Часть 23

Глава 22

Следующий день не принёс совершенно ничего интересного, потому, с началом новой недели можно было ожидать чего-то нового. Разговор с наложницами выдался удивительно долгим и даже утомляющим, зато в Ссамуль к ведьме никто и ногой не сунулся! Было приятно видеть счастливого Реншу, тот вновь попросил её помочь с документами и был искренне удовлетворен таким временем, проведенным вместе. В вечер Шангориса, когда Гроу вернулась в комнату, её ждал чуть уставший, явно хрустящий застоявшимися солями в спине, но довольный проповедник. Он несколько безразлично рассказал о том, как проходили тренировки, за то Сон-Сон вызывал у него просто неподдельный интерес! Да, действительно, любимый кот, тот редко виделся со своим почитателем, ведь Реншу всё время сидел в кабинете и животное мешало бы ему работать. Оттого, увидев своего любимца рядом с (хоть он так её и не назвал в разговоре) любимой женщиной было тем ещё приятным сюрпризом! О, Реншу очень редко улыбался так широко, как улыбался в тот вечер и воспоминания о том, насколько счастливым он был заставляли и саму Гроу улыбаться. Спал он в тот вечер тоже как убитый, что было скорее плюсом. Порой очень долго ворочался, не имея возможности принять удобное положение, так что в итоге засыпал он и вовсе на ведьме, буквально ложась на неё. Гроу никогда не была против, ибо засыпала куда раньше, чем он начинал беспокойно крутиться на месте, а когда просыпалась не могла просто встать, пока сам Реншу не изволит поднять свое тело с неё, а значит организм приходилось приводить к относительно стабильному режиму сна. В общем минусов официантка не слишком видела, одни плюсы, да и довольный мужчина с самого раннего утра был тем ещё приятным дополнением. – О чём мечтаешь? – Гюрен. Приезжая удивлённо посмотрела на него, как и все, она завтракала. Сегодня не одна, как и все дни до того, находясь в окружении нескольких ведьмаков, а с учётом последних событий, теперь там была и парочка наложниц что младшего, что, хоть и бывшие, старшего из братьев. – О Реншу небось, м? – Да, Гюрен, наверное, о нём она и мечтает! – поддакнула Ао-И, – Она сегодня всё утро такая! А вчера вообще нигде не видели её! Небось виделась со своим кавалером опять, м? – хихикая, её поддержали и остальные сидящие за столом. Женщина лишь закатила глаза. – Не издевались бы хоть. – они были, вообще-то, правы, но знать им об этом было не положено. – Что ты хотел? – Пошли, дело есть. Подозрение, я бы даже сказал. – совершенно неожиданное заявление, заставившее дам удивлённо взвизгнуть. – А что она такого сделала? – До, тоже трапезничавшая с ними, приложила руку к груди, ту с некоторым трудом сдерживало её кимоно. Гроулин всегда интересовало как такая ткань вообще удерживала этот размер бюста. – Мы можем заверить тебя, что она была с нами весь позавчерашний день! – Не бабское это дело, алиби строить. – отрезали девушке, после смотря на Гроу. – Что сидишь, как в землю закопанная? Вставай давай! У меня нет всего дня, знаешь ли! – А говорят женщины – королевы драмы. – хмыкнув себе под нос, что заставило сидящую рядом Ао-И захихикать, ведьма поднялась на ноги, оставляя за собой тарелку. – Если тебе так срочно, то мне тарелку не убирать? – Уберут. – ляпнули той, уже намереваясь идти. – Пойдем. Лучше разобраться с этим сейчас, чем потом. – что бы это ни было, это было очень даже важным. Младший Цзин, стоит сказать, был очень даже серьёзен, когда хотел таким быть и спорить с ним сейчас даже не казалось нужным! Удивительная вещь, оказывается, алкоголь. Таких серьезных дядек и тех в быдло может превратить! – Ладно, как скажете, господин генерал. – чуть саркастически заметили ему, что и самого гвардейца заставило улыбнуться. Да, он и был генералом, но у идущей получилась до того абсурдная интонация, что на подобное заявление даже можно было злиться! Не очень хотелось, правда. Всё-таки Гроу не так сильно бесила мужчину, как может показаться на первый взгляд. Да, со стороны они, кажется, исключительно ругались и только препирались без повода и с ним, однако Гюрен отлично видел, что Гроу грубит лишь тогда, когда он начинает это первым и хорошо это в голове держал. Более того, тот факт, что она нравится его брату был, кажется, очевиден, так что ругаться с ней было бы глупым. Гвардеец скорее наблюдал за поведением девушки и пока был искренне всем удовлетворён. Давненько он не видел своего старшего брата таким счастливым, хотя если бы не напивался так сильно в Линбурге, то лицезрел бы подобное чаще. – В эти выходные не пил? – уже отойдя достаточно далеко от кухни уточнили у собеседника и тот усмехнулся. – Обижаешь! Пил, правда не так много. – на выходных генерал культурно выпивал со своими близкими друзьями и наложницами, что вовсе не было сюрпризом. – А что это ты так? Решил умерить дозу? – посмеявшись, добавила. – Печень решила подавать признаки гибели? – К твоему сведению, в мои ранние годы я мечтал стать сомелье! – гордо заявили Гроу, уже потихоньку подходя к подвальной лестнице. До неё было ещё долго, но голова уже отлично знала, что они идут к ней. – Правда потом меня отдали в гвардейскую кафедру, и- – И вместо сомелье ты стал самым настоящим алкоголиком. – закончили за него фразу, на что зритель несколько раздосадовано вздохнул, словно искренне сожалел, что всё вышло так, как вышло. – Да! Представляешь, все мои мечты о том, что бы пробовать высокие сорта вин и пива были просто разбиты об пол! – актёр из идущего был даже неплохой, хоть и несколько заезженный. – Ой, Господи, боже мой... – куда лучше читалась эта фраза на лице ведьмочки, чем по губам, на что собеседник даже чуть обиженно добавил: – И не надо мне тут! Начинаешь мне брата напоминать. – задумавшись, вспомнил. – Кстати об этом хмыре, ты чё ему позавчера сказала? Я его таким счастливым уже как... святая мессия... Да лет пять не видел! Может и больше. Не помню. – позавчера у них как раз состоялся разговор о Сон-Соне. Видимо Гюрен узнал о мыслях Реншу раньше Гроу, но последняя нашла даже милым, что проповедник делиться с братом подобными тонкостями собственной жизни. Было в этом что-то по-своему приятное, родное, что ли? – Ай, ничего серьезного. Его любимый кот, Сон-Сон, нашёл меня интересной и липнет ко мне. Реншу нашел это очень забавным и был очень рад, что я понравилась его любимцу. Он заметил это, пока вы шли на тренировку, вот и обрадовался. – идущий недовольно забурчал, чуть вскинув руки. – Опять он со своими идиотскими додумываниями, нет бы чего-то нормальное придумать, что бы радоваться? – закатив глаза, добавил. – Кот, видите ли, прилип. Тьфу. – А мне кажется это очень мило. – мило кивнули зрителю, наблюдая, как он зыркнул на неё, но так ничего и не сказал. – Ну, что? – И ты правда находишь это «милым»? Я бы понял, если бы ты, ну не знаю, нашла милым его подарок, или приглашение тебя куда-нибудь в ресторан, но это? Ты серьёзно? Кот? – Ты правда думаешь, что вечно уставший Реншу захочет водить меня куда-то? – на Гроу посмотрели даже с некоторым интересом, однако она совершенно не обратила на это внимания. – Имею в виду, я откажусь в любом случае, он слишком устаёт от людей, что бы появляться в людном месте, да и я не слишком хочу видеть кого-то, кого не знаю. – А подарки? – достаточно размеренные шаги перекликались с периодическим взглядом в сторону. Гюрен то и дело слышал чужие головы и по привычке оборачивался в ту сторону, хотя вокруг был лишь сад и стены. – Мне от него ничего не нужно. Не выкинул на улицу и на том спасибо. – махнули рукой, словно это объясняло что-то. – Низковатые у тебя стандарты. Будь я на месте Реншу, я бы обиделся! – ведьмочку это насмешило. – Думаю Реншу не оценивает себя только с точки зрения конкретных вещей, которые он дарит кому-то, и я тоже не оцениваю его с этой точки зрения. Он уже сделал для меня куда больше, чем фактически любой человек, которого я знаю, так что я не могу просить о большем. – выдержав неловкую паузу, добавила. – Да и, по-хорошему, ему нужен отдых, а не душевные терзания о том, любит его кто-то или нет. – А тебе? – младший Цзин был удивительно заинтересован в этом вопросе, словно пытался что-то понять. – Тебе хочется подобной драмы? – А с чего тебя это интересует? – армеец нахмурился. – А ты тему не переводи! Вообще, ты такая скучная! Мне пятьдесят и то, я всё ещё заинтересован во всяких интрижках, вот недавно себе даже наложницу у одного из министров забрал! О, ты бы видела его злую морду, это стоило того, что бы платить евнуху! – видя явную радость на лице собеседника, Гроулин не нашла ничего лучше, чем посмеяться. Она плохо понимала, кто такие евнухи, но её вовсе не волновал этот вопрос. – А ты то меня, ещё и на двадцать лет моложе! Должно быть наоборот, нет? – Наверное должно. – чуть безразлично пожали тому плечами. – Но я не очень хочу участвовать в какой-либо драме. Со стороны смотреть, в прочем, против не буду. –. Два сапога пара, тьфу... – возмутились себе под нос, получая закономерный вопрос. – Ты о ком? – явно не улавливая возмущения уточнили у Гюрена, на что он лишь отмахнулся. – Да вы, вы. Забей, короче. Не в этом сейчас дело. У меня к тебе куда важнее вопросы есть. – явно решив не мучать самого себя ударами о стену, генерал просто продолжил свой путь к подвалу. Чем дальше они шли, тем меньше он говорил, лишь кивал мимо проходящим. Его лицо становилось куда серьёзнее и хмурее, словно он злился на что-то, о чём Гроу не знала, однако это вовсе не мешало ему сохранять более чем спокойный внешний вид. Холодные ступени подвала даже и рядом не стояли с мокрым, сырым спуском, что вёл в темницу. Дойти до неё было тем ещё испытанием, ведь проход был спрятан за деревянным люком, что с трудом поднимался, скрипя цепями. Судя по всему, чаще всего его держали открытым и это было вовсе не удивительным, ведь свалиться в подобную пропасть было даже сложно. Слишком заметной была яма, да и дойти до неё хватало терпения только в том случае, если ты действительно хотел прийти к ней. Иначе, вся эта получасовая прогулка по одинаково пыльному подвалу казалась совершенно бессмысленной и любой здравый человек, коим не движет цель или любопытство – ушёл бы через пятнадцать минут прохода вдоль одной и той же стены. – Дамы вперёд. – усмехнувшись указали руками на пустоту. Та пахла сыростью, хотя спускавшаяся спиральная лестница выглядела относительно новой. Её явно не убирали так же, как убирали лестницы в сам подвал, или лестницу, что вела на второй этаж, однако явно чистили, хотя бы раз в месяц. В прочем может пыль стирали люди, которых туда затаскивали? Ведьма отлично знала, что человеческие вещи хорошо чистят пыль с дерева. – Только через мой труп. – удивительно резко отрезали мужчине, на что он даже посмеялся, предварительно отрабатывая сказанное ему. – Пха! – стоявшую хлопнули по спине. У Гюрена были удивительно сильные руки, что для генерала было скорее нормой, чем удивительной вещью, но официантка всё никак не могла отвыкнуть от ассоциации, что стоявший и смеявшийся рядом с ней мужчина – алкоголик, который лишь выглядит сильным. Оказывается нет, действительно очень силен, ударил не слишком прилагая рук, но очень даже крепко. – Ой! Пха-ха! Ну ты- кх! – всё-таки успокоившись через пару минут, добавил. – Сразу видно, нормальная баба! Молодец! Пха, – кашлянув, всё-таки закончил свою тираду, далее спускаясь вниз. – в прочем, я просто хотел быть «вежливым», а то мой братец будет недоволен, что я таскаю тебя по тюрьмам без особой «охраны», уж простите, мадам. – Мне кажется, что Реншу не будет ругаться с тобой из-за подобного. – справедливо заметили гвардейцу, на что тот лишь фыркнул. – Этому хмырю лишь повод дай! – из них двоих, повод нужно было давать Гюрену. Реншу всегда очень спокойно относился к конфликтам и чаще всего просто разговаривал или молча уходил, пока не найдёт решение. Ведьма более чем поддерживала такой исход из ситуации, ведь, хоть это и было достаточно неприятным, наилучшим исходом было просто смотреть. Даже, если это означало, что кто-то умрёт. Главное, что бы умер не ты. Темные стены, что тянулись от лестницы, были освещены совершенно небольшим количеством света, что исходил от достаточно больших кристаллов, что были впечатаны в них. Судя по всему, их никогда не тушили, ведь никакой возможности «выключить» это свечение не предоставлялось. Обычно проводили специальные кабели, что могли провести нужную реакцию, но здесь их не было. Большие камни просто торчали из плотно уложенных кирпичей, отчего порой создавалось впечатление, что камни эти были одним сплошным уплотнением, в котором просто вырезали узор, словно издеваясь над тем, кто решит искать выход из этого лабиринта. Толстые ступени совершенно не помогали этому ощущению, свалиться вниз было нельзя, каменная ограда окружала всю лестничную площадь, позволяя небольшому количеству света проникать сквозь маленькие окошки, что были вырезаны в кирпичных массивах. Так, спустившись, двоица обнаружила себя в квадрате из новых стен. Внизу стояло восемь гвардейцев, правда со внешней стороны, во внутренней никого не было. Небольшие каменные лавочки заставляли помещение ощущаться маленьким, хотя дверей, что задерживали бы внутри – не было. Проходы были прямо в стенах и тянулись аж до потолка, словно массивные, хоть и плоские колоны. Выйдя, они обнаружили площадь побольше, хотя она точно так же была окружена небольшим количеством стен. Разница была лишь том, что внутри этих стен были камеры. Небольшие дверки стояли на прочных цепях под строгим надзором уже стоящих в этом же помещении гвардейцев. Никаких способов увидеть своё окружение, кроме совсем маленьких дыр не было, а отверстия, что служили источником воздуха и какого-никакого проветривания, были недостаточно большими, что бы позволить увидеть что-то. Последние, в отличии от окошек, ещё и предательски находились на уровне пола, что буквально забирало все шансы окончательно увидеть хоть что-то стоящее или ориентирующее. – Так, давай сюда свою руку. – буркнули Гроу, наблюдая за справедливым удивлением. – Потерять тебя тут не хочу, а то мне такую головомойку устроят! – кривясь от одной лишь подобной мысли, генерал ощутил, как его аккуратно взял за руку. Ухватила за запястье, как обычно делали те, кто не хотели брать никого за руки. Что ж, стоящего это устроило. – В этих лабиринтах и умереть не сложно, не то, что потеряться. – на это ему справедливо заметили. – Так зачем тогда делать тюрьму в виде лабиринта? Разве это удобно? – на это фыркнули. – Если бы я выбирал, как её делать, я бы ебанул сюда прямую линию и хер с ним. – исходя из чёткого ударения на «я», делал планировку не он. В прочем можно было догадаться, что младший Цзин вряд ли решит делать что-то настолько сложным, если этого можно было и избежать. – Ну так если выбирал не ты, то кто тебе тогда будет устраивать головомойку, если ты кого-то тут потерял? – на это, уже повернувшись в один из поворотов хмыкнул. – Да если бы я потерял кого-то, то ничего бы и не было, нашли бы и ладно. Но тебя терять мне шиш. – несколько неудовлетворённо буркнули в спёртый воздух. Как не странно, он не был слишком неприятным, хотя запах свежи сваренных яиц всё равно пробирался в ноздри. Это не было слишком хорошо, подобным образом для ведьм пахли свежие трупы, что не было хорошим знаком. С другой стороны, это тюрьма, чего ещё ждать от подобного места? – Чего «шиш»? Если ты беспокоишься по поводу Реншу, то я не думаю, что он будет отчитывать тебя. Вероятнее он просто скажет найти меня и потом, может быть, почитает тебе морали по поводу того, как стоило что-то сделать. – этот вывод Гроу сделала не за один год, а за всё то время, что видела зрителя в Линбурге. Раньше он ещё пытался ругаться и пререкаться, но в конце концов, то ли устал, то ли выдохся и перестал громко говорить. Нотации читать начал куда больше, но почти никогда не кричал. – Он слишком устаёт за день, что бы ругаться с кем-то, если я правильно поняла. – Поняла то ты правильно, – заверили её, – но я даже представлять не хочу, какую головомойку мне устоит этот хмырь, если я потеряю тебя в этом массиве! И это я молчу о том, что он заебёт меня нотациями, если ты расскажешь ему, что ходила тут одна! – закончив возмущения, немного качнул головой, замечая. – В прочем, наверное, ничего такого в его беспокойстве нет. Я бы тоже был обеспокоен, потеряй кого-то, кто мне нравится. – подобное заявление заставило идущую за ним ведьмочку глуповато улыбнуться. Она была частично уверена, что нравится Реншу, но это лишь подтвердило её домыслы. – Чё лыбишься? – стукнув об одну из дверей, явно отогнав кого-то, кто за ней стоял, зыркнули на знакомую, всё ещё продолжая тянуть её за собой. – Любимого твоего вспомнили? Пха! – Приятно знать, что мой недоцелованный шкаф оценил мои попытки доцеловать его. – чуть шутливо заметили Гюрену, который даже хрюкнул со смеху. – Приятно видеть, что вы не играете в эти игры «ой мне она нравится, ой, а мне он нет», или ещё лучше «ой, а я не знаю, а я тоже», тьфу! Идиотизм! – сделав очередной поворот, плюнул на пол. – Заебали эти пиздострадания. – Старовата я для такого. Мне стабильности хочется, наигралась я в драму. – идущий хмыкнул, но ничего не сказал. Конечно, Гроу не была «стара» для такого, ведь даже сам Гюрен долго мог гадать, а нравится ли ему какая-то женщина, или нет и это то при том, что ему было пятьдесят (даже если учитывать зрительские особенности), однако, более чем может быть, что устала она морально, а не физически. В этом плане они с его братом были очень схожи и это было даже милым. Было даже хорошо, что Гроу устала от драмы, ведь это значило, что вечно уставшему от проблем Реншу не нужно будет постоянно думать, что же он сделал не так! Может он поэтому последнее время чуть более довольный, чем всегда? – А почему шкаф, кстати? – уже которое время монотонно шагающий повернул ещё раз. Дальше не было особых проходов, частично ровный, широкий коридор, в котором могло вместиться, наверное, три, если не три с половиной Реншу. – Ну а что? Он скрипит, кряхтит, бурчит, ещё и вещи на себе носит. Чем не шкаф? – младший сначала захихикал, а потом и вовсе рассмеялся. – ПХАХА- Нет! Ну, ты, конечно, права! Пха-ха! Но нет, мне кажется «хмырь» ему всё-таки больше подходит! Иногда я ещё его «упырём» называю, кстати, хе-хе. – посмеиваясь, мужчина чуть хлопал себя по груди и поясу, словно это могло помочь с разразившимся в нём смехом, – Шкаф, кхе, ну да, кряхтит, бухтит, ещё и нотации читает. Действительно, шкаф! Кхе- ой, КХМ-КХМ. – откашлявшись, ведьму подвели к одному из карцеров. Они совсем недавно проходили мимо ещё одного, но тот был пустым. От обычных камер карцеры отличались тем, что в них были решётки и даже какие-никакие окна. Не ясно, делало ли это лучше, ведь так света в помещение попадало куда больше и закрыть его, чтобы поспать, становилось и вовсе невыполнимой задачей, за то со стороны смотреть на происходящее внутри было куда легче. Сидящий внутри тупиковой камеры казался здоровым, пах, правда, перебродившим хмелем, который слишком сильно пересахарили. Подобным образом пах почти весь Линбург, что сидел в таверне и это мало удивительное дело – от постоянного употребления алкоголя развивался цирроз печени и чем больше ты решал пить, тем сильнее от тебя воняло сладким, вязким нечтом. – Фью! – свистнули сонному обитателю камеры, заставив звук разойтись эхом по толстым стенам. – Встаём-встаём! Алкоголик хренов, сколько раз мы тебя уже ловили, а? – шутливо говоря с плохо соображающим, Гюрен явно не ждал от него ответа, говоря скорее сам с собой. – Мы тебе говорили-говорили, а тебе хоть бы хны! Ладно, ты мне, хоть и по пьяной ёбке, а говорил, что видел, а теперь скажи-ка мне, уважаемый, не про неё ли ты мне говорил? – в этот момент Гроу аккуратно подтянули к окну, в которое уже смотрел заплывший и явно сонный пленник. Его толстые мешки, что закрывали глаза, резко открылись, словно в шоке и он даже крепче вцепился, а решётку, начав её трясти. – Это она! Это она!!! Она была с ними! Это эта ненормальная! – Гюрен лишь хмыкнул, после подойдя и врезав больному хороший щелбан. – Ну-ну. Посиди пока тихонько, алконавт. – чуть пошарив по карманам, в камеру вскоре закинули какую-то коробочку. Очень уж она была похожа на коробку табака, что не так давно попалась ведьмочке на глаза. – И без тебя тошно. Так, теперь ты. Ты где это сутенёрством занималась? – на него глянули с искренним удивлением. – И не надо на меня шокированными глазками хлопать, на меня это не работает. – Я не занималась сутенёрством. При всём моём уважении не успела ещё. Могу начать, если тебе это требуется для выбора девочек, твои вкусы я уже поняла, но пока не начинала. – её перебил уже жующий алкоголик, что вновь прилип к решёткам. – Ты продавала их! Стояла там, вся такая, – он делал периодические паузы, в которые втягивал внутрь себя слюну. У него не было несколько зубов, так что картина это была до невозможного отвратительная, но ведьма вовсе не впечатлялась. – гордая. Не трогай меня- с, значит? Я всё знаю, ты-Ы бляд-дь! Вывернуться она предполагает, думаешь я не знаю, -сс, что это значит?! – Иронично, что даже бляди с тобой за деньги спать не хотят. – хмуро заметили ему, после смотря на Гюрена. – Думаю он говорит про Пронор, я в этот день пошла на рынок иглу покупать. – О, а это случайно не тогда, когда ты с... До познакомилась? – кивнули положительно. Именно оттуда Гроулин этого мужика и помнила, тот почти не изменился, разве что заплыл от постоянной сырости окружения. – О-о! Так я тогда знаю, что случилось! – похихикали даме. – До мне весь вечер мозги этим ебала. – Я надеюсь другие части тела она тебе тоже постаралась удовлетворить. – гвардеец хрустнул костяшками пальцев и посмеялся. – Кхе-хм, ну не без этого, да! – даже чуть горделиво заметили ей. Чем Гюрен гордился, так это своими интимными заслугами. Из девочек на него никто не жаловался, да и он был здоров, так что Гроу не могла ему ни единого слова сказать. Задумывалась только, как эти двое могут братьями быть. – Ну, в общем! – по двери карцера хлопнули, заставив мужика упасть на пол, – Вопрос с тобой снят. Ты только предупреди меня, если таки решишь в сутенёры уйти, дело это непыльное, но покрывается. – честно признались той после отходя назад, Гроу пошла за ним. Запах свежесваренных яиц вроде как прошёл, но вот сладостное нечто, похожее на сахарную пудру, всё сильнее щекотало ноздри, чем ближе они подходили к дальней стене. – Не планировала, мне плотских утех в жизни хватило. Я в Линбурге на голых людей насмотрелась. – Гюрен посмеялся. – Думаю Реншу хорошо отрывается. – ему возразили. – Отнюдь. – на это гвардеец даже остановился, после смотря на ведьму с некоторым шоком. – Мы не переспали. – Что? ДО СИХ ПОР?! – это было сказано настолько громко, что даже отбилось от стены, ударяя самому Гюрену в уши. – И это он такое мне говорил, хотя вы...? – даже не находя слов, армеец взмахнул руками. – ПИЗДЕЦ! – решив не слишком возражать, Гроу решила пока найти источник запаха. Кто бы это ни был, он либо уже умер, либо ему нужна была помощь. В любом из случаев, найти бедолагу стоило, ведь либо они почистят его труп, либо вылечат. Одно из двух. – Э-эй! Куда ты пошла?! – но ухватить за руку её не успели, девушка достаточно прытко пошагала на запах и поначалу громко кричащий, даже с интересом начал наблюдать за тем, как фигурка идёт куда-то по одинаковым коридорам. Знала ли Гроулин точный маршрут? Нет, пару раз она и вовсе свернула не туда, но ощутив, что нужный аромат становиться не таким ярким – быстро развернулась назад. Гюрен чаще всего стоял на развилках, ожидая, пока она не определиться, а дальше просто шёл по её следам. Его даже начал брать некоторый интерес, ведь он никогда ещё не видел ведьму настолько решительной, более того, он совершенно не понимал, куда она идёт! Ближе к концу блуждания он догадался о конечной цели, но подобное было даже смешным, если не ироничным! Женщина же, остановившись около очередного карцера, лишь смотрела на него. Гвардейца чуть напрягло, что она просто стояла рядом, не имея возможности приблизиться, потому он приблизился сам. Картина, стоящая перед ним, была не слишком ожидаемой, оттого была чуть страшной. Гроу смотрела на окошко прямо, притом жутко напряжённо, словно готовясь сделать что-то. Не отрывала взгляд, не моргала, лишь голова и руки изредка подёргивались, словно не в состоянии сдержать напряжение внутри организма. Слабый свет фонаря отбивался от серых глаз, светясь в них белой точкой, что лишь подчёркивало то, насколько маленьким сейчас был зрачок, направленный чётко на отверстия в стене. Младший Цзин особо не боялся людей, он привык видеть их злыми и недовольными, однако что-то в этой неподвижности было. Что-то звериное и до невозможного неприятное, словно он наблюдал за тем, как хищник нашел добычу, с которой разделается в ближайшие пару часов. Девушка ничего не говорила как на зло и было даже странным подметить, что её тёмные волосы и чуть загорелая кожа отлично сливаются с темными коридорами, буквально пряча её в них. Если бы не яркое, красное кимоно, что она носила на стену розовому, армеец, наверное, и потерял бы стоящую сейчас перед ним. – Ты... Ам, – не находя что сказать, Гюрен решил разбавить молчание, но услышанное им заставило чуть напрячься. – Он скоро умрёт. – теперь она посмотрела и на армейца. Нет, этот взгляд всё-таки был жутким. – Не смотри на меня так. – хмуро проговорили той, заметив, что лицо собеседницы резко расслабилось. Ему даже несколько виновато улыбнулись. – И чё это было? И прежде, чем ты скажешь - с чего ты решила, что этот умрёт? Ты знаешь кто там? Ты прямо знаешь, что там кто-то есть? – Извини, пожалуйста. Это привычка. – начала была дама, но услышала лишь: – Ёбнутые привычки какие-то. – на это пожала плечами. – Какой дом, такие и привычки, уж извините. – хоть тему перевели. – Я знаю, что там кто-то есть, не знаю только жив он, или мёртв. От него пахнет... Ам, – вспомнив, что стоящий рядом не привык к тому, к чему привык её дядя, перефразировала. – Он очень сильно болен и судя по запаху, он либо уже умер, либо умрёт в скором времени. Я не знаю, жив он, или мёртв, знаю только, что внутри кто-то есть. – И это ты его по запаху нашла? – уже заглянув за решетку уточнили у ведьмы, получив на это положительный ответ. – Ха, да из тебя ничего такая ищейка выйдет! Ты бы знала сколько в этом лабиринте терялось, а ты вон как! – Я так только трупы умею находить. – гвардеец посмеялся. – Ага, ещё скажи, что ты их ешь. – на это ничего не сказали. – ... Ты же их не ешь, правда? – виноватый взгляд в сторону был сопровождён явно искренним, – Фу, бля-ять, ты чё?! – с той же степенью экспрессии, младший потёр собственную переносицу и лишь тихо спросил. – Реншу в курсе? – В курсе. – кратко уведомили собеседника, получив на это лишь тихое: – Пиздец. – спустя риторическую фразу, слово повторили. – Пиздец. И он тебя вот это вот, значит, все равно любит? Ебануться! – Не волнуйся, я знаю, что это отвратительно. – напоминать ей не стоило. Наслушалась достаточно, да и теперь действительно стоило задуматься, а понимает ли Реншу, на что он согласился? Может он не осознает? Может он не знает точно? Его так не хотелось разочаровывать. – ... Если это облегчит тебе жизнь, то я могу подъедать трупы, которые уже сгнили. – видя ещё более отвращённый, но заинтересованный взгляд, ответила на немой вопрос. – Мой дядя так делал, я постоянно доедала сгнившее, ведь он просил. – Серьёзно? – отвращение смешалось в этой интонации даже с некоторым восторгом. – Пха, а этот старый хер знает толк в разборках! – явно не предназначенное для ведьмы бормотание всё равно было ею услышано, пока девушка подошла к решётке, словно пытаясь рассмотреть того, кто там находится. – Сначала табак этим идиотам толкать начал, потом алкоголь с наркотой? Вот старый хрыщ! Пха-, – заметив взгляды внутрь, отметил. – да смотри, смотри. Ты права, он скоро сдохнет. Почему тебя это вообще ебёт? – Не хочу, что бы он разносил заразу. – монотонно отметили Гюрену. – Серьёзно? Какой же толк тебе в том, что бы она оставалась в конкретном месте? Если ты жрёшь гниль, разве не выгодно тебе же сделать её как можно больше? – это то логично, но не до конца правильно. – А какой смысл мне распустить заразу сейчас, если тогда останется куда меньше людей? – армеец не понял. – Я не убиваю, что бы съесть. Я ем уже умершее. Не в моих интересах убить, что бы поглотить, я доедаю лишь то, что разносит заразу. Поэтому не в моих интересах разносить болячки. От них умрет слишком много людей, которых некуда девать. – подумав, заметила. – Да и я не разношу болезни, мы проверяли. – Гюрен лишь фыркнул. Он не мог ни подтвердить, ни опровергнуть сказанное, потому недовольно буркнул что-то неразборчивое и продолжил смотреть на женщину, что разглядывала узника. Тот напоминал ей кого-то, только вот она никак не могла вспомнить, где этого "кого-то" видела. – Кто это? Лицо знакомое, правда никак не могу вспомнить, где я его видела. – Цзин Кэ, ничего это имя не напоминает? –на говорившего посмотрели даже удивлённо. – Да, это он! Чё ты на меня так лыбишься, не ожидала? – Нет. – под смешки Гюрена, на мужчину смотрели. Ну конечно она этого не ожидала! Хоть Гроу и не верила во всю эту ерунду с "мессией", всё равно успела услышать от Наррона достаточно о этом самом Цзин Кэ, что бы узнать в больном, уставшем мужчине когда-то молодого мальчика! Сколько времени прошло с того момента? Лет двадцать? Наверное, даже больше. Человек, что сидел в камере, вовсе не напоминал бога. Он напоминал то, что этот самый бог успел покинуть, оставляя гнить в самом низу пищевой пирамиды, позволяя всем грехам и пороком добраться до него и разорвать на куски. Он напоминал Гроу то, что жило в Линбурге, только сидели там люди не в камерах, спокойно передвигаясь по улицам, когда тучи не загораживали солнце, позволяя совсем низким существам выйти на свет. Было в этом измученном человеке что-то родное, но в то же время страшное. Ведьма не должна была видеть этого, но почему-то сейчас осознание этого ударило её сильнее, чем почти всё время до того. – Реншу знает? – мужчина, сидящий в тени решёток, тоже посмотрел в сторону, словно пытаясь увидеть отвечающего. Он знал, что это был Гюрен, но ничего не сказал. – Ну-у, можно считать, что знает, хотя я и не уверен. – словив на себе холодный взгляд, отшутился. – Я просто немного недосказал! Что ты на меня так смотришь? – от камеры чуть отошли, далее смотря на помещение с некоторым расстройством. – Говоря о недосказанности, ты откуда вообще знаешь, как он выглядит? – явно имея в виду бывшего мессию, гвардеец был искренне заинтересован в подобном откровении. – Насколько я знаю, Линбург это последнее место, где о нём говорят! Так откуда об этом знает твоя морда? – Дядя описывал мне, я никогда не видела этого человека в лицо, но описание сходится. Даже слишком чётко сходится... – в это верилось, на что армеец даже кивнул, предварительно держа подбородок чуть приподнятым. Он часто так делал, когда слушал. – Это верю. Наррон его в лицо знает. – посмеиваясь над пленником, указал пальцем в небо, словно что-то вспоминая. – О, кстати о лицах! – Гроу оттянули от камеры, попытавшись оттащить от места заключения. Сделать это было не сложно, девушка казалась очень расстроенной и легко поддавалась на не слишком агрессивные действия. – Моим девочкам ты очень уж понравилась! Да, внешность у тебя, конечно, такая себе, я бы сказал средняя, - – На троечку. – заметили тому, и он поддакнул. – Вот, ага, да! – хлопая ведьму по плечу, начал отводить её к выходу, что означало ещё минут тридцать брожения по лабиринту. Хорошо, хоть путь знал, шли четко к цели. – Да и учитывая твои, так сказать, навыки, о которых я узнал только сегодня, я даже сомневаюсь, что хотел бы видеть тебя рядом с ними! Но, бабы это дело такое, им лишь бы поныть, да сплетни порассказывать, а ты всё-таки не баба. – видя вопросительный взгляд, даже чуть горделиво заметил. – Ты, таки, женщина! Понимаешь? – Понимаю. – и почему только Гроу не удивлена тому, что именно Гюрен разделял взгляды её дяди на представительниц женского пола? – И что тебе от меня надо? Неоплаченный труд? – Обижаешь! – возмутились ей. – Оплачиваемый! Ты единственная баба, которая нормально наливает бухло, понимаешь? Я такого охеренного отходняка ещё нигде не ощутил! Встаёшь почти что трезвый, хотя вчера ты был ну совсем в "зюзю"! – официантка не знала, как он там вставал, и вставал ли вообще. Она всегда видела его пьяным в Линбурге, так что ничего возразить особо не могла. – Короче, я тебе чё предлагаю то? Поработаешь у меня барменом на смене, а? Я тебя к себе устрою, и место будет, и дом вспомнишь! – ему пожали плечами. Почему нет? – О, заебись! Отлично! – руки начали ехидно потирать. – С девочками, я так понял, ты уже разобралась, да? Да и со шлюхами, думаю, тоже общий язык найдёшь. Я тебе тогда через пару дней скажу, лады? – Ладно. – забавно было видеть, как при появлении минимальной выгоды, гвардеец совершенно менял подход к ситуации. Если ему что-то подходило - он кардинально менял позицию и точку зрения, подстраиваясь под то, что ему было удобным. Ведьма не была против работать барменом, дело привычное, да и хоть какая-то работа была правда нужна. – Ты только Реншу не говори пока? А то этот хмырь мне нотации читать начнёт. – хрустнув пальцами, получил ещё один кивок в воздух, после недовольно закатив глаза и возмутился. – Ой, ну ладно тебе! Ты вообще сожрать его хотела, нет? Чё ходишь теперь, как в воду опущенная? Не прикидывайся, херовая тактика! Если бы идущая рядом могла нормально отказаться от подобного, она бы давно перестала это все есть. Организм начинало потихонечку ломать, ведь несколько лет к ряду он периодически жил исключительно на мёртвом мясе, благодаря чему различные ранки и повреждения затягивались быстрее и лучше, чем если Махханай не питался им достаточно долго. Запах, вот что пробудило аппетит и теперь придется вновь бороться внутри самой себя... Гроу ведь вовсе не хотела есть всех этих людей. Они казались ей отвратительными, но ничего с собой поделать она не могла и так каждый год. Из года, в год, из года, в год... °°° Ведьма уже пыталась однажды отказываться от мяса. В самом деле я представители её вида не могли есть мертвечину с рождения, процесс "приучивания" был достаточно долгим и кропотливым, за то результат того стоил! Без подобных изысков (если поедание трупов можно так назвать) дети не могли получить полную степень способностей и через время начинали чувствовать себя очень некомфортно. При этом, если не начать есть гниль как положено, то потом приучаться будет куда сложнее. Гроу была приучена к гнили, но не ела её лет до десяти. Конечно, Бэннету никто не рассказал, за то Наррон был очень рад узнать о таких побочных особенностях. Разве что организм, отвыкший от подобной пищи, не смог скоординировать себя, и ребёнок ещё несколько дней к ряду ходил больным. Это всегда происходило, если приучать к мясу неправильно. Организм терялся: это гниль. Я не должен это есть, но почему тогда оно пахнет настолько аппетитно? И уже съедая, чувствовал себя отвратно, не в состоянии вытащить из себя эту мерзость, но и не ощущая потребность в вытаскивании. Подобный период можно было перейти, что и сделали с тогда ещё подростком. Официантка плохо помнила этот день, да и вечер помнила не слишком отчётливо. Помнила лишь, что её завели в трюм и оставили там, поставив перед двумя мужчинами. У обоих было какое-то заражение, выглядело просто ужасно и явно влияло на сидящих в темноте людей. Спасти их было можно, но только в случае, если отгрызть проблемную конечность. Живьём. На усыпление времени не было, да и к моменту как девочка решилась что-то сделать, спасти можно было уже лишь одного. Кричал человек очень громко. Один из них, второй скончался к моменту, как подросток закончила очищать ранку. Ведьмы съедали исключительно гниль, не трогая свежее и здоровое мясо, так что очищенную рану просто перемотали бинтом, промыли и отпустили бедолагу. Тот всё ещё был жив и каждый раз нервно вздрагивал, когда видел официантку. Он не знал, кто она. Он просто думал, что она людоед. Такой же, как и многие знакомые Наррона, в прочем именно потому последний и не был особенно впечатлён особенностями ведьмы. Эти крики, болезненные, громкие, страшные звучали в голове достаточно часто, когда человек оставался наедине. Она не хотела делать то, что сделала, но так же не хотела, что бы кто-то умер. Один из них умер, может, если бы подросток сориентировалась быстрее, она успела бы их обоих спасти? Это было бы замечательно, с другой стороны, тогда они, наверное, решили бы её убить. Мужик не делал этого лишь потому, что знал и видел, как его коллега умер, понимая в глубине души, что его спасли, однако всё равно был зол и напуган. Был бы он так напуган, не знай, от чего его спасли? Очень вряд ли. – Так, дорогая моя, – Лин-Лин стояла рядом, наблюдая за чуть отрешенным взглядом в водную гладь. Банщицу очень беспокоило подобное состояние, но ей так и не объяснили в чём дело. Если оно продлиться достаточно долго, то она всё-таки поинтересуется, что случилось. – вставай. У тебя тут обновка. – Опять?! – Си восторженно воскликнула, теперь смотря на двоицу с явным восторгом. – О-о, где её брать, где её взять?! Я принесу! – ей лишь указали на комнатушку, где лежали банные принадлежности, и девчушка убежала, пока официантка поднялась на ноги, теперь смотря в сторону той. – Что у неё с лицом? – Си красилась пудрой, закрашивая какие-то синяки и покраснения, что ведьма видела очень хорошо. Её напрягало, что синяки появлялись часто и она постоянно красила их. Но, почему-то, никто не обращал на это совершенно никакого внимания. – Сказала опять любовью активно занимались. – убедила женщину Лин-Лин, помогая протереть волосы на голове полотенцем. – ...надо будет тебе уже ногти сделать, подросли. – на стоящую глянули. Рыжая бестия имела более чем массивные руки, она, в самом деле, была то ли на сантиметр, то ли на два ниже Реншу, однако в ширине была, то ли такая же, то ли ещё шире. Мышцы были очень заметные и упругие. Стоящая рядом всегда думала, что одними только тренировками там не обходилось, но, раз уж женщина никогда ничего по этому поводу не говорила, значит не Гроу это дело. Здорова и ладно. – На лице? – на шее ещё можно было поверить, как и на руке с грудью, но на лице? – Не видела я её ухажёра, но её парень не должен быть похож на людоеда, если он гвардеец. Говорю тебе с полной уверенностью - глаза не вкусные. – они на вкус были как яйца, только холодные и чуть менее мясистые, а ещё чуть мокрые. Такая себе текстура, что бы поедать. – Ну, не знаю. Разбираться с этим - залезть в проблемы. Гюрен не будет ничего делать, пока это не влияет на его репутацию. – ожидаемо. – В любом случае, что у вас двоих случилось? – явно имея в виду Реншу, помогающая уже взяла ночнушку из рук Си. Длинная, закрытая, но шёлковая. – Ему не нравится смотреть на тебя? – бесцеремонно, но не слишком вовремя встряла хрупкая куколка, на что получила небольшой щелбан. – Прости... – Ничего. – решила защитить и без того побитого человека. – Нет, в этом вопросе все нормально, мне просто некомфортно, ибо я не могу никуда из комнаты выйти в той ночнушке, а что, если мне это вдруг понадобится? Да и Реншу сам мне это предложил, ибо заметил, что мне некомфортно. В общем, я совсем не жалуюсь. – уже надев вещицу, встретилась взглядом с чуть очарованной этим всем Лин-Лин. Та посмеялась. – Это мило, если ты меня спросишь. Он, кстати, как там, высыпается? – от самой банщицы ведьма знала, что они с проповедником дружили, да и мужчина рассказал ей ту же самую историю, так что никто из них не врал. Подобное беспокойство казалось очень приятным, ведь о зрителе особенно никто не беспокоился. – Наверное, я стараюсь следить за тем, что бы он высыпался. Пока что нашла отличную тактику, работает безотказно! – Реншу просто брали за руки и утаскивали с собой спать. Тот первые разы бурчал и даже возмущался, но очень быстро закончил эту историю, даже и сам начав ждать, пока девушка вернётся, что бы довольно лечь в подушки и заснуть. Было приятным знать, что её старались дожидаться, да и проповедующий выглядел таким довольным, когда к нему приходили и обнимали, утаскивая в кровать! Разве можно было променять это на что-то другое? – ... безотказно. ~ – О чём мечтаешь? – наблюдая за довольным лицом, что потихоньку расплывалось в глуповатой улыбке, Лин-Лин аккуратно толкнула Гроу по плечу, заставив ту проснуться от грёз. – О Реншу небось? ~ – Нет. – не подумав, ляпнули в воздух, на что банщица посмеялась. – Ну, в смысле, ну ... Может если немного! – Знаешь, с Реншу обычно такое не свойственно. – проговорили в воздух, словно думая о чем-то совершенно другом. Иногда Гроу очень хотелось знать, о чём же Лин-Лин размышляет, но рыжая бестия каждый раз убегала от того, что бы на её лице можно было прочитать хоть что-то, кроме распаренной усталости и некоторой безмятежности. – Но я могу понять, что он в тебе нашёл. Вы очень похожи, а ему трудно сходиться с теми, кто не понимает некоторые вещи. – какие это были "вещи" парильщица не понимала, но и не планировала разбираться. Реншу не ставил её в позицию "близкого знакомства". Если так подумать, за всю жизнь и работу Лин-Лин здесь, Гроу - первый человек которого зритель к себе так близко подпустил. Все остальные - либо его прямые родственники, либо уже мертвы. Напрягающая статистика, если не вчитываться в детали, но ничего другого от учителей можно было и не ждать. Те были слишком старше проповедника и потому не удивительно, что они умирали от старости или болезни. Уже отпустив клиента, работница вернулась к своим прямым обязанностям, пока ушедшая тихонько направилась к комнате, в которой уже который день спала. Мысли о сидящем в подвале человеке всё никак не давали покоя, но, как и всегда, наверное, и у этого была причина. Девушку приучили не спрашивать, хотя спросить жутко уж хотелось. Может и она там окажется, если не подойдёт под какие-то установки? Об этом стоило быть в курсе заранее, а значит, стоило бы спросить. Длинные коридоры и пустые залы нагоняли некоторой жути, но к подобному умиротворению даже можно было привыкнуть. В отличии от таверны, в которой было пусто только тогда, когда пришел мор, здесь можно было услышать тихие колыхания ветра. От сада исходила свежесть. Уже прошедшие дожди, что никак не мешали жизни внутри огромного здания лишь немного мочили мрамор, но уборщицы очень уж быстро всё очищали, не оставляя даже шанса на загрязнение белоснежного покрытия. Уборщицы нравились ведьмочке. Такие красивые, простые и понятные! В отличии от женщин, что ходили в красивых одеждах и лишь небрежно махали веерами перед лицами, тихонько хихикая, соблазняя восхищённых кавалеров, работающие каждый день дамы вызывали уважение и понимание. Гроулин тоже нравилась им. Они отказались от её предложения помочь, но саму попытку оценили, порой позволяя девушке пройти там, где они недавно помыли или и вовсе пропуская её до того, как что-то начнут. Особо не разговаривали, просто кивали друг-другу, а всё-таки понимали, что каждый здесь делает свою роль. Официантка им понравилась из-за Мин-Су, последняя рассказывала о ней всякое и работягам было интересно послушать. Они старались ей помогать и не особо лезть не в своё дело, отчего часто эта помощь была плохо заметной, но всё равно была. Работающие при храме, такие как повара, банщики и банщицы, швеи и уборщики были друзьями. Лекари были чем-то выше, ведь исполняли роли для всех в храме, за то повара, может и были на равных со всеми перечисленными, а всё равно мнили себя важными. Никто не говорил им, что это не так, ведь вкусно поесть любили все, да и ответственности на них укладывали достаточно. Именно поварам влетит, если что-то из еды окажется отравленным. Повара сами разливали еду, сами скупляли ингредиенты у проверенных ими поставщиков и сами готовили её. Говоря проще - если кто-то будет отравлен, значит, вероятно, виноват повар, а это, в свою очередь значит, что его могут либо уволить, либо убить. Храм - стоящая много веков структура. Никто, кто только не был верен ему достаточно, не мог быть причастен к делам и деятельности, что происходила внутри. Более того, работать при храме считалось очень престижным, ведь даже те же министры в нем не жили вовсе! Внутри храма жило исключительно немного людей, оттого вечерами он пустовал, прямо, как и сейчас, когда оставшиеся двадцать процентов всего работающего класса были в бане или в комнатах, готовясь укладываться или уже тихонько сопя на подушках. Толстые стены не особо пропускали звуки, оттого узнать, что внутри кто-то был возможным не предоставлялось. Двери из красного дерева открыли, после тихонько заходя внутрь и наблюдая братьев. Совершенно неожиданная картина! Гюрен никогда особо не появлялся перед братом, да и это был первый раз, когда ведьмочка видела его в ночной рубашке! Та, в прочем, была больше похожа на выходной кафтан, настолько яркой была одежда, но почему-то ничего в душе даже и не дрогнуло: кто как ни Гюрен будет уверено хвастаться своим богатством всегда, когда это возможно? Он и никто другой! Реншу этим явно хвастаться не любил, хотя и мог, если считал это важным. Это девушка поняла из расчёски, которую не так давно случайно показала девочкам во время завтрака и их лица сказали все куда лучше ценника на пороховой бочке: вещица хорошая и очень качественная. Но самое важное - сделана с душой. Даже, если таких сделали уже тысячи - эту ей подарили, и она была поистине важна. Оставшись около двери, вошедшая встретилась с несколько озадаченным взглядом Гюрена, который скривился, как увидел её. Рядом сидел Реншу, они оба расположились в креслах и явно разговаривали уже какое-то время. Сидящий в рабочей одежде тяжело вздохнул, как заметил свою возлюбленную, после встал на ноги. – Я думаю, нам стоит заканчивать этот разговор, дорогой брат, – было даже странным, что мужчина ещё не помылся, неужели он сидел в кабинете всё это время? Было уже пол десятого, он опять решил переработать? На это просто не находилось цензурных выражений! – уже поздно. – Да, да, конечно. – не отрывая взгляда от стоящей около двери, мужчина уже потихоньку поднимался на ноги, пока старший подошёл к Гроу, мило улыбнувшись. – Ты в новой ночнушке? – ему кивнули положительно. – О, очень рад, покажешь потом? – Конечно, но сначала ты пойдёшь и помоешься, хорошо? – на того смотрели чуть обеспокоенно. – Ты выглядишь очень уставшим. Ты опять переработал? – ... а тебе лишь бы мясо почище. – забурчали на это, глядя на парочку. Мило улыбающийся зритель резко помутнел во взгляде и перевёл тот на младшего. – Ну что?! Как ты предлагаешь мне реагировать?! – Гюрен, разве я непонятно объяснил тебе? – объяснил "что"? Официантку вовсе не радовала эта формулировка вопроса, ведь она всегда означала, что человеку было сказано что-то, чего стоящая с ними не должна была слышать. – Или наш получасовой разговор прошёл сквозь твои уши? – Реншу, – тот попытался что-то сказать, но раскинув руки не нашёл ничего лучше, чем просто взяться за голову. – ну блять, Реншу, ты лучше этого! Оставь её, просто оставь! К чему всё это? – Гюрен. – кратко попытались остановить гвардейца, но тот не остановился на этом, что сделал очень зря. – Не начинай мне тут! Ты пытаешься объяснить мне всю эту "биологию", всю эту херню про "аппетит" и "нежелание", но как я должен доверять женщине, которая буквально чует гнилые трупы лучше дрянной псины?! Как я должен доверять ей?! – вот в чём было дело. Подло говорить подобное за чьей-то спиной, особенно если ты не так давно предлагал работать этому человеку. – Да, она ведьма, но ведь в храме живут ведьмы, хочешь сказать, они тоже жрут трупы?! Так это херня, у меня была любовница из местных ведьм, и она находит даже запах пролежавшей еды отвратительным! – миссионер глянул на тихо стоявшую рядом даму и уже хотел было положить руку ей на плечо, что бы она не чувствовала себя так одиноко во всём этом, но конечность лишь отмахнули. Почему-то столь мелкое действие заставило огорчиться. Она не хочет, что бы он был рядом? Или она просто слишком расстроена, что бы получить поддержку? – И не надо тут нежничать с ней! Пусть слушает!! Я скажу это и ей в лицо, если мне понадобится! И я говорю, что нахожу тебя, Гроу, отвратительной! – Я и сама себе не нравлюсь, ты не сказал мне совершенно ничего нового. – закономерно пожали плечами, но это проигнорировали, начав ходить по комнате. – Ой, ну да, конечно! Сейчас, когда стоишь здесь ты вся такая "невинная", да?! Ты думаешь, я не помню, как ты смотрела на этого парня?! Ты - мерзкая тварь не достойная жизни здесь, и я совершенно не понимаю, почему ты, Реншу, решил защищать её! – вновь взявшись за голову, руки через секунду раскинули в стороны, теперь подходя к двоице ближе. – Она ведь тварь последняя! Она жрёт гниль, как ты не понимаешь это?! Почему ты оправдаешь её! Почему ты просто не выкинешь её отсюда к чертовой матери?! – Ты совершенно не слушал меня. – руки держали за спиной, безразлично глядя на бушующего гвардейца, что продолжал ходить кругами рядом с ним. – Я?! Да я ушам своим поверить не мог! Ты выше этого, Реншу! Ты лучшие этой... Этой- – девушка помола ему: – Мрази. – спокойно сообщили тому, получив лишь громкое подтверждение. – Да! Если не хуже! Почему ты защищаешь её?! Почему ты просто не оставишь её одну или не выкинешь назад, в Линбург?! Оттуда всё равно никто и никогда не возвращается, так оставь и забудь! Я отвезу её сам, если захочешь! – не видя совершенно никакого подтверждения на подобный запрос, плюнул на пол. – Смотришь на меня так, словно сам великий праведник! Не ты ли поддерживаешь всю эту историю с Линбургом?! Не ты ли позволяешь таким как она плодиться?! Я, блять, даже не знаю, как ты можешь спокойно спать по ночам, зная, что ты сделал со всеми этими людьми! – Ты продаешь бездомным морфий, вмешанный в табак. – монотонно заметили бушующему армейцу. – Ты сам то, уверен, что праведный? – Это другое, ты мне тут не сравнивай уголь с нефритом! – в стоящего ткнули пальцем. – Ты сказал мне сделать это! Да, ты называл это иначе, но разве не это ты имел в виду?! – Я сказал тебе уменьшить количество бездомных на улицах, Гюрен. Я не говорил убивать и травить их. – на это посмеялись, фыркнув. – О-ой, ну да! Конечно-конечно, наш великий праведник вновь делает вид, что ни в чём невиновен! Конечно! Словно я не знаю, что ты именно это имел в виду?! Словно я не был там! – выдержав короткую паузу, проговорил тише. – Прямо как с этим мелким засранцем. Хорошо знать, что он тоже скоро сдохнет в подземке. – С кем? – уточнил у ругающегося Реншу. Он выглядел всё так же расстроенно, словно не находя совершенно никаких эмоций внутри себя, что бы отреагировать на это. – Да этот мелкий, Цзин, который. Кэ, Цзин Кэ. – старший резко выпрямился, теперь смотря на младшего недоверчиво и удивлённо, все ещё молча. – Ну чё ты смотришь на меня так? Ты сказал "разберись с ним", я и разобрался! Он чёт там мне рассказывать ещё собрался, "о, я великий, ты не имеешь права никуда меня забирать"! У-у, распоясался там так! Ты бы видел! Ну, я этого маленького ублюдка быстро в камеру закинул! Он там до сих пор гниёт, эта вот, – на Гроу ткнули, – не так давно сказала, что он окончательно скоро загнётся! Молчащий глянул на ведьму. Та тоже посмотрела на него, но не увидела в хмуром выражении ничего, кроме немого вопроса. Столько нервного вопроса, словно от него зависело что-то, что никто не был в состоянии изменить. Важного вопроса, нужного и совершенно не полезного, но такого неприятного, что становилось даже больно. Гроу действительно видела его там, оттого утвердительно кивнула, после наблюдая за тем, как обеспокоенный взгляд опустел, словно не в состоянии передать злость. – Я сказал тебе "очистить" его, Гюрен. Я не- – словно пытаясь сдерживать себя от крика, процедили мужчине. Тот лишь пожал на это плечами, словно не понимая, что сделал и перебил брата, утверждая: – Ой, да какая блять разница?! Он, что так, что так сдох бы! – махая руками в воздухе, словно это делало его речь более убедительной, гвардеец и не заметил, как смотрящий на него сделал шаг в сторону. – Выйди. – бушующий удивлённо глянул на говорившего, но достаточно быстро побледнел, после начав оправдываться. – Ну что ты горячишься то! Я же ничего такого не сделал! Даже не сказал! – продолжали сверлить взглядом. – Ну Реншу, этот малёк итак бы умер своей смертью, как только мы бы отпустили его! Особенно стерев память! Ты..., ты правда думаешь, что это было бы лучше?! Я могу убедить тебя, что это не так! Даже гарантирую! Да-да! И вообще, вся эта твоя идея со "вторым шансом"- – Гюрен. Выйди. – после тяжёлой паузы, указал на дверь. – Уйди сейчас, или мы больше не будем говорить. Ты прекрасно знаешь, в чём не прав и если ты продолжишь меня злить, я покажу тебе то, почему я никогда не бываю "праведным". – тяжело сглотнувший лишь боязно кивнул и тихонько, чуть ли не на цыпочках начал выходить из комнаты, быстро закрыв за собой дверь. Он не отрывал взгляда от миссионера, пока шёл, а после и вовсе, кажется, побежал. – А тебе что нужно? – однако ведьма лишь глянула на него и открыла ладони, чуть выставив руки вперёд, словно говоря "мне ничего от тебя не нужно" и вовсе отошла к кровати, явно намереваясь в ложе лечь. Проповедник смотрел на неё ещё какое-то время, словно не веря в то, что только что лицезрел и после глянул на пол. – Даже... Даже не начнёшь у меня ничего спрашивать? Не потребуешь объяснений? – явно намереваясь продолжить конфликт, смог столкнуться лишь со стеной спокойного безразличия. Женская фигура подошла к нему, вручая его ночную рубашку. – Нет. Ты сейчас зол, это совершенно не имеет смысла. Лучше пойди, помойся, побудь сам. Мы можем и вовсе не обсуждать это, я не требую от тебя ответов. – мужчина смотрел на неё, словно не веря. Его разозлённый взор потихоньку затух, теперь смотря на официантку с сожалением. – Ты... Ты разочарована во мне? – это было первым, что он спросил. – Что? Нет, с чего это вдруг? – закономерно уточнили у верующего, явно не понимая, зачем он вообще спрашивает такие глупости. – Ты совершенно ничего не хочешь спрашивать, вот я и- – постепенно затихающий вопрос был перебит тяжёлым вздохом. – Нет, я, – возмущение переменилось на беспокойство. Собственные плечи обняли. – хорошо, что... Что это за "история с Линбургом"? Это что-то важное? – зритель побледнел. Ещё сильнее, чем до того, он словно пытался сдерживать себя от того, что бы заплакать, но это с трудом выходило. – Ты не должен отвечать мне сейчас. Это... Это, наверное, трудный вопрос. Давай ты помоешься и потом сообщишь мне на него ответ, ладно? – пыль аккуратно смахнули с рабочей одежды. – Ты должен скоро ложиться спать. Я могу пожить и без ответов, а вот оставлять тебя в плохом самочувствии из-за моего же любопытства не буду. – Я-, – не найдя, что ответить, понурил голову. – Да, знаешь, – глянул на дверь. – наверное, наверное, ты права. Я помоюсь и, и мы потом поговорим, верно? – ему кивнули положительно. – Д-да. Да. Хорошо. Я, ... Я скоро буду. Не засыпай без меня. – Ладно. – кратко ответили говорившему, после наблюдая как он удалился за дверь. В груди было что-то большое и жутко неприятное, словно ком, что стоял не только в горле, но и по всему телу, совершенно не давая возможности дышать. Наверное, так ощущали себя люди, что подходили к Мёртвой палке, они всегда выглядели так, словно их пытались задушить, прижав к стенке. Ужасное чувство, оно и раньше преследовало приезжую, но теперь казалось таким близким и колючим, словно тысячи иголок пытались пронзить сердце. То, как на зло, нервно билось в груди, не давая ни секунды покоя. Надо подышать свежим воздухом. Определено. Именно это и нужно сделать. Так, к большому окну подошли, открывая его. На улице, как на зло, ни единой тучки. Лишь горы, что огромным массивом виднелись в далека, укрытые мягкими, как одеяло облаками. Разве они всегда здесь были? Как же девушка могла не заметить такой огромный кусок небесного тела? Возвышаясь, те выглядели скорее мило, даже как-то по родному наблюдая за тихо спящими в кроватках людьми. Всё это было совершено не важным для этих огромных камней. Никакие переживания их не тревожили, никакие муки не терзали сердце. Как же девушке хотелось быть таким камнем. Лежишь, никого не трогаешь, ничего тебе не мешает. Воздух пах растениями. Из комнаты отлично было видно сад, что простирался на пару километров вперёд от лиственного забора перед храмом. Внутри этого сада даже сейчас гуляли люди, маленькие фонарики напоминали светлячков и только по ним можно было понять, что там кто-то есть. Ветерок игриво бегал по улицам, чуть вороша небольшое количество опавших листьев и семян, а сверчки пели, позволяя и вовсе забыться от собственных тревог. Не было в этом моменте ни волнений, ни душевных мук, только тишина, покой и болезненное беспокойство, что тихо скребло душу. Почему Гюрен так раскричался? Да, девушка знала, что отвратительна, но говорить об этом за спиной - совершенно неправильное действие. Нельзя так себя вести, нельзя! Это подло! Да, младший это далеко не верх морального компаса, но подобное крысятнечиство казалось даже для него низким. А Реншу? Ох, он выглядел таким расстроенным! А ещё злым. Гроу, в самом деле, никогда раньше не видела его таким, он мог быть раздражён или обижен, но злости в его взгляде не проглядывалось никогда. Там же, прямо в центре этой комнаты, он выглядел так, словно действительно хотел совершить непоправимое и убить Гюрена. Просто взять и сделать с ним что-то, свернуть ему что-то, убрать, задушить, отравить, повесить, разобрать на части и выкинуть в ближайшее море... Но сделать хоть что-то. Наррон часто делал так, снимая таким образом собственное недовольство. Неприятные воспоминания, но мысли о том, что же именно такого случилось между братьями, были куда более проблемными. Люка изменить было нельзя, да и не нужно было. Это сделает лишь хуже. А вот проповедник –это другой разговор. Да, он далеко не самый близкий ведьме мужчина, однако он мог таким стать. Сама дама хотела этого, она... Она так хотела быть рядом! – Небо сегодня красивое. – тихо проговорили той, даже несколько испугавшись резкого подскакивания на месте. – Извини, если напугал. – Реншу! – на него перевели взгляд. Тот был уже в своей ночной рубашке, вновь собрав волосы в низкую гульку. Такой домашний и по-своему милый, он всё ещё выглядел обеспокоенным. – Ты помылся уже? – Да, да. Я помылся. – неловко улыбнувшись, на небо глянули. – Мне уже лучше, если тебя это волнует. – ему закивали. Волновало именно это. – А ты... Ты решила открыть окно? – Да! Да, да. Мне, Ам... Мне стало так душно, что я подумала, что это наилучшее решение. – посмеялись миссионеру, пытаясь стряхнуть ту тяжесть, что всё держалась между ними. – Тебе, тебе это не мешает? – По поводу твоего вопроса ранее, – это было куда важнее. И правда. Такая неприятная тема, наверное, её и правда стоило убрать со стола первой. – я, – на Гроу посмотрели. Цзин смотрел на неё пару минут, а после закрыл лицо руками, не в силах ответить. – прости меня. Прости пожалуйста. Я не готов говорить с тобой об этом, я не знаю- – Не страшно! – того схватили за плечи, чуть гладя их. – Этот вопрос не так сильно меня волнует! И, и вообще, крепче знаешь - меньше спишь, или как там...? – на это лицо приоткрыли, неловко улыбаясь. – Меньше знаешь - крепче спишь, – поправили ведьмочку, – но твой вариант мне даже больше нравится. – на это посмеялись. Даже смешки были какие-то неловкие и словно неуместные. Пустота всё глубже пробиралась в сердца. Было как-то неудобно. Духота была, хотя они стояли с открытым настежь окном. Завтра будет дождь, это можно было ощутить по теплу, что ощущалось во дворе. Долгая пауза разделила диалог на "до" и "после". – Ты ... Ты не считаешь меня отвратительной, Реншу? – встретившись с обеспокоенным взглядом, продолжила. – Просто, ну, ты так стоял рядом, даже пытаясь меня поддерживать и я, – руки приложили к груди. – Я искренне ценю это, правда! Но я привыкла справляться с подобным сама. Я, слушай, я знаю, что отвратительна. Я буквально ем гниль, я не буду обижена, что ты считаешь меня последней мразью или тварью за такое. Я понимаю Гюрена. Он, кажется, совершенно не понимал, что я такое! И, знаешь, я не хочу, что бы в эту ситуацию попал и ты. – виновато проговорили зрителю, после мило улыбнувшись ему. – Я могу показать тебе, что это такое. А потом я уеду. Сама. Мне не будет нужна помощь, я... Я честно справлюсь. Клянусь. – Гроу, – глаза стоящего вновь наполнились сожалением. Оно было таким ярким, что из него можно было выпить, эти глаза, эти восхитительно дорогие девушке глаза сейчас смотрели на неё так, как на неё никто ранее не смотрел. – я понимаю, что такое ведьмы. Вы... вы не делаете это, потому что находите это правильным. Это буквально часть вашей природы. Я видел, как подобные тебе едят людей. В самом деле, часть трупов свозится именно им, о чём Гюрен не в курсе. – вот как. – Он никогда не видел "настоящую" ведьму. Я –видел. – отведенный ранее взгляд вновь перевели на возлюбленную. Она всё это время смотрела на него, но лишь сейчас потихоньку начала отводить собственную голову в сторону. – Мне очень жаль, Гроу. Мне правда, очень жаль. – За что? Ты не виноват ни в чём! – заверили мужчину, и он отрицательно закивал. – Нет, я очень виноват. И перед тобой, и перед Бэннетом, я перед всеми виноват. – на окно опёрлись, словно не в состоянии более смотреть на бесконечную темноту неба. – И перед Цзин Кэ тоже. Бедный мальчик... Бедный, бедный мальчик. – голос начал ломаться, но всё никак не переходил на всхлипы, болезненная тема била больнее любого оружия, что Махханай когда-либо испытывала и она не могла предоставить ничего более, кроме как: – Нет, ты, ты не виноват. По крайней мере в моих глазах ты не виноват. – уже прикрывая окно, к зрителю подошли ближе, аккуратно сжимая его за пальцы рук. – Все мы совершаем ошибки, Реншу. – Да, но не такие же! Дорогая моя, как ты не понимаешь, он не должен был сидеть в этой тюрьме! Бедный ребёнок должен был оказаться на свободе ещё двадцать лет тому назад! Я приказал стереть ему память и отправить на свободу! Будь он хоть трижды не прав, будь он хоть трижды бывший мессия, - но он не заслужил подобной судьбы! Никто её не заслуживает! Даже я, наверное, не заслуживаю подобного! Я заслужил на вещи куда хуже этого. – Не говори подобных глупостей! – возразили собеседнику. – Ты не виноват в этом! Ты попросил Гюрена как положено! Ты ведь не виноват, что он не исполнил приказы! Более того, с чего мальчуган вообще оказался там? – Ох, Гроу, – перевод темы явно облегчил задачу. – Цзин Кэ это бывший мессия. Если проще - религиозный идол нашей религии. Религии храма. – руки чуть расставили в стороны, словно готовясь проповедовать. – Он - то же самое, что и Лю Сянь, однако он стал слишком стар для своей должности и я приказал его сменить. Мальчишка начал слишком баловать и указывать лишнего, мог натворить делов. Безопаснее всего было стереть ему память и просто отпустить на волю. – тяжело вздохнув, к стоящей подошли, словно надеясь на объятия. – Я так хотел, что бы его оставили в живых. Он, может, не самый честный или добропорядочный на свете ребенок, но он - всё ещё ребёнок. Он был им. И Лю Сянь ребёнок... Многие из них были детьми, Гроу. С ними делают ужасные вещи, заставляя их быть тем, чем они не являются. Ты... ты понимаешь это? – Понимаю. – расстроенного прижали к себе, сильно сжимая руки на уставшей спине зрителя. Тот тоже обнял её, прижимая к себе. Не найдя ничего лучше - положил голову на плечо, словно это могло унять больно стукающее сердце. – Меня тоже учили быть тем, чем я не есть. Ужасным человеком. Я могу убить кого-то просто потому, что это обязанность. Я продавала людей, я закапывала их живьём, не давая шанса уйти. Я... Я ела родственников тех, кто смотрел на меня с ужасом, сидя со мной в одном трюме, Реншу. Я ужасный человек. Меня, ... Меня даже назвать то человеком сложно. – Но ты человек. – тело прижали крепче. – Ты человек, Гроу. Может ты не самый хороший человек, но ты человек. Тебя можно понять. – Тебя тоже можно понять, Реншу. Ты, – помедлив, старшему всё же сказали то, что думали. – Ты не самый правильный человек, не самый добрый. Может, даже, не самый честный. Я не знаю какой ты человек, Реншу. Но ты человек, с которым я хочу остаться, ведь за всё это время ты единственный, кто меня понял.