Часть 24

Глава 23

Второй месяц Льема закончился так же быстро, как и начался. Чаще всего, эти четыре недели ощущались куда дольше, однако смена обстановки принесла настолько много новшеств, что переход из одного дня в другой и вовсе начал обозначаться только небольшими встречами с тем же Реншу. Гюрен особенно не появлялся на глаза, правда девушка и не слишком хотела его видеть. Она не была обижена на него, вовсе, однако Реншу был в нём разочарован. Он мог хоть четырежды рассказать ей, что его расстройства не касаются личностных отношений – но всё-таки мужчина чуть мутнел, когда ведьмочка общалась с теми, кем он был раздосадован. Официантка не хотела расстраивать Реншу. Вовсе не хотела, всё-таки её слова, что были сказаны скорее на эмоциях, в самом деле, очень хорошо обозначали её отношение к нему. Она не знала точно, какой он человек. Не ей судить – хороший ли, но она понимала его и не хотела видеть расстроенным. У него и без неё было полным-полно проблем. Подобными размышлениями не дано было заниматься каждый день, ведь наложницы Гюрена, кажется, и вовсе не знали, что у них что-то произошло. Было ли это удивительным? Тоже нет. Гроулин разбиралась хорошо в очень маленьком количестве вещей, но в человеческих эмоциях, вроде, разбиралась. Её проблема в чтении, ведь читать слишком сложные названия у неё всё ещё хорошо не получалось, откликалась уже чем-то неприятным, ведь наложницы были куда образованнее её. Мало удивительно – они на это место учились, хотя все без исключения получали какое бы то ни было образование, так что легко делали то, на что ведьме требовалось минуты две, три, если не все пять. – А это? Ну не выдумывай! Все мы учились в школе! – уже знакомый зал. Если бы не дождь, что стукал тонкими полосками по улицам, то расположились бы в саду, а так – в одной из комнат, что находились на втором этаже. Это был первый раз, когда ведьма вообще очутилась в нём, большие мраморные ступеньки вели наверх, где находилась всё такая же огромная библиотека. Как выяснилось – это архив, совмещённый с библиотекой. Девушки не знали зачем это было сделано, считая это не слишком удобным, а вот привыкшая к хитростям жизни официантка быстро догадалась, что дело здесь, вероятно в том, что искать документацию в гигантской библиотеке не додумается никто! В церкви были книги и хоть девяносто процентов из них были Библиями – найти в них оставшиеся десять было тем ещё самоубийством, а это при условии, что проценты отличались от общей, чёрно-золотой массы. Здесь же все книги были цветными! Нужно было знать, что ты ищешь, иначе – не найдёшь вовсе ничего! Сидела компания в «школьном классе», как его называли девушки. Что они находили «школьного» в доске, висящей на стене, небольшой кафедре и ровно расставленных столах и стульях, было для ведьмы загадкой, однако наложницы твёрдо говорили о «школьном настроении» всего происходящего. Красавицы то и дело протаскивали ей какие-то книжки, открывая всё новые и новые страницы, прося её читать их и то удивляясь, то и вовсе потешаясь над тем, что на прочтение страницы в голос у дамы уходило несколько минут, хотя сами девы могли сразу читать с листа. Такие глупости казались им базовыми, а вот Гроу они, как для неё самой не странно, расстраивали. Почему-то было так обидно, что она не знает чего-то такого «нужного» и «важного», хотя в самом деле: как она могла знать? Удивительно, что она вообще умела читать. С другой стороны, были ли тогда справедливыми эти потешания? Тоже нет. Обижаться на смеющихся и сопереживающих, в каком-то смысле, тоже будет глупым. Ведьме же не пятнадцать, что бы так себя вести? Они не понимают какого это. Разве можно винить их в этом? Даже хорошо, что они этого не понимают. Было бы куда хуже – имей они возможность понять, что она чувствует. – … Не торопи меня. – пробубнили третьей наложнице Гюрена. Они уже успели назвать свои имена, но Гроу все из них напрочь забыла. Хоть что-то было хорошего в том, что её считали недалёкой – не обижались, если она что-то забывала. – Ну ладно тебе! – большегрудая дама вздохнула, начав махать около лица веером. Их одежды были такими красивыми и вычурными. Даже странно, как им не жарко! С другой стороны, девушке тоже жарко не было, хотя она находилась в вещи, которая по фасону должна была бы быть парящей кожу! – Все умеют читать, ты тоже! Не выдумывай! – Я умею читать, – чуть раздражённо заметили той, – просто в голос я читаю не настолько быстро. – Хорошо, прочитай вот этот вот абзац. – Лисси, которая относилась ко всему с большим пониманием (или хотя бы не хихикала так открыто), ткнула в одну из страниц. Какая-то новая книга, сколько их было? На столе лежало уже семь! Дама видела в своей жизни и больше, но эти были все разные, что явно добавляло ощущения. – М, в голос? – кивнули положительно. – М-г… – спустя минутную паузу, в голос попытались читать, – «Легенды гласят, – пауза, – что Санд… Сандена- … Санденара-Идиа-ана-Шанг был хранителем… древних знаний… и обладателем магической силы, спосо-обной изменить саму ткань реальности. – текст вроде был не сложный, только вот имя встало поперёк горла. Сосредоточенное личико не обращало внимание, что на неё смотрели с искренним удивлением, некоторые – с сожалением. – Люди приходили к его горе – прочитала слово «горе» неправильно, отчего создалось ощущение, что приходили они не к нему не в жилище – гору, а наоборот, приходили в его наихудшие дни. – с мольба-ами, принося дары… и прося мудрости, однако, лишь немногие удост-…удостаивались аудиенции.» – дамы обеспокоенно смотрели на Гроу. – Там «горЕ», а не «гОре», – всё-таки проговорила одна из них. – Ты правда так читаешь? Ты не шутишь? – им кивнули отрицательно. – Но как же так? Ты же взрослая женщина! Как ты можешь не уметь читать? Это же базовый навык! – Я училась читать в церкви, – объяснили им. – Я не ходила в «школу». Ко всему, я ведь умею читать, да, не быстро и не в голос, но умею. – виновато опустив голову, после подпирая щёку рукой, промямлила, – Хорошо, что вообще умею, научили меня и то, по доброй воле Благодетеля. – ей хотели возразить, но в комнату вошла До. Последняя оказалась удивительно милой и приятной девушкой. Гроулин все ещё испытывала некоторое отвращение, глядя на неё, не в состоянии забыть те слова, что говорили про девочку. Эти старые воспоминания ударяли в голову сильнее нового ножа, не позволяя смотреть на девочку так же. А ведь если бы не вовремя замеченная хорошая структура черепа, то именно Гроу доедала бы её труп ночью, в трюме. У белокурой красотки хотели забрать лёгкое и почки, последние даже сейчас хорошо демонстрировали свою работу. – Красотулечки мои! ~ – щебеча, та зашла в комнату, держа в руках поднос с чашками и чайником. За ней зашли и остальные наложницы Гюрена, многие из них принесли сладости или ещё чайников. Чашек хватило бы на всех, даже на Гроу. – Давайте, откладывайте учебники, у нас перемена! – Чего перемена? Власти? – непонимающим тоном уточнили у зашедшей, что заставило многих посмеяться. Кроме самой ведьмы, она спросила полностью серьезно, думая, что имеется в виду именно это! Однако нет, судя по всему, они говорили о другом. – Ха-ха, ты чего? – пятая из наложниц поставила подносы на стол, уже откладывая стопки книг. – Школьная перемена! Мы отдохнем от книжек немного и поговорим! Вы же уже почитали, верно? – ей закивали, и та похлопала в ладоши. Гроулин всегда хорошо относилась к проституткам, любовницам и наложницам, те тоже хорошо к ней относились, ведь она ни коем образом не претендовала на их мужчин и женщин, да и была на несколько рангов ниже внешне и внутренне, так что даже приблизительной конкуренции никто не ощущал. От этого получилось, что девочки любили её куда больше мужчин и хоть потешались немного – искренне поддерживали и пытались помочь, как понимали и могли. Порой это было даже обидным, но разве можно чувствовать себя оскорбленной, когда ты здесь – неправильная? – Замечательно, тогда налетайте! Чай уже на столе. – тот потихоньку разливали по кружкам. – Айко, я жду от тебя рассказов! – та глянула на свою подругу, Айко – одна из тех, у кого были родинки на лице. Замечательная девушка и очень милая, даже сейчас красиво раскладывала печенья и сладости по тарелке, словно стараясь сделать композицию. – Ой, да было бы там что говорить, – махнули рукой. – встреча как встреча. – Ну, что значит «встреча как встреча»?! – возразила Лисси, которая уже села за один из столов, протягивая руки к выпечке, которую почти тут же укусили, начав экспрессивно жестикулировать. Женщина часто так делала, Гроу даже замечала, как она пару раз чуть не врезала людям по носу. – Мы тут, значит, сидим ничего не знаем, пока ваша компания сходила всё узнать, а ты ещё и делиться новостями не хочешь?! – Лисси, не бушуй так. – Дороти миловидно похлопала глазками и тоже села рядом. Гроу к ним не садилась, вновь опуская голову к книге, которую ей дали читать. Она не до конца понимала о чём она, но написанное в ней было до того странным, что становилось даже интересно. Девушка будет вовсе не расстроена, если узнает, что это – детская книга. Когда в прочитанном у тебя Библия, дневник собственной умершей матери и несколько абзацев из детских книжек, которые ты сама и носила из библиотеки – жаловаться на то, что какое-то чтиво тебе не подходит – глупо. – Но, правда, девочки, – продолжила красавица, – я, Лисси и наша любимая Юки совершенно не знаем, как там всё прошло!   Все названные уже сидели рядышком, готовясь слушать. Столы сдвинули вместе, формируя этакий круг, в центре которого и поставили подносы со сладостями. На стулья положили подушки. Излишество, в самом деле, лучше бы на одежду пустили, ей богу! Читающая плохо понимала к чему им все эти подушки, туфли, заколки, укладки, наряды, макияжи без повода и украшения. Это казалось ей глупым. Что, если тебе вдруг понадобится сбежать? Ты ведь не будешь забрать всё это с собой. А если будешь – то никуда сбежать и не выйдет. Когда сбегаешь, первым делом нужно изменить внешность, надев, к примеру, парик, и подкрасившись. Так, если ты даже не успеешь, можно будет представиться другим человеком. В порыве дела или погони никто не будет высматривать как ты выглядишь или как пахнешь – ты не тот, кого они ищут и тебя, как минимум на минут десять – отпустят. Этого может быть достаточно, что бы уйти, или спрятаться. А это? Яркие наряды совершенно не подходят для такого! Особенно с такими слоями одежды. Кимоно в принципе не казались слишком удобные, больше напоминая халат. Такой ведь и развязаться может в процессе быстрой погони... Хотя никто из девочек не бегал. Может поэтому они носили такие платья? Красивые, тут, конечно, ведьма не могла ничего сказать. Они действительно были по-настоящему выдающимися, прямо, как эти самые женщины, сидящие рядом с ней и щебечущие о чем-то своём. Их не особо слушали, да и история, что написана в книжке, может и была интересной, но копаться в собственных рассуждениях было куда занимательнее. Слушать сплетни – полезное дело, но только не здесь. Гроу не понимала, в каком положении она находится, но не в положении наложницы – это точно. Это ей уже несколько раз обозначили, да и понять это можно было как минимум потому, как к ней относится Реншу. Реншу... В самом деле, по нему даже соскучились немного. Странным было ловить себя на таких мыслях, с другой стороны, он был единственным, с кем Гроу могла поговорить о всяких специфических вещах не опасаясь, что её не поймут или посчитают сумасшедшей. Ироничным было, что самый «праведный» из них и был тем, кто понимал худшего из всех, кто находится сейчас в комнате. Того, кто даже не верит в их религию, того, кто не имеет совершенно никаких моральных ценностей за своей спиной. У ведьмы их точно не было. По крайней мере, она была убеждена в этом на все сто. – ...Гроу? – та так задумалась, что и не заметила, как её дёргали уже минуты две. Как только на вопрошающую глянули, До улыбнулась шире, кивая к столу. – Садись к нам! Что ты тут сама сидишь? – А, да вы сидите, разговариваете, вот я и решила, что не буду влезать. Почитаю, вот. – её погладили по голове. У Дороти были очень мягкие руки, да и пахла она парфюмом. – Не говори глупостей! – кивнули ей, – детские книжки можно забирать из библиотеки, почитаешь вечером. Поговори с нами! – ведьма лишь неловко улыбнулась, смотря на компанию. – Если не хочет, пусть не идёт, чего ты её заставляешь? – кажется, говорившую звали Чжэнь. У неё так же было несколько родинок на лице, часть из них были схожи с теми, что были у самой ведьмочки. Дороти, лишь недовольно закатила глаза, сложив руки на груди. – Ну ладно тебе, Чжэни-и.…~ – красавица часто использовала всякие милые прозвища и обращения к людям. В этом не было особого смысла, но никто не протестовал. Подобное казалось очень милым. – Ой, не начинай. Не хочет – не надо. – возразили той, однако сидящая в книжках встала и подошла к ним, присаживаясь рядом. Дороти это явно оживило, и она быстро прибежала, садясь на своё место, довольно складывая ручки вместе. Чжэнь лишь фыркнула и вновь глянула на Айко. – Да, раз уж все в сборе, – мило промурчала та, – вчера я была на встрече с наложницами Чен Вэя, одна из его новых фавориток, Линь Мэй, очень уж ревнует к новенькой. ~ – Новенькой? – оживлённо уточнила Юки. – У него есть новенькая наложница? Это уже какая? Восьмая по счёту? – ей кивнули положительно, и девушка посмеялась, её цвет кожи очень красиво играл на свету, был чем-то похож на цвет какао-бобов, настолько красивым он был. – Ой, милая, это он всё тебя заменить пытается! Никак не уймёт душевную боль. ~ – Ой, не знаю-не знаю, – кокетливо заговорила Айко, – евнух, – убирая вопрос. До, заметила сама, – ну тот, который Хао, – ей закивали, явно вспоминая, кто это был. Гроулин понятия не имела, кто были все эти люди и слушала просто потому, что, даже не зная имён, слушать драму – всегда интересно. – он так обрадовался, когда увидел меня! Ой, ты что, столько комплиментов никогда в жизни не получала! ~ – А у этой новенькой было такое симпатичное платье, кстати! – влезла во всё это Мэй-Лин, именно она при встрече начала возмущаться на Гроу, но поняв, что дама мало того, что не во вкусе мужчины, так и сама в нём не заинтересована – оказалась более чем приятной, насколько это могло быть так в её случае, собеседницей. У неё была белоснежная кожа, хотя и оценить её можно было всего-то на семь. Хотя, ведьма понимала, почему она сошлась с Гюреном – скандалили эти двое одинаково. – Ой, настоящий верх искусства! Хотела бы я себе такое платье, даже сегодня бегала смотрела ткань, но ах, ничего подходящего не нашлось. Надо бы вспомнить, как оно называется, хм... – Не удивительно, что та была при параде! – заметила на всё это Лиана, была близкой подругой Кхи-Со, одна из самых рассудительных и спокойных наложниц, третья, с тёмным цветом кожи. Делились они почти равномерно, светлых было на одну больше, чем тёмных. Гюрен явно не дискриминировал по цветам и оттенкам, за то в фигурах выбор у него был настолько специфичный, что подобное вольновство было даже впечатляющим. Не понимала только Гроу, как дочь лекаря-фармацевта могла оказаться на подобной должности, хотя, может там всё было глубже, чем просто выгода? – Это ведь была её первая церемония! – хорошо общаясь с Айко, та тоже очень много всего знала про церемонии и часто поддерживала беседы последней о них. – М, ну как на первую церемонию, платье у неё было так себе, – заметила Мэй-Лин, – у меня платье было куда лучше. ~ – девочки посмеялись. – Ну что? Её было розовым, я бы даже сказала бледным! Совершенная безвкусица, хотя орнамент в волосах был, вынуждена признать, даже ничего. – А мне кажется, что для «Дарственной церемонии» наряд был очень даже подходящим! – возвращала Айко. – Розовый цвет символизирует невинность, покорство и краткость. Именно такими и должны быть правильные наложницы, разве нет? ~ – Ну, – уже хотела возразить Мэй-Лин, однако. До её перебила. – Гроу, а ты знаешь, какие церемонии есть у наложниц? – ведьмочка оторвалась от транса и покачала головой отрицательно. – Как не знаешь?! А разве ты Реншу не наложница? –... Да я, честно говоря, понятия не имею, что я ему такое. – спустя паузу, промямлили ей. – Ну как так? – возмутилась Айко. – У тебя не было дарственной церемонии? Тебя не омывали? Ты не проходила церемонию «принятия»? Тебя не записывали в наложницы? – на всё это кивнули отрицательно. – ...как странно! – А разве у Реншу могут быть наложницы? – вдруг влезла в диалог Лиана, поправляя собственную причёску. – А разве не может быть? Были же! – знахарь, как изредка ещё называли лекарей, покачала головой. – Это мы знаем, что они были. Мы здесь живём, поэтому и знаем, а вот за рамками храма об этом даже не все министры знают! – выдержав паузу, добавила. – Ту же Уми-у-Лай записывали в документах как наложницу, только вот, кажется, не как наложницу Реншу. Вы её знаете, она такое хорошо запоминает. – А кстати, как там она? С мужем всё хорошо? – Мэй-Лин выглядела заинтересовано. – Я с ней на рынке виделась, а так и не спросила, мы с ней говорили про ткани, ткани, она хочет у Мин-Су новый наряд заказывать, то я ей помогала выбирать себе фасон. ~ – Да, говорила с ней сегодня утром! Он ещё не её муж, но всё к этому идёт, хи-хи. Всё хорошо, новый наряд шьёт к помолвке. ~ – после слов Чжэнь девочки даже запищали, не все конечно, однако выглядело это даже глупо. – Вот об этом я и говорю! – встряла Лисси, – Если Уми-у-Лай была наложницей Реншу, притом одной из тех, кто с ним всё ещё дружит, что само по себе до безумного странно, как у неё может появиться муж? Она ведь ... Ну, не знаю, не болела, ничего. Реншу просто ... Отказался от неё? – на это озадаченно закивали головой. – Странный он какой-то! Вы его вообще часто видите? Я его только на проповедях вижу, а ещё иногда он к министрам ходит, бумажки носит. – откашлялась, объяснившись. – Это я из-за того, что часто с Гюреном сижу знаю. – Ой, кстати про это! – Айко вспомнила что-то, неожиданно переведя тему. – Кэйко, это которая одна из младших наложниц, как я думаю, господину Чен Вэю не верна. ~ – Да как?! – возразила. До, приложив руку к груди. – А вот очень просто! Я уже который раз вижу, как за ней ухлёстывает один из гвардейцев. Он как раз скоро в «отпуск» собирается, так вот Хао рассказал мне, что он к ней в комнату залазит по ночам! – Мэй-Лин даже ойкнула. – Что, прям через окно?! – ей закивали положительно. – Святая мессия, как же романтично! ~  – прямо засветилась та. – И опасно. – хмуро заметила ведьма, аккуратно беря в руки чашку. Та уже чуть остыла и не была таким уж обжигающим куском порцеляна. – Ну что? Спина потом болеть будет, можно зацепиться и свалиться, тебя поймают. Что бы безопасно пролезть надо и вовсе очень хорошо знать, что под тем окном находится, что бы случайно не создать слишком много шуму! Лазить через окна – идиотская идея. Легче подкупить охранника. – Ох, да, Хао он подкупил, но всё равно лазит через окно. – посмеялась на это Айко. – Её покои находятся ближе к стенам, он перелазит через них и прямо к ней в окошко, представляешь? ~ А потом тихонько уходит под покровом ночи, что бы его ни заметили! – на это фыркнули. – Ну чего ты? – Мужики не терпят измен. Если он узнает – ей голову прострелят. – До обеспокоенно посмотрела на Айко. Та даже задумалась. – Она планирует жить с этим гвардейцем вместе, – встряла Чжэнь. – правда я ума не приложу, как она собирается уходить к нему! Гвардеец, министру не ровнь! С её рангом она ни за что в жизни не сможет быть с ним! – Бедняга, – пробурчала Лисси. – как думаете, что будет делать? – Ёбу даст. – на неё посмотрели удивлённо. – Ты, что, совсем ненормальная? С ума сошла?! – однако Гроу перебила Мэй-Лин. – Не кати на меня бочку, пока порох не выгрузишь, – отпив, объяснила, – я разбираюсь в маленьком количестве вещей хорошо, но в шлю-? ... любов? - – все её попытки назвать женщин прерывала до, экспрессивно показывающая, что выражение нужно сменить. – ...эээ, наложницах, – на это слово кивнули. – разбираюсь вроде неплохо. Вернее, в их «ранге», хотя, по-моему, это просто «ценность», говоря проще то, сколько за тебя готовы заплатить. И единственный способ снизить эту цену, если ты не хочешь калечить себя, ломать нос, вырывать глаза, выламывать зубы, ломать ноги, – кажется, Гроу вспоминала, что делали мужики с женщинами на продажу, отчего её лицо приняло жутко задумчивый вид, – переламывать рёбра, протыкать лёгкое, рожать, в конце концов, – на этом, список, кажется, был закончен, – то из оставшегося у тебя либо смерть, чего мы не хотим, либо схождение с ума. Никому не нужно больное потомство, особенно психически. Ещё меньше мужикам нужна баба, за которой нужно приглядывать. Вас не для того купили, знаете ли. – слушающие это переглянулись. – Во-первых, нас не покупали, а во-вторых, ам, ты же не думаешь, что она сойдёт с ума? Она полностью здоровая девушка! – ей улыбнулись. – Э-э-э, нет, дорогая моя, действительно сходить с ума это не интересно. Я думаю, она сделает вид, что сошла с ума! Так, её цена упадет достаточно, что бы она была хороша для гвардейца и сможет быть с ним! Понимаете? – те переглянулись. – Не очень... – честно призналась ей До. – А я вот поняла, – закивала Лисси. – знаешь, думаю ты права! Хоть ты и фразируешь это странно, всё равно в словах есть смысл! – Гроулин улыбнулась сидящей. Они покивали друг-другу. – В любом случае, мы посмотрим, но я ставлю медяк, что она окажется права! Её план звучит надёжно! –... ещё бы не звучал, – пробурчали себе ели слышно под нос, – мы этой схемой лет пятнадцать манипулировали, а вы...? Эх, аматоры. – сёрбнув из кружки, девушка посмотрела на наложниц. Те всё ещё переглядывались, но неловко вздохнув, всё-таки нашли куда перевести тему. – А вот я вспомнила, какую ткань видела на рынке! – начала Мэй-Лин, – Шёлк! О, такой красивый, яркий! Белого, такого даже, карамельного цвета! Ох, святая мессия, такой ещё найти нужно! – любовь к тканям у этой мадам была, наверное, такой же, как и Мин-Су. Они обе прямо светились при упоминании подобного, – Ах, не был бы он только такой дорогой, в последнее время подорожал ещё больше! Так и никаких денег не него не хватит! – тихонько пробурчала. – Неужели нельзя продавать его дешевле? – Нельзя, – заверила её Чжэнь. – шёлк ведь не в столице производят! Вот, что в столице, то тут и дешевле, а шелк дёшево был у меня в городе! Там целые плантации! – дама недовольно фыркнула на это. – Шёлк –это плохая ткань. Не понимаю смысла много платить. – укусив печенье промямлили сидящим. – Почему? – мило проговорила ей До. – Она мягкая, хорошо пропускает воздух, дышит, ещё и такая красивая! – Это то да, – улыбнулись той, – только кровь от неё отстирывается невообразимо плохо, а её способность «пропускать воздух» - совершенно бесполезная! Что, если будут морозы в минус двадцать? Ты как себе представляешь походы в шёлковом платье по снегу? Это же глупости! Более того, шёлк отбивает свет, он легко заметен в помещении! –... Да ты не волнуйся так! – озадачено проговорилась белокурая красавица, – Нижнее бельё из шелка надевают только к министрам на ночь, да на праздники! Эту одежду очень хорошо отстирывают! – мило закивали той, совершенно не понимая суть её претензии. – Снега тут вообще нет...! Ну, как, он есть, но как в Линбурге тут не бывает! Поверь уж мне! – М. – только и выдали ей, кивнув. – Теперь ясно. Вопросов нет. – они были, но задавать их казалось совершенно бесполезным. Дамы совершенно не понимали суть её вопросов, да и, кажется, смотрели не на практическую цель, а на внешность вещей, что само по себе – идиотизм. Вещи должны быть практичными и желательно – хорошо стираться, даже, если мочой. – Думаешь белый подойдёт на помолвку? – вернулись к предыдущей теме. – Он, конечно, символизирует чистоту, но думаю, на помолвку лучше брать красный! – Мэй-Лин закачала головой и согласилась. – Да, может быть. Всё-таки красный – цвет счастья, плодородия и страсти! А если на нём есть белые орнаменты? О, это будет просто волшебно! – Айко закивала отрицательно. – Нет-нет, на помолвку женщина должна носить исключительно красное! На свадьбу традиционно розовое, изредка белое. Красный тон должен обязательно присутствовать в образе обоих из супругов, иначе получается, что лишь один из них хочет принести счастье в семью? – Главное, что бы не синий! – завернула всё это Чжэнь. – А то выйдет, что у них траур! – Тогда уже чёрный, – посмеялась До. – раскаиваются перед тем, как обручиться! – девчонки посмеялись. Вся эта символика цветов казалось глупой. Красный – страсть, плодородие, счастье? Но что насчёт крови? Разве она не была красной? Конечно, была и венозная кровь – синяя, но её было куда меньше и большинство из тех, кого ранее знала ведьма – могли и не знать, что у них есть не только артерии, но и вены. Кровь была красивой, яблоки были красивыми, природа сама по себе была прекрасна, если смотреть на неё в моменты, когда тебе нет на что отвлечься. Так, синий не мог означать грусти в глазах Гроу. Прямо, как и черный, в понимании ведьмы, оба этих цвета всегда были рядом, в глубине синего моря, в тишине чёрного неба, что прячется под грозными тучами, в тёмном трюме, в котором лишь ты один знаешь, что происходит и в ночи, которая могла быть единственным временем, когда ты мог поспать. Это не было грустным, это просто было. Время спокойствия, тишины, умиротворения и сна. Вот, что означали эти два цвета. Белый? Неоднозначный цвет, показывающий чистоту и невинность, хотя в нём же хоронили мёртвых и порой обручали живых. На платьях часто были белые орнаменты и хоть небольшие – они означали ту самую безгрешность, коей пытались наградить мёртвого человека после того, как он отбыл свой долг. Белым был сахар, помогающий заваривать трупы в напитки, белыми были наркотики, что убивали людей и помогали расслабиться, белой была пудра, помогающая скрыть недостатки... И белым был тот, кто никогда не видел людских проблем, ведь давно умер от обезвоживания или холода. Порой умершие были оранжевыми или фиолетовыми, ни то, ни то не было приятным, хотя, кажется, оба этих цвета имели более чем позитивное значение в местной культуре. Так оранжевый был символом очищения, энергии, силы, хотя тихонько идущей по коридорам, после окончания длительного разговора, напоминал скорее джин, который забирал всё из выше сказанного от того, кто решался постоянно пить его. Фиолетовый, или, скорее пурпурный и вовсе означал богатство и власть, силу, благородство! Но всё из этого меркло рядом с воспоминаниями о том, как душили верёвками шеи виновных и не очень людей. Их лица были фиолетовыми, потом синели. Забавно было думать, что цвет этот удушал, будучи при этом символом власти и духовности. Был ещё зелёный, но с ним девушка была даже согласна – радость, плодородие, молодость, цветение. Неплохо, ведь яд – тоже сделан из растений. Любая вещь может убить тебя, омолодив тебя на пару минут перед смертью. Знахари вот, носили жёлтый. Цвет радости, счастья, силы, богатства. В комбинации с зелёным их форма означала счастливую молодость, если так подумать: очень подходит для лекарей. Забавно даже находить подобные символизмы в среде блужданий по большим коридорам, если те можно было так назвать. Больше похожи на террасы, что было замечено ранее, они не слишком скрывали от чужих глаз. Только вот в той части, в которой сейчас была Гроу – почти никогда никого не было. Разве что уборщицы, которые чаще всего просто чистили мрамор. Общая меланхолия, которая всё кусала, душу потихоньку прошла, как только перед лицом возникло до странного знакомого выражения лица. ... Цзин Кэ? Тот самый? Бедный мужчина теперь казался даже довольным! Он явно выходил из сада, держа в руках небольшую корзинку с какими-то ягодами, под подмышкой тащил книгу. Тяжёлые, перекатывающиеся шаги словно намекали, что ходить ему тяжело, а глубокое, прерывистое дыхание окончательно ставило на место то, кем он был. Да, тот самый мужчина, который ещё не так давно сидел в клетке, смотря на мир из-под тяжёлых, опухших век. Сейчас же он выглядел счастливым. Искренне счастливым. Белая одежда словно намекала на неизбежное, но она не требовалась, что бы догадаться о том, что это произойдёт скоро. – О, здравствуйте! – мило поздоровался тот. У него был удивительно приятный голос, как для человека, которым он был. Даже несмотря на всё это время, он всё ещё был хорошо поставлен. – Вы что-то ищете? – всё это время смотрящая на него озадачено Гроу ни слова не проронила. – Ой, ну, что вы смотрите на меня, словно призрака увидели? Я ведь здесь уже так давно! –...разве? – на подобное замечание посмеялись. – Ах, ну конечно! Я живу вон в той комнате, разве вы не помните? – он указал на коридор. Это была та комната, в которой раньше жила Гроулин. Она не хотела там жить, но теперь эта история точно не складывалась. Давно это сколько? Месяц? Два? Три? Год? В прочем, зачем она задаётся этим вопросом, если видела этого человека не так давно в тюрьме, уже наперёд понимая, что он умрёт через несколько дней! Это ощущение, кстати, никуда не делось. Он все ещё пах, притом все так же съедобным, что было в корни своего отвратительно. – А где вы жили до этого? – поинтересовались у него. Мужчина уже хотел было ответить, но задумался. – Хм! Знаете, пока вы не спросили, я даже не думал над этим! Давайте я отнесу мою корзинку, и мы продолжим этот диалог? – ему кивнули и тот радостно замахал головой, быстро уходя в помещение. Он даже двери не закрывал, оставляя Гроу стоять и ждать. – Так! Я вернулся, – не прошло и трёх минут, – что вы там спрашивали? – улыбнулись ей. – Где вы жили до этого? Я... Знаете, я никогда не видела вас здесь, вот и интересуюсь! – мило улыбнулись ему. – Ах, вот как! Ну, это забавно, я вас тоже совершенно не помню, где вы живёте? Где-то в городе? – ему кивнули, отрицательно указывая на комнату, где она спала. – О, так вы жена советника? О, как очаровательно! Господин... О, я совершенно не помню его имени, но это не так важно! Я так рад наконец-то познакомиться с вами! Я почему-то был уверен, что вы блондинка, но в таком образе вам даже лучше! – ей мило пожали руку. Стоящая там официантка совершенно запуталась. Супруга? У Реншу была супруга? Блондинка? Во-первых, у него не было жены! В самом деле, сама эта мысль почему-то даже разозлила Гроу, но поймав себя на этом, ей пришлось смахивать собственное раздражение. И к чему она вообще ревновала? К мужчине, с которым спит в одной постели? – О, вам не стоит смущаться! Он замечательный мужчина! Мы с ним достаточно мило разговаривали не так давно! – Правда? – это было интересным. Зритель казался ей задумчивым совсем недавно, буквально сегодняшним утром, а тут оказывается, что он с этим другом даже говорил? – О, да! Он вежливо напомнил мне, где я! Болезни могут так сильно ударять в голову, вы знаете? Он был так мил, предоставил мне эту комнату! За мной даже ухаживают лекари! Я могу жить в храме, пока мне не станет лучше, разве может быть что-то более великодушное? Не многие даже могут зайти в его стены, а эти милые люди даже предоставили мне комнату? О, это так замечательно! – он буквально светился. – Только вот, я совершенно не помню своё имя. Господин советник сказал мне, что мне не стоит об этом беспокоится, но теперь, когда вы напомнили мне об этом, я начинаю думать, что мне стоит знать, как зовут мою персону! – ... Вас случайно не "Кэ" зовут? Цзин. Цзин Кэ. – попытались подтолкнуть к этой мысли, на что тот задумался и ответил. – Нет, нет, это звучит совершенно неправильно! Как я могу быть тем, кто ранее носил в себе дух великого дракона? Такой невежда как я - оскорбление для него! – выдержав паузу, добавил. – Хотя я вынужден признать, это имя кажется мне удивительно знакомым, в самом деле, у меня даже начинает болеть от этого голова. С другой стороны, она у меня всегда болит, когда я-...

"– У Реншу есть жена? – Гроу потихоньку ушла уже в собственные мысли. Хоть она и пыталась сделать вид, что ей всё равно на то, с кем Реншу какие отношения строит, всё равно, ревность внутри неё была удивительно сильной и это смущало даже её саму. Подобные чувства были ей совершенно не свойственны! – Но как? Он ведь постоянно работает, и ... С другой стороны, может она живёт в другом городе, пока он решил просто поразвлечься с какой-то прошмандовкой вроде меня? Правда, тогда не ясно, зачем он отдал мне ключи от комнаты, он так уверен, что его жена не вернётся? Да нет, не похоже на Реншу, он даже самый минимальный риск обдумывает по два часа. Да и вообще, будь это так, наверное относились бы ко мне иначе, тот же Гюрен и.… – мужчина махал кому-то сзади ведьмы, только теперь она решила прислушаться."

– Да, да, конечно, господин советник! Вы правы, наверное, это просто мигрень. Буду премного благодарен, если вы вызовете мне лекарей, да! О, благодарю! Спасибо большое! Да и пойду я уже действительно в комнату, весь этот дождь просто морит мне голову! – ведьма лишь сейчас заметила, что он был мокрым. Почему-то она совершенно не обратила на это внимание, лишь теперь наблюдая, как бывший мессия тихонько ушёл в свою комнату, оставляя девушку одну в небольшом проходе. Узкий коридор, он вёл к тому самому проходу к комнате, которую использовали для того, что бы оставлять в ней обувь и верхние вещи. Так, к примеру, делал Цзин Кэ. Вместе с тем ощущение от сдавливающих стен было странным. Сами стены не смущали, но вот взгляд? Повернувшись, она увидела за собой зрителя. Реншу стоял, смотря на неё с улыбкой, с которой он смотрел на всех министров, которые заходили к нему в кабинет. Эта же улыбка проследовала его на проповедях и, судя по всему, в коридорах он тоже так улыбался. Однако, было в ней что-то неправильное, не то, что бы ненастоящая улыбка была для ведьмы новостью, она сама грешила этим постоянно, если не почти всегда, однако взгляд Реншу почему-то даже ей казался неправильным. Так не смотрели на друга, или знакомого, нет, так смотрели на жертву. Так смотрели на того, кто полностью находится в твоей власти и на того, кто не способен даже подумать о том, что бы изменить её на что-то другое. Спустя неловкую паузу, к стоящему повернулись торсом и ему тоже так улыбнулись. Проповедник был одет в кимоно, цвета вина. Сегодня без хаори или других излишеств. Почему-то всё это натолкнуло на мысли о цветах, красный - символ страсти? Розовый - невинности? Из всего этого получается, что цвет вина - означает искушение. Смотря на Реншу... Да, он был тем ещё искусителем, хотя и не применял свои тактики на Гроу. Интересно, правда, почему не применял? – Не смотри на меня так, пожалуйста. – вежливо проговорил ей мужчина. Смотря на него и более не витая в собственных мыслях - его глаза казались куда менее страшными, хотя в них всё ещё осталось что-то от той эмоции. Возможно дело было в улыбке. – Кто бы говорил? Ты первый прекрати. – сверля взглядом противника, ему улыбнулись шире и тот достаточно быстро убрал странное выражение, чуть расстроенно уточняя: – Тебе не нравится моя улыбка? – чушь! Конечно, Гроу нравилась его улыбка, но только настоящая! Она видела её, это прекрасная эмоция, которую Реншу испытывал до глупого редко, но от того она казалась настолько важной и ценной, что один лишь её вид заставлял сердце биться чуть чаще. – Чушь! Мне не нравится, что ты лыбишься без повода, а если этого не учитывать – то твоя улыбка очень красивая. – честно признались ему, теперь тоже улыбаясь искренне. Каким же он всё-таки был красивым... Не удивительно, что вокруг него всегда бегали почитательницы. Вернее, девушка слышала, что они бегали. Пару раз видела, но лишь мельком, никогда не успевая насмотреться, ни на него, ни на них. – О, что ж, для меня повод есть. Ты – мой повод улыбнуться лишний раз. – это был до глупого простого комплимента, но ведьмочка несознательно улыбнулась на него шире, у неё даже чуть покраснели щёки, что заставило самого зрителя расцвести чуть ярче. – Ты улыбался до того, как увидел меня. – закономерно заметили ему, и он вскинул вверх руки, которые до этого держал за спиной, тихонько бурча и подходя ближе. – Ой, ну ладно тебе! Всю романтику мне портишь, женщина! – уже подойдя ближе, ей неловко улыбнулись, смотря на знакомое ему, веснушчатое личико. То выглядело чуть расстроенным. – ... Я понимаю, что подслушивать неправильно. Но лучше я уже скажу, чем промолчу. У меня нет жены. Ты единственная женщина, с которой я так близко общаюсь. – в этот момент, на него глянули обнадёженно, но этот огонёк почти сразу потух, расплываясь в оправданиях. – Ну, в это немного трудно поверить, – руками начали жестикулировать, словно это помогало собрать слова в кучу. До этого смотрящая наверх теперь, по привычке, смотрела в пол. Она всегда так делала, когда рассуждала, порой глядя на стены. – имею в виду, я тебя особо не знаю и ты бы мог, например, отправить свою жену куда-нибудь в другой город, что бы она тебе ни мешала, а сам- – Было бы глупо с моей стороны надеяться, что она не узнала бы. Да и ко всему, если у меня есть жена, зачем мне искать себе любовницу? – справедливо заметили ей. – Имею в виду, я в каком-то смысле понимаю тех, кому быстро наскучивает один человек, но мне настолько трудно сходиться с людьми, что я даже не был уверен, что смогу найти кого-то, кто не будет бесить меня постоянно! – после, на лице возникла глуповатая гримаса. – А потом появилась ты. – Мне сложно верить тебе. – признались ему. – Однако, сказать тебе, что ты не прав, или, что у меня есть хоть какие-то минимальные доказательства того, что ты лжёшь – тоже не могу. Их нет. Все в принципе очень удивлены тому, что я есть. – Конечно, за мои двадцать с чем-то лет правления здесь у меня не было никого, про кого знало бы столько людей, сколько знает про тебя. «Наложницы» обычно сразу обозначали кто они, там вопросов не было. – наложницами их назвать было трудно. – А вот так ты? Ты это что-то другое. О тебе никто не знает, ты, знаешь, есть, но тебя нет. – Ты, что, прячешь меня от всех? – чуть недовольно уточнили у зрителя, на что тот даже замер, задумавшись. –...Хм. Знаешь, да, похоже на это. – теперь он выглядел обеспокоенным. – Если тебе не нравится это – скажи, я... Боги, я совсем не думал об этом в таком ключе, я- – однако его резко взяли за шиворот, затащив в закрытый коридорчик. – я- – Не волнуйся. Меньше знают – крепче спят. Я не против такого. – выдержав паузу, заметила, – Ко всему, я знаю настолько не много, что могу испортить твою репутацию этим, а этого я хочу меньше всего. Ты этого не заслужил. – после, на Реншу глянули, аккуратно поправляя ему причёску. –...можно я обниму тебя? – только и смогли выдавить, получая милые кивки в ответ. – Всё. Теперь я доволен. О, нет, погоди. Ещё в щёку меня поцелуй. – видя смущённое, но улыбающееся лицо, попросил чуть жалобнее. – Ну пожалуйста, разве я так о многом прошу? – получив то, о чём просил, начал чуть глупо хихикать и довольно улыбаться, после ощутив, как на его плечо положили голову. °°°

«– Как же хорошо, что мы об этом поговорили! – уже выходя из кабинета, думала про себя ведьма. – ... я совершенно выела бы себе мозг этим вопросом!»

Нежелание признаваться себе в этом было, но раз уж они решили этот вопрос – то ругать саму себя за то, что она беспокоилась без причины – можно. Действительно, у Реншу не могло быть жены, но он и не ставил вопрос ребром «ну как я могу лгать тебе?», ведь он мог. Они оба понимали, что он мог. Вместе с тем аргумент был в другом: у него было семь «наложниц», со всеми из которых Гроу так, или иначе, познакомилась. Эти говорливые женщины уж точно бы сказали ведьме, из всех людей, что у него есть жена! В это верилось, они были теми ещё болтушками и не скажи ей об этом одни, скажут другие. В конце концов, лекари бы сообщили ей, ведь посчитали бы важным проверить всё, что могут. Особенно, такой важный аспект, как жена! Но нет, ничего из этого не было. Реншу даже пообещал ей, что готов отрубить сам себе голову, если лжёт ей подобным образом, что было, конечно, излишеством, но его искреннее беспокойство поддельным не казалось. Он банально говорил иначе, когда правда беспокоился. Куда менее четко и вместе с тем, путался в словах. Он казался официантке таким милым, когда искренне беспокоился, о, порой ей хотелось обнять его и просто прижать к себе, что бы он перестал думать о такой ерунде! Вспоминая ерунду, Гроу только сейчас вспомнила, что хотела спросить по поводу Цзин Кэ. Реншу отвлёк её разговорами о том, что у него «есть жена», но вернуться в офис и спросить не предоставлялось возможным. Туда зашёл какой-то из министров, кажется, тот самый, у которого вчера появилась новая наложница. Зашёл он сам, но с папками. Это, вероятно, надолго. Лучше будет уже подождать до вечера и тихонько, наедине спросить. Решив не стоять в коридоре как мёртвое тело, лежащее Умброй на средине улицы, женщина пошла вперёд. Было совершено не ясно куда она идёт, ибо никакого конкретного места назначения не было – однако достаточно быстро решение было найдено. Сад! О, в него всё хотели сходить, но у неё всё никак не получалось, а сейчас там даже шёл дождь. Он никак не прекращался и от него начинала даже болеть голова. В Линбурге редко дождило, как казалось Гроу, особенно так долго. Здесь же, это был то ли второй, то ли третий раз за месяц! Реншу, конечно, её в письмах предупреждал, что у них часто идут дожди, но девушка никогда не задумывалась о том, насколько часто! Вот и сейчас, тихое падение капелек стукало по крышам беседок, создавая небольшой, ели слышный стук. Под подобное было бы хорошо спать и, в самом деле, возможно пойти вздремнуть могло быть хорошим решением! О, у ведьмы так болела голова, особенно во время перемен с погодой. Зенис и Льем были для неё просто невыносимым периодом! Хотя, дело было ещё и в том, что она давно не ела гниль. Как не противно было думать о таком – последнее всё же было частью её природы, и ранее живущая на подобном питании теперь испытывала явный дискомфорт. Хороший сон и, может какая-нибудь еда, наверное, уладят это... Всё-таки обычно официантка не ела по несколько недель ничего, кроме гнилого мяса. Забавным было, что хотя бы раз в день она питалась исключительно тогда, когда приезжал Реншу. Мысли постоянно возвращались к нему и это было даже приятным, пока себя не одёргивали. Почему ей вообще нравится мужчина? Вернее, ей нравились мужчины и раньше, но слишком уж ненадолго и чаще всего всё заканчивалось тем, что она начинала испытывать к ним отвращение: более чем закономерная реакция, ведь «любовь» там заключалась лишь в том, что ей подали руку и не попытались изнасиловать или зарезать сразу, как того увидели. От того, хоть блуждания в собственной голове и были приятными, но минутное осознание рушило всё, заставляя вновь погружаться в повторяющиеся мысли, о которых даже вспоминать становилось раздражительным. – Ну, что ты, опять о своём возлюбленном мечтаешь? ~ – Гюрен. Ведьма не видела его всё это время, хотя девчонки и убедили её, что он был в порядке. Действительно, здоров, даже трезв, улыбается. Вопрос только странный какой-то, почему его это волнует? – Чё ты на меня лыбишься? – Тебе что-то от меня нужно? – вежливо уточнили у него, глядя на стоящего рядом. Девушка опиралась о заборчик, ложась на него грудью, теперь смотря на зрителя. Её лицо отлично передавало вопрос, даже мысли можно было не читать! В прочем их и не было. – А ты чё на меня наезжаешь?! – на него продолжали смотреть безразлично. Наезжать начинал тут он. – А? А?! Я тебе, что, сделал что-то?! – Гюрен, ты хочешь что-то сказать? Говори. – тот выдержал паузу и сложил руки на грудь, хмурясь. Видимо, он был в настроении поругаться. – Если ты хочешь ругаться, то обратись к Мэй-Лин, она тебе в этом очень хорошо поможет. –... Ты начинаешь напоминать мне Реншу. – недовольно пробурчали ей. – Не говори как он. – Гюрен, что тебе нужно? – тот закатил глаза, вскинул руки и подошёл ближе, теперь становясь рядом и тоже опираясь о забор. Он перевешивался через него куда сильнее. – М? – Да поговорить! Поговорить мне нужно. – буркнули ей и вздохнули, недовольно ставя руку под подбородок. Остывал он так же быстро, как и нагревался, особенно если его агрессию не подпитывать, чего женщина, что стояла рядом с ним, из принципа старалась не делать, слишком устала. – Нет бы нормально поговорить, а ты начинаешь тут. – Тебя кто-то обидел? – вспомнив, как она общалась с подростками, дама перешла на эту тактику. Иронично, но работала она куда эффективнее обычных разговоров. – Да никто меня не обидел! С чего ты вообще взяла что меня можно обидеть?! Это я их обижу! Я! – ему лишь покивали, ставя руку под собственную щёку. – Не смотри на меня так. Я что, неясно выражаюсь?! – Гюрен, что ты от меня хочешь? За весь наш разговор ты только кричал. – тот хотел возразить, но даже ничего не сообразил в порыве гнева и в конце концов обиженно стукнул ладонью по заборчику, заставляя тот издать достаточно громкий шлепок, что разнёсся эхом по зданию. – И? –... Выпить хочу. – на ту глянули. – Ищешь повод? – вспоминая их прошлогодние разговоры на эту тему, та уже начала подбирать в голове комбинацию слов для названия «праздника». Глупая практика, но рабочая. – ПФ, тоже мне. Он уже есть! – от преграды отошли, расставляя руки в стороны. – Ты будешь официально работать у меня барменом! Помнишь? Мы ещё разговаривали об этом! – Ты серьезно хочешь, что бы я работала у тебя после того, что ты мне наговорил? – армеец сначала хотел что-то возразить, потом задумался. – Самому противно не будет? – А ты чё, обиделась, что ли? – он, кажется, сам не верил, что говорит такое. – Да нет, я, тяжело вздохнув, начал объяснять. – Ну слушай, это я так, по тупости, ошибки молодости, знаешь? Нормально всё! Ты же трупы каждый день не ешь? Нет. Ну вот и всё! Мне это то и не надо, мне надо, что бы ты выпить разливала, это да. А это всё... Мелочи! – Извинения было бы достаточно, но хорошо. – тот вновь закатил глаза. – Выпить хочешь? С чего мне пить с тобой? Там будет кто-то ещё? – Нет, только ты и я. Отпразднуем! Ну, как в старые-добрые! – о каких «добрых» он говорил ведьма не знала, но спорить с этим куском ... человека, она тоже не решила. Выпить было действительно хорошей идеей, главное не много. Всё-таки после выпивки было хорошо спать. – Я тебе как раз тогда скажу через пару дней, выйдешь сразу! А пока это, подпишем бумажку и потом выпьем, ну?! – ему кивнули положительно. Он даже засиял, видимо, наложницы отказывались с ним пить. – Ну вот и замечательно! А то эти обиды ваши бабские, тоже мне! Пошли, ты чё пьешь? Как даме, могу предложить вина. – Спаивать меня не выйдет. – заранее предупредили его, но он даже сморщился. – Высокого о себе мнения, ты не в моем вкусе. – однако ответ Гроу, оскорбил гвардейца куда сильнее, чем слова, сказанные им ей. – Ну, и слава богу. – на это возмущённо воскликнули: – Чё?! – но не получив никакого внятного ответа лишь пустились в пустые рассуждения о том, что идущая рядом вообще должна была быть благодарна, что он предложил и вообще, она понятия не имеет с кем общается! Закончилось это достаточно быстро и всё же забавным было видеть, как потухает этот огонь агрессии. Не зря Мэй-Лин всегда была на таком взводе. Эти двое, наверное, ругались чаще, чем видели друг друга. В прочем это не мешало им общаться! Ведьма никогда не видела, что бы они не были в ссоре. Так или иначе – то только, что помирились, то только, что поссорились. Очевидно, что и первое, и второе приводило к сексу, но, кажется, Гюрен был этому только рад. Долгий поход по коридорам, повороты и спуск по лестнице в подвал, привели их сначала к офису, где и сидел всё это время Гюрен, а потом и к «бару». Ранее тренировочный зал, теперь был обставлен достаточно красивыми диванами и обложен коврами. Они, что первые, что вторые, были сделаны на совесть и аккуратно обшивались защитным материалом, что бы не оставалось следов от выпивки. Даже так, в прочем, на них было несколько пятен от вина и, кажется, пива. Пахло хмелем. На стенах висели бумажные картины, без рамок, которые было бы не жалко выкинуть, да и сама комната была очень приятной. Небольшие кристаллы загорались от перетягивания рычага, что был у бара, так что незаметно выключить что-либо было нельзя, а около стены, которая соседствовала с офисом, была и сама барная стойка. Стоит признать: очень приличная. Что сама стойка, сделанная из красного дерева и хорошо отполированного камня, для столешницы, что полочки, аккуратно укутанные в пчелином воске, чтобы не царапались. В них было много различного алкоголя, стаканов, ёмкостей для перемешивания, даже небольшой контейнер, в котором хранился лёд! Ведьма видела такое лишь однажды, и то мельком. Оказывается, вещица была не такой большой, как она всегда думала. Это объясняет, как её могли возить с собой, когда продавали ягодный щербет, редкая радость, которой, в прочем, не дано было насладиться в жаркую пору. Сладости, сами по себе, были той ещё редкостью для мадам, однако в храме на них смотрели без особого интереса. Мало удивительно, купить их было не так и сложно, нужно было, подумать только: просто купить. Хотя, девушка могла сделать ещё проще и просто попросить ту же Лиану сварить ей конфет! Та уж точно не откажется, она в принципе любила радовать своих знакомых и подружек и ведьмочка, кажется, была одной из них. Очень приятно, но, с той же стороны, подозрительно. Не может же кто-то просто считать её другом, особенно так быстро? Это глупо! Кому это нужно и, главное, зачем? Зачем кому-то дружить с убийцей? Это ведь идиотия, разве не так? – Тебе чего нарисовать, вина? – на неё смотрели чуть озадачено, словно думая, какой из напитков выбрать. – Ну, что смотришь? Не видел просто, что пьёшь, а у меня девочки только вино и выпивают! Ну? – Да, знаешь, давай вино. – ей кивнули, вытаскивая нужные бутылки и стаканы. Красивое стекло, цветное... Как давно Линбургжанка видела подобное? Может и не видела никогда! Синие, с красно-бело-жёлтыми рыбками, что были нарисованы на бокалах, набор выглядел сам по себе искусно, сочетаясь с симпатичной, винной бутылкой. В подобных, обычно, вина варили. Вернее, Гроу его заваривала. Хорошее вино получалось, жаль, что из мёртвых. – Супер! Вот, нормальная баба, не выдумывает «а я не знаю, что я хочу, а я не знаю...!» Тьфу! – вино налили в симпатичную ёмкость, протягивая ей. Та ждала, пока он нальёт и себе, и как только в соседнем бокале оказался спирт, запах которого хорошо бросался в нос – отпила, хоть и немного, однако позволяя себе принять забывчивость, хотя бы на этот раз. Обычно она не пила в компании, притом не важно кого, мужчин или женщин. Так или иначе, она не доверяла даже себе и может могла выпить, но доводить себя до состояния забывчивости не собиралась. Кажется, что Реншу, что Гюрен, видели, как она пила, но официантка не помнила точно и даже не хотела об этом вспоминать, вороша не слишком приятные мысли в голове. Хотела ли она работать здесь? Нет. Хотела ли она работать в общем и целом? Да. Ко всему, разве так плохо возвращение к тому, с чего она начинала? Может, то, с чего она начинала, принесло ей душевное страдания, однако кого они волновали так уж сильно? Явно не Гюрена и явно ни её саму. С чего она вообще думает над этим? С подобной ситуацией было принято просто смириться, значит такие размышления здесь ни к чему, ведь так? С чего её вообще начинали волновать собственные чувства? Удивительно мерзким, оказывается, был человеческий разум. Впрочем, именно поэтому ведьмы и не ели мозг. – Привыкла пить, что дают. Спасибо, что вообще спросил. – тот лишь шмыгнул носом, после бурча что-то невнятное и вытаскивая из-за пазухи бумагу, вместе с ручкой. Он всегда носил их там? Хотя, может именно за этим он заглядывал в офис на минуту, перед тем как они вошли сюда. – Это чего? – Контракт, что же ещё? Боюсь, что Реншу был бы не очень рад узнать о том, что ты здесь работаешь, – ручкой аккуратно поковырялись в зубах, что-то отковыривая от пера. Они, что, были одноразовыми? Это казалось расточительством! – но если ты будешь у меня работать без контракта, то этот хер открутит мне не только голову, но и то, что ниже. – почему-то девушка была уверена, что из всех людей, Реншу, не будет беспокоиться о том, что она работает с огромной кучей пьяных. Она делала это уже с десяток лет и очень вряд ли не справиться с той же работой, которую делала всегда. – Значит смотри, подпиши здесь. Если умеешь читать, то можешь прочитать чё там написано, но в любом случае, там нет ничего особенного. Зарплата такая же, как и у местных, то есть семьдесят медных Юн. – отпив немного алкоголя, посмеялся. – Я бы мог платить тебе меньше, ведь ты живёшь здесь и фактически не нуждаешься в покупке еды или одежды, однако, знаешь, по старой дружбе? – Реншу оторвёт тебе голову, если узнает, что ты платишь мне недостаточно? – бегая глазами по бумаге уточнили у гвардейца и тот недовольно фыркнул. – Нет-нет, что ты? Я просто хочу быть честным человеком! – дело было явно не в этом, но, кажется, Гюрена обидело, что Гроу так просто разгадала причину собственной зарплаты. – В прочем, хер с ним. Ам, – он явно пытался вспомнить, что ему ещё сказать. – работа не пыльная, реально пьем мы здесь исключительно по праздникам, да и на том всё. Ещё в шангорис, но это уже с пяти вечера, до десяти. – А днём? – отпивая ещё немного, ей замахали рукой. – Тренировки днём. Эти придурки не умеют контролировать то, сколько они пьют и это не было бы проблемой, если бы мне не нужно было поднимать их жирные задницы с утра на пробежку! – недовольно стукнув кулаком по столу, фыркнул. – В прочем, не твоё дело. Днём занимайся чем хочешь. Меня не ебёт. Будь здесь с пяти до десяти и мы в расчёте. – допив свой бокал, кашлянул и заметил. – Кстати об этом, завтра у тебя первый рабочий день, но он, сразу уточню, не обычный. У Рю завтра день рождения, мы отмечаем. С десяти до трёх, дальше перерыв, а твой рабочий день завтра, можно сказать «по особому графику». Я буду предупреждать тебя о таком заранее. Ну, или девочки будут, поняла? – Да. Где расписываться? – ей указали на место и на нём поставили подпись. У Гроу она была не самой аккуратной. – О, у тебя даже роспись есть? Ха! А я думал чисто крестик влепишь! – Гроу усмехнулась. – Да нет, Наррон часто просил меня расписываться, когда я разбиралась с какими-то клиентами, пока он спал. А крестиком много кто расписывается, он и вынудил меня придумать подпись. – ей закивали, после, наливая себе ещё немного алкоголя. – Старый хер знал, что делает! Хе-хе, в любом случае, – свёрток скрутили и вновь спрятали в одежды. – вот так. Завтра, что бы в десять утра здесь была, как штык. Понятно? – ему кивнули, отпивая немного красной жидкости. – Замеча-ательно. Только это, Реншу не говори, лады? – Это ещё почему? – опираясь о стойку переспросили у пьющего и получили достаточно справедливый ответ. – Да потому, что, если этот хер узнает, что ты работаешь тут, он открутит мне голову! – ему кивнули отрицательно. – Не думаю, я работала в таверне несколько лет, и- – но армеец перебил её, издавая громкие звуки, пока она не замолчала и он не смог сказать, что думает. – НЕ-ЕТ, ГРОУ, БЛЯ-, – начал тот, – НУ КАКОЙ?! Скажи мне в здравом уме, ну КАКОЙ мужик будет рад, узнай, что ЕГО БАБА работает в баре, с оравой пьяных мужиков?! – он даже хрюкнул немного, что вынудило Гроу тяжело вздохнуть, допивая свою порцию вина. Она могла позволить себе выпить два таких бокала. После, её голова переставала работать трезво, чего Гроу добиваться не желала. Дойти в свою комнату она всё ещё планировала. – Мужик может и никакой, а Реншу – мужчина. – кивнули ему. – Да и я как-то уже десять лет в таверне проработала и ничего? Всё равно же здесь сейчас сижу. – тот закатил глаза. – Ну, ты ему всё равно не говори. Я бы, на его месте, был бы недоволен. – ведьма усмехнулась. – Так если ты ему не скажешь, то он точно тебе голову открутит. Не находишь? – наливая себе второй бокал, уточнили у зрителя. Тот поначалу смотрел на неё, словно не понимая, что она пытается сказать, а потом недовольно кивнул, закатывая глаза. – Ну, - – стук в дверь прервал его позор, и он недовольно стукнул чашей по столу, вставая и направляясь к выходу, где, в прочем, стояла До. – Я скоро буду! – Мужчина посмотрел на неё пару минут и вышел, оставляя Гроу одну. Та теперь сидела в хорошо освещенной комнате совсем одна, потихоньку ощущая, как перебродивший виноград начинал ударять в голову и тело постепенно наполняла относительно приемлемая лёгкость. По-хорошему, нужно было чем-то закусить, однако в баре ничего такого не наблюдалось. Решив взять дело в свои руки, с места встали, начав искать чуть активнее. Заодно, изучала содержимое новых рабочих отсеков. Помимо перечисленных ранее банок, там так же были обнаружены подсушенные закуски под пиво, в основном состоящие из кукурузы и семечек, а так же небольшого количества насекомых, которых тоже приготовили и обдали приправами как следует. Великая честь, в Линбурге, чаще всего, ели просто хлеб или колоски. Не слишком приятно, или тем более вкусно, за то практично и думать долго не нужно. Съел и пошёл работать, ведь чаще всего пивом запивали жажду перед тем, как идти работать на посевы. В одном из закрытых отсеков даже нашли чипсы, что показалось совершенно невообразимым пренебрежением! Фактически правильно засушенная картошка, с небольшой примесью приправ и даже орешков, что были мелко подроблены в крошку, занимала слишком много времени для изготовления и чаще всего изготавливалась специальными порциями в выходы куда-нибудь, или в дальние поездки. Не самая сытная еда, за то жутко солёная, её нельзя было испортить, если чипсы уже были приготовлены как следует. Брать их к вину – ужасная затея, но ничего лучше не было. – Чё ищешь то? – гвардеец окликнул её, ставя что-то на стол. Сыр! На тот посмотрели с удивлением. – Что? Девочки сказали «пусть не пьёт в сухую», фэ. – ведьмочка посмеялась. – Я так понимаю, к тебе такой заботы не проявили? – видя хмурую физиономию, лишь убедилась в своём предположении и улыбнулась шире. – Большое им спасибо. – Сама завтра и скажешь. – выдержав паузу, возмутился. – Я вообще вот, вас, баб, не понимаю! Почему они так волнуются о тебе, если деньги им плачу я?! – Потому, что им не нужно получать от меня деньги, что бы не беспокоится о том, что я брошу их. – спокойно проговорили возмущённому, на что тот, кажется, даже не нашёл, что возразить, лишь смотря, как дама отломала кусочек от белого сыра, забрасывая тот в рот. – Понимаешь? – Ауч, ...– кивнули той. – понимаю. – отломав кусочек и себе, он взял уже бутылку, выпивая с горла. – Хм, а вот, ты мне тогда, как проститутка, скажи, – из бокала отпили. – как вы вообще мужиков оцениваете, а? – Если ты думаешь, что они любят тебя - зря. – на это фыркнули. – Многие питают иллюзии, поверь. Могу точно сказать, что наложницы и проститутки это две разные вещи, поэтому сказать тебе я могу только за Лисси. – выдержав паузу и отпив ещё немного, проговорила. – Проститутка обязана предоставить тебе услугу, но не обязана предоставить тебе те услуги, за которые ты не платил. Условно, я сделаю тебе минет, но переспать с тобой как положено откажусь, ведь ты не заплатил. – не неё смотрели. – А вот наложниц ты выкупил, верно? – кивнули положительно. – Вот. Это значит, что они обязаны тебе тем, что будут исполнять твои прихоти и не имеют как такового права отказаться. Они не могут спать с другими мужчинами, если ты сам этого не захочешь, или, ну, наложница тебе надоест, и ты её уберёшь, сам понимаешь. Проститутки? Проститутки могут. Но за проституток рассчитывается бордель. Их косметика, одежда, причёски, украшения –это бордельная собственность. Большинство проституток имеют некоторые борги перед борделем и отрабатывают их, пока не выплатят все. Стоит ли мне говорить, что этого никогда не происходит? – Можешь не говорить, догадываюсь. – хихикал над этим армеец, его эти разговоры явно забавили. – Соответственно, они не владеют ничем и вся их ценность - их девственность. Поэтому самые ценные, это девственницы. Не девственниц можно и на улице найти. – ей закивали. – А вот выкупая, ты обязываешься за женщину платить, ну, или опустить её в вольное плавание. Условно, ты оплачиваешь её борги. Именно они являются её ценой, иногда ещё за девственность накидывают. Наррон всегда накидывал пару серебряных. В прочем, учитывая то, кем он торговал...? – детьми. Было страшно подумать, как ребенок мог оказаться не девственным. – Кстати про этого, а чё вы в алкоголь такого мешали? – он перевел тему, что было очень кстати. Чуть расслабленный мозг начинал вспоминать те вещи, которые давило здравое сознание. – В каком смысле? – непонимающе уставились на него. – Ну, этот... Тот... – из бутылки снова выпили. Там оставалось ещё на глоток. – как его, мессия светлая... горькость! В Линбурге алкоголь терпкий такой, а ещё крепкий, собака! Но, бл-еать... – небольшая отрыжка сделала разговор чуть менее понятным. – отходняк классный! Тебя вырвало и всё, как новенький! Хер только его пойми, почему от него рвёт... – А, ты про это. – свой бокал уже допили, отставляя красивое изделие в сторону. – Мы туда мертвечину подмешивали. – на неё непонимающе глянули, икнув. – Ну, я делала настойку из трупов, понимаешь? Брала их, там, разрезала, варила, от кожи очищала, проваривала, перемешивала, настаивала, снова варила, потом, – вдохнула воздух, продолжая активную жестикуляцию руками, – всё это в специальную бочку, туда фермент, мно-ого сахара, ибо трупы дело мало сахарное и стоит. Периодически ещё переливали в другую бочку, что бы ферментировалось лучше и не гнило... И вот. Получался тебе спирт. Где-то как водка, доводили мы его знатно, горький, собака, терпкий, за то вставляет, что надо, да и на водке можно экономить. Удобно же? – для Гроу это было обычное дело. Они делали так с её, наверное, двадцати четырёх, ведь научили её этому именно лесные ведьмы, часто делающие себе настойки подобным образом. Они научили её, фактически, трём вещам: прясть на станке, хотя, скорее, обучили базовым навыкам, отчего прямо прясть женщина не умела, но станок бы не сломала в любом случае; варить настойку из мёртвых тел, ведь это удобно и никто не будет спрашивать, что за воду ты пьешь; варить зелье от мора, что было сделано по просьбе самой Гроу, ведь мор убивал слишком много людей и ей не хотелось за этим более наблюдать и, разве что, на ведьмовском с ней поговорили. Понимала ли она их? Частично. Писать у неё выходило лучше, да и письменные навыки они ей поправили. Замечательные ребята, в самом деле. Жалко, что из лесу фактически не выходят. В прочем, Гроу тоже бы не выходила, понимая, насколько плохо ей в Линбурге живётся. –... Ты, чё лапшу мне на уши то вешаешь? – спустя долгую паузу уточнил у неё зритель. – Или ты думаешь, я выпил то, блять, всё? Совсем дурак? Не-ет... – ведьма смотрела на него без особого энтузиазма. Она была более чем серьёзна, но, наверное, даже к лучшему, что он этого не понимал. – Чё ты вообще всё на трупы переводишь? У местных ведьм такой хуйни нет, это у тебя, чё, семейное? С дяденькой твоим? – Нет. – проговорили тому. – Вовсе. Я лесная ведьма, Гюрен. Храмовские ведьмы не ели гниль несколько тысяч лет к ряду, как я думаю. Они утратили большую часть своих способностей и я, к примеру, с трудом воспринимаю их за ведьм. Мы с ними это, уже, фактически, два разных вида. Храмовские не будут есть гниль. Для них это отвратительно. Для меня – нормально. Понимаешь? – Нет. Не понимаю. Всё ещё думаю, что ты ёбнулась. – ему пожали плечами. – В прочем, чего ещё я ожидал от Линбургжской проститутки, а?! – тот расхохотался и Гроу посмеялась с ним вместе. Она находила это забавным. Ведь, действительно, чего ещё от неё можно было ждать? Так они пили достаточно долго. Вернее, Гюрен пил, а Гроу лишь наливала ему и подавала бутылки, порой. Он говорил ей всякую ерунду, что совершенно не имела смысла и за несколько часов, всё из этого начало казаться до смешного глупым. Внизу нельзя было понять ни сколько сейчас времени, ни сколько времени прошло, лишь Гюрен сильнее напивался и всё страннее шутил. Правда шутки становились глупыми, а не страшными, как чаще всего происходило с девушкой. – М! М - – пробурчал тот, ложа руку на стол. – Тебе мыться не надо? Уже поздн-ик-но. – кивнули. Пора бы. Алкоголь даже успел частично выветриться из головы, но его немного пополняли, порой выпивая совсем немного из барной стойки. – Надо бы. – подтвердили ему. – О, так это, – захихикал. – может вместе пойдём? Допразднуем? – он рассмеялся ещё более ехидно, но у стоящей болела голова. Она не пила по этой причине: после, всегда была головная боль. – Иди нахер. – честно сказали ему и тот лишь хрюкнул со смеху, махая в сторону выхода. – О-ой, бля-яя... Короче, иди отсюд. Иди... – икнув, указал пальцем в небо. – но я жду тебя в десять! Не опаздывать. – далее его голова окончательно разлеглась на столе. Наверное, стоило уведомить его любовниц о таком положении. Им, вероятно, как никому другому стоило об этом знать. °°° Баня, в самом деле, замечательное место. За исключением того, что само по себе было странным лежание в горячей комнате с кучей голых девиц, процедуры обмывания были даже приятными и стоит отметить, чистота, сама по себе – восхитительная вещь. Никогда в жизни бы Гроулин не подумала, что почувствует необходимость где-то помыться! Обычно, подобное было ей в достаточно большую тяжесть и водные процедуры она проводила чаще всего тогда, когда начинала вонять уже сама себе, что как раз происходило за неделю. За это же время стирали простыни и пододеяльники, говоря проще, она мылась с постельным бельём, что, наверное, было даже лучше, чем отдельно: мыла всегда было достаточно. Было ли это мыло хорошим? Вряд ли. Пахло от него тоже не очень и сравниться с приятным ароматом цветов, или, чем бы храмовское мыло не душили – даже не представлялось возможным! Какая-то же лёгкость и свежесть ощущалась после хороших двадцати-тридцати минут в тёплых комнатах? Да, всё знатно лучше пятнадцати минут перед сном. Девушка даже приблизительно начинала понимать смысл пижам и ночных рубашек: оказывается, если менять «ночную» и «дневную» одежду, то от тебя не так сильно воняет! Это казалось здесь всем очевидным, но для Линбургжанки это было то ещё открытие. Лин-Лин хотела сделать ей выговор, за то, что официантка выпивала, но узнав, что выпивала она не одна – успокоилась немного, всё равно тихонько бурча под нос что-то невнятное. Всяко лучше табака. Последний, хоть и мельком, таскали с собой. Точно нужно будет взять на работу. Большое количество людей всегда приводило к нервам. Эти же нервы могли появиться от, в самом деле, чего угодно. Панические атаки случались раз в месяц и хоть девушка не понимала им причину – всегда сверяла их с красными днями календаря и успокаивала себя, говоря, что всё дело в них. Может было это и так, но цикл у неё тоже был не слишком то, что бы ровный. Оттого банщица уже успела несколько раз поругаться на неё за то, что она не предупредила. Рано или поздно, рыжуля доложит об этом лекарям и вот тогда-то, за Гроу возьмутся как нужно. Сейчас же за неё хорошо взялся только алкоголь. Его небольшое количество всё равно очень неплохо ударило в голову, как только организм распарило, позволяя крови бегать быстрее. Всё же ходить в баню после выпивки было ужасной идеей. У ведьмы никогда не было способа проверить, как работает жара на алкоголь в крови, ведь в подвалах вода никогда не была настолько теплой, да и за десять-пятнадцать минут никого так сильно не могло развести, за то теперь такое свойство спирта стало для неё новшеством. Важно было как-то дойти до комнаты. Голова, может, и упала в некоторое блаженство от бессознания, но выключаться в воде – значит утонуть. От того, из комнат всё-таки потихоньку ушли, запахивая на себе халат. Судя по тихим стукам – на улице все ещё был дождь. Что-то совершенно не повезло ей в этот день – и голова от дождя болит, и алкоголь в голову ударил, ещё и ... Цзин Кэ, кстати о нём тоже стоило спросить. Но уже не сейчас. Точно не сегодня. – О, вот и ты! – вот и наш идеал! Ла-я-Ли! Или Ла-я-Лей? Оба этих имени относились к ней и хоть дама и упиралась рогом, говоря, что она «Ла-я-Лей», Реншу называл её «Ла-я-Ли» и ему женщина просто хотела верить больше, чем этой нянечке, какой бы восхитительно красивой та не была. – Что ты здесь вообще делаешь? – красотка даже в полутьме выглядела прекрасно. – Спать иду. – на это лишь фыркнули, указывая в сторону бани. – К твоему сведению, конюшни находятся с той стороны. – на неё уставились. Обычно, до ведьмы бы дошло сразу, но её голова болела и с трудом воспринимала что-то не достаточно прямолинейное. Подобное оскорбление её даже обидело, ведь с лошадьми она никогда не спала! Даже странно, почему. – Но, знаешь- – К твоему сведению, красивое лицо не спасает от хорошего кулака. – отрезали той. Это явно обидело уже Ла-я-Лей. Кажется, ей хотелось с Гроу поругаться. Она определено выбрала не лучшее время. – Что ты на меня смотришь? – Знаешь, – продолжила та, держа себя в образе, – я совершенно не понимаю как кто-то наподобие тебя, смог попасть на должность при храме. Ты ведь даже не во вкусе Гюрена! Как ты вообще попала туда? Что ты ему там такого сделала? – на это ведьма лишь посмеялась. – О, если бы только знала, что готовы сделать пьяные мужики за хорошую банку рассола по утрам! – молится были готовы и это вовсе не преувеличение. – Я не об этом, – видимо решив не опускаться до такого уровня, няня тяжело вздохнула, поправляя, стоит признать, роскошный в своей росписи халат. – в прочем, ты поняла о чём я. И всё равно странно. Таким замарашкам как ты, не место здесь, даже, если ты будешь просто сидеть в подвале всё время – ты слишком... Обычная. Знаешь? – приезжую обошли кругом и утвердительно кивнули. – Ты не подумай, я вовсе не пытаюсь оскорбить тебя этим! – ну конечно, комплименты делала, как же? – Просто, беспокоюсь! Сейчас ты может и нравишься Гюрену, но что будет потом? Он ведь может и передумать, если ты разонравишься ему или одной из его ... Кхм, женщин. ~ – Не тебе ехидничать. – заметили той. В глазах Гроулин Ла-я-Лей не была слишком лучше наложницы. Она в принципе считала её одной из таких. – Хм? Не понимаю о чём ты? В отличии от этих девушек я свою честь до сих пор берегу. Да и в отличии от тебя, я хотя бы слежу за собственной кожей. От тебя вон, буквально пар валит. – рассмеявшись, добавила. – Знаешь, я бы посоветовала тебе принимать холодные ванны, они хорошо сохраняют молодость кожи. И не морщинься так сильно, иначе уж точно никакому мужчине здесь не понравишься, а ты, в прочем, и так не слишком, что бы популярна. ~ – А я бы предпочла оценивать себя с точки зрения того, как я сама себе нравлюсь. Меня как-то не очень волнует сколько мужчин хочет меня выебать и знаешь, из нас двоих это тебя пока что сильнее всего беспокоит. – сложив руки на груди, Гроу тяжело вздохнула. Стоит сказать, мигрень уж явно не помогала в подборе литературных слов. – Не используй ненормативную лексику. Женщине не подобает- – но официантка и сама отлично знала, что «жёнам» делать не стоит. – Женщине не подобает открывать свой рот, пока мужика рядом нет, а я чёт не вижу около тебя кавалера, радость моя! – возмутились ей, перебивая тихо говорящую красотку. – И вообще, я бы рекомендовала заткнуть тебе свой рот, потому что, что бы ты о себе там не возомнила, меня вот вообще не ебёт ни твой статус, ни количество мужиков, которым ты отказала в сексе. – выдержав риторическую паузу, словно давая удивлённой девушке прийти в себя, Гроу закончила тираду. – И ещё хоть один раз чёт ляпнешь про девочек Гюрена, и я оторву твою симпатичную голову, ты меня очень внятно поняла, или мне поближе подойти и повторить? – к ней действительно немного подошли. – Ты вообще блядь последняя, что себе позволяешь?! Кто тебе рот разрешил открывать, пока мужика рядом нет?! Или ты думаешь говорить мне, что я плохо выгляжу что-то решит?! Да я ТЕБЯ в грязи измажу, ты- – но «та», стоит признать, искренне напуганная тем, что ей говорили, почему-то ушла. Очень странно. Обычно никто от такого не уходил, особенно так резко и испуганно. Матом в ответ? Да, ругались. Слали куда подальше? Безусловно! Дрались ещё, это да. Но она, что, на призрака похожа? Зачем от неё убегать? Странная какая-то эта нянечка. Начинает говорить ей про мужчин и даже не поддерживает разговора! Конечно, посылать матом не стоило. Тут ведьма погорячилась и хорошо это теперь понимала, но ноющие вески не слишком упрощали задачу. Кто вообще придумал эти человеческие головы? Никакой пользы от них нет! Только болят и ноют, ещё и понимание действительности включают, что б их чёрт побрал. И все же эти размышления были прерваны достаточно тяжёлой обузой в виде мужского голоса. Какой-то он был знакомый... – Реншу! – даже радостно воскликнули ему, расплываясь в улыбке. Всё-таки тот был жутко симпатичным, особенно когда голова перестала соображать здраво. А ещё от него пахло вкусно... Сладостями. – Гроу! Святая мессия, вот ты где! Я волновался! Где ты была?! – нервно спрашивали у неё, даже аккуратно взяв за плечи. У него даже руки были тёплые. Ну не мужчина, а просто мечта! – Уже как двенадцатый час пошёл, а тебя всё нет?! Что ты смотришь на меня так, я же переживаю! А что, если что-то случилось?! Куда ты уходила?! – М-г, да, – шмыгнув носом, ему улыбнулись шире. Он был таким тёплым. – Ушла я от тебя, конечно, щас... прям вот взяла и ушла. – стоящий перед ней выглядел озадаченно, кажется, не зная, ни что ему ей говорить, ни вообще, как ему реагировать на происходящее в этой ситуации. Реакции девушки совершенно не соответствовали его действиям, да и она себя обычно так не вела! – ну вот чё ты выдумываешь? От твоей симпатичной физиономии никакая дурочка не уйдёт...! – после этих слов, Реншу взяли уставшими руками и достаточно крепко сжали за щёки, начав мять те. Какой же он всё-таки был очаровательный, ну? Ведьма не могла думать ни о чём другом, совершенно! – Я бы, наверное, подумал, что мне стоило бы обидеться, но зная тебя...? – явно не будучи уверенным в правильности своей реакции, тот принюхался, видимо лишь сейчас соображая всю абсурдность ситуации. – ... погоди, ты что, выпивала? – теперь он выглядел искренне обеспокоенным, подвинув даму к себе ближе и взяв уже её лицо в руки. – Ну, да... Но сразу скажу, пила не одна. С твоим братом. – на неё посмотрели с ещё большим беспокойством. – Ну с этим... Как его? Гюреном! Вот! – ей закивали, после, уточнив. Это хотя бы достижимый вариант и с этим Реншу мог работать. – Ладно, допустим, ладно. А почему ты пила с ним, Гроу? – зрителя, очевидно, беспокоила такая информация. За всё это время он никогда не видел девушку настолько выпившей и это его напрягало! Даже вызывало некоторую ревность, которую он, в прочем, пытался смахнуть. – Так это! Я же у него работать буду! – радостно заявили ему, после перекладывая руки на мужскую шею. – Работать? – непонимающе уточнили у той, позволяя устроить руки на собственной спине. – Ну да! Барменом, знаешь? – ей кивнули. Знал. – Во-от... Мы с ним договорились, что я у него буду в подсобке работать с завтрашнего дня. Вот. ~ – подойдя чуть ближе, на шее теперь и вовсе, кажется, повисли. – Ох, вот как. – чуть расстроенно пробурчали ей. – Барменом, значит. – ему кивнули, после потираясь головой о его плечо. – М, Гроу, а ты, – кажется, он сам пытался подобрать слова к этому разговору, но они никак не собирались в кучу. – ты правда хочешь работать барменом? Вот, сама по себе работа? – М? – глянули на него, начав почёсывать мужскую спину. – Ну, имею в виду, хочешь ли ты быть на этом месте? Я... Я бы не очень хотел, что бы ты работала там. – одёрнув себя, добавил. – Не то, что бы я мог решать, где тебе работать, и тем более, в каких условиях, но- – Ну, а где ещё мне работать? – пробурчали ему. – Больше работать мне, пока что, негде, других рабочих мест нет! А без денег сидеть тоже неправильно, да и без дела тоже. – Я мог бы- – но его перебили. – Ты мог бы найти мне что-нибудь другое, чем я могла бы заниматься, если тебе так не нравится эта моя работа, – улыбнулись зрителю, аккуратно поправляя его волосы одной из рук. – я буду рада перейти в другое место. – собеседник несколько очаровано улыбнулся, аккуратно переместив руки с плеч на спину, явно намереваясь обнять человечка. – Только не назначай меня в проститутки, пожалуйста. – тот даже помутнел. – Обижаешь. – только и сказали, явно не находя более цензурных выражений. – Ну чего ты! – тихонько проговорили ему. – Я может и много чего тебе рассказываю, но, знаешь, возвращаться к должности проститутки я совсем не хочу... Мне повезло, в каком-то смысле, я избежала большого количества проблем со своими способностями, но дело это жутко неблагодарное и я не очень бы хотела вернуться в эту среду. – если так подумать, у ведьмы ситуация была ещё хуже, чем у всех проституток и наложниц, что находились за рамками Линбурга. Незарегистрированная проституция была незаконной, и работницы или работники, такого толка получали специальную лицензию, состоя на учёте по здоровью. О ночных бабочках переживали, стараясь, что бы у них были все возможности оставаться здоровыми как можно дольше. Всё же именно они переносили наибольшее количество болезней и, стоит признать, у Реншу в голове всё никак не складывалось как та же Гроу не заразилась ничем. – Нет, Гроу, я.… – тот тяжело вздохнул, всё-таки прижимая женщину к себе. От него пахло мылом, а ещё он был жутко мягким. – Я не хочу отправлять тебя туда. Я ведь забрал тебя из Линбурга для того, что бы ты ушла от этих условий... – тяжело вздохнув, о макушку дамы потёрлись щекой. – не для того, что бы ты вернулась к ним. – М.~ – довольно проурчали ему. Лежащая у него в объятиях уже плохо понимала, что происходит. – Что ты вообще такое выпила? – наконец-то отпустили её, через минуты три молчаливого стояния рядом. – Я никогда ещё не видел, что бы ты была такой пьяной. – Ой, да этот... М.… – длинные паузы не помогали проблеме. Вспомнить казалось совершенно невозможным и хоть картинка в голове была, объяснить её было совершено невозможным. – Ну такая, знаешь, зелёная и, – видя непонимание в глазах, выставила собственную руку, после показывая Реншу эту бутылку. Иллюзии – замечательная вещь. Этому навыку Гроу обучилась сама в момент большого испуга и поняв все преимущества своих навыков – никому про них не говорила, изучая и пытаясь улучшить их. На пьяную голову, конечно, хороших иллюзий не сделать, но бутылка, что находилась сейчас в руке, казалась очень даже реалистичной. Стоит отметить, что для создания правдоподобной иллюзии ведьме нужно было знать, что именно она хочет показать, ведь иначе создавалось впечатление незаконченности, так как некоторые детали банально не соответствовали действительности. К примеру, в окне не могло быть света, хотя он и был. Так, бутылка, что сейчас находилась в руках, не отбивала немногочисленный свет и виднеющаяся сквозь прозрачное стекло ладонь была белой, словно на ней ничего не лежало, что так и было в действительности. Зритель, что буквально видел, как ведьма вытащила стекляшку из воздуха, тоже не слишком понимал, что она сделала и хоть поначалу и был ошарашен – всё никак не мог понять, что же не так. Потом понял: отражение. Должно было быть, а не было. За исключением этого, зелёная ёмкость точно соответствовала своему живому прототипу. Голова воспринимала его как реальный, только болела, находя несоответствие с действительностью. Женщина ничего не держала в руках, он понимал это, но не видел, ведь глаза воспринимали предмет. Его, правда, там не было. – Эта. – Обалдеть. – только и выдали ей, всё ещё не в состоянии собрать незаконченный пазл. – Ты... Ты всегда так умела? – Ну, да, – непонимающе ответили ему и взмахнув рукой, бутылка исчезла, позволяя голове мужчины отдохнуть от обманывающего его зрения. – но так все лесные ведьмы могут. Это не что-то уникальное. – Почему ты не говорила? – спрашивая очевидное, зритель был так ошарашен, что даже не понимал, насколько глупыми были эти вопросы. – Зачем? Это же тупо! Если бы я сказала, то со сколькими мужиками мне пришлось бы спать как нужно? Ть-фу! – к голове приложили руку, пытаясь протереть собственный лоб. – Не-ет... – Ты... Стой, ты не спала ни с кем? – это определенно объясняло многие вещи, но путало ещё больше! То есть она не спала ни с кем, при этом все равно выставляя свои услуги на показ, делая вид, что в самом деле всё она делает как нужно? Всё это при том, что она, видимо, использовала тот же трюк, что и с бутылкой. Старший Цзин приблизительно понимал как, он ведь тоже создавал сны из того, что множество раз видел или понимал, как показать, так что общая система не была для него такой уж загадкой; смекалка, в прочем, даже впечатлила. – Хах! Впечатляет! – почему-то мысль о том, что Гроу ни с кем не переспала, заставляла его улыбнуться шире. Видимо они не настолько уж разные, в конце концов! Он то тоже так ни с кем и не переспал. Целовался, разве что, и всё тут. – То есть, ты не спала ни с кем за всё это время? Ни разу? Ни единого?! – Не-ет, зачем? – чуть поморщившись, фыркнула. – Это же болячки... Венерика, другие всякие. Фу! Я даже, ... Знаешь, Реншу, я даже не целовалась ни с кем как нужно. Только чмоки, как я твоё лицо целую... – то вновь сжали пальцами, довольно смотря на него. – Оно у тебя, кстати, жутко симпатичное...~ Красавец ты мой. ~ – Ой, ну, кхм-, – не найдя, чего ответить на такую любвеобильность, ей неловко улыбнулись. – Спасибо. Но, кхм, милая, тебе стоит пойти спать. Пойдем. – всё ещё придерживая её, тот повернулся в сторону комнаты и потихоньку пошёл. Ведьмочка шла рядом, правда всего лишь три минуты, после спотыкаясь, кажется, о саму себя. – Святая мессия, аккуратнее! – поймав человечка, ту теперь держали в руках, поднимая вновь на ноги. Судя по непонятному бурчанию, состоящему исключительно из "извини" и "моя голова уже не работает как нужно", соображать она уже перестала и двигалась только потому, что проповедник её двигал. Не лучший расклад, учитывая, что идти им ещё минут двадцать. – Так, Гроу. Давай, давай я может понесу тебя? Я понимаю, что это- – Я сама могу дойти, не выдумывай! У тебя, вон, ... У тебя вон спина болеть будет! И вообще, не так там, так ... Не так там много идти надо. – с этими словами, голову подняли, пытаясь вымерять расстояние глазами, но комнаты ещё даже не было видно! Поняв, что её возлюбленный был в принципе прав, лишь недовольно шмыгнула носом и посмотрела на него. Тот глуповато улыбался. Он, хоть и не хотел себе в этом признаваться, а даже ощущал некоторую гордость после того, что только что узнал. – Ну ладно. Может и стоит ...но только потому, что я сама согласилась. – Исключительно поэтому. – даже не найдя чему возражать, собеседницу подняли на руки, после потихоньку пойдя в сторону комнаты. – Отдыхай. Ты устала. – И выпила... – проговорили ему, тяжело вздохнув и устроившись в руках поудобнее, прижимаясь щекой к груди. – Не уходи только, ладно? Останься. – ей лишь "угу"-кнули и продолжили идти в нужном направлении, к моменту укладывания в кровать обнаружив, что официантка уже спит. Это было очень хорошо, ко всему, даже чуть тешило самолюбие, ведь отпускать она его во сне совершенно не хотела.