Часть 21

Глава 20

Подобная ссора между ними имела странный эффект. Ведьма переживала, что сказала лишнего и не хотела, что бы мужчина был обижен на неё за то, в чём она сама виновата. А Реншу, даже при всём его уважении к ведьме, искренне боялся, что она уедет. Он мог задержать её, мог уговорить, у него были все возможности, что бы просто оставить её на месте даже против её воли, но он не хотел этого. Ему хотелось видеть её счастливой и видеть её несчастной подобным образом было выше всех его сил. В какой-то момент, Реншу даже хотел спать в другой комнате, но в этот день не смог сам себя заставить оставить девушку одну. Они … Всё ещё спали в одной кровати. Никто из них не мог заставить себя спать в другом месте, не желая оставлять другого в одиночестве. Они каждый раз стояли около ложе по паре минут, молча смотря то на кровать, то друг на друга и в итоге все равно ложились. Просыпались чаще всего и вовсе обнимаясь, после оставаясь в этой позе ещё какое-то время, всё никак не имея возможности заставить себя поговорить обо всём. Они оба были виноваты, друг перед другом и сами перед собой. Даже разговоры с кем-то другим не могли помочь. Реншу не хотел, что бы кто-то знал о его отношениях с Гроу. Будь она в статусе «наложницы», было бы проще ему, ведь не нужно было бы выдумывать способов и проблем на пустом месте, однако, если он оформит её так – ей придется конфликтовать со всеми, кто и так претендует на место «наложницы». Или же, «любовницы», как тех называла Гроу. На любовницу никто не давал содержания, так что это был неправильный термин, но не мужчине, предложившему женщине спать с ним в одной кровати через три дня жизни в одном месте говорить! Это же означало, что Гроу пришлось бы сдавать экзамены, конфликтовать с другими дамами и выслушивать о себе многие вещи, которые она не заслужила слышать. Реншу сам привёз её. Реншу и был тем, кто создал ей проблем, и он не хотел ещё и этого. Ему не нужно было оформлять её, что бы она была рядом, она могла просто быть. В отличии от иных министров позиция «советника» позволяла подобные вольности… При условии, что никто не узнает об этом. Советникам нельзя было иметь ни жен, ни наложниц, ни любовниц. Даже детей им было иметь особенно нельзя, однако это не останавливало ни одного из них. Дети просто были записаны на матерей, или не числились как их дети. В любом из случаев, всегда были. Даже так, сталкивать Гроу с весьма агрессивно настроенными девушками, что очень бы хотели занять её место, значит окончательно убедить даму в том, что ей нужно уехать. Зритель отпустит её, если она решит. Но зачем же допускать её к тем вещам, к которым она, итак, не имеет никакого отношения? Наложницы были для плотских утех, в прочем, как и любовницы, а Гроу? Нет, советник мог обманывать себя, рассказывая, что он не испытывает подобных желаний по отношению к ней, но сама лишь мысль о том, как девушка смотрит на него с опаской каждый раз, как он резко подходит или просто делает что-то, что можно было бы воспринимать за «предложение», - заставляла отдёрнуть самого себя и отругать лишний раз. Была ли бы Гроу против того, что бы переспать со зрителем? В фактическом понимании слова – да, однако она планировала просто использовать иллюзии и это она была более чем готова сделать. Всегда так делала и сейчас была готова. Но, фактически – ей казалось это мерзким. Сами люди казались ей жутко мерзкими, в основном от того, в каких обстоятельствах она видела их чаще всего. Вонючие, пьяные, во всех смыслах, больные, отчего от них несло приторной сладостью, заросшие и просто разбитые. Мужчины казались ведьме жалкими и пугающими одновременно, тогда как женщины, хоть и вызывали восторг, всё ещё ассоциировались с попытками навредить. Они не вызывали опасности, как мужчины, но всё равно напрягали, как только говорили с Гроу больше нескольких минут. Всё же именно с женщинами чаще всего приходилось стоять, ожидая, пока Наррон отторгует их «цену». Гроулин тоже потихоньку начала оценивать женщин, включая и саму себя, но, когда ловила себя на подобном – ругалась и расстраивалась. Она не хотела быть как её дядя, но чем дальше, тем сильнее начинала напоминать его. Даже табак ей в этом не помогал. Она всё-таки нашла немного мяты, так что от неё просто пахло ею, однако Реншу это всё равно напрягало. Он ничего пока что не говорил, думая, что придумывает себе, да и просто не мог возразить. Сам нервничал порядочно, отчего грудь щемило что-то болезненное, словно ком, который застрял там, мешая думать и действовать. У девушки было то же самое на сердце, но ни, она ни он, не могли заставить себя проговориться. – Куда ты уходишь? – на зрителя посмотрели, он вставал на полчаса раньше, чем обычно. Ещё не успел вылезти из ложи. – Сегодня Сренга, тебе не нужно вставать, разве нет? – она была права. Ему не нужно было, но лежащий рядом хотел просто отойти от этого чувства, что с каждым днём становилось всё сложнее. Уже третий день так. Не мог встать, не мог уйти, ощущал себя искренне виноватым, когда его ловили на попытке исчезнуть. Реншу ловил Гроу на попытке не ложится с ним вместе, хотя он тоже над этим подумывал. – Полежи ещё немного, пожалуйста. Я… Я хочу, что бы ты отдохнул перед работой. – холодные пальцы вновь тронули грудь, заставляя кожу отреагировать. – Ты ведь устанешь. – Ладно. – не став спорить, к девушке вернулись, после, тяжело вздохнув. Его обняли, прижавшись к телу со спины. Советник не мог заставить себя перевернуться и обнять её в ответ, но всё внутри буквально билось, всё-таки желая сделать нечто подобное. – Не планируешь искать новую ночнушку? – первое, что пришло в голову. – Эта ведь короткая, ты вроде не носишь подобное обычно. – Я? Ну, – выдержав паузу, явно думая, ответила. – да, ты прав, я не привыкла, но, если тебе нравится так, я могу оставить вещи в таком виде. Оно не настолько короткое, что бы в этом было некомфортно спать, да и напрягать Мин-Су не хочется. – ей кивнули, всё-таки повернувшись к ней лицом. – Я могу попросить её выбрать тебе другую ночнушку, это не проблема. Только скажи. – говорившего вновь погладили по голове. Девушка часто так делала с момента, как узнала, что ему это нравится. Реншу не мог ничего сделать в ответ и просто обнял лежащую, словно ожидая, что она оттолкнет его, но этого не случилось. – Спасибо, не стоит. Я так, по крайней мере, убеждаюсь, что у тебя всё работает как нужно. – смутившись, даму чуть обиженно хлопнули по спине. – Ну что? – Это не зависит от длины ночнушки. – ему посмеялись неловко. – Я серьезно, Гроу. Ты хочешь себе другую ночнушку? – Я вообще привыкла ходить в таком, что бы можно было выйти куда-нибудь, если нужно. А в этом только по комнате и ходить. Вот в твоём можно выйти. – ей кивнули, тяжело вздохнув. – Понял, понял. Хорошо, подберу. – на него глянули чуть озадаченно. – А разве не хочется смотреть на моё тело? – почему-то ведьма была уверена, что именно это и было самым важным… В ней. Даже не имея слишком уж красивых форм, она всё равно не видела в себе совершенно никакой другой ценности и навязчивые мысли такого толка постоянно преследовали её. – В тебе есть не только тело. Да и ко всему, тебе должно быть комфортно. Будет мне очень нужно, я подниму тебе подол ночнушки. – на это не смогли сдержать смешок. – Видишь? И никто ничего не теряет! – Ладно, ладно, убедил. Буду благодарна, если всё побеспокоишься об этом. – голову продолжали гладить, совершенно игнорируя то, что тот, кого гладили, прижимал девушку к себе так, словно она планировала встать и уйти. Из них двоих, вообще, хотел уйти Реншу, но как только этого сделать не дали, вцепился в собеседницу крепче, чем только можно подумать. – У тебя сегодня просто работа? – Да, да. Через день буду проповеди читать. – на этом их диалог мог и закончится, однако что-то дёрнуло мужчину, и он резко выпалил. – А когда там твой папа писал, что приедет? – Что? – это был настолько неожиданный вопрос, что ведьмочка даже растерялась. – Твой папа. Он писал в письме, что отправлял его тогда же, когда и поехал. А оно пришло три дня назад. – тут зритель объяснил. – Если ты помнишь, почтовые лошади быстрее обычных, так что, зная общую карту города, я бы мог предположить, что твой папа должен будет приехать очень скоро! – Думаешь? На этой неделе? – ей закивали. – Хах, это… Это забавно. Почему ты вообще об этом вспомнил? – советник пожал плечами. – Ты выглядишь расстроенно и я… Я подумал, что твой папа мог бы поднять тебе настроение. – ей улыбнулись. – Я плохо справлялся с этим последние пару дней. – к удивлению, Реншу, его поцеловали в щёку. Притом, до того аккуратно, что это даже показалось странным. –… что? – теперь тоже находясь в чуть шокированном состоянии, мужчина ощутил, как в его объятиях свернулись калачиком. – Спасибо. – просто сказали ему. – За что спасибо? – всё столь же непонятливо уточнили ей, получив такой же странный ответ. – Спасибо за то, что понимаешь меня. – но это же глупо! За это не нужно было благодарить, верно? В прочем, не зрителю рассказывать. Ведьма, стоит сказать, тоже была единственной девушкой, которая просто понимала его, даже, если не всегда верно. Подыгрывала в любом случае хорошо, а порой ничего большего было и не нужно. В таком неловком, хоть и милом состоянии парочка пролежала ещё достаточно долго, пока Реншу всё-таки не вынудил себя встать, умыться, причесаться, одеться и подождать Гроу. Как бы обидно ему ни было, он всегда ждал, пока оденется она, а она, в свою очередь, всегда ждала его, что бы они могли уйти вместе. Гроу – по своим делам, Реншу – по своим. Вот и теперь, неловко попрощавшись, за дверь вышли, закрывая её и оглядываясь. В этой части храма почти всегда было пусто, ведь в ней не жило почти никого, кроме парочки, оттого ходить в ночную пору всегда было страшно. Тяжко вздохнув, словно переваривая всё случившееся, дама направилась в сторону выхода. В самом деле, само её состояние было несколько непонятным и потерянным. Может, если она сходит на рынок, голова сможет придумать что-нибудь подходящее? Или, ведьма наконец-то наберётся смелости сказать что-то внятное собеседнику? Им нужно было поговорить, но как же начать этот разговор? Слишком долго не пришлось думать об этом, около входа в общий «проповеднический» зал стояло несколько человек, часть из которых выглядели как гвардейцы. О том, что это были именно они, девушка знала, ведь они, как и лекари, носили специфическую форму. Красная накидка и чёрное, лёгкое одеяние под низ, сделанное специально для драк. В такой одежде можно было драться очень долго, она с трудом рвалась, а накидка расстёгивалась, создавая приятную кофту, на более холодный период. Эти формы были пошиты специально для гвардейцев. Стоит сказать, для них в принципе делали много чего, но не это сейчас было основным интересом ведьмы. Голос, с которым они говорили, был ей очень знаком. Быстро подойдя ближе, перед глазами действительно стояла знакомая фигура. Харрис Бэннет! Её(приёмный) отец! Он действительно приехал, притом, буквально в тот день, когда Реншу об этом вспомнил, что было даже забавным. Однако, он не мог пройти дальше. Стоящие охранники пригородили ему путь и хоть они оба были ниже и уже старика, тот всё равно не прерывал их работу, не врываясь и пытаясь вежливо объяснить им, что он просто хочет поговорить с Реншу. – Нет, я просто хотел поговорить! – медведь помахал руками, улыбнувшись мужчинам. Те недовольно хмыкнули. – Слушайте, Харрис. Мы понимаем, что вы хотите «поговорить», но все здесь просто хотят поговорить с вышестоящим министром, не будем же мы всех подряд впускать? – тот понимающе кивнул. – Мы удивлены, как вы вообще прошли так далеко! – старик улыбнулся шире и посмеялся. – А, да на страже стоит мой старый друг, Хон-Чу! – те продолжали непонятливо смотреть на Бэннета. – Он был одним из тех, кто сопровождал вашего бывшего генерала и нынешнего, когда тот только был на обучении! Они проверяли поставки моего товара, ведь я поставлял оружие, ещё когда торговал на рынке. – … Ага. – пробурчал ему один из гвардейцев, после говоря третьему из них. – Сходи-ка за генералом. Не доверяю я этому. – ему кивнули и удалились, оставив двоих из группы вместе с Бэннетом. Один из них спокойно мог завалить Наррона, но даже вдвоем гвардейцы вряд ли припечатали старика к полу. Он и без того был схож с медведем, имея медвежьи уши, лапы и хвост, но его рост лишь подтверждал это. Нет, он не был два метра ростом, достигал всего лишь ста восьмидесяти сантиметров, за то в ширину был действительно с медведя, имея при этом хорошую мышечную статуру, что не слишком удивительно, старик занимался кузнечеством большую часть времени, а в остальное время работал с деревом и кожей. Харрис торговал на местном рынке? Об этом Гроу никто не рассказывал! Конечно, Наррон рассказывал о том, что они торговали на рынке, но девушка никогда не думала, что они торговали здесь, в столице! Рынки были в каждом городе, даже в сёлах так или иначе были маленькие торговые площади, за исключением тех случаев, когда рядом был город побольше. По сему предполагать, что они торговали здесь было бы глупым. В прочем, ведьма и не могла это предполагать. Она в принципе не знала, что столица существует, пока не приехала сюда. – Папа! – его окликнули, заставив гвардейцев провернуться на секунду. Они озадаченно посмотрели на Гроу, после переглянувшись. К их счастью, девушка подошла и сама, так что им не пришлось идти к ней самим. Они не узнали её, оттого напряглись. Кто это и почему была внутри? Незнакомым нельзя было заходить в помещение, и парни не видели ее нигде, даже в столовой, хоть и, в основном, по собственной невнимательности, так что были озадачены тем, как всё-таки новенькая пробралась внутрь. – Ты все-таки приехал! – Вы знаете этого мужчину? – спросил один из них, словно пытаясь сообразить, видел ли он приезжую раньше. – Да, это мой отец. – кивнули, после искренне довольно глядя на собственного родителя, – Я приёмная ему. – теперь те кивнули понимающе. – А-а-а… Понятно. А не могли бы вы рассказать нам немного о вашем… Папе? – кажется, они ждали, пока их напарник вернётся. Оно и не удивительно, два незнакомца, которые хотят что-то конкретное, это более чем подозрительно. – Я думаю, нам стоит просто подождать, мы не спешим, а вы переживаете. – те покачали головами и кивнули. Их устраивала эта позиция. – Ну, извините уж, работу свою делаем. – второй кивнул. – Не все относятся с пониманием, вот мы и стоим на чеку. – Нет-нет, парни, вы молодцы, делаете свою работу! – Харрис улыбнулся, погладив Гроу по плечу. – Ну, а ты давай, рассказывай, как тебе тут? Вижу, приоделась, помылась даже! – медведь выглядел искренне счастливым, видя своего ребёнка куда более опрятным, чем обычно. Хоть её лицо и было чуть хмурым, однако это ещё ничего не значило. Может она переживала из-за охраны? Это то моряк знал, что они просто выполняют свою работу – она могла и не в курсе быть. – Ой, ну, немного. – подумав над сказанным, посмеялась. – А что, я не мылась никогда раньше? – Ну, от тебя никогда не пахло мылом! – улыбнулись ей шире, после покашляв и легонько толкнув ту в плечо. – В прочем не мне говорить. – именно запах стоящих рядом мужчин и напряг. От медведя пахло пивом, потом и лесом, что были вовсе не характерными для местности запахами. Откуда такой человек здесь появился и почему он так сильно пахнет? Не ясно. – Да и не мне. Я бы так и не помылась, если бы меня не засунули в баню. – стоящий посмеялся. – Ну что? Ты бы знал, какая красная я ходила первые несколько часов! – отец закивал, понимающе хлопая даму по плечу. Этот недолгий разговор вскоре был прерван Гюреном. Тот спокойно шёл по коридору, не пошатываясь, что лично для официантки было удивительным зрелищем! Она то привыкла видеть его совершенно пьяным, а когда трезвый, оказывается, очень даже солидный мужчина! Даже чем-то похож на «генерала», коим он называл себя совершенно не в шутку. Он был одет в чёрное, с ярким, красным узором по верх, однако это была лишь верхняя накидка, предназначенная для отличия его от других, под низом была та же серая форма, как и у стоящих рядом с ним солдат. Его волосы были коротко собраны в причёску. Было даже странным, почему он их не стриг. Ведьма никогда не задумывалась над этим, ведь воспринимала его «командирские» замашки как шутку, однако теперь это действительно было интересным. Разве длинные волосы не мешали в бою? Почему он их не постриг? – И? В чём проблема? – кратко уточнили у пришедшего с ним гвардейца, который указал на двоицу. – Этот человек пришёл и сообщил нам, что хотел бы видеться с Реншу. Однако нас не уведомляли о том, что человек такой наружности должен был приехать. – чётко отрапортовали зрителю, на что тот недовольно что-то буркнул и глянул на Бэннета, после перевода взгляд на Гроу. – С дочкой приехал повидаться, старик? – медведь улыбнулся, кивнув. – Да! Знаешь, не ожидал её увидеть здесь сейчас и вообще планировал немного пообщаться с её кавалером, ха-ха, – его обиженно толкнули в плечо. – кхм. – Кавалером? Пха! – генерала это позабавило. – Да, но, твои бравые солдаты не пускают меня, говоря, что я должен был назначить встречу заранее и они, в общем-то правы, но- – Гюрен вновь хмыкнул и просто хлопнул двоих из тех, к кому стоял ближе по плечам и то ли рука была тяжёлая, то ли он использовал телекинез, а третий тоже чуть напрягся, словно его тоже держали за плечо. – Не волнуйся об этом больше, тебя они пропустят куда тебе нужно. – на тех глянули. – Верно? – Да, генерал! – ему кивнули в унисон, даже слова проговорив однозначно. – Вот и замечательно. – руки с плеч убрали. – Надеюсь больше вы не будете звать меня по такой ерунде. – развернувшись, тот просто ушел обратно туда, откуда и пришёл, оставляя троицу неловко глядеть на происходящее перед ними. – Кхм, ребята, вы так не волнуйтесь. – Харрис улыбнулся им, явно желая подбодрить расстроенных. – Он в самом деле не злиться. – стоящий к моряку ближе, чуть обнадёженно поднял взгляд, видимо был новеньким. – Правда? – другие смотрели на него с некоторым недовольством, мол, глупые вопросы, однако собеседник проигнорировал это, отвечая на вопрос. – Конечно! Да, господин Гюрен всегда бурчит, но поверьте мне, он оценил, что вы сообразили позвать его при появлении неизвестных. – на юношу глянули. – Вы новенький? – тот кивнул положительно. – Тогда вы, наверное, не знали. Я его старый друг, поэтому он так спокойно отнёсся к моему появлению здесь, а она, – тут он указал на Гроу, – моя приёмная дочка и она живёт в храме уже пару недель. Я не удивлюсь, если вы её не заметили, она у меня любит играть в прятки с незнакомцами. – посмеялся. – Но все же к ней вам стоит привыкнуть. Обычно Гюрен не станет так реагировать на неизвестных, и вы были полностью правы в том, что нужна назначенная встреча. Вы молодцы. – гвардейцы озадаченно посмотрели на Бэннета, после переглянулись и кивнули, в знак благодарности, далее постепенно удаляясь вперёд храма, видимо на свои поста, где ранее и заметили его. – Так, а теперь по твоему поводу. Где там твой возлюбленный? – Папа! – возмутились ему, на что медведь пожал плечами, ощущая, как его толкнули в бок сильнее. – Не возлюбленный он мне! – ей закивали. – Конечно-конечно, только ты для него одна красавица. – посмеиваясь про себя, девушке указали в сторону офиса. – Он ведь там? Ну, кабинет? – кивнули положительно. – Замечательно! Нам нужно туда. Нельзя же оставлять человека без уведомления о моём приезде, верно? – верно, оставлять зрителя без такой важной информации было нельзя. Ко всему, медведь надеялся, что ему выделят хоть какую-то кровать. Он мог поспать и в сене, но надеялся на условия чуть лучше, ведь приехал всего на пару дней. Таким образом по чистому мрамору потихоньку прошагали шерстяные ноги, доводя медведя ровно до нужного кабинета, куда шёл он за собственной дочерью, словно и сам не знал, куда именно ему нужно было идти. Стоит признать, место это было стабильно огромным, совершенно не меняясь в размере своего великолепия. Менялись только люди и обстановка комнат, хотя даже так, офис «высшего министра», коим и был Реншу, пока не считался «советником», оставался на том же самом месте. В нём относительно недавно появилась лишняя дверь, ведущая в комнату Реншу, хотя раньше и её не было. Спальня советника находилась тогда в другом месте и, наверное, только уборщицы точно и знали, в каком. Моряка когда-то это позабавило, и он даже поинтересовался у, тогда ещё сидящего на посту старого министра, почему офис не меняют. Ответ был прост: все эти документы не имеют совершенно никакой ценности, если точно не знать, что в них написано. И ещё меньшую ценность они имеют, если не понимать, почему они были написаны так, как написаны. Не зря на министров учили на несколько лет дольше, а экзамен и вовсе сдавало дай бог процентов пять от общей массы. Это объяснило многие вещи, как и то, почему старый советник так спокойно относился к тому, что обычный торговец из Линбурга (заброшенной его части) приходит к нему в офис. Действительно, ни для кого эти бумажки не имели бы никакой ценности, даже для тех, кто их написал. Денег в офисе никто не хранил, никаких особых секретов там тоже не было. В самом деле, кабинет советника был самым последним местом, где стоило что-то искать, даже секретный проход, и тот, нужно было знать, как открыть. Постучав в дверь, они услышали, стоит признать, чуть раздражённое «войдите», но, когда медведь заглянул в комнату, зритель даже улыбнулся, завидев знакомое выражение. – О, – улыбнулись ему. – ну, вам я всегда рад, входите. – моряк оскалил свои зубы и довольно зашёл в помещение, придерживая дверь для Гроу. Её Реншу тоже был рад видеть, но чуть расстроился, боясь, что они решили сказать ему, что Гроу всё-таки решила уехать. И как же всё-таки неудачно они поссорились! – Очень рад видеть, что вы всё-таки приехали, господин Бэннет. – А, можешь без формальностей. – махнув, в стул сели. Стоит сказать, даже в такое широкое кресло медведь вмешался скорее чудом. – Это скорее я должен к тебе с подобными относиться. – Реншу улыбнулся, как и всегда, сдержанно. Гроу видела его настоящую улыбку несколько раз, но он то ли стеснялся её, то ли не видел смысла улыбаться таким образом, но в любом из случаев, она находила её куда более милой. – Я к вам на пару дней, посчитал нужным сказать, что буду тут. – Хорошо, тебе выделят гостевую комнату, если ты этого желаешь. – ему виновато кивнули. – Не беспокойся, у нас есть место. – Всё равно не хочется приносить неприятностей. – советник махнул рукой. – Хочу отметить, вы, господин Реншу, куда более радушный, чем ваш… Э… А кто он вам? – старый советник был очень похож на Реншу, оттого Харрис и был озадачен. Бывают похожие люди, но настолько похожих не бывает. – Отец. – спокойно сообщили ему, вытаскивая из шухляды какую-то тетрадь и записывая туда какой-то текст. Карандаш, которым писали, был каким-то необычным, на что ведьмочка обратила внимание. Реншу проигнорировал это, ведь писал что-то, за то Бэннет более чем заметил заинтересованность своего чада. – А что это за карандаш такой? – не поднимая глаз, собеседник ответил. – Это не карандаш, а ручка. Используем для быстрой передачи информации. У распорядителя такая же, что ручка, что бумага. Страницы сделаны из специального материала, который реагирует с камнями, и эта реакция переносится не только на эту бумагу, но и на бумагу той тетради, что находится «по ту сторону». – теперь записную книжку закрыли, смотря на моряка. – И как далеко … Работает эта реакция? – справедливо уточнили у советника. – Не слишком далеко, распорядителю вечно приходится носить эту книгу с собой, на случай если реакция не достаёт до него. Он часто сидит в соседнем кабинете или в библиотеке прямо надо мной. – подумав, миссионер добавил. – Это звучит не слишком практично, но это куда удобнее личных встреч, ведь я, честно говоря, последние три месяца вовсе не видел его в лицо. Может старик уже и умер, а я не знаю? – подумав, почесал собственный подбородок. – Хотя мне бы доложили. – Звучит страшно. – несколько неловко пожала плечами ведьмочка и говоривший вздохнул. Он выглядел очень уставшим, как и всегда. Его лицо лишь на полчаса с утра имело относительно свежий вид. – Да нет, не очень, я узнаю обо всём в любом случае раньше, чем многие. Мне докладывают одному из первых, хоть я и не должен теоретически следить за тем, кто был уволен и почему. –выдержав паузу, добавил. – В прочем вину за это на меня и не сваливают, чаще всего виноват администратор. – судя по улыбке, мужчину радовало, что хотя бы в этом он не виноват. – А у Мин-Су тоже такая есть? – очень уж заинтересовала Гроу такая вещица и это было хорошо видно. – Да, у Мин-Су, у поваров, у распорядителя, и администраторов…, И у Гюрена тоже такая есть. – припомнив какую-то деталь, уточнил. – Правда книги у всех отдельные, как и ручки. Многие из них пропитаны сильнее, что бы реакция дальше шла и хоть писать таким образом становиться сложнее, это всё равно лучше, чем если я приду к ним лично. – хмыкнул, – Когда последний раз зашёл к поварам, бедняги даже побледнели. Они подумали, что что-то произошло, но нет, я просто хотел уточнить, что было на ужин. – после посмеялся. – Стоит сказать, больше я к ним лишний раз не заглядываю. – Вот как. – пробурчал медведь, понимающе кивая. – Это очень интересно, господин Реншу. И ещё раз спасибо, за ваше радушие. – тот продолжал спокойно улыбаться. – Что-то случилось? – тут отец глянул на Гроу. – По Реншу и не скажешь, но ты сидишь темнее туч в зимний шторм, что у вас двоих случилось? – на родителя глянули, словно он понял то, чего ведьмочка не хотела, что бы он знал. – И не нужно мне тут. Я тебя хорошо знаю, твои «всё в порядке» не пройдут. Тебя Реншу обидел? – глаза сидящей округлились, и она активно замахала руками. – Нет-нет-нет! – конечности остановили в воздухе, тяжело вздохнув. – Это скорее я виновата, он тут совершенно не причём! – Разве? – зритель тоже встрял в разговор. – Мне казалось, я тоже виноват. – видя вопросительные взгляды в собственную сторону, уточнил. – Не смог ожиданий оправдать. – Чьих? – на Реншу продолжали смотреть искренне удивлённо. – Да, Реншу, тут вы перегибаете. У неё из ожиданий только одно – что бы не били. – Гроу похлопали по плечу. – Но именно поэтому я её сюда и отправил. – на моряка глянули, а тот и глазом не повёл. – Я понимаю, это чуть грубое объяснение, но это то, что волнует её первым делом. А дальше… – теперь он тоже смотрел на Гроу. Та выглядела недовольно, словно ей не нравилось, что её мысли проговаривали вместо неё, но её лицо и само отлично справлялось с этим. – Ну что? Разве я не прав? – на это ничего не ответили. Сидящий напротив несколько неловко перевёл взгляд на собственный стол. Он ничего такого не сделал, но все равно ощущал себя виноватым. – Я с тобой это потом обсужу. – пробурчали родителю, далее смотря на старшего Цзина. – В любом случае, … – не нашла что сказать. Именно поэтому поговорить и не выходило, слов не выходило сложить в кучу. Харрис лишь молча наблюдал за паузой, даже не зная, что и сказать. – …То есть вы не собираетесь забирать её назад? – старик улыбнулся, посмеявшись. – А ты так хочешь, что бы я забрал её назад? Что, догадался, что зять из меня так себе? – Гроу обиженно стукнула мужчину по плечу, но окончательно пират сорвался, когда миссионер поднял искренне озадаченный взгляд, который выглядел даже оскорбленно, словно и не подумал бы такого говорить, что заставило громко рассмеяться. – Папа! – старик рассмеялся, не в состоянии сдерживать себя более, после начав бить себя по ноге, пока дочь недовольно смотрела на него. Миссионера искренне не удовлетворила подобная фраза в его же сторону, но ничего говорить он пока что не стал, словно подбирая выражения. Он вообще потихоньку задумывался, что хотел бы жениться на этой женщине, оттого не хотел отпускать её, но, когда это поставили таким образом – в этом решении, по крайней мере в своей голове, Реншу убедился окончательно. Пока не поймал себя на этой мысли, после чего резко покраснел, то ли от стыда, то ли от смущения. Он её совсем не знает, подобные предложения –это ненормально, и дико, и может она ему нравится, и может он нравится ей, и может даже они понимают друг друга, и может даже в этом нет ничего такого – но это неправильно. Так быстро предлагать подобное не стоит, да и они всего лишь друзья! Может и спят в одной кровати, но, это лишь подтверждает их хорошие дружеские отношения, разве не так? И вообще, женитьба –это так сложно, может зритель и был готов пойти на такой серьезный шаг с ведьмой, но может она была не готова? Может она вообще обидится? Он бы, наверное, обиделся, скажи она нечто подобное, хотя, если она скажет, что любит его, он будет готов хоть жизнь отдать за подобное признание. – Кхм. Это глупо. – только и смогли сообщить в голос, пытаясь отогнать не слишком подходящие для ситуации мысли. В каком-то смысле сидящий был рад, что Гроу не слышала, что он думает, правда, если бы он слышал то, о чём думает она, был бы очень рад, ведь мысли их различались не слишком сильно. – Я ни в коем случае так не считаю. И вообще, спросил лишь потому, что очень переживал по этому поводу. – Бэннет закивал, продолжая смеяться. – Ты переживал по поводу того, что я уеду? – на зрителя глянули искренне удивлённо, на что тот кивнул. – Да, я … Я боялся, что эта ссора заставит тебя решить, что тебе не нравится здесь и, – почесав затылок, добавил, – и я подумал, что ты пришла, что бы сказать, что уедешь. Я бы отпустил тебя, просто мне, м, – в этом было самому себе признаваться стыдно. – мне комфортно с тобой, и я бы очень хотел, что бы ты осталась. – лишь теперь расстроенный взгляд подняли со стола, игнорируя достаточно громкий смех родителя Гроу. – Я понимаю, что это эгоистично и, - – Ох, Реншу, – взгляд той казался искренне облегчённым, кажется, даже обнадёженным, – нет. Нет, я не хотела уезжать. Я хотела бы остаться. Просто боялась, что ты решишь бросить меня. – Я не буду. – кратко заметили ей, что даже для зрителя было слишком кратко. Он уже хотел и продолжить свою фразу, но его перебили. – Я поняла уже, что не будешь. Не волнуйся. – тот всё таки сказал, что хотел, хоть и не мог не улыбаться, услышав то, что очень хотел бы слышать в глубине своей души. – Не буду и не хочу. – это заставило улыбнуться шире обоих из них. Было просто прекрасно осознавать, что они поняли друг друга правильно. В самом деле, они всё равно, рано или поздно, решили бы этот вопрос, ведь Реншу, так или иначе, прямо спросил бы, хочет ли она уехать. Если бы Гроу думала, что он хочет её уезда – то сказала бы «да», но она не знала точно, чего он хочет, поэтому в любом случае сказала бы «нет», с трудом объяснив, чего хочет на самом деле. Ей хотелось бы остаться, с ним. Если она не нравится Реншу, то она готова просто уехать домой или пойти в бордель, если её идеи по поводу «использования» будут оправданы, но, в самом деле, смотря на то, с каким расстройством собеседник спросил об уезде – вряд ли он желал выкинуть её из храма. Более того, если правда хотел этого – зачем сделал ей отдельный ключ? Можно играть дурочку и просто сделать вид, что так и нужно, однако, это глупо. Будь Реншу двадцать, она могла бы ещё предположить, что он сделал это на эмоциях и просто не подумал, но ему, даже по человеческим меркам, тридцать. Более того, за все это время он показался ей очень сдержанным человеком в плане «приватности». Он рассказывал ей многое, это правда, но и она делилась с ним почти всем! Другие даже не знали, Реншу ли это на самом деле и считай зритель это неправильным – исправлял бы их, но нет. Было до безумия мило смотреть на, кажется, искренне счастливого Реншу. Он был таким настолько редко, что этот момент хотелось продлить как можно дольше, но пятиминутное молчание, итак, затянулось настолько, что даже Харрис перестал хихикать. – Нормальный был бы из тебя зять. – всё-таки сказали родителю, на что тот вновь прыснул со смеху, заметив. – Очень рад, что ты задумываешься о свадьбе! Готов это мероприятие одобрить, но только, если будешь замужем за Реншу! – ведьма, которая даже чуть покраснела от подобного заявления, недовольно встала и вновь толкнула родителя по плечу. Даже удивительно, как он качнулся и не упал, настолько сильно начал смеяться от возмущения. – Папа! Не собираюсь я замуж! – после уже на Реншу глянули, он, в самом деле, тоже чуть смутился, – Потом проговорим. – ей кивнули, наблюдая, как та обиженно вышла за двери, а моряк, всё ещё с трудом сдерживая свой хохот, но уже поднимаясь со стула, добавил. – О-ой, обычно она уточняет с кем не хочет замуж, так что, – смех постоянно прерывал его, – можешь считать, ой, ПХА, что всё уже схвачено, кхм-КХМ. – стараясь сдерживать эмоции, закончил. – Пойду за ней, а то совсем обидится, ой, уф, простите, кхм, пожалуйста. Кхе-кхе, пойду я. – и продолжая посмеиваться, тоже вышел. Бэннет чуть похрамывал на правую ногу, что было странным. Реншу ранее не замечал этого, хотя и не приглядывался при случае. В прошлый раз он был слишком обеспокоен тем, как ему с «зятем» договариваться, но теперь он понимал, почему Гроу так активно игнорировала тему «свадеб». Действительно, когда это ставят таким ребром, очень смущает. Хотя, в душе теперь ещё теплилась надежда на то, что старик был прав, и Гроу, и правда, может быть, в будущем, когда он всё-таки решит, что готов предложить ей это, согласиться стать его женой. А он, в таком случае, её мужем. И как о таком не помечтать? Наверное, можно было бы, не оставайся у Реншу огромнейшая куча работы. Мечты закончилось очень быстро, когда в кабинет постучали и туда зашёл очередной министр, рабочий день никто не отменял, хотя теперь он проходил несколько лучше. – Ну прости-прости, не удержался. – всё ещё смеясь под нос, родительская фигура подошла к обиженной официантке, вытирая слёзы. – Ну что я такого сказал? – догадываясь, что она начнёт ругаться лишь сильнее, если он заметит ей отсутствие фразы про «Реншу», решил этого не уточнять, хотя и очень хотелось. – Ты же прекрасно понимаешь, что я не хочу замуж! К чему ты это говоришь?! – выдержав паузу, словно вспоминая дальнейшую фразу, добавила. – И перед кем главное! Папа! Ну что это такое?! – Ну ладно тебе! И ничего я такого не говорил, просто- – на него обиженно смотрели. – Ну не смотри на меня так, я же не- ОЙ- – тот продолжил смеяться в голос, не имея возможности остановиться, заставив стоящую рядом женщину недовольно закатить глаза. Вся эта обстановка чуть забавляла проходящих мимо уборщиц, которых, в прочем, удивлял внешний вид Бэннета, но никто и ничего не говорил, кроме какого-то старика, который достаточно активно подошёл к двоице, глядя на них. – Извините, пожалуйста, что прерываю вас. Это господин Бэннет? – Гроу кивнула ему. – О, замечательно. Я управляющий, меня уведомили о том, что ему нужна комната, где он может переночевать несколько дней. Я правильно понимаю? – у него под рукой была книга, точно такая же, в которой Реншу писал не так давно. Судя по его лицу и дыханию, он лишь недавно получил это сообщение и боялся, что опоздал. – Да, это он. Я его дочь, так что могу объяснить за него. Он, ам- – ей закивали, мол, я вижу. Всё в порядке. – Замечательно, у вас есть ещё какие-нибудь дела на сегодня? – ведьма задумалась над этим вопросом, но, тяжело вздохнув, махнула головой. – Нет. Думаю, мы сходим на рынок завтра. – это явно обрадовало управителя и тот закивал ей рукой за собой. – Тогда пройдёмте. Я проведу вас. – поведя компанию за собой, привёл их к достаточно уютному помещению. Оно было не таким уж большим, но очень презентабельным и в самом деле, достаточно милым. Явно не так давно убранным, судя по всему, уборщицы и тут убирались регулярно. – И, кхм, если уж вы никуда не собираетесь, то мог бы я попросить вас уговорить вашего отца помыться? – неловко заметили Гроу, придерживая собственный нос. Он делал это очень часто, но лишь теперь та поняла почему. – Извините за грубость, но пахнет он просто невыносимо. – Я знаю, хорошо. Я поговорю с ним. – управитель замахал рукой. – Нет-нет, что вы! Я заплачу! – откашлялся, добавив, – Можете считать это подарком с моей стороны. Благодетелю, даже. – девушка посмеялась. Про неё так, вроде бы как, не говорили, но и она была привычна к такому запаху. Наверное, не привыкшие к таким сильным ароматам действительно принимали это за раздражитель и можно ли было винить их в этом? Нет, вовсе. Старый моряк действительно очень скоро был отправлен на банные процедуры, уборщицами в основном, которые куда активнее заговорили его, заставив уйти помыться, тогда как управитель поинтересовался, не Гроу ли так недавно получила в храме комнату. Его заверили, что это было так. Беловолосый посмеялся на такое заявление, и заверил, что ожидал, что девушка выглядит иначе, ведь Ла-я-Лей описывала её куда хуже! Было странным вновь слышать это имя, но видимо, эта женщина знала всех здесь и это даже впечатляло. Даже Гроу знала не всех в Линбурге, в прочем, может масштаб был не тот? Стоило поинтересоваться и спросить кто же она, но не у Реншу. Почему-то, приезжей казалось это плохой идеей, да и зачем спрашивать про кого-то другого, если они, итак, совсем вот недавно решили куда более важный конфликт? °°° Следующий день прошел куда лучше, как минимум потому, что медведь выспался. Не повезло тем, кто спал с ним в соседней комнате, ведь храпел он более чем знатно. Лёгкие у мужчины были очень хорошие, так что совершенно не удивительно было обнаружить, что его храп проникал даже через толстое покрытие. К счастью большинства, никто не спал к нему настолько близко, и единственные, кто хоть как-то слышал его храп, –гвардейцы, которые несли ночной дозор. Были ли они впечатлены? Стоит сказать –да. Однако, конечно, на утро никто ничего такого не говорил. Моряк планировал уехать сегодня вечером, так что как только смог обнаружить своё маленькое чадо, тут же утащил его на рынок, где они и гуляли уже который час. Это было даже несколько утомляющим, ведь постоянный грохот и встречи с гвардейцами то и дело заставляли здороваться и кивать, однако это не мешало им прогуливаться, периодически перекусывая едой из той, или иной лавки. Часть торговцев узнавало Бэннета, но он всегда отмахивался, продолжая разговаривать с Гроу о всяких глупостях. Эти же знакомства помогали им получать некоторую еду по скидке, даже, если не очень большой. Столичный рынок был шумным и оживленным. Торговцы выкрикивали предложения, зазывая покупателей к своим лавкам, пахло свежими фруктами, специями и жареным мясом. Как и всегда, от ярких побрякушек, тканей, камней и игрушек разбегались глаза, да и уши, не в состоянии охватить весь шум, что производила шумная местность. Гроу, давно уже не будучи ребёнком, совершенно не суетилась, наблюдая, как малышня то и дело бегала к ларьку с игрушками, восхищаясь разноцветными изделиями. Было сложно фокусироваться на чем-то одном, шумные места всегда напрягали не слишком желающую общаться женщину, но её никто не спрашивал, и она просто ходила рядом, смотря, как её отец то и дело кивал кому-то или улыбался. Даже тут он был куда важнее неё. Он всегда, и везде, был важнее, и это вовсе не было плохо... однако утомляло. В другой части рынка дети смотрели на сладости, в третьей - ткани и разные браслеты и всё из этого казалось таким глупым и не нужным! В самом деле, ничего здесь совершенно не имело смысла. Зачем покупать все эти вещи? Разве нельзя сделать их самим? Разве нельзя просто оставить всё как есть? Зачем покупать новое платье, если старое ещё не изношено? Зачем покупать себе украшения, если только ты не считаешь себя особенно богатым? Бэннет лишь улыбался, позволяя ведьмочке наслаждаться этим днем, по крайней мере, так ему казалось со стороны. Они редко ходили вместе куда-то, особенно с момента, как официантка начала работать в таверне, а по вечерам и тем более ночам, старик своё чадо и вовсе не видел. Ему самому нравилось проводить время на рынке, и он не всегда считал нужным брать с собой уставшего человека. Для него это были знакомые лица, приветливые улыбки, возможность прикупить что-то интересное для себя, ведь в плаванья он давно не ходил, а перевозить товары с одного конца страны на другой можно было и по суше, да и делать такие сплавы мог не только он один. Вот в другие страны плавать выходило лишь у пирата, по сему, хоть эти рейсы и были закончены уже как двадцать лет назад, о них всё равно помнили, часто вспоминая о диковинках, что медведь привозил из-за границы. –Смотри, какие красивые браслеты! Ты тоже такие делал раньше. –официантка подошла к мастеру, тот был занят другим клиентом, так что не слишком обращал внимание на мужчину, хотя он и занимал много внимания у стоящих в очереди. Подойдя ближе, осмотрел товар. Браслеты действительно были хороши: искусная работа, яркие камни. – Нет, я такие не делал. Я делал их из дерева, а это - драгоценности. – закономерно заметили ей. – Такой в несколько серебряных юней не факт, что уложится. – ему согласно кивнули. Действительно, серебряные юны - действительно дорого. Правда, в обиходе, кроме известных серебряных и медных была ещё и, так называемая, "обменная". Этим термином обозначали большую сумму, которая не вкладывается в десяток серебряников, но она должна быть заплачена за раз. Гроу слышала об этом, ведь за "обменные" продавали людей. Никто не продавал их за обычные деньги, если только те не болели чем-нибудь серьёзным или не выглядели как сама ведьма. За неё и десяток медных бы не дали. Ей сказали так когда-то давно и, хоть тогда она подумала, что "хорошо, что меня нельзя продать", чем дальше это забиралось ей в голову, тем чаще назойливые мысли ударяли со всей силы. – В прочем, думаю Реншу подарит тебе такую безделушку, если ты у него попросишь. – Я не стану у него о таком просить. Это глупо. – от прилавка потихоньку отошли, далее наблюдая за родителем, который тяжело вздохнул. – Не нужно так вздыхать, Реншу не станет покупать мне ничего. Ему от этого нет никакого толку! – Он будет очень рад сделать тебе приятно, поверь мне. – на это махнули рукой. Может Харрис и был прав, но ведьмочка не знала Реншу настолько долго, что бы даже представить себе подобные просьбы. К чему он вообще должен дарить ей что-то? Она всё ещё была в шоке с той расчёски, ведь ей в принципе почти никогда не дарили ничего просто так, а тут ещё и такая вещь! Девушка понятия не имела сколько она стоила, это было совершено не то, что волновало её. Сам факт волнения, сам факт того, что он подумал о ней и побеспокоился... Разве можно просить о чем-то ещё? Нет, нельзя. Да и не вовсе не хотелось. Позже гуляющие остановились у старого знакомого Бэннета –торговца пряностями. Девушка знала о том, что он торговал ими, оттуда и узнала о том, как разводить алкоголь, ведь Наррон любил баловаться всякими добавками, что добавляли то горечь, то сладость в привычный и столь явный спирт. Будь то пиво, или обычный коньяк. Увидев их, черноволосый радостно закричал: –Бэннет! Неужели это ты? Как давно не виделись! – относительно молодой человек, лет шестидесяти, был искренне удивлён увидев моряка, даже руками замахал, случайно привлекая к себе лишнее внимание. Этого никогда не стоило делать, но людей было так много, что подобное не казалось совершенно ничем серьёзным. –Да, давно, –улыбнулся тот, посмеиваясь. –Я тут проездом, решил зайти на рынок. – после оглянулся. – Это место, смотрю, не меняется. Что раньше - голову прострелить быстрее, чем найти то, что нужно, что сейчас. –Это да, местные не меняются уже давно. – хихикая над подобным замечанием, кивнул на ведьмочку. – А это, что за юная леди? Дочка твоя, что ли? – они вовсе не были похожи, за исключением разве что цвета волос, но, так как медведь рассказывал о ребёнке очень часто, именно это мужчина, и предположил, и был однозначно прав! –Да, –ответили, хлопая ребёнка по плечу. – моя кроха. С недавних пор живёт в храме! – Вот как! Это, это очень даже занимательно! Ты ее сюда сам привёз, или она по каким-то другим договорённостям сюда попала? – очень важный вопрос, на который обязательно хотели знать ответ, но понимающий это лучше ведьмы, оскалил зубы в ухмылке. – А это уже очень большой секрет. У неё, так сказать, была небольшая дружба тут, если ты понимаешь о чём я. – подмигнув, торговцу посмеялись и через пару минут они оба уже посмеивались, пока Гроу недовольно стояла рядом. Она ничего не говорила. Отрицать подобные заявления было куда менее эффективно, чем если она просто решит промолчать. Чем больше она возмущается, тем выше шанс, что именно в этот момент собеседник решит, что она просто переспала с кем-то, что бы попасть сюда. И иногда, стоит признать, это было сделать куда проще, чем можно подумать. Чаще всего подобное говорил Наррон, но смысл у этих слов никогда не означал "дружбу" или "договорённость", о которой говорили смеющиеся джентльмены. Нет, говорилось о женщинах, чаще всего. О тех, кого хотят отдать или обменять на что-то. О шлюхах, о тех, кого Наррон не считал за людей и порой, даже за товар не считал. Монотонная картина мира раздражала даже саму Гроу, но находясь в ней постоянно, она совершенно не думала, что возможно что-то изменить. Теперь, когда у неё было с чем сравнивать, почему-то возвращаться в Линбург не хотелось. Что-то внутри просило её не делать этого, хотя, казалось бы, причин тому быть не могло. Дома у неё была работа и какая-никакая жизнь! А здесь? Здесь у неё не было ничего кроме... Кроме хорошего отношения, крыши над головой и понимания со стороны окружающих. Да, некоторые смеялись над ней, но тот же Реншу успокаивал, говоря, что всё нормально и ведьма не могла ему не верить. Он был последний человеком, в котором она могла сомневаться и даже теперь, просто не могла заставить себя перестать думать о том, насколько сильно он отличался от привычных ей вещей. Неужели можно так хорошо понимать человека? Неужели можно действительно ощущать что-то кроме ненависти или желания уйти как можно дальше? Неужели к мужчине, из всех существ, может быть доверие? Это казалось просто невероятным, но это было и пока девушка не ловила себя на этих мыслях - она даже улыбалась, несколько мечтательно ходя за собственным отцом, который просто прогуливался, то и дело встречая всё новых, и новых знакомых. Время летело незаметно. Уже начинало смеркаться, когда Бэннет с дочерью решили возвращаться к входу в главное здание. Стоит сказать, не прошли они даже половины рынка и всё равно возвращение занимало у них уже больше часа, если не двух. Лишь заметив один из переулков, в котором никого не было, всё выжидающий что-то, пират отвёл дочь туда, после пряча руку в собственную рубашку. Он обычно не делал таких движений, но видимо это было что-то, о чём он не хотел, что бы знали. Это могло быть в его духе и вовсе не удивляло ведьму. Её удивило то, что он сказал после. – Ты помнишь, что я обещал, что привезу тебе что-то? – конечно она помнила. Это казалось глупым, но раз уж он решил обменяться подарками сейчас, значит стоило снять кулон. Это же и сделали, заставляя тот издать высокий звук. – Помню конечно, вот, держи, это твоё. – мужчина удивлённо глянул на вещь. – Я знаю, что ты не планировал отдавать его мне. Возьми его назад. – тот забрали, после смотря на тоненькое серебряное колье. – Из нас двоих, ты единственный, кто заслуживает хранить его, пап. Мама не была бы рада, если бы узнала, где я сейчас нахожусь. Руж, именно так звали умершую супругу Харриса, была искренне верующей в Аттеза женщиной. Замечательная девушка, именно она открыла в искренне хорошем человеке то, что он всегда скрывал сам в себе - сожаление. Он не мог не сожалеть, когда с ней случалось что-то, не мог не сожалеть, когда они видели чьё-то горе и не мог не сожалеть, видя перед собой маленькую, брошенную девочку, мать которой не так давно убили, оставляя ребёнка одну. Воспоминания о ней всегда отдавали теплом в груди, но чем дальше в эти мысли погружались, тем тяжелее становилось думать. Умерла от мора, как и многие в ту эпидемию. Она не знала, от чего умирает и скончалась очень быстро, ведь болела и другими заболеваниями, которые маленькая Гроу была просто не в состоянии вылечить. Похороны были короткими, даже слишком, ведь далеко не она одна умерла в тот день. Бэннет так и не смог окончательно отправиться от такой потери. Конечно, у него была ведьмочка, но она точно так же напоминала ему о Лилит и видеть её иногда было просто невыносимым. Это была причина, почему Гроу не видела отца так часто. Он просто не мог заставить сам себя увидеться с ней. Приходил, когда мог, всё остальное время был занят, пытаясь отвлечься от мрачных поисков внутри собственной души. Вот и теперь, смотря на маленькую, совершенно бесполезную вещицу, в голову лезли глупые и такие же бесполезные слова. Они ничего не будут значить здесь и сейчас, да и Гроу отлично понимала, что украшение предназначалось не ей. – Не говори такого. – всё-таки выдавили из себя ведьме. – Она была бы рада, носи ты его. – Она была в здравии, когда распоряжалась наследством, пап. Мне было тринадцать. Я хорошо помню, как это происходило. – она же и хоронила приёмную мать, вместе с Харрисом, который присутствовал лишь на части церемонии, не в состоянии выстоять там до конца. Лилит была глубоко верующей женщиной. Она любила ребёнка, насколько это позволяла делать ей её душа, возраст и убеждения, но не имея как такового образования, дама отдала малышку в церковь, ведь это было единственное место, где та могла научиться хоть чему-то. Стоит сказать, Бэннет тоже особо сильными навыками в мозговой работе не обладал. Он умел читать, считать и писать, но научился этому на практике, а не в теории, ведь с его родителями в школу ему дорога была закрыта с самого начала. Ни он, ни его будущая жена не учились нигде и единственный, кто в действительности знал и понимал, что делает –это Наррон. От того поступки по были лишь отвратительнее, ведь Бэннет может и делал что-то неправильно, но он не всегда понимал, что делает, тогда как Люк, даже полностью осознавая происходящее, всё равно совершал то, что хотел, невзирая ни на что. Это было просто отвратительно, но поделать с этим было ничего нельзя. Вот и сейчас, моряк не знал, что и говорить. Ребёнок был прав. Она прекрасно понимала, что происходило и происходит и это было больно осознавать. Особенно теперь, когда он даже не был в состоянии помочь ей, или отдать что-то на память, ведь все воспоминания о нём хранились лишь в её голове. Никакие вещи у них не были общими, кроме тапочек, но даже те Гроу сейчас не носила. – Это тебе. – прятавшиеся солнце совершенно не освещало эту часть переулка, позволяя холодному металлу слабо поблёскивать в том небольшом свете, что всё-таки вокруг говорящих был. – Пистоль? – удивлённо глянули на родителя. Вскоре ей протянули и пули. – Я не смог увидеться с Лю Сянем и отдать ему дракона лично, его няня забрала игрушку. – пробурчал старик, – Но это я обязан отдать тебе в руки. Не говори никому, что я тебе это дал. Это не много, я понимаю. Более того, это вовсе не та вещь, которую стоит давать собственному ребёнку, но я не знаю, что ещё тебе подарить. Мне показалось, что это может помочь. – ему улыбнулись, после пряча незаряженную пистоль за пазуху. – Боже... – только и промямлили тихо, после глядя вверх. – Что-то не так? – поправляя собственное одеяние, что бы не было видно подарка, девушка казалась куда более оживлённой. Да, это не самый обычный подарок, но уж точно "из дома". Более того, мало ли, что её могло поджидать на улице или на работе, а так, у неё даже была защита, ведь совершенно никто не ожидал бы увидеть такую как Гроу с пистолетом! – ... Я просто ужасный отец. – только и смогли сказать шёпотом, смотря в небо, что чуть прикрывалось низкими крышами. – Я даже не смог подарить тебе ничего не память. – однако он ощутил, как его обняли. – Ты подарил мне родителя, пап. И это всё, о чём я могу тебя попросить. Спасибо, что ты приехал. Для меня это было очень и очень важно. – ведьмочке улыбнулись, после крепко обнимая и прижимая её к себе. Не было тут больше, чего сказать. Бэннет был официантке отцом. Единственным отцом, которого она любила и понимала, даже тогда, когда он вёл себя неправильно. Она не винила его в том, что он не виделся с ней. Она не обижалась на то, что он отдалялся от неё... Нет, вовсе нет. Она и сама всё отлично понимала, ведь никогда не могла бы винить пирата за то, чего сама не смогла когда-то решить.