьмочка с которой он хотел бы видеться чаще – она могла бы помочь ему, если захочет, конечно. Та хотела, притом очень. Её и саму напрягало, что они не видятся весь день, хотя, казалось бы, почему это вообще волнует? Вместе с тем строить из себя «саму недоступность» казалось странным. Ей ведь не каких-то там двадцать лет! Они с Реншу взрослые люди, да и нет ничего постыдного в том, что им нравится проводить время вместе. Заодно, и поможет, и чем он весь день занят узнает. Одни плюсы! – А эту бумажку куда? –огромные стопки бумаг, писем, ещё писем, каких-то книг, записных книжек, папок, листов, что были разбросаны полкам, непонятные вещи, что, судя по слою пыли, лежали там уже лет пять… И всё это в одинаково огромных и забитых углублениях, которые, даже удивительно, что не рушились под собственным весом. Зритель сидел и заполнял какие-то бумаги, порой сменяя их на книги, в которых смотрел что-то и записывал, после вновь возвращаясь к бумагам… И так по кругу. Казалось, что с каждой отложенной, бумаг было лишь больше, вероятно потому, что он иногда вновь брал их и тихонько ругался под нос. Сегодня был Ссамуль, «выходной», так что никто к зрителю не мог прийти без жутко сильной надобности, что, вероятно и стало причиной такого предложения. – Тут написано… – Гроу с трудом читала то, что там было выцарапано. Она не умела читать настолько хорошо. Конечно, сказать, что она не умеет читать совершенно – враньё, но и что она понимает различные экономические термины сказать было нельзя. – «Седьмой сбор аналитических данных за пятый квартал региона «Б».»  … Что бы это не значило. Все остальные в храме умели, и читать, и писать. Гроу тоже умела, но куда хуже и всякие неизвестные словечки давались ей с трудом, что смешило наложниц. Они часто подсовывали ей некоторые новые словосочетания, смеясь над тем, как она пытается их прочитать. С письмом та же история. Писала девушка грамотно, но не идеально, иногда пропуская запятые, знаки восклицания и тому подобное. Это смешило всех, но лишь некоторые не издевались над этим. Реншу относился к происходящему с пониманием и не перебивал Гроу, давая ей возможность самой прочитать новое слово и спросить его значение, если она заинтересуется. Зрителя расстраивало, что его возлюбленная не может так же хорошо читать или писать, но для университета она была несколько старой, ведь принимали до двадцати семи, а после тридцати это считалось неправильным, в школу ей так и вовсе не стоило идти, ведь её бы засмеяли. Более того, дама так и не освоилась здесь, а если попадет в совершенно новую среду с новыми людьми – и вовсе расстроится сама в себе, чего Реншу ей искренне не желал. У него уже была идея, что делать с этой ситуацией, но пока что он лишь раздумывал над подобным. Всё-таки Гроу была смышлёная и уж точно догонит то, что пропустила по воле собственной жизни. – Это значит, что мы собирали данные в конкретном регионе семь раз за отведённое время сдачи аналитических данных. Кстати, это ты вовремя достала, она мне нужна. –бумажку отдали, подойдя и неловко улыбнувшись. Гроу не поняла большую часть объяснения и ей было стыдно. – Не расстраивайся. Многие твои знакомые тоже понятия не имеют, что всё это значит. Но, говорят они об этом с очень умным видом. – посмеявшись, добавил. – По-простому, я должен знать сколько человек заплатило государству за отведённое время, за которое нужно было заплатить. Мы собираем данные, кто и когда платит. Платить нужно регулярно и этот период, в который нужно оплатить сумму, называется «квартал». Получается, что? – Получается, что за отведенный срок оплаты вы проверили кто заплатил семь раз? – кивнули положительно. – Ага. А зачем? – Реншу посмеялся. – Многие не хотят платить сколько нужно. Вот и проверяем по несколько раз. – бумажкой помахали в воздухе. – Эти налогоплательщики были слишком наглыми, сразу трое не заплатили, лишь на седьмой раз оказалось, что все-таки соизволили! – после, себе под нос пробурчали. – И это при условии, что у нас с ними есть условленные даты. – Бедный ты мой. – зрителя аккуратно чмокнули в щёку. Тот посмотрел на неё удивлённо, но ничего не сказал, чуть смущённо улыбнувшись и уставившись назад в бумагу. – Не переживай, всё получится. – С такой поддержкой, я в этом буду даже уверен. – довольно улыбаясь, проповедник вернулся к своей монотонной работе, даже чуть покачивая головой, периодически поднимая её на вопросы о том, что и куда ставить. Для него это был отличный способ чуть отвлечься, да и в голове было куда тише, отчего куда проще стало работать. Неужели бывает так, что тебя не отвлекают мысли о том, кто съел какой кусок курицы за завтраком? Периодическое прочтение слов проходило более чем успешно, ближе к середине разбора одной из полочек, они даже выходили без особой запинки, даже, если ведьма не до конца понимала, что они значат. Всё равно, слышать её довольные смешки себе под нос было даже забавным. Реншу очень нравилось…, и она ему нравилось. Гроу делала вид, что не замечала, но она отлично видела, как он порой засматривался на неё на пару минут, а потом быстро прятал голову в бумаги, как только к нему поворачивали лицо. Реншу, конечно, тот ещё дурак, но это было очень даже мило. Гроу на него тоже так порой засматривалась. Жутко уж ей нравилось смотреть на то, как кто-то занят любимым делом. Не факт, конечно, что советник был таким уж фанатом того, чем был занят каждый день без перерыва, однако это уж точно нравилось ему больше, чем слушать людей, которые к нему приходят. Вместе с тем даже эта своеобразная идиллия продлилась недолго, прекращаясь со стуком в дверь. – Входите. – знакомое, недовольное и строгое обращение вернулось. – Здравствуйте. – в комнату заглянул Ин-Вин. Стоит признать, последний, кого ведьма ожидала увидеть, тогда как он даже не обратил на неё внимание, быстро пройдя к нужному столу. – Простите, что я пришел сегодня, лошади не доехали вовремя, устали. – ему спокойно кивнули головой. – Так, это вам, эти три тоже, эти тоже и эти… – бумаг и без того было много, а теперь их стало ещё больше! Половина из всего была запечатана, вторая лежала в «правильной» куче, которая уже была обработана. Какой кошмар. – Так, это всё. – С этими словами, мужчина вновь заглянул в собственную сумку и вытащил оттуда ещё одно письмо. Кажется, оно заставило его задуматься. – Хах, старик совсем умом тронулся, видать! – Реншу глянул на собеседника. – Простите пожалуйста, это старый мой знакомый, Бэннет. Не знаю, нужна ли вам эта информация, но старик несколько не здоров на голову, иначе я не понимаю зачем он держится за какую-то шлюху, с которой даже не спит. – мужчина поднял бровь. – Он просто написал ей письмо и это жутко странно, ведь она живёт в той же части развалин, что и он! Старый дурак, ну? – Кхм, вы часом не её имеете в виду, господин Ин-Вин? – холодно улыбнувшись ему, зритель указал на стоящую с другой стороны. Она же стояла и смотрела на весь этот разговор, держа в руках книгу, что должна была перейти на другую полку, однако теперь, увидев, как лицо почтальона побледнело, при взгляде на даму, нахмурилась, уже желая сложить руки на груди. Не успела сделать этого, правда, так как вспомнила, что держит в руках лёгкий переплет, отчего сменила эмоцию на секунду, откладывая книжку. – Оу, Ам… – стоит сказать, Ин-Вин никогда не отличался полной честностью со всеми и теперь, явно будучи пойманным, напоминал скорее мышь, испуганно смотрящую перед собой. – Какое совпадение! А ты чего здесь делаешь? – голос дрожал, отчего и без того не четкая речь становилась даже глупой. – Чего здесь делаешь ты? – с явной нотой недовольства спросили уже у почтальона, складывая руки на груди. – Мы могли бы поговорить наедине, господин Сц- – он всегда с трудом говорил фамилии, начинающиеся на букву «Ц» или «З», так что даже сейчас его попытка поговорить фамилию была не удачной. – Нет. – махнув в нужную сторону, проповедник вновь наклонил голову к бумагам. – Говорите здесь. Я не стану подслушивать. – стоящая у полок ведьма отлично знала, что Реншу не может не подслушивать. По той же причине её забавляло, как он каждый раз говорил кому-либо, что прослушал то, что они сказали. Он каждый раз слышал, но ему всегда было интересно, что же они скажут повторно. Ин-Вин не стал спорить и лишь чуть сгорбившись подошёл, неловко протянув письмо ведьмочке. – Сначала прочитай, потом бей! – попытались защитить себя от подзатыльника, но всё равно его получили, чуть не врезавшись в полку. Гроу, стоит сказать, была относительно в форме от постоянного таскания трупов и передвижения. Ей было трудно находится долго без ходьбы от такого ритма жизни, но она не видела в этом ничего такого. Даже наоборот, - отличный способ держать себя в форме, разве не так? – Ауч. За что? Я же ничего такого не сказал! – Шлюхой меня называй сколько хочешь, за отца я тебе глаз выколю! – прошипели ему, на что парнишка поморщился. Старые знакомые, он когда-то хвастался своим зрением и тот же Наррон вечно шутил, что заберёт за борги глаз, если Ин-Вин не выплатит их, а теперь этим угрожала и Гроу. Почтальон был с неё возрастом и, в самом деле, всё чаще замечал, что его знакомая становилась всё грубее, прямее и всё сильнее напоминала собственного дядю. Как бы сильно почтальону ни хотелось обижать старика, Бэннет ему все ещё симпатизировал куда больше такого же старого, но намного более жестокого пирата. – Или мне напомнить тебе о боргах, за которые ты ещё девочкам не заплатил, ты, хрыщь? – с этими словами одногодку схватили за ухо, на что тот недовольно пропищал. – Ай-ййй-яй, да что ж ты тянешь то меня, больно! – видя синие глаза, что буквально сверлили его, тот напугано выставил руки вперёд. – Да, ну что ты! Я, Я все выплачу! Зачем мне… Зачем держаться за старые новости! Ты вообще, что здесь делаешь? – однако парнишку ещё раз сильно дёрнули за ухо, лишь после отпустив и вскрыв сургуч. – Как вернусь в таверну, сама из тебя всё выбью. – пообещали ему. – Или дядю попрошу, он будет более практичен, да и удовольствие получит, не правда ли? – на Реншу глянули одним глазом. Тот и ухом не вёл, спокойно заполняя бумаги дальше. Хитрый чёрт, по нему и не скажешь, что он их внимательно слушает! Гроу не была уверена, вслушивается ли он, но не желала знать. Сейчас её волновало не это. – Ко всему, даже не думай, что я уже забыла, что ты сказал по поводу моего отца. Будешь говорить о нём подобные вещи, и я заставлю тебя прочувствовать, что ощущали люди в трюмах, пока были внутри. – парнишка побледнел. Он до конца не знал, что же именно происходит в них, знал лишь, что оттуда никто и никогда не возвращался. Вместе с тем, мёртвую тишину прервал громкий треск бумаги. Плотный конверт, явно сделанный для того, что бы письмо пришло в целостности и сохранности.

«Гроу, – по привычке, ведьма начала читать письмо у себя в голове, сосредоточенно бегая глазами по странице. – Я надеюсь, что ты ещё не решила уехать из храма домой. Зная твой нрав, ты более чем могла собраться с мыслями и просто уйти, однако я надеюсь, что ты послушала меня, и всё-таки осталась в храме, и читаешь сейчас это письмо. Я пишу это письмо в Пронор, прямо перед отъездом и отправлю его почтой. – дама отвлеклась от чтения, задумавшись, после удивлённо опустила глаза вниз. – Оно ехало сюда целых шесть дней? Это как? Мы приехали сюда за три, как письмо может идти целых шесть и почему тогда мой папа ещё не тут? – недовольно хмыкнув, письмо продолжили мысленно читать. Мысли Гроу имели одну интонацию, что было свойственно людям, однако отличать то, что было написано в бумаге и то, о чём думала сама ведьма, было несколько проблематично. В прочем постановка вопроса отлично с этим помогала. У других людей можно было услышать хотя бы нервное раздражение, тогда как у ведьм, зрители слышали исключительно то, что Реншу и слышал в голове ведьмочки сейчас. – Я привезу Лю Сяню небольшой подарок и хотел взять что-то и тебе, но из вещей у тебя ничего не было, так что не смог ничего придумать. Твоя книга должна быть у Реншу. Я знаю, что ты можешь быть обижена на меня за то, что я отдал её ему, но я надеюсь, что он сохранил её в целостности и сохранности. Если он её тебе не отдал, то попроси его об этом, я отлично знаю, что ты будешь переживать. … Буду-буду, ещё как, – помахали головой. – уже отдал мне книгу. Дальше? … Я надеюсь, что смогу увидеть тебя в храме. К сожалению, я не могу предвидеть будущее и не знаю, какого тебе живётся там, но я искренне надеюсь, что ты будешь рада видеть своего старика рядом. Обещаю придумать что-то, пока буду собираться. Всё-таки мне кажется неправильным оставлять тебя ни с чем. Скоро буду. С ожиданием встречи Папа. … И ни слова про кулон. – тот, к слову, так и был на шее у ведьмочки. Её привычка жевать вещи то и дело приводила к попыткам пожевать и его, но дама всегда останавливала себя. – Ну ладно, отдам при встрече. В любом случае мне дорога отсюда в бордель, когда я с Реншу поссорюсь. – после на почтальона глянули.»

– Подзатыльник ты всё равно заслужил. – тот обиженно нахмурился. – Ещё один? – ему ещё раз врезали подзатыльник. – Хоть два! Что бы отплатил дяде борг, понял? – тот закивал. – За письмо спасибо. Хоть что-то приятное за последние пару недель. – Ам, а спросить можно? – ему кивнули. – Что ты здесь делаешь? Я понимаю все эти дамы с красивыми волосами, фигурами и глазками, словно тебя прямо на месте уложить хотят, но ты то сюда каким боком? У тебя ни лица, ни фигуры! Что ты тут вообще забыла? – Я сама прекрасно знаю, что я на троечку, можешь не напоминать. Плюс, такие как тут в борделях не водятся, а даже и, если, у тебя на них денег не хватит. – тот нахмурился. – Не знаю, ты мне подбирала очень даже симпатичных. – ему пожали плечами.  – Дело такое. Кто был, с тех и выбирала. Она умерла, кстати, не так давно, гриппом болела. – тот расстроенно вздохнул. Гроу это тоже расстраивало, но она не могла ничего изменить. – И почему болячки забирают лучших из нас? – на него глянули несколько отвращённо. – Может потому, что кое-кто болеет Трихомоникой? – почтальон недовольно фыркнул. – Да не болею я этой хренью, не выдумывай! – однако Гроу лишь закатила глаза. – А я тебе уже два года говорю, сходи и проверься. Ты не в Линбурге живёшь, у вас там есть лекари. – тот пожал плечами. – Так что сходи и проверься. Иначе ещё кого-нибудь заразишь. – Да не болею я! – на него продолжили недовольно смотреть.

«– Не болеет он. – думала про себя ведьмочка, – А несёт от тебя будь здоров. Пахнешь как водоросли, а ещё рассказываешь мне. Трихомонику подхватил и ходит, людей заражает. Хорошо, что я ему ту даму посоветовала. Она всё равно рано или поздно от рака умерла бы. Пахло от груди… А так хоть счастливой была, что нравится хоть кому-то.»

Ведьмы буквально слышали запах болезней из тел, отчего даже люди пахли для них специфически, если болели. Отвратительный навык, если так подумать, однако в подборке людей помогало очень сильно. Заранее можно было понять, что и у кого болит, хотя некоторые запахи и вызывали вопросы. В любом из случаев, при их наличии можно было обратиться к лекарям, они тогда уж точно разберутся, что не так. По крайней мере у них будет причина это делать. Многие болячки не проявляли себя сразу, а Махханаи более чем тут же определяли их наличие. Из плюсов та же Дороти не пахла ничем, вот от Лисси попахивало чем-то непонятным, правда трудно было понять, что это. Явно не что-то серьёзное, но всё равно, это что-то там было. Спрашивать на улице казалось лишним, но вот если они окажутся наедине – Гроу таки поинтересуется. Может она и не узнает в чём дело, но хотя бы натолкнет Лисси на обращение к лекарям. Нельзя играть со своим здоровьем. Совершенно нельзя. – Ну-ну. – пробурчала ему официантка и тяжело вздохнула. – За письмо спасибо. Это меня обрадовало. – Да было бы за что, – проговорил ей Ин-Вин, после переведя взгляд на Реншу и назад. – и всё-таки, что ты здесь делаешь? Ты приехала на лошади, или? – Нет, меня сюда Реншу привёз. – почтальон озадачено посмотрели на девушку. – Кто такой «Реншу»? – на зрителя кивнули. – А разве его зовут не Йорикиши? – Гроу удивлённо посмотрела сначала на спросившего, потом на Реншу. Тот так и писал, совершенно игнорируя их общение. – Да нет, хотя я точно не уверена. – Ин-Вин почесал затылок и продолжил свои вопросы. – Знаешь, это не так важно, кто он. Говоришь он тебя сюда привёз? – кивнули положительно. – Зачем? – Не знаю. Честно говоря, не понимаю этого даже по приезду. Все здесь такие красивые, замечательные люди, а девушки так и вовсе загляденье! Совершенно не понимаю, зачем ему понадобилась я из всех людей? – Ин-Вин задумался. – Может он решил продать тебя? – над этим резко посмеялись. – Не глупи. Будь воля моего дяди, меня продали бы, не будь мне и шести, папа не дал, хотя я не была бы особо удивлена даже такому. Таких как я не продают даже в самые ужасные бордели. Мы никому не нравимся. – помахав рукой, добавила. – Я не буду говорить, что я настоящая уродина, это не правда, о чём ты и сам прекрасно знаешь. – Ин-Вин хотел заказать у неё услуги, но денег не хватило. Так они и познакомились. – Но мои формы в любом случае слишком малы, что бы привлечь кого-то исключительно ими. Кожа слишком раздражительная, что бы наносить на меня макияж, я потом вся красная хожу и это жутко некрасиво, а это мы ещё про растяжки не вспоминаем. – ей кивнули. – Н-да, тебе действительно только в могилу и ложиться! – Ин-Вин посмеялся, Гроу тоже похихикала вместе с ним. – Ах, да, сладкие объятия смерти. Хоть что-то более-менее достойное такой замарашки, как я. – руки положили на пояс, сжимая собственную талию. – И всё равно ума не приложу, зачем меня сюда привезли. Может поразвлечься, как думаешь? – Зачем ему привозить тебя сюда ради этой цели? Разве не легче было сделать это в таверне? – на него глянули вопросительно. – Ты лучше меня знаешь, что случилось с теми, кто делал таверны в близлежащих городах. – Гроу знала настолько хорошо, что ела их останки. Она уж точно знала лучше их всех. – Значит они останавливались у вас. Где вы и познакомились. Как было и со мной. Но какой смысл… Как бы его не звали, какой смысл ему привозить тебя сюда, если он мог бы сделать всё ещё там? Это и дешевле, и легче! – Хм, ну да, Гюрен так и делал. – почтальон удивлённо посмотрел на зрителя, что сидел в кабинете, после почесал свой затылок. – Ты уверена, что это не Гюрен? – ведьма лишь кивнула на это. Она не понимала, к чему такие паузы перед их именами, но разве это было важно? В имени «Реншу» она была уверена на все сто процентов, а имя «Йорикиши» она и вовсе ни разу в своей жизни не слышала. – М-да. И как их отличать не ясно… В прочем не суть. Какой смысл забирать тебя сюда? Ты это лучше меня знаешь. Это ведь такая проблема, объяснять потом, что это за женщина, и, тем более, почему она работает «по найму», или как вы там говорите. – «Услуги по договору», да. – прикусив губу, пожала плечами, поднимая глаза с полу. – Ну, в любом случае, как только меня отсюда выпрут, я планирую отправится в местный бордель. Я не питаю иллюзий о том, что мне разрешат тут остаться. Я не подхожу ни внешне, ни внутренне. И это я молчу о том, что на место наложниц принято учиться. Жрицами любви, знаешь ли, тоже сразу не становятся, а с моими внешними данными мне до этого не то, что далеко, а буквально никогда не дойти. – Ин-Вин посмеялся. – Ой, ну я через месяц буду приезжать, может в борделе и встретимся. Обещаю взять именно тебя. С тобой уже, так сказать, знаком. Может хоть раз перепадёт что-то, знаешь? – ему тоже похихикали. – А может попробуешь уехать? – Хм, объективно выкупить меня из борделя может быть выгоднее для борделя, чем держать меня там, так что да, меня может выкупить какой-нибудь старый хмырь-фетишист, или что-то типа того, однако я не думаю, что смогу вернуться домой так скоро. Никто не продаст шлюхе коня и это я молчу о том, что лошади нужно что-то есть. – ей закивали. – Н-да. Тут ты, как всегда, права. В чем с тобой спорить бесполезно, так это в логике. – ему пожали плечами. – Не издевайся. – почтальон тяжело вздохнул. – Это да, ну, нужно же мне тебе хоть какой-то комплимент сделать? Лица нет, манер тоже, я твоему дяде ещё и должен, так что в моих же интересах подлизаться. – закатив глаза, Махханай тяжело вздохнула и махнула рукой. – Не важно. Думаю, увидимся ещё в борделе, когда меня туда вышвырнут. Так что не буду надолго прощаться. – тот посмеялся. – Ой, буду рад тебя увидеть! – после кивнул сидящему всё это время за столом. – Ам, до свидания. До следующего месяца! – ему кивнули. – И тебе пока, увидимся. – подмигнув, тот и вовсе исчез. Нравился ли он Гроу? Нет. Мало того, что постоянно ходил по борделях, так ещё и выпить любил, да и особо спокойным нравом не отличался. Махханай не хотела делать ту работу, что делала, даже, делай она её иллюзиями, ей всё равно приходилось создавать иллюзию самой себя, которая делает те вещи, которые делало бы её тело. Да, не приходилось раздеваться, рисковать заболеть, ничего из этого. Но само лишь воспоминание о подобном заставляло морщиться. Это было отвратительно, но, ничем другим с лицом официантки заработать было нельзя. Её кинули бы разве что на кухню, даже в официантки её взяли скорее «по знакомству» и многим мужчинам в Линбурге нравилась она лишь потому, что никто не знал, точно ли она с кем-то переспала. А переспать с племянницей Наррона было бы тем ещё достижением! Особенно, будь ты первым. Всё это соревнование за женское тело, кто первый, у кого больше женщин, кто богаче и так далее были просто до невозможности неправильными. Они приводили к спорам и конфликтам, попыткам отравить, продаже людей, в конце концов... И Гроу участвовала во всём из этого. Только не травила никого намеренно, хотя даже так, по незнанию продавала людям наркотический табак, хоть и перестала делать это, как только случайно прознала о подобном. Людьми тоже торговала. Та же Дороти в пример. Было даже приятно видеть её живой и здоровой, чаще всего, тогда ещё подросток, пыталась просто забыть о том, что делала. Конечно, сама она не показывала человека, не брала за него деньги, вовсе нет. Но ребёнка куда охотнее купят из рук подростка, чем из рук плачущей женщины. Взрослую женщину куда легче будет продать, если она будет стоять рядом с подростком, значит плодовитая, ничем не болеет. Всё это было, просто стоя рядом, девочка видела, как люди плачут, кричат, бьются, но в конце концов сдаются. От этих мыслей хотелось бежать... Но этого никак не получалось сделать и приходилось просто жить дальше, надеясь, что её тоже не решат убить за то, что она не сделал всё именно так, как ей было сказано. Её ведь тоже могли убить. И, в самом деле, даже удивительно, что она была жива до сих пор. На Реншу глянули. Тот продолжал писать что-то. Тяжело вздохнув, думающая побегала глазами по полу, вновь возвращаясь к перебору бумаг. Она была ужасным человеком. Действительно, почему Реншу вообще оставил её тут? Она не думала над этим так, что бы советник мог слышать, не привыкла читать мысли в голове, как делала, когда читала письма, однако успевшему прочитать многие из запечатанных конвертов, часть из которых он и вовсе зачем-то запечатывал назад, даже не нужно было смотреть в её голову, что бы понять о чём она мыслит. Он в каком-то смысле понимал её, даже без слов. – Ты планируешь уйти отсюда? – поинтересовались у неё. Гроулин посмотрела на зрителя. Его лицо совершенно не изменилось, оно выглядело таким же серьезным, но, почему-то в глазах читалась некоторая грусть. – Тебя кто-то обижает? – М? Нет, вовсе. – книги продолжали расставлять. – Тогда почему ты хочешь уйти? Тебе не нравится жить здесь? – выдержав паузу, тяжело вздохнул. Это был один из самых тяжёлых звуков, которые Гроу от него слышала. Зритель лишь потёр собственную переносицу. – В прочем, я понимаю. Я могу отпустить тебя домой, если тебе не нравится здесь так уж сильно. Ты могла бы просто сказать мне, я бы всё понял. – Не то, что бы... – бумагу, что держали в руках опустили. – Я просто не знаю, что ждёт меня здесь. Я совершенно не подхожу по стандарту, который здесь есть. Я могу строить из себя наивную дурочку столько, сколько я захочу, но это не изменит того факта, что я не должна здесь находиться. Я не подхожу сюда. Все, кто здесь есть, все они куда лучше меня. Я даже для контраста не гожусь, я просто отвратительна по сравнению с ними. – на неё посмотрели. – Почему ты говоришь подобное о себе? – этого Реншу так и не понял. Да, может Гроу и не подходила под «стандарт», но даже Реншу под него не подходил. Его нос всё портил. Ему говорили, что он подходит, ему говорили, что он замечательный, но говорили это уже после того, как он встал на свой пост и он отлично знал, что его черты всё так же считаются уродливыми. – Потому что это так? Я не достаточно хороша. Ни в чём. Даже в сексе и то, ... Фактически ничего не умею. – она «умела» многое. Иллюзии на то и иллюзии, что бы создать то, чего владелец никогда не смог бы дать. Гроу ведь никогда не занималась подобным в живую. Она действительно ничего не умела. – Я не умею нормально читать, писать, даже варить зелья как положено не умею. Я не достаточно хороша даже в том, ради чего меня держали в таверне. Я не хороша даже в том, что бы оборонять саму себя! Ты видел моё лицо? Оно ужасно. Оно не достаточно хорошо ни для чего, чем женщина с моими навыками и особенностями могла бы зарабатывать, и это я молчу о том, что единственное, что я могла бы делать – это закапывать могилы около церкви и даже это я делала неправильно! – книгу поставили на место. – Даже так, я закапывала не тех, кого нужно, в неправильное время. Я ужасна во всём, за что я берусь, и я хотела умереть, но даже смерть нагоняет на меня ужас, и я не смогла убить себя даже тогда, когда у меня были все шансы! Я даже в трусы не гожусь. Я куда хуже них. И я готова признать это. – это было больно слушать. Он не знал о ней слишком многого, но знал о её окружении достаточно, что бы осознавать всю сложность жизни, которую ведьме пришлось пережить, отчего слышать, как человек, который пережил ужасные вещи, ненавидит себя за то, в чём он даже не виноват было больно. – Меня по-хорошему нужно посадить в тюрьму. Я готова признаться во всём, что я сделала, если это ускорит приговор. Я не заслуживаю жизни, и я совершенно не понимаю, почему боюсь того, что в любом случае случится рано или поздно. – Потому что ты не заслуживаешь этого. – тяжело вздохнув, на собеседника смотрели. Судя по глазам девушки, ей хотелось плакать, и зритель не мог её винить. Наверное, было больно держать в себе подобные вещи всё это время. – Это причина, по которой твой отец отправил тебя сюда, Гроу. Воцарилась мёртвая тишина. Реншу не видел смысла объяснять ей всё, что думает по этому поводу. Она не станет слушать его. Начнёт оправдываться, говорить, что он врёт, лишь бы остаться в картине мира, в которой она жила и до того. В картине, в которой она всегда виновата и что бы она ни делала – она всегда будет хуже, чем все вокруг. В этом мире было удобно жить. Ты всегда виноват, не нужно думать о том, как быть лучше. Но словно противореча самой себе, она всё равно пыталась быть лучше. Это проявлялось в маленьких вещах: всегда складывала тарелки и относила их на кухню, чуть облегчая жизнь поварам в храме, выслушивала все сплетни девушек, хоть и не имела в этом совершенно никакого интереса. Слушала просто, что бы им было не одиноко рассказывать. Спасла ту же. До, о которой Реншу прекрасно знал, он знал, что эти двое знакомы, он просто никогда не знал, что то, о чём. До говорила, относилось именно к ведьме. Она не обижалась даже на тех старух, которые были просто отвратительны в том, что говорили за её спиной. Она не обижалась ни на кого кроме самой себя и это казалось совершенно неправильным. Какой смысл винить себя в том, к чему ты не имеешь никакого отношения? Смысла и не было, но эта ненависть к самой себе позволяла игнорировать многие вещи, которые иначе были бы ужасны. Может так она пыталась спасти саму себя от осознания проблем? Гроу была права в том, что она не была никому нужна в Линбурге. Там, с её особенностями она действительно не подходила никуда, кроме профессии могильщика, но столица – не Линбург. И при всём осознании этого, Гроу всё равно продолжала мерить всё своими вещами. Винить её в этом было сложно. Реншу всё хорошо понимал и оттого не видел смысла говорить ни слова. Им нужно было побыть в тишине, может, обсудить что-то другое. °°° Оказалось, что лошади в храме тоже были необычные. Специально выведенные, их откармливали перед поездкой и те немногочисленные остановки, что кареты делали, фактически были сделаны для того, что бы лошади поспали, поели и сделали остальные дела, что делают лошади. Говоря проще, эта порода была специальной и естественно, никакая другая таких нагрузок бы не выдержала. Обычным лошадями, которые были у всех остальных, до храма было ехать полторы недели, если не больше. Всё зависело от лошади и остановок, однако время не было меньше. И это только из Линбурга, при условии, что едут они тем же маршрутом, что и сами миссионеры. Срез времени поездки на целую неделю искренне впечатлял, но ещё сильнее впечатляло лишь то, какое же расстояние стоило проехать, если в самом деле время поездки занимало в два раза больше изначального времени. Почта тоже шла обычными лошадьми, хотя те и были несколько лучше откормлены и выведены, чем обычные, городские кони. Всё это ведьмочка узнала от Лин-Лин. Та не особо спрашивала, почему её постоянная посетительница темнее грозных туч, хотя её это и беспокоило. Настаивать тоже не стала, ведь это казалось бесполезным. В прочем, сегодня Гроу даже попытались подпилить ногти. Те чуть отросли и их наконец-то привели в порядок. Не красили, ничего такого, однако отпарили и подрезали. Теперь те смотрелись очень даже аккуратно и хоть дама не понимала смысл подобных процедур, всё равно заметила разницу и то, насколько лучше её руки выглядели. Уже собираясь уходить, Гроу накинула на себя халат. – Как думаете, я не слишком замёрзну, если похожу немного в коридоре? – странный вопрос. – Я бы не советовала тебе делать этого. – за окном предательски прогремел гром. Дождь шёл уже несколько часов, и общая духота наконец-то оправдала себя, заливая землю то ливнем, то дождем. Сейчас был ливень. – Там дождь и ты простудишься. В комнатах тепло и я не хочу, что бы ты болела. Если так хочется подышать – выйди на балкон, ладно? – ей кивнули, однако, открыв дверь и желая выпустить ведьмочку, Лин-Лин улыбнулась. – Думаю твой друг поможет тебе с этим решением. – на стоящего глянули. – Она хочет прогуляться. Может выведи её на балкон? Я бы не отпускала её одну, она выглядит очень печально. Зритель кивнул, наблюдая, как вышедшая девушка недовольно смотрела на его фигуру. Она была не рада, что он пришёл. – Что тебе нужно? Зачем ты пришёл? – он тоже стоял в халате. – Я просто вышел из бани и решил подождать тебя. Разве в этом есть что-то плохое? – тяжело вздохнув, от зрителя направились вперёд. Гроу не была обижена, или что-то в этом роде, ей просто было стыдно за вещи, которые она сказала. – Гроу. – ноги резко замерли, не имея возможности пошевелиться. Телекинез – жутко удобная штука и официантка и сама это отлично понимала. – Почему ты уходишь от меня? Разве я обидел тебя? – Нет. – она не могла сбежать. Очень хотела, но не могла, ведь её держали, словно заставляя признать тот факт, что она имеет какие-то чувства по отношению к собственным проблемам и не способна бежать от них, как делала всегда. – Отпусти. – Тогда почему? Я отпущу тебя, но ведь ты уйдешь. – на него смотрели недовольно. – Не смотри на меня так. Я отлично знаю, что ты попробуешь уйти. – Откуда ты знаешь? – рявкнули на него в ответ, после складывая руки на груди. Гроу и не заметила, что её уже не держали, она была слишком обижена на саму себя, что бы заметить. – Кто сказал тебе об этом? Ты решил следить за мной, чтобы убедиться, что я не уйду отсюда раньше, чем ты решишь вышвырнуть меня? Не волнуйся, я подожду, пока ты примешь это решение сам! – стоящая злилась. Но вовсе не на зрителя, на саму себя. – Нет, я просто знаю, что ты обижена. – на него продолжали смотреть недовольно. Всё он знает. Откуда он всё знает? И более того, зачем ему знать всё? – Я тоже был на твоём месте. Отлично понимаю, когда сказала лишнего хочется просто спрятаться и уйти, что бы человек просто забыл об этом и ты вернулась, как бы ни в чём не бывало. – ведьму буквально начало трясти, то ли от злости, то ли от обиды, отчего она отвернула голову. – Отпусти меня. – ей улыбнулись. – Я тебя и не держу. Ты можешь уйти в любой момент. Я буду рад видеть тебя в комнате, как только ты решишь, что готова видеть меня. – ей улыбнулись, после сложив руки за спину. Миссионер смотрел на Гроу ещё какое-то время, а после улыбнулся и просто ушёл. Он ходил тихо, буквально бесшумно, что лишь усложняло ситуацию. Обычно можно было услышать стук, грохот, какую-то обиду или хоть какую-то эмоцию, но этот чёрт был непоколебим, как и Гроу снаружи. Однако, он как-то понимал, что находится у неё внутри и её это напрягало... Почему он понимает это? Почему ему не всё равно? Есть ли смысл обижать его из-за того, в чём виновата сама Гроу? Она даже не была на него обижена, она была обижена на саму себя и ей было стыдно за слова, что она сказала ему! Стоило ли это проблем для самого зрителя? Нет, совершенно, это было невообразимо подло с её стороны! Не виноват он в её прошлом, совершенно не виноват! Стоило извиниться, но для этого нужно было пройти в комнату. Это и решили сделать. Может она извинится и просто ляжет спать на диване? Это не так далеко, для него сохраняться все плюсы! Звучит как отличная идея, разве не так? – Реншу... – в комнату зашли, оставляя дверь приоткрытой, однако, мужчины не было в ней. Это было даже странным. Он тоже решил уйти? Нет, почему? Там же дождь! Он простудиться! Ох нет, это будет просто ужасно, Гроулин совершенно не хотела, что бы Реншу заболел из-за её глупости и обиды! С этими мыслями подошли к другой стороне кровати, может он был там? Пусто. В уборной? Тоже пусто. Гардеробная? Тоже пусто! Оставалось только зайти в кабинет, может он там? – Это ищешь? – знакомый голос заставил повернуться. Всё это волнение совершенно затмило разум и помешало заметить, что дверь в кабинет была давно уже закрыта и собеседник лишь мило смотрел на ходящую кругами и бормочущую себе под нос девушку, не прерывая её вовсе. В руках у него был ключ. Такой же был и у него, кажется, вчера. Он хотел, что бы она закрыла дверь в комнату? Но зачем? Обычно он делал это сам! – Ам, я вообще хотела извиниться, – ей протянули ключи. – а зачем мне они? – Ты ведь живёшь в этой комнате, верно? Я посчитал нужным сделать тебе дубликат, что бы ты могла заходить сюда когда захочешь. – на него смотрели с непониманием. – Так же там есть ключ от кабинета. – да, ключей действительно было двое, что было ещё более странным. – Вдруг ты потеряешь ключ от комнаты? Лучше уже будешь сидеть в моем кабинете, чем останешься в коридоре совсем одна. – видя озадаченный взгляд, направленный на предметы, мужчина постоял так ещё секунд тридцать и просто пошёл к своей кровати. – Погоди, Реншу, зачем мне ключи от твоей комнаты? – повторили очевидный вопрос, глядя на удаляющегося к кровати зрителя. – Ты живёшь здесь. Тебе не кажется неправильным оставлять тебя одну на произвол судьбы в коридоре? Делать дубликаты не так трудно, разве что долго, три дня занимает. Не беспокойся об этом. – он спокойно продолжал идти, со временем начиная снимать халат, что бы ложиться в кровать. –... Но зачем мне ключ? – на садящегося в кровать смотрели теперь окончательно растерянно. Зачем ей эти ключи, если она исчезнет из этого места? – Ты хочешь, что бы я закрыла дверь? – Можешь закрыть, если хочешь. – спокойно сказали той, уже залезая под одеяло. Часть, на которой обычно спала Гроу тоже открыли. – Буду благодарен. Пожав плечами, ведьма закрыла дверь, смотря на замок. У зрителя были такие же ключи. Он всегда хранил их внутри одежды, отчего они чуть кололись, но шёлк запрещал им делать какие-либо ранения. Так, если их хотели достать, пришлось бы лезть руками на самого Реншу, а это дело жутко рискованное. Гроу то его тоже без одежды особо не трогала, да и не видела. Но зачем он выдал ей ключ? – Реншу. Зачем мне ключ? Забери его! Я не собираюсь использовать твои вещи. – мужчина молча порылся в собственной ночной рубашке и вытащил ей... Ещё два ключа. Это дубликаты? – Ты сделал дубликаты? – ей кивнули положительно. – Но зачем? – за этим не последовало ответа. – Зачем, Реншу? Зачем ты сделал дубликаты? – к нему начали подходить, голос становился всё более тревожным, повторяя один и тот же бесполезный и глупый вопрос. – Зачем, Реншу? Зачем? Скажи мне, пожалуйста! Зачем ты сделал ключи? Зачем? Зачем? – уже подойдя к кровати и наблюдая за всё тем же спокойным лицом, дама выглядела искренне расстроенной. – Зачем? ... Почему ты просто не дашь мне... Ответ? – Потому что ты не захочешь его услышать. – спокойно сообщили приехавшей, видя, как её лицо становится красным от волнения. – Я не хочу, что бы ты уезжала, Гроу. – Нет. – перебили его. – Это глупо! – Глупо или нет, но теперь у тебя есть ключ от этой комнаты и моего кабинета. – тяжело вздохнув, собеседник добавил. – Это фактически единственные экземпляры на всю страну, кроме ещё одного дубликата от этой конкретной комнаты для уборщиц. Ключ от моего кабинета есть теперь исключительно у тебя, и у меня. – звенящие детали как раз спрятали назад в одежду. – Если ты решишь уйти, я не буду останавливать тебя, но знай, что эта комната всегда открыта, если ты решишь вернуться. Я подожду столько времени, сколько тебе нужно. – Нет. – повторили ему. Зритель молчал, смотря куда-то в пустоту. – Ты можешь идти. – повторили ей. – Я... Я не хочу. – с трудом понимая, кому она вообще признаётся в этом, девушка просто закрыла лицо руками. У неё не хватало физических сил на то, что бы разбираться с проблемами, что успели накопиться. – Я не хочу уходить, мне некуда уходить. – на неё глянули, всё так же расстроенно. – И в бордель я не хочу... И домой тоже не очень... Но что мне делать здесь? Как я могу быть уверена, что меня не решат выкинуть отсюда как ... Как...- – Как делали всё время до этого? – на пустую часть кровати хлопнули. Гроулин села к нему, расстроенно смотря в пол и перебирая ключи в руках. – …Да. – с некоторым трудом ответили, после смотря на зрителя. – Я ведь не подхожу на роль наложницы. Я совершенно не выгляжу как они. – Ты и не наложница, Гроу. – руку, что лежала на простынях, аккуратно погладили. – Ты можешь спросить у дам, никто из них не ночевал в этой комнате. Никто и никогда не был здесь больше нескольких часов. – руки у зрителя были тёплые и на удивление очень мягкие. – Ты и не должна соревноваться с ними. Вы не находитесь в соревнованиях. – Но разве ты, – не найдя как сформулировать вопрос, спросили первое, что пришло в голову. – разве ты не собираешься искать себе человека для плотских утех? Разве этот человек не должен быть ... Идеальным для тебя? – смотря на ту же Ла-я-Лей и то, какой восторг она вызывала у всех, именно это Гроу и подумала, глядя на пышных дам и красивые формы. – Нет. Ко всему, идеал для всех свой. – подумав над этим, руку девушки чуть сжали, а после и вовсе отпустили. – И мой находится вовсе не во внешности, как и твой, в прочем. – это была правда. Гроу действительно не слишком уж смотрела на внешность в выборе партнёра, не имея восхитительных данных сама по себе. – А теперь ложись спать. Я буду беспокоиться, если ты не выспишься. Отодвинувшись на другую сторону кровати, расстроенный всем этим миссионер вдруг ощутил, как его обняли по спины, прижав к себе. Он не услышал ничего внятного, кроме тихого «извини» и лишь вздохнул, выключая свет. – ...ты давно сделал эти ключи? – в молчаливом волнении прошло уже полчаса. Дама лежала молча, напряжённо смотря на спину, которую обнимала. Если зритель спит, то всё хорошо, она всё поймёт. Вряд ли спросит об этом завтра. – Я заказывал их три дня назад. – так же тихо проговорили в ответ. – Ждал, пока сделают, что бы у тебя тоже были ключи. – он уже говорил ей это, притом, не так давно. Но девушка его не слышала, и он это понимал. – То есть ты не собираешься выкидывать меня отсюда? – всё так же озадаченно проговорили мужчине, вдруг ощущая, как он начав поворачиваться. Вскоре на нервное лицо смотрело настолько же уставшее выражение. – Я никогда и не собирался этого делать. – тяжело вздохнув, зритель аккуратно обнял Гроу, словно боясь, что она решит оттолкнуть его. – Я понимаю, что ты не доверяешь мне, ты не знаешь меня достаточно и действительно, вся эта ситуация жутко странная. Какой-то неизвестный мужчина привозит тебя в храм, где предлагает жить в своей комнате. Не слишком стандартная ситуация, я знаю. – ему тяжело кивнули. – Я думала, ты решишь просто выкинуть меня, когда наиграешься. Я понимаю, что с моими особенностями легче, но ты ведь можешь слышать через стены. Я могу просто спать в отдельной комнате, как делала раньше. – Реншу пожал плечами. – Я и слышал тебя, пока ты там спала. Эффект был тот же. Его сила –это не то, что подвинуло меня на твой переезд сюда, Гроу. – ведьму резко прижали к себе, после, словно поняв происходящее, чуть отпуская хватку. – Прости. Я понимаю, что я должен- – к губам мужчины приложили палец. – Ты не должен. Это я тебе должна. – побегав глазами по тёмному помещению, собеседнику тяжко вздохнули, словно не желая принимать действительность. – Ты не хотел выкидывать меня отсюда? – кивнули отрицательно. – Но почему? От меня мало проку для твоей работы. – Я и не для "работы" тебя забрал. – старший Цзин уставши закрыл глаза, поворачивая голову к небу. – Ко всему, не только ведь о работе мне беспокоиться, верно? Иногда хочется поговорить с кем-то, кто не зациклен на одном и том же. – почему-то голос зрителя дрожал. В лежачем положении было невозможно увидеть его лицо, и девушка с трудом подняла голову, смотря на знакомое выражение. – Не смотри. Ты не должна видеть меня в таком виде. – голову отвернули. – Я должен быть выше этого. – подумав на этим, обиженно забурчал. – Знаешь, ты права, мне просто стоило продолжить писать тебе письма. Может хоть так я бы смог убегать от собственных проблем дальше. – продолжая говорить, это не меняло одной важной детали. Он плакал. Слезы не текли по его щекам, но стояли в глазах, всё норовя убежать вниз. Это было до глупого странно, но ведьмочка очень хорошо понимала его. Ей тоже порой не было с кем поговорить, даже, когда вокруг были сплошь люди. – Ты не сможешь убегать от них всегда. – справедливо заметили, на что тот фыркнул. – Я не смогла. Рано или поздно тебе придется столкнуться с комом вещей, которые ты игнорировал. – Я не должен был втягивать в это тебя. – он был обижен, притом, кажется, тоже сам на себя. За то, что привез сюда девушку, особо не спросив. За то, что решил оставить её тут, а не отправил назад, как только отмыл. За то, что позволил себе проявить слабость... Он не должен был этого делать. – Ты и не втягивал. – холодные руки обняли мужское тело, после поворачивая плачущее лицо к женскому. – Я сама втянулась. Я понимаю ... Тебя. Это странно признавать, ты последний человек, которого я ожидала "понять" в таком смысле. Но мы сейчас здесь. – глаза не смотрели никуда, они глядели словно внутрь самой девушки. – И я готова здесь остаться, если ты позволишь мне это сделать. А теперь ложись спать. Ты устал. – Ты тоже. – тихонько прошептали ей, обнимая и прижимая к себе как можно крепче. Он нервничал. У него так сильно билось сердце, словно оно было готово вырваться из крепкой грудной клетки. Приложенные к месту пальцы буквально ощущали пульсацию и, наверное, это было очень больно. ... Спустя пару минут молчания, к голове девушки прижались крепче, обнимая тело. – Извини... Мне холодно. – Всё в порядке, грейся. – холодными руками, зрителя укрыли и прижали. Несмотря на мертвецки дубовые конечности, это вовсе не мешало лежащему согреться. Кажется, даже в самый ужасный холод, он был бы готов терпеть эти прикосновения вот и сейчас, лишь сильнее вжался в столь необходимые объятия, пока по спине проходил предательский холодок.