Часть 30

Глава 29

Несмотря на то, что утро было свежим, прохладным после двухдневного дождя, который промочил всё вокруг отчего воздух был наполнен ароматом влажной земли и трав, исполнение обычных утренних обязанностей оказалось несколько необычным и даже тревожным. Обычно такие дни начинались рутинно и предсказуемо, но сегодня всё шло не так, как обычно. Реншу неожиданно попросил Гроу принести от лекарей настойку из трав, что само по себе казалось странным. Почему он попросил её об этом – понятно. Она не станет задавать лишних вопросов, однако зачем? Было ли это из-за того, что зритель чувствовал себя плохо? Но, тогда, если действительно был не здоров, почему не сказал об этом прямо? Возможно, он скрывал своё состояние, чтобы не тревожить остальных, но это только вызывало внутреннее беспокойство. Когда Гроу приблизилась к кабинету, удивление сменило её привычное настроение: в коридоре было пусто, что было весьма необычно. Обычно к этому часу, даже если это было раннее утро, около кабинета всегда кто-то был –будь то стражник, служащие или просто министры, которые решали свои дела. В конце концов, это же не Ссамуль, а Сренга, где всегда было полно людей. Конечно, гвардейцы всё ещё дежурили в коридорах и лекари, которые ходили в них были на месте, но все остальные? Нет, пусто. Единственное, что нарушало это странное затишье: сильный запах, исходящий от кабинета. Резкий аромат, который невозможно было не заметить. Одеколон, смешанный с явно ощутимым запахом спирта. Настолько сильный, что, подходя ближе, стало ясно –этот запах буквально пропитывал всё пространство вокруг. Гроу остановилась на мгновение, задумавшись. Почему здесь так сильно пахнет спиртом? – Ну простите уж! – заходя в кабинет, знакомые лица были на месте. Реншу и Гюрен. Ну конечно, от кого же ещё могло так вонять? – Это случайно вышло! – если так посмотреть – не удивительно, что люди считают их одним человеком. Они буквально были близнецами и, если одевались одинаково – отличить их можно разве что по походке и манерам. Может ещё по запаху, но это уже от режима дня зависит. – Прости, что ли? – … Я даже не знаю, к какому богу мне тебя послать. – тихо выдохнув, проповедник потёр переносицу, опуская бумаги на стол, после смотря на дверь одним глазом и даже улыбаясь чуть, махая головой, словно прося зайти. – О! Ну что ты, завтраки теперь носишь, м? – шутливо заметил мужчина, после наблюдая, как девушка прошла к окну, ставя поднос на подоконник. – Чё ты игнорируешь меня? – Ты почему так много пьёшь? – вежливо поинтересовались у него, разворачиваясь и подходя ближе к креслу, после опираясь на него. Женщина теперь стояла напротив, наблюдая, как сидящий закатил глаза. – О-о-ой, – прохрипел тот, – только ты не начинай! Я немного выпил! – От двери кабинета пахнет. А ты сидишь в нём. – на это Реншу чуть хмыкнул, пытаясь сдерживать смех, за что услышал громкие возмущения со стороны. – Ой, а вы слишком лучше! Такие умные, словно не пьёте никогда! – ведьма лишь закатила глаза, тогда как смотрящий в бумаги возразил. – Может и пьём, однако я начинаю подозревать, что стало причиной сломанного оружия. – армеец нахмурился. – Может мне стоит- – Алкоголь здесь не причём! – на него резко рявкнули, мешая раскаиваться. Этот приём дёрнул даже Гроулин, что удивлённо глянула на Реншу. Да, он не крикнул серьезно, а всё равно непривычно. – ДЕВЯТЬ единиц оружия! ДЕВЯТЬ! – встающий с места сел назад, теперь выглядя, словно напуганный заяц. – Вы КУДА его засовываете?! – Да я не я, – оговорился собеседник, почёсывая затылок, словно пытаясь избежать зрительного контакта с братом. – оно само! – Ну да, мессия сломал. – на это лишь неловко улыбнулись. – Та- – не успел договорить, слыша оправдания, что заставили его буквально дёрнуться. – Ну, он действительно часто появлялся около гвардейцев, может он хотел что-то взять? – пожал плечами. – Не могут же они ему отказать, да? – О, правда? – зритель был недоволен. – Может мне позвать сюда Лю Сяня? Ребенок будет очень рад тебя увидеть! И знаешь, если то, что ты сказал – правда, то тебе даже не нужно будет ничего опасаться, верно? – Да не-ет, – улыбнулись на это. – зачем ребёнка напрягать? Пусть отдохнёт, а? – его лишь пилили взглядом. – Я сам с ним поговорю, знаешь? Пообщаемся с ним! – Девять раз к ряду у тебя ломается семь единиц оружия, каждый раз после этого от тебя несёт алкоголем и каждый раз кто-то новый виноват, – монотонно говорили на это, улыбаясь. – Может наконец-то глянешь в зеркало, дорогой братец? – младший молчал, словно думая. Не нужно было быть телепатом, что бы видеть, как он матерится про себя. – … Простите, господин советник. Постараюсь исправиться. – но его прервали, хитро улыбаясь. – Раз обращаешься по имени, значит меняться ты не собираешься. – на это отчитываемый уже не выдержал и стукнул кулаками по столу. – Да сука! – на него продолжали смотреть, улыбаясь, а всё это время молчавшая лишь тихо втянула воздух в зубы. – Что ты сказал? – строго переспросили и ругающийся, осмотревшись несколько раз по сторонам, промямлил. – Простите, господин Великий Советник, говорю. – его продолжали сверлить. – Я просто усилил тренировки моих армейцев несколько дней до того, ведь мне сегодня-завтра нужно будет уезжать из города. – стоящая нахмурилась. Наложницы о таких планах не говорили? – А! – Реншу улыбнулся шире, проговаривая. – Да, ты прав! – судя по лицу мужчины, что перестало смотреть на пол, он тоже не понял, тогда как улыбающийся хитрее кота вытянул из стола какую-то бумажку. – Из Бирам-Ши действительно поступают какие-то странные новости и отчёты. Рад, что ты напомнил, я бы забыл! Отправляйся и я жду от тебя отчёт, дорогой братец. – исходя из кислого выражения, с которым бумагу забрали перечитывать, не так господин Сэки хотел закончить этот разговор. В прочем всё равно поднялся на ноги, недовольно хмурясь. – Да, конечно. Конечно. – недовольно буркнув, явно желая плюнуть, ушёл, обиженно хлопнул дверью, что вызвало непонимание у стоящей в комнате. – А он- – но ей ответили заранее, довольно посмеиваясь и отставляя работу. – Не планировал, никуда ехать, да. Он всегда пытается отмазаться поездками, но в этот раз, я решил дать его оправданиям смысл! Он туда ненадолго, на пару дней, не более. – видя, как перед ним поставили поднос, поднял голову, улыбнувшись. – Всё в порядке? Ты выглядишь грустной. – видя отведённый в сторону взгляд, мило улыбнулся. – Не нужно расстраиваться из-за Гюрена. – Дело не в нём. – честно промямлили, открывая крышку и расставляя еду. – Я взяла твою настойку, но… – выдержав паузу, тяжело вздохнула, спросив. – Ты выглядишь нервным последние дни. Всё хорошо? – не дав объясниться и даже несмотря на сидевшего, продолжала говорить. – Я знаю, ты говоришь, что всё нормально. Я знаю, что уже спрашивала и знаю, что ты не говоришь потому, что не знаешь, как объяснить. Но… – не договорив, на зрителя смотрели. Глаза говорили куда больше, чем слова и когда дама всё-таки продолжила, звучала уж совсем печально. – я волнуюсь. Правда. Ты единственный человек, что заботился обо мне даже тогда, когда я была в самом низу. Почему ты не даёшь мне позаботиться о тебе? – Потому что все в порядке. – виновато улыбнулись ей. – Ну, не прямо «всё», но со мной все хорошо. Я просто очень много думаю о том, что будет потом. Всё-таки может случиться голод, и я должен дать министрам правильные указания, знаешь? – ему не поверили, однако это старший понял и сам по тяжёлому вздоху, что был сопровождён тяжёлым, но тихим кивком головы. – Как скажешь. – сев напротив, Гроулин спокойно начала есть. Порой её выражения были даже слишком понятными. Иногда Реншу даже хотелось не знать, о чём она думает, но хуже всего было то, что он и не знал, что она думала конкретно. °°° Может, это и была причина, почему окружение стало таким тихим? Гроу задумалась об этом, выходя из кабинета с подносом. Внешне всё выглядело как обычно, но тишина, которая окружала её, словно повисла в воздухе, придавая происходящему оттенок напряжения. Когда она шагнула за порог, её взгляд сразу упал на мраморные колонны, между которыми тихо беседовали министры. Среди них можно было заметить нескольких родственников Реншу, что было не таким уж редким явлением –они часто собирались здесь, выжидая момент, пока «глава двора» завершит свои дела или закончит завтрак. Министры переговаривались между собой негромко, но достаточно оживлённо, как будто обсуждали что-то важное, хотя сам вид их был более расслабленным. Однако стоило им заметить Гроу, как разговоры затихли на мгновение. Она знала этот взгляд –они не выражали к ней особого интереса, но каждый раз при её появлении их лица словно напрягались, а в глазах мелькала тень любопытства и недоумения. К счастью, на этот раз никто не стал проявлять к ведьмочке особого внимания. Министры просто продолжили свои обсуждения, будто она была всего лишь частью обстановки, не заслуживающей их драгоценного времени. Это было непривычно, ведь в первые дни её пребывания здесь они всегда реагировали на неё иначе: кто-то смотрел с любопытством, кто-то с недоверием, а кто-то и вовсе с явной неприязнью. Но, благодаря влиянию Гюрена, они, похоже, перестали обращать на неё внимание. Армеец быстро нашёл способ отвлечь их интерес. Он уверенно заявил министрам, что Гроу, будучи женщиной из Линбурга, не стоит их внимания –мол, не образованная, не культурная, и вообще взята была им лишь потому, что умеет варить алкоголь хорошего качества. Как только он добавил, что её появление в этом доме вовсе не связано с какими-либо важными делами, а чисто по случайности, разговоры о ней резко прекратились. Более того, Гюрен, как местный "знаток", сумел убедить всех, что даже Реншу предпочитает такую ситуацию. Он намекнул, что Реншу нравится тишина и отсутствие лишних вопросов –ведь постоянно вопрошаемый и на чём-то сосредоточенный человек действительно может устать от излишнего внимания. Министры, похоже, поверили в эту историю, что само по себе казалось странным, но, с другой стороны, это имело смысл. Возможно, действительно, для кого-то, кто постоянно окружён вопросами и запросами, тишина и отсутствие необходимости отвечать на лишние вопросы –настоящее облегчение. Конечно, такую информацию Гроу узнала не от самого Гюрена. Эти детали просочились через его наложниц, которые, несмотря на своё положение, были осведомлены гораздо больше, чем можно было бы предположить. В прочем, это ведьму никогда не удивляло. Именно потому то она не слишком разговаривала с ними о том, что её волнует. Девушки не скрывали своего удивления при виде Гроу в последнее время, но ничего не спрашивали напрямую. Сейчас то официантка редко появлялась в тех местах, где обычно собиралась эта компания. Теперь, когда она возвращалась обратно, её мысли снова возвращались к услышанному. Всё это казалось ей немного странным, но в то же время она понимала, что зритель ничего нового ей не сообщит. Сама была такой же, просто никогда не наблюдала за этим поведением со стороны. – Гроу, всё в порядке? – та же милая повариха, что всегда провожала её из кухни до двери столовой. Её звали Лилиан. Как оказывается, она была не местной и приехала из Синхая, что так же был портовым городком. Гроулин даже о нём слышала, ещё пока жила в Линбурге, а Лилиан слышала о Линбурге, правда настолько немного и настолько ужасные вещи, что переубеждать её казалось глупым. Познакомилась со своим мужем, правда почти никто его по имени не называл, кажется, просто из принципа, они поженились и вот, Лилиан уже как четыре года работает на храмовской кухне. Можно подумать, что ей не станут доверять многого, но поговорив с ней достаточно: не удивительно, что её впустили. Она так сильно верила в бога, что порой это даже казалось абсурдным! В прочем, сложнее было найти тех, кто в него не верил. – Что-то случилось? Ты выглядишь расстроенной! – О, нет-нет, всё в порядке. – улыбнулись ей, правда её лицо предательски выдавало всё за неё. Оно и раньше подставляло девушку, оттого если его не контролировать, даже слишком хорошо выдавало внутренние эмоции, будь то влюблённость, или искреннее недовольство чем бы то ни было. – Правда? О, но ты выглядишь так печально! Что-то случилось? – к ней подошли. У поваров сейчас был небольшой перерыв. Готовить они начинали где-то к двенадцати, что бы успеть к часу, а сейчас было всего-то десять тридцать. – Ты можешь рассказать мне! Я обещаю, что я никому не скажу! – конечно, она не скажет. Птичка нашепчет всем, это да. – Нет, нет. Всё правда-правда хорошо. – продолжали убеждения однако почти тут же столкнулись с расширенными зрачками девушки, что издала лишь тихое. – О-ох... Поняла. – что она поняла? Ведьма нахмурилась, как вдруг ощутила, что её обняли, что было даже странным. С чего её тискать? Это глупо. – Не волнуйся так сильно, он всегда такой. Со всеми бывает. – ... О чём ты? – неловко улыбаясь попытались переспросить, обнимая в ответ. – Ну, дело же в нём, да? – судя по интонации... Реншу. Она говорила про Реншу! Только про него говорили таким образом, стараясь не называть имени. Только вот с чего это вообще вызывало такое сочувствие? – Он всегда такой, не обращай внимания. Что бы он тебе не сказал, это глупости! – неловко улыбнулась. – Он же не приказал тебе голову отрубить...? – Нет. – успокоили ту, после видя, как и другие работники подвинулись к сцене, кивая Лилиан, словно пытаясь понять, что случилось. – Ну вот видишь! Всё уже не так и плохо! Он успокоиться, всё будет хорошо! – начали её заверять. – Ты ведь всё отнесла как нужно, он даже всё поел! Может он вообще из-за тарелок злиться? Откуда мы знаем! Тебе не нужно так беспокоится! – Да, этот старый хрящ порой перегибает палку. – подтвердил другой повар, подходя и аккуратно хлопая женщину по плечу. – Не переживай из-за него. Он дурак, когда дело доходит до простых людей. – Да, – поддакнул один из лекарей, что тоже только зашёл на кухню. – вот когда Ксар с ним работал, ты что! Весь бледный ходил день к ряду! Извёлся весь бедный, сейчас хоть вернулся к работе в наш район, так мы ему хоть нервы подлечили! Что ты! Не волнуйся так о этом! – зашедшая за ним Кхи-Со даже ничего не спросила, лишь осмотрев положение и тихо буркнув, подходя. – Опять этот мутный тип. Я же говорила тебе, Гроу. Говорила, ну? А ты мне, что? – её даже начали чуть отчитывать, правда в словах фармацевта не было ни злости, ни ненависти. – "Помочь надо, выслушать"... Тьфу. – тяжело вздохнув, тоже обняла приезжую. – Не расстраивайся так из-за него. С ним вообще ничего не понятно, сколько я не пыталась найти - одни тупики. – на неё глянули непонимающе, не слишком улавливая, куда та ведёт. – Сама подумай! Если даже в документах ничего нет, то о какой человечности может идти речь! – Да, а нам некуда спорить с богом. – закивала Лилиан. – Или с его приспешниками. – заверил её повар, после кашляя и протягивая свежий кусочек арбуза. – На. Не расстраивайся так, мы тебя поддержим. – оглянувшись, добавил. – Мы все в одной тарелке всё таки! – Там в столовой наложницы Гюрена прохлаждаются. Его сегодня отправили в какой-то город, в командировку, сидят радуются. – покачала головой Кхи-Со. – Иди с ним поболтай. Они по тебе даже соскучились. – Правда? – искренне удивлённо переспросили и лекарь доверительно кивнула. – Да! Ты что, всё про тебя спрашивали, – после Гроулин вытянули из компании рук, отталкивая в сторону. – так что иди, заразить хорошим настроением. – Только арбузом не делись, по возможности! – попросила Лилиан. – ..это у нас к ужину просто. Ага? На это ничего не сказали, лишь рассматривая ягоду и кивая. К ужину так к ужину. Может люди были и правы. Конечно, эти разговоры совершенно не решали её проблему, просто забыть о зрителе было нельзя, однако совет о том, что ей стоит "заразиться" хорошим настроением был совершенно не плох. Может действительно стоило выдохнуть? Реншу ей ничего не скажет, по крайней мере сейчас а убивать себя из-за его проблемы может и правильно, но фактически отсутствие как таковых нервов и хорошее критическое мышление помогали понять, что лучше было бы просто успокоиться. Как только мужчина будет готов ей рассказать - он расскажет. До того пытать его - бессмысленно. – Гроу! – Дороти улыбнулась, махая ей ручкой. – Гроу! – ей кивнули, после разворачиваясь и подходя к коллективу. – Привет Дороти, и вам привет, девочки. – компания улыбнулась, все, кроме Лисси, которая оскалила зубки. – Здрасьте-здрасьте! Ну, героиня нашего романа, рассказывай! Как тебя на место занесло? – видя удивлённое выражение, шоколадка уже хотела объяснить, но Айко лишь вежливо хлопнула её по плечу веером. – Лисси хотела сказать, что мы очень впечатлены тем, что тебя перевели на новую должность! Как твои успехи? – на это неловко посмеялись, после присаживаясь за стол и аккуратно ставя рядом кусочек арбуза. – О, это сложно рассказать... Давайте сначала про вас. – но на это возразила Мэй-Лин, стукнув кулаком по столу и после проверяя свой маникюр, словно опасаясь, что она могла его сломать. – Нет уж! Ты всегда так! "Про нас", "про нас"! Рассказывай давай! – с ней никто не стал спросить, хотя исходя из лиц дам, она и выдала это через чур эксцентрично. – Ладно-ладно! Не кипишуй. – улыбнулись, посмеиваясь. – Я даже не знаю, как это объяснять! Честно говоря, то, что видели вы... – выдержала паузу, уточнив. – Имею ввиду вы трое, – Лисси, Чжэнь и Дороти, исходя из реакции которых, это уже успели рассказать. – не слишком отличается от того, что видела я! Он буквально привел меня в свой кабинет, поставил и сказал, что теперь, работаю там, где работаю! – развела руками. – Я удивлена не меньше вашего! – Ну, как по мне это чудесно. – улыбнулась Лиана, чуть расчёсывая свои волосы. Она любила украшать их цветами и небольшой повязкой, что бы ей не мешали нежные локоны. – Ты ведь так боялась, что тебя выгонят! – верно, было дело. – Теперь об этом можно больше не боятся. – Правда? – поинтересовались у девушки. – Ну конечно! – улыбнулась Айко, всё рассматривая волосы Гроу. – На позиции "носильщика обедов", хотя её как-то иначе в документах называют, задерживаются всегда надолго! Тебя либо убирают буквально через два дня, либо ты работаешь, пока ... Ну, не сменят. – на это неловко улыбнулись. – Убьют, в общем. – Лисси как всегда была чуть грубовата, но мадам Мацумото не нашла чего возразить, тяжело вздыхая. – Хорошие у меня перспективы! – посмеялась женщина, вызывая улыбку на лице той же Чжэнь. – Да, совершенно не плохие! В самом деле куда менее ужасное, чем могло бы быть! – и то верно. В прочем, Гроулин как-то и забыла переживать о том, что её выгонят. Её куда сильнее волновал зритель. Он всё ещё казался ей обеспокоенным. – Мы поздравляем тебя! – Дороти, сидящая рядом, захлопала в ладошки и крепко обняла ведьму. Они не знали, о чём она думала и посвящать их никто не хотел. – Мы так рады! Ты огромная молодец! – Ай, было бы зачем радоваться, – решили смахнуть тему, что слишком уж напоминала о проблемах. – у меня к вам, вообще-то, вопрос есть! – У-у, не к тому ли, можешь ли ты сойтись с господином Великим Советником, а?~ – Юки хитро захихикала, оживлённо улыбаясь. – Не обращай внимания, – Мэй-Лин как и всегда фыркнула. – она нам уже все мозги проела тем, что хочет на руке погадать что-то про тебя и ... Этого. – Господина Великого Советника. – спокойно поправила её Айко, однако почти тут же услышала обиженный фырк в ответ. – Ой и не надо мне тут! Хмырь тот ещё! – на это посмеялась уже дочь фармацевта. – Ах, не обращай внимания, она просто обижена, что Гюрен решил не уделять ей внимания. – исходя из обиженного закатывая глаз - всё было сказано правильно. – Тебе он вообще-то тоже его не уделил! – эту ругань прервала официантка, неловко встрявшая в разговор. – А где он, кстати? – не то, что бы она была не в курсе... Но ведь девочки об этом не знали. – О, он уехал в командировку на пару дней! – махнула рукой Лисси. – У него какое-то дело там... В общем ничего серьезного! – Да, он совсем ненадолго. Даже меня с собой не взял! – улыбнулась лекарь, далее уточняя. – Обычно берёт, однако думаю три дня он и без подобных радостей сможет прожить. – Мы отдохнём хоть. – закатила глаза Дороти, вызвав смех у девочек. Действительно. – Понятно... – протянули звук, тяжело вздыхая и всё таки спрашивая, выдерживая паузу. – Возвращаясь к моему вопросу: а вы не знаете, как распределяют фамилии в семьях? – В каком смысле? – не поняла Лисси. – Зачем тебе вообще это надо? – переспросила Чжэнь. – О, ну, я просто очень заинтересовалась одной вещью, она, правда не слишком важная, – тут же попыталась поубавить лишнего интереса, – и всё-таки меня это интересует. В Линбурге особенно не используют фамилии, чаще всего берут ту, что завязана в меньшем количестве преступлений, – неловко посмеявшись дополнила. – а тут ведь не так? – О, нет, дорогая, слава мессии здесь всё не так! – улыбнулась Айко, кивая. – Чаще всего берут фамилию мужа, однако если фамилия жены более знатная, то порой могут взять и её. – Некоторые мужики считают, что их фамилия важнее статуса, – закатила глаза Ви-Зури. – ой, ты бы видела какие скандалы я выслушала, ой! – Да-а, в этом плане они правы! – закивала До. – Скандалов из-за фамилий много! Особенно из-за женских, хи-хи. – Вот как... А женские фамилии, значит, обычно не берут? – на это возразила Лиана. – Опять же, иногда берут. Но это редко распространённая практика. – пожала плечами. – Чаще всего в документах пишут обе фамилии, распоряжается по тому, какая сейчас в обиходе. – задумалась. – Имею ввиду, мне так распределять легче, да и лекари так ставят! В библиотеке вроде бы тоже так вещи пишут, но я точно не в курсе. – пожала плечами. Действительно, вряд-ли у них будут разные системы, особенно учитывая, что проверки проводили именно лекари. Куда проще было бы делить общую картографию, чем делиться на четыре из вне. – А зачем тебе? – Да просто интересно стало. Ничего конкретного. – пожала плечами. – Фамилии просто у всех для моего уха своеобразные, вот я и пытаюсь привыкнуть. – резко вспомнила, улыбаясь шире. – Кстати, Айко, – та глянула на ведьму. – ты извини, что я себя так странно повела по отношению к тебе. Я искренне признательна и за твои попытки мне помочь, и за шпильку. Она очень красивая. – красавица смущённо улыбнулась, спрятав своё лицо за веером. – Ах, да не за что. Тебе и извиняться было не нужно. – пока девушки говорили, Чжэнь резко вспомнила что-то, заставив Юки встрепенуться и забегать руками в собственном одежде. – Всё в порядке. – Нет-нет, я знаю, что это вызвало беспокойство. Тебе не положено держать обиды и так далее, уже знаю. – закивала головой, – Всё-таки я стараюсь читать те книги, что были мне порекомендованы. – после пожимая плечами. – Вместе с тем знаю, что это может быть неприятным, поэтому и хочу извиниться. Ты всё таки хотела как лучше, а из-за меня вышло как всегда. – Кстати про это! – резко встряла Мэй-Лин. – Помнишь, мы тебе про Кэйко говорили? – дама не помнила. – Ну это та, которая ещё наложницей у Чэн Вэя была. – другие дамы смотрели с непониманием, после вдруг оживившись. Гроулин с большим трудом всё таки вспомнила о ком была речь. – Это та, к которой мужик через окно лазил? – закивали положительно. – А-а-а... Да, помню такую. Было дело. И что с ней? Почему она "была"? – Ну, в общем ты права была! – пожала плечами Мэй Лин. – Действительно, что-то у неё с головой не в порядке! Сводили к лекарям, те покивали, сказали, что ничего хорошего нет, но жить можно. – Ох, да! – подтвердила Айко. – То ли бессонница, то ли наоборот, во сне начала ходить? М? – на это лишь закатили глаза. – Вы, надеюсь, этому министру ничего не сказали? – на это испуганно замахали руками. – Что ты, что ты! Нет конечно! – однако Линбургжанка лишь надула щёки, после выдыхая. – Ну и отлично. Не говорите об этом ни с кем. Можете рассказывать, что она болеет, но не перебарщивайте, не портьте женщине жизнь. – взгляд в стол, прервали, протягивая какую-то бумажку в руки. – Это ещё что? – Ты когда захочешь, сходи в библиотеку! Помнишь, Уми-у-Лай тебе про книгу говорила? – на это согласно кивнули. – Вот это название. Библиотекарь знает, что её нужно тебе выдать, просто спроси. Ладненько? – на это не нашли чего сказать, лишь неловко улыбнувшись. – Конечно! И ... Спасибо большое, ещё раз. – Айко кивнула, после глядя на переданный листик. °°° Девушки находили чуть забавным, что ведьма носила все из шпилек, что были ей выданы. Заколоты в волосы, они не имели там почти никакой практической цели, лишь сидели в заплетённых волосах, словно показывая фаворитизм, которого было не так уж и много. Шпильки в основном не было принято носить подобным образом, их чаще носили за поясом или вовсе закалывали, когда ходили на встречи или праздники. Женщина ни туда, ни туда не ходила, нося эти украшения каждый день. Подаренный До браслет она тоже носить начала, не снимая его даже в бане. В самом деле, все вещи, что она так или иначе получала в подарок - носила. Подобное дарили редко и, даже не имей они совершенно никакой ценности, их всё равно таскали бы в причёске или на руке. Кто-то всё таки потратил на это время, мог бы и вовсе не дарить, если на то пошло. Проходя по светлым коридорам, под ноги забился Сон-Сон. Тот часто ходил рядом с заборчиками в саду, словно они притягивали пушистый хвост к себе. Никакие другие животные около ведьмы не обитали. Даже домашние питомцы при её появлении прятались и лишь Сон-Сон оставался в поле видимости. Вот и сейчас я подошёл, начав тереться под ноги. Его поняли на руки, после слушая, как тот начал мурлыкать. – Что ты тут? Хорошо тебе живётся? – живот у того был полный. Стоит сказать, этот обитатель всегда был сыт, его даже замечали за ловлей мышей, что делали далеко не многие кошки. – Дождя ведь нет, что ты ко мне приходишь? Чего в сад не бежишь? – но на это ей ничего не ответили, лишь пристально смотря в глаза, словно желая сказать что-то. Спустя мгновение и вовсе начал крутиться, желая выбраться. Спрыгнул. – Ну вот, играйся, не буду тебе мешать. – однако её почти тут же укусили за одежду. Можно бы и поругать кота, однако с стоящей они взаимодействовали до того редко, что обижаться на него было глупо. Он, кажется, куда-то её тащил, ведь вскоре побежал по мрамору, разворачиваясь, словно пытаясь понять, идёт ли она вперёд. – Что-то случилось? Ладно... Веди. – конечно, Гроу хотелось сходить в библиотеку, но, а вдруг случилось что-то важное? Может кому-то нужна помощь? Может у Реншу что-то случилось? Дама слышала, что домашние питомцы часто могут звать людей на помощь и, будучи поедающей плоть тварью, никто и никогда не приходил, но она слышала, что так бывает, оттого решила пойти с котом. Мало ли что, вдруг? Шли чуть ли не прямиком к комнате Реншу, и это был явно не самый хороший знак. Чем ближе подходили к двери, тем больше росло беспокойство. Широкие мраморные колонны тянулись вдоль коридоров, придавая им монументальность и торжественность, но их величие нисколько не смягчало давящей атмосферы. Колонны были такими массивными и плотными, что казалось, за ними можно было спрятаться –и ведь некоторые это делали, стараясь не мешать служителям, которые в этот момент читали свои бесконечные проповеди. Голоса их были тихими и размеренными, словно сами стены впитывали их слова, но от этого происходящее казалось ещё более гнетущим. Залы этого места были странными по своей конструкции: в них даже не было свечей, что могло бы создать хотя бы тёплый свет. Всё было холодным и суровым, будто само пространство подталкивало к мрачным мыслям. Небольшие крюки, которые, по-видимому, предназначались для лент и балдахинов, были прямо вбиты в мраморный потолок. Даже если бы кто-то захотел организовать здесь что-то вроде убийства, это было бы практически невозможно! Зал был словно спроектирован для абсолютной прозрачности. Всё освещалось только естественным светом, и если солнце в этот день не выходило, то пространство погружалось в темноту. Такое решение, очевидно, было сделано с целью, возможно, чтобы помочь людям больше единиться с природой и внешним миром. Здесь явно не терпели искусственности. Монотонные слова служителя продолжали звучать, они отражались от стен и мраморных плит, словно грустный эхо в пустоте. Казалось, его голос сам по себе был каким-то печальным, хотя говорил он о достаточно положительных вещах. Он произносил простые истины, которые звучали одновременно мудро и банально: «Пойми ближнего своего, выслушай прежде, чем осуждать». Эта фраза повторялась снова и снова, как мантра, обращённая ко всем присутствующим. Мораль была, безусловно, хорошей и правильной, но, как часто бывает, её слушали многие, а понимали –единицы. В реальной жизни таких принципов придерживались редко, а уж те, кто решал объясниться или оправдаться, зачастую не заслуживали прощения с самого начала. Слова служителя тонули в этом величественном зале, среди камня и света, как если бы они потеряли всякую значимость перед лицом вековечных колонн и тяжёлого мраморного потолка. Всё здесь, от звуков до пространства, казалось слишком значительным, чтобы кто-то всерьёз мог воспринять призыв к пониманию и прощению. И всё-таки, может, всё не так грустно? Ведь залы, через которые она проходила, были действительно восхитительны! Высокие потолки, покрытые искусной росписью, рассказывали свои истории –сцены, полные жизни и движения, будто застывшие в красках, орнаменты, плетущиеся вдоль стен... Каждая деталь этого места вызывала восторг, словно оно было создано, чтобы внушать благоговение и напоминать о красоте мира. Может, Гроу стоило сосредоточиться на этом, перестать думать о плохом? Ей ведь уже трижды говорили развеяться, позволить себе отдохнуть, отпустить тревоги хотя бы на мгновение. Но что она делает? Ведёт себя неправильно. Вместо того чтобы найти облегчение в красоте и величии этого места, её мысли продолжают погружаться в тягости и беспокойства. Разве не должна она чувствовать себя лучше? Ведь всё вокруг словно подталкивало её к этому –великолепие залов, тишина, наполненная уважением к пространству, и даже слова тех, кто её окружал. Но несмотря на все эти старания, что-то внутри продолжало сопротивляться. Почему же, даже когда она старается отдалиться от волнующих мыслей, её голова словно всё равно опускается под воду? Эти ощущения не отпускали её, как будто какая-то невидимая тяжесть тянула вниз, не позволяя ей вдохнуть полной грудью. Будто что-то в душе не позволяло отпустить тревогу, даже здесь, где красота и гармония казались идеальным фоном для умиротворения. Может, дело было вовсе не в окружении? Может, проблема скрывалась гораздо глубже –в ней самой? В книге по истории и манерам, которую Гроу выдали недавно, она уже успела узнать, что росписи на стенах и потолках были сделаны намеренно. Каждая из них не просто украшала залы, но и несла в себе определённое учение. В зависимости от того, в каком порядке их рассматривать, смысл росписей раскрывался по-разному, отражая философию и мировоззрение этого места. Особенно это становилось очевидным, если читать их "в правильном порядке". Однако, как оказалось, этот самый "правильный порядок" нигде не был подробно расписан. Вместо чёткого указания оставили лишь туманную приписку: "порядок понимания естества у всех свой". При чтении ведьма не могла удержаться от усмешки. Как удобно прикрывать отсутствие конкретики такой фразой. Фанатики, культисты! Даже здесь они пытались вплести свою идею о некой высшей светлости, которой надо достичь через понимание и созерцание. Сначала они создают эти росписи, полные символизма, а затем предлагают каждому разобраться в них самостоятельно, как будто это какой-то секретный код, доступный лишь избранным. Каждая деталь будто была призвана подчеркнуть их взгляды на мир –на то, как важно не просто видеть, а понимать, при этом создавая иллюзию свободы интерпретации. Но ведь и дураку понятно, что за этим стоял вовсе не поиск истины, а желание внушить определённую идеологию, скрытую за витиеватыми образами. Попробуй тут не чувствовать раздражения. С одной стороны, это выглядело как своего рода интеллектуальная игра –разгадать тайну картин. С другой –как навязанная идея, что существует некий высший путь, который все должны постичь, но никто не знает как. Даже а Линбурге с тобой никто не играл в такие игры! С другой стороны, с детьми в Линбурге в принципе никто и никогда не играл. Как странно, Сон-Сон не ушёл к кабинету, завернул в бок, забегая прямо в маленький коридор, что создавался большими стенами. Но ведь там жил Цзин... О нет. Опасения стали только сильнее, когда от массивной двери послышался запах свежесваренных яиц. Печальнее всего то, что после переселения в новую комнату этот аромат исчез от человека, но теперь вернулся. Чёрт возьми... Он скоро умрёт. Животное скребло в дверь. Решив, что слишком долгое ожидание ничего не даст, к запорке подошли, постучав. – Да? – тихий голос отозвался оттуда. – Входите, входите! – Господин Цзин? – кот шмыгнул внутрь быстрее, отчего ведьме пришлось заходить за ним. Мужчина сидел за столом, что-то вырезая. – О, ну какой же я Цзин? – хрипло похихикали на это, далее поворачивая голову и улыбаясь. – А-а! Мадам Гроу! Здравствуйте! – Можно просто Гроу. – мило кивнули подходя ближе. Пахло яйцами... От грудной клетки. Как ни от остановки сердца он и умрёт. Обычно умирали не от этого, но женщина точно не знала, что там случалось, просто считала, что дело в нем: плохом сердце. – Как здоровье? Умирать не собираетесь? – Ой, что вы, нет конечно! – улыбнулся тот. – Я чувствую себя прекрасно! – это то и плохо. Обычно, если у людей что-то болело, значит они ещё жили. Была возможность их спасать. Если человек чувствовал себя хорошо, значит либо он лгал, либо организм выкатывался на полную, перед тем, как окончательно превратиться в съедобный, мягкий труп, что будет аккуратно положен в тьму матери-земли. – Это хорошо. – в прочем, расстраивать этим неведующего человека тоже было неправильным. Гроу виновата в том, что знает о его близкой смерти. Он о ней не догадывается, так к чему ему тогда грустить? – Чем заняты? – О, этот милый мальчик, Лю Сянь, не так давно подарил мне эти цветы. – на милый, хоть и не очень аккуратно сделанный букет из бумажных цветов показали. Явно помогали нянечки, однако выглядело это очень даже симпатично. – Я вот тоже ему сижу делаю... Глядите. – бумажный журавлик. – Красивый, правда? Насколько я помню, он означает удачу. Я надеюсь, что ему в жизни повезёт больше, чем мне. – Я не думаю, что он окажется там, где оказались вы. – виновато посмотрев в сторону, дама была прервана милым смешком и аккуратным похлопыванием по руке. – Ох нет, он точно не будет там, где я. Жить с деменцией не так и плохо, я совершенно не помню, если в моей жизни были хоть какие-то плохие события,... Кажется были. – пожал плечами, посмеиваясь. – Не помню. Очень хочу вспомнить. Порой мне даже кажется, что я зря прожил эту жизнь. Спасибо старшему господину Цзин, хотя бы старость я проживаю в довольствии. – Кому? – подозрение было, но его стоило подтверждать прежде, чем ругаться со зрителем. – Ну, вашему другу! Реншу, кажется так его звали! – конечно. Это был именно Реншу. Никто другой. Тот самый человек, из-за которого в жизни ведьмы не было ничего хорошего, прямо до момента переезда в это проклятое место. Храм не был плохим, но такие мысли о нём были всегда. – Ох, мисс, не расстраивайтесь так! Вот, держите! – порывшись под столом, он вытащил ещё одного. Цветной, он складывал их из специальной бумаги. Получались очень красивыми. – Пусть удача будет и в вашей жизни. – Вы заслужили её больше нашего. – тяжело вздохнув, приезжая все таки села на стул, что стоял рядом, начав крутить в руках красивое оригами. Кажется так называлось то, чем занимался мужчина. – Ну что вы, – улыбнувшись, тот лишь продолжал монотонно складывать птицу. – все заслуживают удачи. Даже самые плохие люди хорошие глубоко внутри, все люди хорошие, так или иначе. – Моя мама тоже так говорила. – Лилит всегда пыталась верить в лучшее, даже тогда, когда весь мир, как казалось, был против неё. Она никогда не понимала этого, живя в светлом неведении и, кажется, даже Бэннету не хотелось его для неё разрушать. В самом деле, если бы души могли быть чистыми и девственными - примером была бы именно Лилит. Она была по настоящему хорошим человеком, жаль сама этого порой не понимала. – О и как она? Как себя чувствует? – тяжело вздохнув, пожала плечами. – Хорошо. Мы постарались хорошо уложить её во сне. – на это улыбнулись. – Видите? Ничего страшного с ней не произошло. Всё будет хорошо, если верить в это достаточно сильно, не так ли? – может оно и так, но слышать этого вовсе не хотелось. – Может быть... Может быть. – спорить с ним не стали. Переубеждать слепого в том, что солнце красное, а не "светлое" - глупо. Так и этот человек не перестанет верить в лучшее. В самом деле, даже хорошо, что он верил в это так. – Знаете, Гроу, я уже который день делаю этих птичек, они напоминают мне о тех небольших воспоминаниях, которые в моей дырявой голове ещё остались. – улыбнулись ей. – Порой мне даже кажется, что думать о прошлом больно, но говорить о нём приятно, словно я всегда жил хорошо. – Может тогда не нужно думать о плохом? – поставив бумажное изделие на стол, улыбнулись человеку. – Если вам приятно говорить об этом, говорите, я с радостью послушаю ваши истории, но думать об этом, особенно, если неприятно - не нужно. – кивнула головой. – Порой стоит отложить свои порывы к знаниям. Порой незнание - лучший ответ. – Но ведь нельзя просто убегать от проблем, правда? – посмотрели на неё. – Сколько раз бы вы не бежали от них, они всегда найдут вас там, где вы этого не ждёте. Проблемы это наказания за наши грехи и они всегда будут с нами, даже там, где мы их не ждём.

"– Это я и сама и знаю." – подумала про себя Гроу, чуть вздохнув, после слушая, как мужчина продолжил говорить.

– А зачем вы вообще пришли сюда? Вас привёл пушистый друг? – тот мяукнул в ответ. – Ох, вот как. Рад видеть, что обо мне заботятся такие важные персоны. – животное лишь мяукнуло что-то ещё, запрыгивая на колени мужчине, сидящий лишь посмеялся, гладя кота. – Хороший котик. – Его зовут Сон-Сон. – на неё глянули. – Сон-Сон это его имя. – махнул головой, после продолжая складывать крылья новой, маленькой птичке. – Вы расслабляетесь так? – Да, что-то похожее на то. Лекари сказали, что это помогает удерживать в тонусе мелкую моторику. – посмеялся. – Я планирую сложить ещё четыре штучки сегодня и пойду спать. Я себя не очень хорошо чувствую в последнее время, но это не страшно. Завтра будет новый день. – ... А вы можете научить меня их складывать? – совершенно неожиданная мысль проскочила в голове, даже не дав возможности подумать над собой более секунды, тут же вырываясь наружу. Кэ улыбнулся, посмеявшись. – Я не знаю как. Я умею их делать, но не знаю, откуда научился, даже не помню кто меня учил. Каждый раз, когда я думаю о прошлом, мне хочется складывать журавликов. – на это посмеялись. – Словно заменил кто. – но на это человек даже замер, задумавшись на секунду и покачал головой. – А, весьма может быть. Я помню только это. Может и действительно, кто-то сверху подумал, что это будет хорошим наказанием за моё неведение правильного пути в прошлом, позволяя мне искупиться, собирая символы удачи для всех, кого я знаю и ценю. – зная о способностях зрителей достаточно, наверное это сделал Реншу. Сидящая не знала, умел ли он складывать этих чёртовых журавликов, но... Наверное умел. – Я планирую раздать их послезавтра. Я сделал по одному для каждого, кто живёт здесь. Надеюсь это будет хорошим искуплением за мои грехи. – Можете не переживать об этом. Я уверена, что сверху на вас не злятся. – отложив двоих законченных птиц в корзинку, в которой их было много, мужчина посмеялся. – Думаете? – на это кивнули. – Знаю. Даже уверенна в этом. – ей улыбнулись. – Рад, что вы так думаете. Я сейчас до складываю ещё одного и пойду спать. Спасибо, что уделили мне время. – тяжело вздыхая, ему ещё раз кивнули, явно не зная, что ещё делать, кроме как тихо стучать пальцем по столешнице, хоть как-то разбавляя блаженную тишину. – Как у вас будет возможность, скажите пожалуйста лекарям, что бы они ко мне зашли. Мне нужно сообщить им, что таблетки от головой боли не помогают. – Конечно. – помогая встать, человеку подали руку, после аккуратно отведя от стола. Помощи, что бы дойти до кровати ему не требовалось, даже Сон-Сон и тот, отошёл, после запрыгивая на кровать. – Обязательно скажу. Даже прямо сейчас. – А, не волнуйтесь. – улыбнулись ей, укладываясь в кровать. – Это не сию секунду. – на это лишь пожали плечами, после чуть отходя к двери. – Ну, я все равно мимо лазарета иду. Постараюсь сообщить как можно быстрее. – не найдя, чем возразить на такой аргумент, Цзин посмеялся после махая рукой. Он пытался попрощаться и ему дали это сделать, вежливо поклонившись у выхода и уходя за дверь. Осталось только дойти в библиотеку и потом можно идти на урок к Лю Сяню. После этого нужно было отнести ужин... Если так подумать, о всём происходящем Реншу стоило всё таки сообщить. Ему стоит знать. Тридцатиминутный путь казался бесконечно долгим и не прерывался ничем, кроме как мелодичными звуками птиц, доносившимися из сада. Эти звуки могли бы принести успокоение, если бы не странная тяжесть, что продолжала нарастать в груди. Сад был огромен –чтобы пройти его вдоль, потребовалось бы не меньше двух часов, а если поспешить, то, может, и час с половиной. Радостная симфония, хоть и звучала просто восхитительно, но не могла заглушить того беспокойства, которое глубоко сидело внутри, не давая Гроу ни малейшего ощущения спокойствия. – Зайдите к Цзин Кэ, пожалуйста. – улыбнулись тем, что сидели в лазарете. Парочка из них тяжело вздохнула. – Ой, когда же он уже успокоиться, ну? – лекарь сказала это не серьезно, вставая и подходя к столу, что бы взять с него какие-то принадлежности. – Он умрет завтра. Не беспокойся об этом. – но в ответ лишь фыркнули. – Ой, да кто тебе это сказал? – решив, что навлекать на себя плохую репутацию такими словами глупо, приезжая пожала плечами и безразлично заметила. – Реншу. – после улыбнулась, уже закрывая дверь. – Но он может быть и не прав, кто знает. Если так подумать, этот разговор не принёс облегчения. Решив этим не слишком себя морочить, ведь далеко не в первый раз она знает о чьей-то смерти заранее, вновь направилась в библиотеку, пытаясь найти в этом привычном маршруте хоть какое-то новшество, однако его не было. Библиотека была тихой, как всегда, почти неизменной. Те же пыльные ряды книг, те же строгие деревянные столы. Но теперь у неё была цель. Сейчас Гроулин не просто бродила среди полок в поисках случайного чтива –она направлялась прямиком к двери, с твёрдым намерением постучать. – Входите-входите, полки мне только не переверните! – библиотекарь сидел на своём старом месте, монотонно что-то переписывая. Подняв голову, улыбнулся. – А, это ты! Что, экзамен сдавать пришла? – даже отложил ручку к чернильнице, улыбаясь. – Нет, что вы! Всего-то два дня прошло, куда? – если считать этот день, то прошло три. – Ну, вдруг ты читаешь быстро? – ему кивнули отрицательно. – Нет-нет. Читаю я средне, да и мне ведь не просто прочитать нужно, а вникнуть в то, что я читаю, не так ли? – старик довольно хлопнул по книжке, улыбнувшись. – Вот молодец! – видимо он был даже рад услышать такой подход к решению вопроса. По крайней мере его лицо стало мягче. – А зачем же ты пришла тогда? Пока экзамен не сдашь рыться в документах не позволю. – Мне тут дали ... – ему протянули записку и господин Сирасаки улыбнулся, пару раз щёлкая пальцами. – Да. Были такие. – порывшись в одной из полок своего настольного шкафа, выудил оттуда книжку. – Держи. Завадили тебе конечно дамы книги выбирать. Как не учить тебя собрались? – ведьма не успела ничего сказать, пока читала название, а библиотекарь уже и продолжил, говоря скорее сам с собой. – В прочем учить тебя на романах - глупая идея. Ты женщина не глупая, да и постарше их будешь, наверное и сама знаешь, что тебе больше нравится, что нет. – А что, им романы нравятся? – поинтересовались у мага, как тот кивнул. – Конечно! Я их часто переписываю, берут много. Вот к примеру то, что я пишу сейчас, кхм-кхм, – откашлявшись, взглянул в начало текста,. – Женщину пытаются женить на парне насильно, но они не любят друг друга, однако их родители прессуют парочку сделать это насильно. Здесь же, из ниоткуда совершенно, появляется прекрасный незнакомец с которым эта героиня познакомилась на рынке, пока убежала от служащих. Они с этим прекрасным мужчиной начинают видеться чаще, но другой парень тоже начинает в нее влюбляться и ревновать. И вот, когда они уже должны были жениться, этот самый незнакомец заваливается и похищает женщину, а начальный мужчина остается с разбитым сердцем, пока незнакомец и женщина живут счастливо чёрт знает где. – на это Гроу посмеялась, уточняя. – Дайте угадаю, женщина на самом деле влюбилась во второго из них потому, что он уделял ей чрезмерно много внимания, тогда как первый совершенно его не демонстрировал и из-за желания ощутить "искру" и, очевидно, желания быть "с тем, с кем я хочу быть", она решила рассказать, что она - не такая. – на неё смотрели с интересом. – А в конце она ещё и сама защищала этого второго "красавчика", ведь он единственный, кто понял её. – посмеялась. – Прямо представляю сцену, как она бежит, что бы спасти второго от подставы первого, ведь второй - её настоящая любовь, а первый - мимолётная искра! – закончила это даже несколько романтичным пассажем, вызывая у библиотекаря смех. – А потом они ещё несколько глав посвятят тому, какой же правильный выбор она сделала и как это этот "красавчик" заботится о её ранах и лелеет её. И ревнует к любой неуместной шутке, ведь наша героиня так невинна и хоть и понимает, что говорит, но совершенно не улавливает смысла этих слов для окружающих. – О, вы смотрю уже читали этот роман, да? – чуть развалился в кресле. – Но вообще нет, первый искру даёт, но он слишком приставуч, что нашу героиню раздражает. А второй обычный, но достаточно "подходит" и наша героиня уделяет ему больше внимания, что и заставляет ревновать первого... – задумчиво проговорили на это, после вновь переводя глаза на Гроу. – В ваших словах нет совершенной логики, смею предположить этот эпизод вы взяли из жизни? – Да-а, у меня была дама, которую продали в рабство какому-то мужчине, а она потом сбежала от него к другому. – тяжело вздохнула. – Я следила за всем этим со стороны, ведь девушке было семнадцать, да и попробуй я вмешиваться, меня бы тут же убили. Плюс этот первый достаточно богат, да и дела с нами имел не шуточные и мои хорошие побуждения завели бы в могилу и меня. А так, – пожала плечами. – эти двое умерли года три назад. Их убили. Её за измену, мужика за то, что не послушал, когда его предупреждали. Симпатичный был, но жутко тяжёлый. В могилу его затаскивать было неудобным кошмар. – … а из какой вы части Линбурга? – глянул на книжку, её положили назад на стол. – Из той, которую путают с Линбургом. – старик заинтересованно наклонился ближе, слушая это ударение, словно желая поразглядывать. – По мне не видно? – Нет, не видно. – честно проговорили ей, задумчиво вдохнув. – Я ожидал, что там в принципе читать не умеют, а то, что я успел услышать от господина Сэйгена и, частично от господина Хошито – в крайней мере положительные рекомендации. – почесал собственный подбородок, чуть поглаживая аккуратную бороду. – Ну-с, в таком случае это ещё более похвально, а книжку я вам прочитать рекомендую. Это немного не та книга, о которой мы с вами разговаривали, я в названии ошибся. Тут «Невинности», а то, что пишу я «Смелости». – книга, что была в руках у Гроу называлась «Грех невинности», что само по себе было чуть ироничным для ведьмы. Она давно перестала верить в то, что невинные люди существуют. Лилит, разве что, но и она умерла по собственной глупости. – В прочем, не важно. Вы сюда за чем-то конкретным пришли, или только за книгой? – Если честно, то я хотела бы поискать мадам Сэки в документах. – чуть отвела глаза в сторону. – Но самой мне ещё нельзя, поэтому решила спросить у вас. – О, вот как! А если бы меня здесь не было, как бы искали? – на это уже чуть более оживлённо ответили. – О, ну я сегодня разговаривала с наложницами господина Сэки и они вежливо рассказали мне, что женские фамилии себе берут редко и чаще всего, категорируют по той фамилии, которая находится в обиходе. Если Сэки – женская фамилия, значит такая же была у его матери, а если Гюрен и Реншу – кровные братья, значит теоретически к папке их матери будет приложено и эти два имени. – выдержав паузу, добавила. – Про приложения прочитала в книге, да. – Хо-хо, – только и смог выдавить Кайдан, вставая на ноги и хватая свой посох. – ну, раз уж вы настолько уверены в своих силах, то пойдёмте, я вас даже к этой папке проведу. В этих архивах чёрт ногу сломит, а коль вы чёрт и ногу ломать будете вы – лучше обойдетесь без гипса, а я – без лишней мороки переставлять эти справочники назад. – Неужели нельзя было построить отдельно архив, что бы вам не пришлось так мучатся? – однако старик посмеялся, мотая головой и направляясь то к выходу, то в нужную, по его мнению, сторону. – Его и строили изначально отдельно. Этот храм не был предназначен для жилищного вопроса и все те комнаты, что находятся, по нашему, слева, а если заходите в храм с парадного входа, то справа, были залами. Даже то место, где сейчас находится столовая ранее было приёмной, однако жизнь веселая штука и в конце концов здесь начали жить люди и парочка министров. – на это чуть посмеялись. – Министры – не люди? – на это улыбнулись шире, довольно кивая. – Большинство люди, конечно. Остальные? – чуть посмеялся. – В прочем это уже отдельный разговор. – какой же этот мужчина был всё-таки обаятельный. Загадки загадывал хорошо. Если бы ведьма не знала, что половина храмовских министров – родственники Реншу, то может и в впрямь заинтересовалась бы тем, кто они. – Из вас вышел бы отличный загадочник. – на это чуть смущённо улыбнулись, довольно качая затылком. – За комплимент спасибо, очень стараюсь выглядеть загадочным, старым волшебником, а не просто поехавшем на запахе книг маразматиком. – чуть надул губу, стукая посохом по полу. – Пока что выходит вроде и неплохо. – О, выходит у вас просто отлично. – посмеялись на это. – Вам, кстати, писари не нужны? Я помочь, хочу просто. Вы сидите всегда, пишите, что-то там, это наверное не очень удобно и, быть может я переписать что-то могла бы, или… – За попытку привлечь себя к прекрасному спасибо, – перебил её идущий рядом. – однако нет. Я в принципе этим занимаюсь для личного удовольствия а не потому, что обязан. В городе есть целая школа писарей, вот они этим профессионально занимаются, а я так, что бы руки не отсохли без дела сидеть. – посмеялся. – Я в этом плане прямо как ваш любимый Реншу. – … Он не мой любимый. – почти тут же возразили ему. – Да и не наш, – несколько безразлично отмахнулись на это, продолжая тираду. – в любом случае проповеди в Шангорис он читает по собственному желанию, а не потому, что обязан этим заниматься лично. Так же, в принципе, почти со всеми праздничными проповедями. Если это не обязан делать мессия, это будет делать господин Великий Советник. – А какая у него фамилия, кстати? – вежливо поинтересовались у господина Сирасаки, который, однако, почти тут же остановился, отвечая на совсем иной вопрос. – Вот эта полочка, третья книга слева та, что вам нужна. – они шли достаточно долго, однако не так долго, как нужно было идти к альбомам, да и место было совсем иное, хотя женщина могла поклясться, что даже там видела парочку фамилий… – К вашему вопросу о архивах, в самом деле библиотекой это место стало не совсем, что бы случайно. По документам это библиотека. По описаниям – библиотека. Даже по книгам – библиотека. – А по факту? – уже начав читать папку, переспросили, слушая довольные разглагольствования. – А по факту… – тот лишь издал довольный звук. Значит архив. Ну оно и логично, здесь действительно трудно было искать, если не знал, что ищешь, а книга, что помогала искать была очень большой, её даже в руках держать было трудно. Внутри папки, была ещё две, чуть меньше. Одна – их мать, вторая, - Гюрен. Но почему здесь нет Реншу? Он под другой фамилией, это то понятно, об этом у библиотекаря ещё спросят, однако даже так… где он? В книге было написано, что дети, если их отец не имеет на них влияния, даже взрослыми остаются в той же папке, что и их родители и получают отдельную единицу в тот момент, как обзаводятся семьёй. – У Господина Великого Советника есть семья, о которой я не в курсе? – чуть хмуро уточнили у мужчины, решив почитать то, что было написано в папке у матери. – Исключено. А к чему вы решили уточнить? – несколько непонятливо переспросили у женщины, не получая точного ответа, однако допрашивать не стал, видимо догадываюсь, к чему она. Даже чуть мягче повторил. – Нет, семьи у него правда нет, можете не беспокоится об этом. – Чудно-чудно… – промямлили, продолжая читать. Мама их была очень милой женщиной, хотя и умерла достаточно давно. Когда она ушла в мир иной, Реншу было около тридцати трёх лет. В её описании, которое Гроу потихоньку перечитывала, ощущалась даже некоторая лёгкость и небрежная красота. Волосы персикового цвета, глаза – зелёные, с лёгкой голубизной ближе к краю. Тонкая фигура с изящными чертами, и хотя грудь у неё практически отсутствовала, её здоровье было крепким, а рост – вполне приемлемым по стандартам. Её можно было назвать сокровищем, а не женщиной. Точно оценили бы высоко, реши кто-то продать её на черном рынке. Её звали Акира, и хотя её внешность могла вызвать у любого встречного восторг, она всю свою жизнь проработала рыбалкой в небольшом поселении, название которого Гроу даже не решалась запомнить – оно казалось ей слишком сложным. Несмотря на простоту своей жизни, Акира училась прилежно и закончила обучение с хорошими отметками, что было хорошо. Неудивительно, что Реншу любил учиться, его мама была такой! Но один вопрос так и оставался без ответа: от кого же у неё были эти двое сыновей? Об этом в папке не было ни слова, словно эта глава её жизни была намеренно стёрта. Странным было то, что сами братья, казалось, не испытывали никакого беспокойства по поводу отсутствия информации о своём отце. Особенно это касалось Реншу, который, возможно, что-то знал, ведь несколько раз упоминал о нём, но никогда не говорил прямо. Этот намёк на существование лишь добавлял замутнённости в их историю. Кто он был и почему его имя оставалось таким скрытым? Непонятно. Однако и у библиотекаря это спрашивать было совершено бессмысленным. Гюрен не был чем-то примечательным, тоже рыбалка, который потом отправился учится в столичную академию, хотя в папке и не указывалось, за какие заслуги он туда попал. Всё таки закончил её с отличием и теперь работал министром… О чём женщина итак была в курсе. Совершенно никакой полезной информации, кроме как то, что отсутствие матери никоим образом не травмировало зрителя не было. Грустно. – Понятно. – Что вам понятно? – улыбнулся Кайдан, глядя, как папку прилежно ставят на место. – Понятно, что вы избегаете моего вопроса по поводу фамилии Реншу. Я у вас спросила – вы тему перевели. Думаете, я забуду? – старик посмеялся, улыбаясь шире. – А с чего это вы такая напористая, случилось что-то? – в самом деле, такое количество неприятных ситуаций и некоторая раздражительность, что была вызвана игнорированием того, что Гроулин хотела узнать, даже чуть обидели и та обиженно пробурчала. – Цзин Кэ умрёт завтра, вот что случилось. – на неё глянули даже несколько удивлённо. – В каком это смысле? – посмеялся. – Надеюсь это шутка! С такой интонацией никто о умирающих не говорят. – Ещё как говорят. Ответьте на мой вопрос, господин Сирасаки. Пожалуйста. Я не отстану от вас, пока не ответите. – грубовато, но честно. – Ну, хорошо-хорошо, – оценивая даму взглядом, проговорил ей маг, махая кистью. – отвечу. Но тогда и вы мне чуть больше обо всём расскажете, ладно? – ему кивнули. – У него другая фамилия, верно, однако я рекомендую вам сначала спросить у него самого. Если он вам не скажет – я скажу вам лично. Обещаю. – девушка закатила глаза, кивнув. – Отлично. Мой вопрос: откуда вы знаете, что он умрёт, почему говорите об этом столь безразлично и самое главное, почему злитесь на меня без повода? Я человек старый, такие вещи сразу вижу, а причины не пойму. Вы обижены, что я не стал говорить вам ответ сразу? – Нет, вовсе. – даже чуть потеряно объяснились, видимо не желая показаться неблагодарной за то, что ей итак дали. – Злюсь я, потому что человека жалко. Цзин не заслужил той жизни, что прожил, будь он хоть трижды разбалован и не выгоден обществу. Он не заслужил эту жизнь и мне обидно за него, ведь я даже не могу ничего изменить или сказать. Он не послушает. – глянула в пол. – Но оно и не удивительно, я и сама бы не слушала себя. – Почему же? Вы не глупая женщина, даже, если пытаетесь казаться таковой. – улыбнулись ей, опираясь на посох. – Да потому, что он болен и очень стар. – на него перевели глаза. – Вы знаете, кто я? – Ведьма. – безразлично махнули рукой. – Лекари сообщили, я интересовался кто вы, как вы пришли к нам в храм. – это делало ситуацию проще. – От Кэ пахло свежи сваренными яйцами, так пахнет от всех тех, кто скоро умрёт. Учитывая, что от него пахнет очень сильно – вероятнее всего умрёт он очень скоро и мне обидно, ведь лекари этого сейчас понять не смогут, а остановить этот процесс мы, увы, не в состоянии. – старик посмеялся. – Гроу, я думаю, что вы просто перенервничали. На вас лица нет, да и ведьмы, насколько я знаю, не могут ощущать подобных запахов. – он был не в курсе… Что ж. Ему же легче. Переубеждать его никто не станет. – Не волнуйтесь по глупостям, да и вообще, если уж вас так волнует время – я бы рекомендовал вам не медлить и обратить своё внимание на уроки господина Сэйгена. Он искренне расстраивается, что вы не присутствуете на большинстве ваших работ вместе с господином Сянем и, знаете, я бы рекомендовал вам развеяться. – кивнул, потихоньку отводя даму от полочек. – Посидите в бане, отдохните, почитайте ново выданный роман или ознакомитесь с новой главой в книжке. Не волнуйтесь так о том, что не можете исправить. – пожал плечами. – Да и предсказать такие вещи вы тоже не можете, не так ли? – услышав молчание, улыбнулся, хлопая по плечу. – Вот видите? Не переживайте об этом. Это плохо скажется на вашем здоровье! На это ему ничего не сказали, тяжело вздохнув. Она не докажет ему, что может это понять, да и попытки доказать подобное никогда не заканчивались ничем хорошим. Оттого спорить с ним не решили. Поход в баню ничего не исправит, отвлечения лишь вернёт к тому, что он умрёт, а рассказывать старому библиотекарю что он не прав – не вежливо. – Извините, пожалуйста, что я сорвалась на вас. Это было не вежливо с моей стороны. – человек улыбнулся, спокойно продолжая шествие назад. – Не беспокойтесь, вы меня не обидели. Я слышал и куда худшие слова в свою сторону. – действительно, могло быть и куда хуже, наверное. И всё-таки, несмотря на попытки извиниться, то, что сказала Гроу, оставалось неприятным для неё самой. Она поняла это почти сразу как только слова сорвались с губ. Грубые, неуместные, они словно дёрнули воздух, испортив атмосферу вокруг. Она не должна была этого говорить, это было очевидно. Когда на неё ругались, – было проще: она знала, что поступила неправильно, но ругань хоть как-то освобождала от вины, словно это был способ извиниться. Но теперь... Никаких укоров, никаких ударов, никаких обвинений в том, что она - не права. Но ведь она не права! Он должен был злиться, или, по крайней мере мог себе это позволить. Так почему не делать этого? Она учила детей, что злиться на человека за неправильные слова не правильно, но почему-то когда этого действительно не сделали это ощущалось неправильным. Странным всё это было. Глупым. °°° Открыв дверь в кабинет, её встретил уже знакомый мужчина. В такое время обычно никто не захаживал с вопросами, да и зритель бы злился, приди они к нему в шесть вечера, особенно, когда до того было всё утро и день. В любом случае у них есть завтра, так что это не настолько и сложно - прийти вовремя. Не так ли? – Как проходит твой день? – вежливо поинтересовались, закрывая за собой двери. В самом деле, все эти новости так расстроили девушку, что она даже не хотела разговаривать, однако это делать было нужно. Реншу ведь не виноват в том, что она себе придумала, правда? – Что-то случилось? – он читал какие-то бумаги, однако отложил их, заметив ведьму. Как только поднос поставили, кивнув, мужчина улыбнулся чуть шире. – Я же вижу, что что-то не так. Что случилось? – Я не хочу об этом говорить. – теперь улыбка на лице собеседника стала виноватой. – Это потому, что я не могу рассказать тебе о том, почему я веду себя немного иначе в последнее время? – на него лишь смотрели, кивнув отрицательно и открывая крышку. – ... Гроу. – Не в этом дело, Реншу. Не хочешь говорить - не надо. Мне же легче. – грубо ответили ему, после ставя тарелки на место и опуская поднос. – Ешь пока горячее, потом остынет. Однако зритель не ел. Он наблюдал, как девушка тихонько выбирала суп, словно это могло хоть что-то обновить или изменить, но это было не так. В самом деле, проповедник даже задумался над этим. Ему самому ничего не лезло в горло и он, дождавшись, пока на лице сидящей напротив перестала быть написана такая обида, всё таки тихо спросил. – Это так я себя веду, когда отказываюсь говорить тебе что-то? – на него глянули, после отрицательно помахав головой. – Не в этом дело. Я не обижаюсь на тебя. – её продолжали пилить взглядом, наблюдая, как серые зрачки то и дело бегали по комнате. – Правда, не обижаюсь, Реншу. Ешь суп. – на неё смотрели, молча, спокойно, даже не возражая. Но зритель ждал и женщина догадывалась чего. – ... правда. – Гроу, не ври мне, пожалуйста. – мило улыбнулись ей. – Я знаю, что веду себя неправильно, но не опускайся до моего уровня. Ты выше этого, правда. – ему кивнули отрицательно. – Я ниже. Я намного ниже. – тяжело вздохнув, мужчина встал с места, вызывав недовольный оклик. – Сядь и ешь. – видя на лице соседа эмоцию, говорящую "не сяду, пока не получу ответ", буркнула. – Я не стану с тобой разговаривать, если ты не поешь. Я буду обижена, теперь уж точно. Это оказалось достаточным аргументом, что бы зритель тяжко, очень недовольно вздохнул и тихо, но послушно сел на место, потихоньку начав есть свою порцию трапезы. Та в самом деле была очень вкусной, что не слишком помогало решить ту насущную проблему, что прямо сейчас была перед глазами. Парочка ела, всё ещё вместе, однако каждый из них хотел разговаривать. О своём. С другой стороны, заговорить о чём-то сейчас было бы некрасивым. Оттого приходилось ждать, когда юшка закончится, тарелки сменят чашки и лишь тогда хотя бы парочку слов можно будет проронить. – На десерт выдали порезанные кусочки арбуза. – маленькую мисочку с красивыми, красными дольками поставили по средине, однако к ним даже не притронулись, наконец-то поднимаясь с места. – Очень рад это слышать. – на него глянули, тихо бурча. – Ешь арбуз, пожалуйста. – к ней спокойно подходили. – Реншу. Ешь арбуз. – тот улыбнулся так, как всегда улыбался знакомым, которые были не правы, подходя к ней и теперь стоя прямо над родным ему личиком. – Реншу. – Я не уйду, пока ты не скажешь мне, что случилось. – от него отвернулись, спокойно продолжая есть фрукт, словно это действительно могло помочь отодвинуть навязчивого. Так прошло удивительно много времени. Час, два? Может прошло всего-то тридцать минут, не так и много, не так и мало. Время просто шло, а эти двое стояли, совершенно не двигаясь. Ведьма даже перестала есть фрукт, она просто сидела, смотря на стол пустым, мало заинтересованным взглядом. В самом деле, эта тишина не помогала никому из них. В один момент, их обоих поразила даже одна и та же мысль, настолько тихим было все вокруг: неужели нельзя поговорить обо всем нормально? С другой стороны, никто из них первым говорить не решил. Всё ещё молчание. Это даже становилось комичным. Тяжело вздохнув, к нему повернулись. Всё ещё молчали, правда теперь смотря в глаза друг друга. Ничего нового, ничего совершенного, просто тишина. Просто спокойствие. Такими же спокойными были и голубые глаза, что сейчас находились прямо напротив. В них отбивался красный цвет одеяния и, стоит сказать, в них можно было увидеть и саму Гроу, однако она не смотрела туда. Чёрный, как смоль зрачок совершенно не интересовал её. Она много раз видела тьму, будь то сон, редко когда приносивший полное удовлетворение, или же тёмная вода, в дни, когда лишь молнии освещали море. Ничего из этого не было интересным. Лишь вызвало детский ужас, который давным-давно был заложен в голову девушки, что бы она не решила топиться. Она не боялась воды, умела плавать, даже могла нырять под водой. Напугали её чем-то куда более страшным - неизвестностью. Всё, что она делает приводит к ней и любая попытка убить себя, даже простая мысль о самой смерти, что порой казалась единственным выходом побуждала одно и то же беспокойство: я не смогу видеть. Я не знаю, что будет дальше. Вряд-ли Йорас хотел пугать её таким, однако случайно заложил эту идею в голову, когда пошутил, во время одной из монотонных переписываний Библий, что давно разочаровался в Пекле. По его словам, оно не могло сравнится с тем, что происходило "тут". Удивительно холодными были эти глаза и удивительно твёрдыми казались они для тех, что приносили столько тепла и понимания в жизнь девушки. Всё это порой было глупым. Реншу был глупым. Он был дураком, но тем дураком, которого всё равно хотелось выслушать, даже тогда, когда он был не прав. Ей всё ещё было обидно, она всё ещё была зла, но далеко не на него. На себя, за то, что когда-то вообще умудрилась обидеть его. Он не заслужил этого, правда. Или, может, в такой степени не заслужил? Кто вообще заслуживал быть обиженным? Может слова Цзин Кэ были правдивы? Они были. В глубине души это было и ей понятно: никто никогда не виноват в том, что он тот, кто он есть. В этом, несмотря на все неурядицы виноват только он и он сам. Среди алкоголиков может родиться трезвенник, среди самых счастливых людей может жить тот, кто решил убить себя от несчастья и даже среди самых красивых существ на свете будут те, кого считают уродливыми. Именно благодаря ним люди понимают, кто они есть. Не имея сравнения, они начинают его выдумывать, сравнивая себя с глупостями, и мыслями, которые сами же себе и придумали. Гроулин никогда не понимала этого. С другой стороны, разве она занималась не тем же самым? – ... и твои глаза очень красивые. – на него глянули чуть озадачено. Он говорил что-то до того, однако сидящая так задумалась над чем-то, уже и сама не вспомнит, чем точно, что не слушала, что ей говорили. – У тебя очень красивые глаза. – учтиво повторили, довольно наклоняя голову и улыбаясь ей. – У тебя тоже они очень красивые. – честно признались зрителю, глупо улыбаясь. На него нельзя было злиться. Как бы ей не хотелось, ей становилось просто жаль. В самом деле, стоящий напротив испытывал те же эмоции. Он мог бы просто закричать или же начать игнорировать женщину, пока она не ответит ему, но ничего из этого не могло быть "правильным". Оттого старший и встал рядом. Он мог бы отойти, если ей не комфортно, но вместе с тем, это достаточная сила, что бы убедить: ему не все равно на происходящее. Он действительно хочет знать, что её держит. Даму не поблагодарили за комплимент, так же, как она не поблагодарила за комплимент его. Им трудно было делать их друг-другу, ведь оба взрослых, хоть и были таковыми, так до конца и не понимали, если людям что-то нравилось в действительности. Это можно было понять, по тому, что они говорят, или как действуют, но что, если они просто притворяются? Конечно, Реншу мог знать действительность, для него сложнее было её не знать, однако даже так, с Гроу этот ответ оставался не очевиден. Для неё так же, ведь будь человек достаточно вежлив, он не станет говорить, если комплимент ему не понравится. Может ему не нравится то, что она про него говорит? Но тогда он бы не улыбался сейчас как дурак. Может... Ей не нравилось то, что он говорит про неё? Тоже нет, в самом деле, она была готова что-угодно послушать. Почему-то всё это молчание казалось невыносимым, хотя каждый из них более чем мог прервать его. – Знаешь, когда мне становится грустно, – издав из себя тяжёлый вздох, говорящий отошёл к своему стулу и сел, после аккуратно вытаскивая из ранее сложенной кучки бумаги. – я начинаю перечитывать те письма, что мы писали друг-другу. – Помогает? – на это кивнули. – Конечно, – тихо посмеялся. – в самом деле, в последние года мне и вовсе казалось, что это единственное, что могло успокоить меня в тяжёлый период. – Способ отвлечься от вечной документации? – положив руки на стол, уточнили у мужчины и тот, несколько помотав головой, кивнул. – Да, но не только это. – переложив один из листиков назад, теперь читая тот, что был на нём: это были её письма. Свои неаккуратные каракули ведьма узнает где-угодно. – Иногда хочется отвлечься от одинаковых проблем, почитать что-то отвлеченное. Что-то не про работу, знаешь? – Почему тогда не взять книгу в библиотеке? – на это тяжело фыркнули, словно думая, стоит ли вообще отвечать на этот вопрос. – А как ты думаешь? – поднял на неё строгий взгляд, что встретился с расстроенным. – Боишься, что из того, какие книги ты берёшь, люди начнут строить о тебе предположения? – на это не смогли ничего сказать. Действительно, именно это и было причиной. – Понимаю. – Да как же ты можешь понимать то... – ели слышно проговорили под нос, словно надеясь, что этого не услышат. – Так же, как не могу понять, почему ты мог написать мне в письме, что тебе плохо, расписать мельчайшие подробности того, как плохо ты себя чувствуешь, и хоть триста лет мне не нужны были твои проблемы и переживания тогда, я всё равно читала их! – молчащему смотрели прямо в глаза, даже если те всё ещё стояли на листе пожелтевшей бумаги. – Я всё равно отвечала хоть что-то, что бы ты не ощущал себя брошенным и непонятным, однако теперь, когда я сижу буквально здесь, перед тобой, ты не можешь собраться и объяснить, в чём же всё-таки дело! – зритель не опустил жалкие бумажки, лишь чуть наклонил голову в сторону, отворачивая, словно это могло хоть как-то изменить накалившиеся отношения. – Почему же не игнорировать мои проблемы теперь? Ты отлично делала это раньше. – сухо переспросили у ведьмы. – Потому, что я сплю с тобой в одной кровати, Реншу. – резко ответили ему. – Не думал об этом? Ты не подумал, что я игнорировала твои проблемы лишь потому, что у меня у самой их было достаточно? Ты не подумал, что сидя в кабинете ты не будешь заинтересован в том, что происходит в моей жизни? Тебе не будет до неё совершенно никакого дела! – Что, если будет? – бумаги стукнули о стол. – Что, если бы было? Почему ты не написала об этом? Почему ты не рассказала мне, как тебе плохо?! Может я бы приехал! – Действительно, приехал бы он! – вскинули руки к небу. – И что бы ты сделал, Реншу? – женщина встала. – Что бы ты сделал? – тот тоже хотел встать, однако ему не дали сказать слова, продолжая говорить. – Помог бы мне вырывать волосы из трупов, что бы делать из них парики? Помог бы мне разделывать человеческое мясо, что бы у детей было что поесть в период мора? Или ты решил бы помочь мне с разделыванием людей на органы, что бы потом продать их? – расставила руки в стороны. – С чем бы ты помог мне?! – молчание. – Правильно. Ни с чем. И это самый верный путь из всех! – поднос, мирно стоявший рядом, подняли с пола, начав складывать на него оставшиеся чашки и мыски, потихоньку разговариваясь. – Мне не нужна была твоя помощь. Она не нужна была мне, лишь потому, что виновата в том, что оказалась в таком положении я сама! Я сама виновата в том, что не отказалась помочь Наррону, когда могла бы этого просто не делать. Я сама виновата в том, что я помогала продавать людей, подкрашивая их недостатки и дорисовывая достоинства. Я сама виновата в том, что мне приятно есть человеческое гнилое мясо и в конце то концов, разве это не прекрасно? Я сама виновата в том, кто я есть! – нервный смешок стал напоминать скорее что-то, похожее на срыв. – Я не должна перекладывать ни на кого свои проблемы и кому как не тебе знать об этом, правда? Твои проблемы - целая страна и ты даже не удосужился сказать мне об этом! Ты даже не удосужился сказать мне о том кто ты, Реншу! И я бы может злилась на тебя, знаешь? Может я даже и хотела бы злиться! – поднос, ранее поднятый на руки, поставили вновь, заставив громко звякнуть керамическую посуду. – Может я и хочу злиться на тебя за то, что ты не сказал мне о том, кто ты, но я не могу! Я совершенно не лучше тебя в этом аспекте и... И я, знаешь, – интонация начинала скорее дрожать, словно желая перейти то ли на плач, то ли на крик. – я даже сожалею о том, что не писала тебе более открытые письма! Может хоть так я могла бы рассказать тебе, насколько неприятным мне было знать, что ты плохо себя чувствуешь! Может хоть так, я смогла бы нормально подержать тебя, чёрт возьми! – бегающие по серебряной крышке глаза с трудом закрылись, после успокаиваясь. Они были красными, но не слишком. Тарелку подняли, держа за держатели, далее смотря прямо на старшего, сидящего напротив. – Мне жаль, что я не смогла подержать тебя так, как тебе было необходимым. Я буду стараться лучше в следующий раз. – после выдохнула, разворачиваясь и отходя к двери. – Цзин Кэ умрёт завтра. Я поняла это по запаху и думаю, что тебе стоит быть в курсе. – далее, побегав глазами по полу ещё пару секунд, просто ушла за дверь, оставляя за собой лишь мятый, сжатый кусочек воздуха. Он казался таким жалким, но даже он не был способен переварить то, что только что было сказано проповеднику. Он отлично знал, что она не шутит, однако от этого становилось лишь сложнее.