Часть 33

Глава 32

Чего советник не знал, так это того, что ведьмы не становились устойчивыми к ядам с рождения. Их иммунитет к отравам развивался только с опытом - каждая ведьма должна была сначала пропустить через себя достаточно токсинов, чтобы их организм привык и перестал реагировать на них. Это означало, что никакая ведьма не могла без последствий съесть даже обычную для человека дозу яда, если не имела предварительного опыта взаимодействия с подобными веществами. Но для Гроу это было не в новинку: за свою жизнь она успела попробовать столько опасных веществ - от могильного мела до болезнетворных бактерий, что уже давно перестала ощущать их воздействие. Однако были и вещи, которые она никогда не пробовала на себе. Афродизиаки всегда были чем-то, что она подсыпала другим - мужчинам, женщинам, детям - если требовалось вызвать определённую реакцию, но сама она никогда не прибегала к ним, за ненадобностью. Зачем, если никогда ни с кем не спала на самом деле? Иллюзиям нужна концентрация, а не похоть! От того, когда она съела три конфеты (в каждой из которых, как оказалось, была тройная доза афродизиака), её организм, непривыкший к таким стимуляторам, мгновенно отреагировал. То, что она считала безобидными сладостями, вызвало неожиданную и мощную волну... ощущений, которых никогда не испытывала раньше. Обычно, сама мысль о них вызывала отвращение, но сейчас? Той ночью ведьма увидела сны, чего с ней почти никогда не случалось. Обычно, Махханаи не сновидели, за исключением тех редких случаев, когда эмоции и переживания накапливались до критической точки. Но сегодня всё было иначе. В этих снах всё было странным, но удивительно ярким. Впервые за всё это время Гроулин начала замечать, насколько красивым был Реншу. Конечно, она знала об этом и раньше, но теперь всё воспринималось по-новому. Каждая черта его лица, каждый жест казались ей притягательными, его присутствие окутывало её теплом. Её разум в снах был затуманен, и, хотя она понимала, что эти ощущения –результат съеденных конфет, они казались ей слишком реальными. Она не могла отделаться от мысли: что, если эти чувства не были искусственными? Ведь не просто так она всегда чувствовала себя защищённой рядом с ним. С другой стороны, с чего она вообще взяла, что эта симпатия взаимна? Конечно, проснувшись с ним в одной кровати этот вопрос отпал сам-собой, но никак иначе объяснить подобные фокусы со стороны собственного восприятия женщина не могла. Лежать рядом с ним в одной кровати казалось неправильным и одновременно совершенно логичным. Но что заставило её задуматься по-настоящему, так это те мысли, что неотступно крутились в голове. Он нравился ей – это было очевидно. Она доверяла ему, и это пугало её больше всего. Доверие для неё всегда было слабостью, и она злилась на себя за то, что позволила этому чувству так вырасти. ... Почему мысли о том, чтобы завести с ним детей, не вызывали у неё отвращения? В прошлом всё всегда было просто: как только ей начинал нравиться мужчина, Гроу тут же представляла, как будет с ним жить, если решит завести ребёнка. И каждый раз этот сценарий завершался разочарованием. В её голове всплывали все возможные минусы, недостатки и скрытые ужасы потенциального партнёра. Даже те, кого она находила привлекательными, теряли всякую притягательность после этих размышлений. Например, Адам. Он был, теоретически, хорош собой, и мог бы стать неплохим партнёром, ведь был достаточно покладист, когда к нему приставляли пистолет, но у него был один серьёзный недостаток: он был прямым сыном Наррона. Люк, её "дядя", пусть и не биологический, всё равно оставался связующим звеном между ними, и это казалось отвратным. К тому же сам Адам не знал правды о своём отце. Жить с таким отрепьем? Нет, она не могла себе этого представить. А вот Реншу был другим. Мысли о нём не вызывали в ней этой привычной отстранённости или желания уйти. Она не могла найти ни одной причины отвергнуть его, ни одной тени на его образе, которая заставила бы её задуматься дважды. Это пугало. Почему она вдруг позволила себе думать о нём в таком стиле? Она знала, что он ужасный человек. Может ей об этом никто не сказал, может он не говорил ей об этом лично, но реакции, поведение, пока он злился, всё из этого должно было ухудшить ситуацию! Он был страшным, лживым, холодным человеком, но почему-то его присутствие рядом не вызывало в ней того самого внутреннего протеста, который она испытывала всегда. Гроу перевернулась на бок и тихо наблюдала за тем, как сосед спит. Его лицо, расслабленное в сонном покое, казалось ещё более притягательным. Тихо вздохнула, понимая, что впервые в жизни она не только думала о нём как о партнёре, но и не видела в этом ничего ужасного. Это было странное чувство, но с ним нельзя было совершено ничего сделать, только уйти, сбежав. Но и этого делать вовсе не хотелось. Даже тогда, когда он говорил глупые вещи, она была готова его понять. Вот и теперь, его запутавшееся в собственных волосах лицо было самым красивым из всех, что девушка когда-либо видела, но не в том же смысле, в котором она обычно рассматривала людей. В их случае она думала над тем, как их продать, сразу же оценивая структуру черепа, количество родинок, морщин, ресниц... Но с проповедником было иначе. Ей хотелось, что бы он был ближе. С той же стороны, быть ещё ближе было просто нельзя. Если только... – Спи. – тихо произнёс Реншу, стараясь удержать её на месте, хотя знал, что она уже не спит. Они лежали рядом, и его рука чуть коснулась её плеча, когда он заметил, что та всё ещё не под одеялом. Он приподнял голову, прищурившись, чтобы увидеть её лицо в полумраке красных штор. – Ты хорошо себя чувствуешь? – Да. – голос прозвучал тихо, почти шёпотом, будто девушка не хотела нарушать эту утреннюю тишину, окутывающую помещение. – Не волнуйся обо мне. – старший в ответ медленно поднялся на локте, после укутывая её одеялом. Когда был совсем ленивым, он поднимал его при помощи телекинеза, но её всегда укрывал руками. Гроулин казалось, что так он пытается проявить ту заботу, о которой не мог сообщить. – Почему ты без одеяла? – он укрыл её плотнее, заставив вздрогнуть от неожиданных ощущений. Ткань была прохладной, но близость дарила уют. – Холодно же. – мягкий укор мог быстро перейти в морали, хотя мужчина и сам понимал, что холод здесь был совершенно ни при чём. – Мне было жарко. – виновато покачали головой, словно это могло объяснить её положение. На улице стояло Санду, в комнате было душновато, но обоим из лежащих было трудно уснуть без чего-то тяжёлого, даже, если они чуть по-разному воспринимали тепло окружения. Понимая, что на самом деле служило причиной, упирающийся вздохнул и, переворачиваясь обратно, улёгся на спину, глядя в потолок. – Почему ты... не воспользовался мной? – вопрос прозвучал тихо, но удивительно резко. Собеседник замер, не ожидая этого, и медленно повернул к ней голову, спустя несколько мгновений, пока он собирал в голове хоть какой-то ответ, который, казалось, ему было трудно придумать, всё-таки тихо сказал, виновато хмуря брови. – Я, что, по-твоему, настолько низок? – голос прозвучал тихим, но в нём слышалось нечто большее - укор и недоумение. Зритель даже усмехнулся, как будто этот вопрос был чем-то нелепым. Девушка не смогла встретиться с ним взглядом, лишь виновато отвела его в сторону стены. Её мысли метались, но тело знало лучше. Всё ещё в том же белом халате, в котором она пришла к вчера вечером, она вдруг почувствовала, как ткань тяготит её. Недовольно вздохнув, присела немного, краем глаза заметив недовольство в физиономии мужчины. Почему-то ей казалось, что ей она решит уйти - то он пойдёт за ней, не смотря на то, что был в пижаме, и не смотря на то, что это был его единственный выходной. Сняв белое одеяние, его небрежно бросили на тумбочку, возвращаясь к постели. Реншу молча наблюдал за этим, его голубые глаза следили за каждым её движением, но он лишь что-то бурчал себе под нос. Даже хотел сказать что-то более внушительное, но замолчал, чувствуя, как она медленно продвинулась ближе и прижалась к нему. – ... Ещё рано. Отдохни. – на него виновато глянули. Он был прав, сегодня нет куда спешить, да и спешить не хотелось вовсе. Протянула руку, после обнимая соседа и прижимаясь крепче к нему. Её обняли в ответ. Это было глупым. Это было совершено бессмысленным, но выходить и вставать казалось пыткой. Этого не хотелось делать. Вновь дела, вновь проблемы, со вчера - ещё и ужасные последствия собственных действий, что давили на грудь сильнее камня. Парочка лежала в тишине, молча смотря на потолок. Отбиваемый красивым цветом ярких штор, он напоминал им картину. Цвета всегда менялись, хотя лепнина и оставалась прежней. Цветы, река, дракон... Даже здесь он следил за ними постоянно. Раньше эта комната была приёмным залом. От того была настолько огромной и, теоретически, здесь всё ещё можно было принимать гостей. Однако, этому не дано было сбыться, и теперь невидимый судья смотрел совсем не за теми, за кем, наверное, хотел бы наблюдать. В прочем это было даже грустным. Даже ему не дали сделать то, ради чего он был предначертан. Сдавшись собственным эмоциям, Гроу прошептала, чуть поворачивая голову к мужчине: – Спасибо. – маленькая благодарность сопроводилась лишь тихим вздохом. Этого было достаточно, что бы понять, что её услышали. После завтрака, ведьмочка быстро шагала по коридору, направляясь к покоям Гюрена. Она уже знала, что он вернулся, и по тому, как ходили слухи среди поваров, догадалась, что поездка не прошла гладко. Конечно, это не было неожиданностью – его отправили скорее для того, чтобы избавиться от него на время, чем ради какой-то важной миссии. Подобные жесты не были характерны для Реншу, но в тот день он казался слишком раздражённым. Исходя из новостей, что были услышаны на кухне, теперь эта черта передалась и Гюрену. Он даже особенно ни с кем не разговаривал, только отругал гвардейцев, что несли караул не там, где положено и тут же ушёл к себе в кабинет. Чуть от еды не отказался, если бы не наложницы, которые таки заставили его поесть. В прочем, с ними встречаться сейчас не хотелось. Всё же как там была Юки официантка не знала, а прятаться за простым "она меня довела" могло оказаться малоэффективным. Подойдя ближе к коридору, ведущему к покоям Гюрена, дама замедлила шаг, её мысли были заняты недавними событиями. Несмотря на холодную решимость, которую она всегда демонстрировала, внутри всё же скребло чувство необузданной вины. Она не могла так просто оставить это позади. Каждый раз, когда она пыталась убедить себя, что всё сделала правильно, и, в самом деле, всё было не так и плохо, её внутренний голос напоминал, что она перешла черту. С другой стороны, Гроу знала, что если бы Юки была на её месте, то вряд ли бы сдержалась. Оправдывало ли это ведьму? Нет. В прочем, от понимания этого было только хуже. Взгляд невольно скользнул в сторону лазарета, мимо которого она шла. Её шаги замедлились ещё сильнее, пока она не остановилась совсем. В голове мелькнула мысль: может, стоит всё-таки проверить, как там Юки? Да, она может быть обижена, но это не отменяет того факта, что она должна быть в порядке. Нужно понимать, в какую степень проблем приезжая влезла. И ведь именно об этом её предупреждал библиотекарь, не так ли? Поборовшись с собой, Гроу всё-таки шагнула в сторону медицинского пункта и осторожно открыла дверь. Тихий, стерильный воздух встретил её, словно укутывая в блаженство, которое было разбито лишь приглушёнными голосами лекарей. Они не сразу заметили её появление. Медленно пройдя внутрь, остановилась на пороге, наблюдая за их движениями. Одна из женщин обернулась, услышав шаги. – Как там Юки? – наконец спросила Гроу, стараясь говорить как можно тише. Ей было всё равно, если голос выдаст беспокойство, однако здесь не просто так было тихо. Кто-то явно спал. Лекари переглянулись, а затем уже знакомая Санденара, подошла ближе. – Она в порядке, – ответила с лёгкой улыбкой, как будто ничего серьёзного не произошло. –Несколько царапин, да ушиб на затылке, но она быстро восстановится. Мы за ней присмотрим, не волнуйся. – дама нахмурилась. Что-то в этом ответе было не так. Очевидно, что лекари не знали всей картины. Может, они даже не подозревали, насколько серьёзным было всё! Тот удар, что она нанесла Мори, мог бы закончиться куда хуже и, даже странно, что так не вышло. Конечно, её отпустили раньше, чем отпускали обычно, но всё же...? – Несколько царапин? – переспросила Гроу, пытаясь понять, как далеко зашло их недопонимание. – Да, ничего особенного, – беззаботно ответила другая лекарка, занятая своими делами у стола. – Она просто немного неудачно упала. Но всё хорошо, она быстро восстановится. Уже даже встала, так что скоро сможет уйти к себе в комнату. Не волнуйся о ней, она в порядке. – посмеялась. – Её привели так испуганно, а там больше шуму было больше, чем дела. – стоявшая рядом госпожа Аянэ мило кивнули. Она была согласна и... Спорить с ними будет глупым решением. Гроулин сжала губы, осознавая, что никто здесь даже и не догадывался о том, что на самом деле произошло. Они воспринимали это как случайный инцидент, и Юки явно не собиралась говорить им правду. Это несколько облегчило её задачу, но в то же время заставило задуматься, почему Юки решила молчать? Это не было похоже на неё. В прочем она выглядела достаточно напуганной тогда. – Понятно, – тихо ответила ведьма, стараясь скрыть своё смятение. – Спасибо. – ей кивнули, улыбаясь. После развернулась и вышла из лазарета, не дожидаясь, пока ей скажут что-то ещё. Спуск по длинной каменной лестнице начинался постепенно, с едва заметным покачиванием ступеней под ногами. Стены, поначалу гладкие и чистые, слегка влажные от сырости, постепенно меняли свою текстуру. Чем дальше Гроу шла вниз, тем более оседала на них пыль и паутина, вбирая в себя всё запустение, которым дышало это место. Воздух становился прохладнее и гуще, запах земли и старых камней крепчал, напоминая о том, сколько времени прошло с тех пор, как кто-то проходил здесь раньше. В той части, где стояла дама было ещё относительно приятно находится. Пахло парфюмерией, здесь уж точно не так давно бегали уборщицы и наложницы, за то дальше, даже не подходя к нужному помещению, всё дышало запустением, однако так было и в прошлый раз. Все здесь было удивительно стабильным и было даже странным ловить себя на то, что всё здесь было именно так, как в прошлом. Словно совершенно ничего и никогда не должно было меняться и в этом определенно что-то было. Каждая ступень и камень отзывались тихим шорохом под ногами. Спустившись наконец вниз, ведьма остановилась и её взгляд скользнул по старому полу, когда-то гладкому и ровному. Теперь его поверхность покрывалась небольшими вмятинами, однако, даже это планировали подчинить. На это планировали выделить небольшие расходы, ведь туда часто захаживала гвардия и это создавало не самую хорошую картину для храма. – О, Гроу! – дрогнув, в сторону глянули. Лисси. Что ж, её хотя бы были рады видеть, да и она была явно не против, подходя к девушке. – Что ты здесь делаешь? – около губ у неё было что-то белое. О том, что это могло быть, часто шутили, говоря, что это крем, или соус, или что-то подобное, однако в этот раз все эти предположения были неверными. Это было именно то, что прятали за смешками и в этом, в самом деле, могло бы быть что-то отвратительное, но... Все здесь были взрослыми людьми, да и выглядело это не так страшно, как когда появлялось около детей тринадцати лет. – Гюрен уже вернулся? – руку приложили к собственной губе, вытирая пустое место. – Да, он уже на месте. – закивали ей, после смотря на губы. – У тебя герпес? – нет, может на лице и были прыщи, но герпеса у девушки не было. Не было откуда ему взяться. Даже кошки и те близко к ней не подходили. – Спасибо большое. И нет, у меня нет герпеса. – улыбнувшись, быстро оглянулась и чуть наклонилась ближе. – Я просто пытаюсь тебе намекнуть, что бы ты вытерла сперму с губы. Глаза собеседницы расширились, и она поспешно сделала то, на что пытались намекать раньше. Виновато закивала. – Да, да. Спасибо, кхм. – потерев свой затылок, вздохнула. – Как думаешь, Юки в порядке? – прежде, чем успела ответить, заметила. – Я не сказала Гюрену ещё. Он не знает. И ты ему не говори, мы сами придумаем как сказать. – Я думаю, что я могу сказать ему об этом, всё-таки я виновата, и- – но её резко взяли за плечи, чуть тряхнув. – Нет. – прямой ответ был достаточно уверенным, что бы спорить с женщиной не стали. Всё-таки Ла-Ри была той, спорить с кем было ... Нельзя. Это было банально не выгодно и действовать в таком ключе девушка не хотела, хотя и могла. – Кхм. – откашлявшись, отпустила собеседницу. – С Юки всё в порядке, я сегодня сходила в лазарет. – вернулись к изначальному вопросу. – Она себя хорошо чувствует, мне так сказали лекари. – на это кивнули. – Хорошо. И Гюрен в комнате. Зайди сейчас, если хочешь, но постучи. – ей кивнули. – Ну, сама догадываешься "почему". – тяжело вздохнув, на это уже ничего не сказали, после направляясь в нужную сторону. Двери в кабинет были неизменно закрыты, но даже в них соизволили постучать. Конечно, Реншу разрешал ей "просто зайти", но это было не вежливым. "Просто заходом" старший из двоицы занимался и сам, в прочем, что смешно, стучать в двери он привык, но специально не делал этого, от чего на секунду замирал перед дверями, словно борясь с собственным желанием быть вежливым. – Входите! – открыв дверь, внутри сидел уже ожидаемый мужчина, на которого глянули с недовольством. Он явно только что надел штаны. Это было видно, но откуда - объяснить было нельзя. ... Может запах? Похоже на то. – А, это ты. Входи, входи. – явно расслабившись, гвардеец осел в собственном кресле по нормальному и съехал в низ, больше не выглядя так напыщенно. Гроу слегка прищурилась, едва зайдя в кабинет, и просто потому, что ей этого захотелось, бросила небрежное замечание: – Ты, случаем, не отвлекался на что-то непристойное, пока меня не было? – показательно вдохнула, как будто стараясь уловить какие-то "подозрительные" запахи, хотя в самом деле отлично знала, чем он был занят и, кажется, мужчина тоже это понял, после буркнул, посмотрев на неё из-под лба. – Прекрати свои шуточки, ведьма! Ты думаешь, я тут сижу и занимаюсь чем-то таким, вместо дел? У меня забот и без того хватает! – это даже заставило собеседницу хитро улыбнуться. – О, ну ты-то явно знаешь, как уклоняться от обязанностей, – подмигнула она, после присаживаясь напротив. Конечно, его дразнили, зная, как такие замечания могут подлить масла в огонь, но всё это было привычной игрой для них двоих. Ко всему, спорить с ней армеец физически не мог. – но не суть. Как прошла твоя поездка? – спустя маленькую паузу, смахнула подкол руками, сменив тему на более серьёзную, хотя в её глазах всё ещё теплилось веселье. Гюрен слегка нахмурился, явно не желая вспоминать. – Как и ожидалось, бессмысленная трата времени, – проворчал он, подбирая более удобные слова. – Любимый братец её мне вручил исключительно для того, чтобы я "занят" был. – закатил глаза. – Работник месяца, блять. – О, ну не бурчи на него, он же старался тебя занять! – женщина прищурилась, улыбаясь. В её голосе скользила лёгкая ирония, которая только добавляла масла в огонь. – Старался? – Гюрен фыркнул, раздражённо сдвинув брови. – Этот старый сыч хоть раз в коридор выходил, пока я там торчал?! – Он резко откинулся на спинку кресла, словно от воспоминаний становилось только хуже. – Нет, конечно! Я сидел там, как какой-то помощник, блять, готовый разбираться с любой зерновой ерундой, пока он там... – Гюрен с раздражением махнул рукой, давая понять, что его недовольство росло с каждой минутой в этом заточении. Девушка лишь скрестила руки на груди, слушая его разглагольствования с лёгкой усмешкой на лице. Она знала его достаточно, чтобы понять, что он просто выплёскивает накопившуюся усталость, и в такие моменты не стоило перебивать. Этим стоило скорее воспользоваться. – Ты так говоришь, словно это было пыткой. Но знаешь, некоторые люди платят за возможность отдохнуть наедине, без чьих-то проблем на шее. Тебе просто выпал шанс побыть в тишине и спокойствии! Хотя, конечно, я понимаю – это явно не твоё. – это вдруг заставило что-то щёлкнуть у мужчины в голове. – Слушай, а ты ведь знаешь, какая фамилия у Реншу? – спросила неожиданно, стараясь сделать это как можно более небрежным. Это часто работало, и, хоть чаще всего ей начинали тут же отвечать, после ловя себя на неправильной мысли, Гюрен на мгновение прищурился. – А с чего это вдруг такой интерес к его фамилии? – внимательно изучая её лицо, во взгляде читалось любопытство, но и подозрение тоже, как будто он знал больше, чем говорил. Пару секунд они просто смотрели друг на друга, пока он не вздохнул, поняв, что её просто так не переиграть. – Ну давай, говори прямо, чего добиваешься? – Разве это такой секрет? – Гроу пожала плечами, её тон оставался лёгким, но настойчивым. – Ну, разве сложно просто мне сказать? Я ведь не чужая тебе, в конце концов! – Не в этом дело, – пробурчал тот, откидываясь на спинку кресла и оглядывая помещение. – Просто странно, что ты вдруг решила об этом узнать. Что, планируешь что-то? – Нет, – ответила она с лёгкой усмешкой. – мне просто хочется знать ответ тот на вопрос, который меня волнует. Почему ты отказываешься мне рассказать? Обычно у тебя нет такого рвения хранить чужие тайны, Гюрен. – на это закатили глаза. – Заеби. – прямолинейно. На это фыркнули. – Это не отвечает на мой вопрос. – с ним даже начали говорить чуть игриво, что бесило сидящего ещё больше. – Сам подумай, как странно это, что два брата, притом рождённые от одних родителей, имеют не только разные фамилии, но и находятся в разных папках в архиве. – это напрягло мужчину. – Странно, правда? – мужчина тяжело вздохнул, осев ещё глубже в кресле, словно пытаясь избежать этого диалога. – Ну вот что ты опять, блять, начинаешь! – буркнул он, уже понимая, что выкрутиться не получится. – Вечно лезешь туда, куда тебе не надо! – Потому что странно! – настаивала та, не давая ему шанса уйти от темы. – Ты сам подумай: два брата, рождённые от одних родителей, а фамилии у них разные. Как так? Как они оказались в разных папках в архиве? – она слегка наклонилась вперёд, пытаясь поймать его взгляд. – Это же не просто ошибка, верно? – Сэки нахмурился. Его лицо оставалось хмурым, и видно было, что он явно не собирается раскрываться так легко. Но сам факт, что это его напрягло, говорил о том, что она попала в точку. – Слушай, кхм, тебе не стоит в это лезть. – наконец проговорил он, хмуро глядя на неё. – Есть вещи, которые лучше оставить как есть. Это тебе ни к чему. – А может, и стоит. – улыбнулись ему. – Ты ведь знаешь больше, чем говоришь. А я найду больше, чем мне требуется, и мы оба знаем, что то, что я получу ответ - факт, а не возможность. – А почему бы тебе у твоего любимого Реншика не спросить? – необычная коверка его имени, однако это был хороший вопрос. В прочем...? – А я спросила! – она не спрашивала. – Он сказал мне, что бы я спросила у тебя, если не верю тому, что сказал он. – на это усмехнулись, уточняя. – И что же он тебе сказал? – хмыкнул. – Что наши фамилии поменяли ради того, что бы не путать? – Именно это он мне и сказал! – исходя из тихого смешка, правды в этом было не много, но так как говорить действительность он не хотел - приходилось питаться от того, что дают. – Сказал, что это сделали давно, ибо вас в документах путали. – Документы, ... Тьфу. – посмотрев на женщину, улыбнулся чуть шире, словно что-то задумал. – Я скажу тебе как есть на самом деле, но только при условии, что ты поедешь со мной. – Что? – та даже решила на секунду. – Куда это я должна с тобой ехать? Никуда я с тобой не отправлюсь! – наклонившись ближе, собеседник смотрел на Гроу с хитрой усмешкой, явно что-то замышляя. – Я ведь не прошу тебя о чём-то невозможном! – сказал он, притворно расслабленно. – Просто поезжай со мной, окажешь небольшую помощь. Ничего сложного. И тогда я расскажу тебе настоящую правду, а не то, что этот старый сыч тебе наплёл. – похихикав, добавил. – Как не стыдно врать своей возлюбленной, м?) – Какую ещё помощь? – Гроу прищурилась, явно подозревая подвох; шутку решили игнорировать, кое-кто уже из-за неё пострадал и повторять свои действия было бы не верным. Гюрен ведь не будет просто так не будет ничего предлагать. – И с каких это пор ты берёшь меня разбираться в каких-то делах? – Мне нужен кто-то с твоими навыками. Ты ведь хороша в таких вещах! – приподняв брови, расставил руки в стороны. – Тебе ведь не раз приходилось сталкиваться с "грязными" делами. Ты прекрасно знаешь, как они планируются и как прячутся! Я бы даже сказал, что у тебя нюх на такие вещи, – шутя, слегка наклонился вперёд, словно говоря по секрету. – Ты ведь знаешь, как думают те, кто едят органы из трупов правда? А у меня есть дело, где этот твой талант будет просто незаменим. – И ради этого ты хочешь, чтобы я согласилась? – та скептически приподняла бровь, но всё ещё раздумывала. Её задевал интерес к тому, что за дело раскрывал Гюрен. – А почему бы тебе не заняться этим самому? Зачем прилетать к этому меня? – О, всё очень просто. – пожал плечами. – Я не хочу запариваться написанием протоколов, а ты хочешь получить ответ на свой вопрос. – улыбнулся шире. – Почему бы нам не побыть выгодными друг для друга? Ко всему, я ведь тебя не заставляю! Ты можешь отказаться, как только захочешь, но, если поедешь, – подвинулся ближе. – то я расскажу тебе правду сам, а если нет, - то ее придётся искать самой. – сидящая молча смотрела на него, взвешивая свои варианты. Она не любила втягиваться в чужие дела, особенно в те, где могли быть неприятности, но её любопытство уже было разогрето. Ко всему, дело пахло мёртвым мясом, а это - наилучшее место для любого Махханая. Она так давно не ела мертвечины, что у нее даже проснулся на неё аппетит, от чего зрачки чуть расширились на несколько секунд. – Ну? – Ладно. – наконец, вздохнув, согласилась она. – Я поеду с тобой. Но если твоя правда окажется чем-то банальным, ты сам пожалеешь, что попросил меня. Гюрен улыбнулся шире, довольный, что добился своего. – Вот и отлично. Ты не пожалеешь, я обещаю, – вдруг хрюкнул. Хотя там нет совершенно ничего экстраординарного. – вот оно что. – Да, нас действительно путали на собраниях, особенно когда мы выступали вместе. Ты ведь, думаю, уже знаешь, что раньше Реншу работал здесь в секретариате, а не там, где он сидит. – этого не знали, но выдавать подобных пробелов в знаниях не планировали. – Вот поэтому постоянно и возникала путаница, кто есть кто. Секретариат, которому надоело получать те письма, что предназначались мне, решил, что проще будет просто поменять наши фамилии, чтобы больше не было накладок. В официальных документах мы теперь разные люди. Но это лишь дело удобства. – посмеялся. – Видишь, правда ничего интересного! – Ты мне врёшь. – вдруг сказали ему и тот удивлённо выставил руки, словно был виноват. – Нет-нет! Я вполне серьёзно! – после кивнул головой. – Можешь спросить в секретариате, если не веришь мне! Они как раз сейчас на собрании должны быть. – может она и спросит, только вот... – А где находится секретариат? – на секунду глаза гвардейца блеснули. – Тебе какой? Верхний или нижний? – их было двое? Неожиданно. – А какой мне нужен? – на это кивнули. – Верхний, конечно. – Гюрен ответил с лёгкой ухмылкой, как будто сдерживая что-то большее, что хотел бы сказать. – Они занимаются всеми делами храма, включая такие замены, как с нашими фамилиями. – И где находится этот "верхний" секретариат? – нахмурилась, к чему было прятаться подобным образом? – Ну, если зайдёшь в храм, то иди дальше к комнате Мин-Су. Вот прям туда. Там и найдёшь, в самом конце. – зритель явно был доволен собой. – С ними ты и поговоришь, если хочешь проверить мои слова. – после задумчиво почесал подбородок, наблюдая за её реакцией. – Только будь осторожна. Они не любят, когда в их дела суются посторонние. – женщина вздохнула, переваривая информацию. Это казалось глупым. – А нижний? – продолжила она, желая получить полную картину. – Где он находится? – В начале, в тех комнатах, где раньше, как бы жили евнухи, – ответил Сэки, пожимая плечами. – Это ближе ко входу в храм. Нижний занимается всеми городскими и менее важными делами. Их не касается ничего, связанного с храмом напрямую. Только документация, реестр и прочие скучные дела. – закатив глаза, отметил. – Так что тебе туда точно не нужно. – Забавно. – задумчиво произнесла приезжая, качая головой. – Два секретариата в одном месте, ... Погоди. – что-то было не так. – Но разве там не находятся жилые комнаты? – армеец усмехнулся, слегка наклонившись вперёд. – Это так в справочниках написано. Верхний и нижний секретариаты всегда держатся по отдельности, и тех, кто им не нужен, они не подпускают. – он посмотрел ей в глаза. – О нижнем ты ещё можешь узнать, он находится в части обучающего материала для новых министров, а вот про "верхний" узнать фактически никак нельзя, если только ты здесь не живёшь. – чуть кивнул. – Видела этих людей, которые постоянно обедают за одним столом, притом всегда на одном и том же месте? Вот это верхний секретариат. Нижний отдел чаще ест с друзьями, многие из них имеют родственников и за пределами храма, а вот те, что из верхнего ни с кем, кроме как с теми, кто живёт в храме, дел не водит. Слишком рискованно, знаешь? – официантка внимательно слушала, её беспокойство только усиливалось, хотя, вместе с тем, менее интересным всё и не казалось. К чему было прятаться? Вернее, нет, к чему они это сделали было понятно... Но неужели это нужно было делать не только в Линбурге? Забавно. – Ну что? – прервал её мысли Гюрен. – Ты пойдёшь в верхний секретариат? Я бы на твоём месте сходил. Много интересного узнаешь. – Может, и схожу. – пробормотала Гроу, размышляя о том, что её действительно могло ожидать в этом месте. – Только как мне им это объяснять? – А, просто по имени этого хрена назови, они сами всё сразу и скажут. Почти никто из тех, кому не надо, на самом деле не знают, как Реншу зовут, поэтому они сразу догадаются, что ты кто-то из, так сказать "близких". – на это посмеялись. Ну-ну. – Выезжаем завтра в два часа дня. Возьми с собой какие-то вещи, но не слишком много. Мы всего на неделю, а если задержимся, то можем их и постирать. – на это кивнули. – Договорились. – решив, всё же, забить гвоздь в гроб, шутливо добавила. – А ты, всё-таки, не такой дурак, каким кажешься. – Ой, да пошла ты. Мне они нахуй не нужны, эти ваши "знания". – вот и всё. Закончился тот „младший братец“, с которым было даже интересно разговаривать. Он ведь и правда был достаточно умным, только вот, совершенно не хотел таким быть. °°° Гроу шла по коридорам храма, вдыхая прохладный, но слегка удушающий воздух. Головная боль давила на виски, предвещая скорый дождь, но это не пугало, скорее наоборот – в её сердце зародилось странное, почти детское желание, чтобы дождь начал лить. Может быть, тогда у неё появится повод увести Реншу с работы пораньше? Боги, какая же это была глупость! Эта мысль вызвала у неё лёгкую улыбку, хотя сама она не могла понять, откуда в ней вдруг появилась такая тяга к нему. "Любвеобильность", как она это называла, всегда была частью её натуры, но вытаскивать эти чувства наружу казалось болезненным и ненужным. Привязанность, забота, даже нежность – всё это чаще оставалось глубоко внутри, скрытое под слоями равнодушия и осторожности. Изредка вылезало по отношению к детям, но часто ранило в ответ, когда помочь ни им, ни животным не представлялось возможным, от того эти чувства прятали глубоко внутри, выражая лишь поверхностное беспокойство. Однако, последние дни она заметила, как эти чувства сами собой начали пробиваться сквозь выстроенный барьер. Без усилий, без сопротивления. И это немного её пугало. Быть может, из-за усталости, а может, из-за постоянных наблюдений за Реншу. Его привычки, мягкость в обращении с ней, даже несмотря на его временами раздражающую осторожность. Он, уже так, или иначе, но был частью её жизни настолько глубоко, что это пугало. Порой, от этих мыслей ей становилось стыдно за саму себя – как будто она позволяла себе быть слабой или ненужной и хоть убеждали её в обратном, и сама жизнь говорила о другом - чувство в груди никуда не девалось, как бы глубоко его ни пытались деть. Может ей стоило развеяться? Это была странная мысль, ведь неужели она не отдыхает достаточно? Она даже ничего такого не делает весь день! За себя должно быть стыдно! Но почему-то стыдно не было, себя было даже немного жаль. Мысли крутились вокруг услышанного, и, чем больше она думала о сказанном, тем сильнее её охватывало беспокойство. Весь этот секретариат – верхний, нижний были до удивительного странным дополнение к и без того сложной системе. Министры - отдельно, храм - отдельно. Городская библиотека – это же архив, но знать об этом никто был не должен! Хорошо понимать, что хоть кто-то придерживается её устоев, но, если их придерживаются здесь, значит у них была на это причина, не так ли? И в этом, может, и не было ничего плохого, но наличие этой причины напрягало. В Линбурге было всегда опасно и ещё одно неудобство не составляло проблем, а тут? Здесь всегда было спокойно. Наличие таких конспираций лишь говорило, что поводы боятся есть, даже, если этих поводов до конца не понимали. Поднимаясь по мраморным ступеням, ведущих к главному храмовому "коридору"(если так можно было назвать эту маленькую площадь под крышей), она чувствовала, как тяжёлый воздух вокруг становился всё более густым и давящим. Светлые залы, куда обычно проникал свет из открытого сада, сейчас были чуть темнее и прохладнее, как будто преддверье дождя медленно поглощало солнце. Пройдя несколько минут пустого коридора, Гроу наконец вышла к правильному, ведущему к комнате Мин-Су, как и указал Гюрен. Чем дальше она шла, тем ощутимее становилась атмосфера удушья. Пахло духами. Интересно, где вообще была кошка? Обычно она всегда была у себя, или с подружками, но последнюю неделю она испарилась из поля зрения и вовсе нигде не появлялась! Может, если бы с потолков свисали тонкие нити паутины, а на полу виднелась хоть лёгкая пыль, – это место не казалось бы таким заброшенным, а так - словно склеп. Мрачновато, за то "свято". В такой атмосфере действительно можно было и поверить в бога, или кто у них там был.

"– Интересное место для тех, кто заправляет храмовскими делами." – подумала ведьма, про себя отмечая, как время словно застыло здесь. Стены, казалось, впитали в себя годы стабильности, и это придавало всему месту чуть зловещий оттенок. Было, всё-таки, что-то чуть пугающее в том, где не было ни единого признака человеческой жизни, особенно в том случае, если все вокруг - кричит о ней. Наконец, подошла к нужной двери. За ней вроде бы, как раз и находился "верхний" секретариат. Дверь выглядела новой и массивной, как будто её редко открывали. Гроу остановилась перед ней на мгновение, чувствуя, как напряжение в груди усиливается. Она собралась с мыслями и, не торопясь, постучала. У них могло быть собрание. А могло ничего и не быть. Подумав об этом больше, если они прятались за тем, что в этой комнате кто-то живёт - возможно никто и не ответит. Неприятно, но ничего. Дверь можно открыть и самому. – "Ну, быть повешенному не тонуть." – и чуть пожав плечами, тяжёлый засов толкнули, чуть выгибая ручку вниз.

На неё уставились несколько пар глаз. Вошла в комнату, чувствуя, как тишина секретариата поглощает её присутствие, будто бы эти мужчины не привыкли к тому, что кто-то прерывает их дела. Взгляд её скользнул по ним, но внимание быстро привлек один человек – Чен Вэй. Его было легко узнать по богатой одежде и слегка резкому, но приятному аромату духов, который окутывал его как облако. Он и сам был удивлён её увидеть, но ничего не сказал, лишь смотрел на неё чуть непонимающе, словно пытаясь что-то выудить из её внешности или поведения. Его попытки были тщетны. – Чем могу помочь? – голос одного из работников раздался из-за стола, спокойный, но слегка настороженный. Остальные мужчины лишь переглянулись, явно не понимая, зачем она здесь и к чему вообще пришла. – У меня к вам очень простой вопрос. – улыбнулись тому. – Я хотела бы узнать... – начала девушка, её голос был достаточно мягким, хотя в глазах чувствовалась твёрдость. – Про Реншу. – Реншу? – переспросил тот, не совсем понимая, о чём она. Несколько человек зашевелились, переглянулись, будто бы этот вопрос казался им странным или напрягающим. Чен Вэй слегка нахмурился, его брови двинулись вместе, образуя глубокую складку. – О каком Реншу вы говорите? – Да, Реншу. – повторила она, теперь глядя прямо на Чена, который всё же потихоньку отвёл глаза, смотря на коллег. Говоривший ранее сделал паузу, как будто в его голове происходил какой-то анализ. – Господин Великий Советник, Цзин. – Он работает не у нас. Если вам нужен приём, то рекомендуем обратиться в Городской отдел секретариата. Вы обратились не по адресу. – уже другой влип в их беспорядок. – Я знаю. – твёрдо сообщили на это. – Меня интересует нечто другое. С недавних пор было решено провести декларацию библиотечных данных и при проверке было обнаружено, что этого документа в файлах нет. – подозрительные взгляды быстро улеглись, как только пришедшая сообразила следующее предложение. – Так и должно быть, и дураку понятно, только вот что писать в причине? Декларации те же? – Святая мессия, что ж этому старику не имётся? – проворчали на сказанное, чуть обрадовав девушку. Видимо ложь сработала. – Ну лежат себе в отдельном файле и лежат! Да, те же. – отмахнулись. – его голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалось только что сброшенное напряжение. – Вы можете уточнить, пожалуйста? –  на это кивнули. – Могу, конечно. – тяжело вздохнув, потёр виски, далее объясняя. – Господин Старший Цзин, фамилию сменил в следствии путаницы с кровным младшим братом, именованном ныне и прежде Гюрен Сэки. Директива семнадцать, порядок первый. – где-то эту директиву уже видели, в справочнике, кажется. – При любых изменениях фамилии, фамилия Цзин остаётся при господине Советнике, являясь одной из наиболее распространенных и удобных для запоминания. – после, когда лицо приняло чуть более расслабленный вид, уточнил. – Всё поняла? – кивнули положительно. – Вот и умница. И передай господину Сирасаки, что бы в следующий раз приходил сам. – Мы понимаем, что он не столь же молод, как и раньше, но пусть приходит сам. – на это кивнули. – Хорошо, Я обязательно ему передам. Простите, что доставила беспокойство. – безразлично махнули рукой, кивая. – Лучше спросить лишний раз, чем написать неправильно, но всё же передай своему наставнику, что бы сам приходил. – ему кивнули, пропуская информацию через себя и тихонько выходя из помещения. Что ж, это ответило на большинство вопросов, но всё же оставалось некое чувство недосказанности. Странно было слышать, что Реншу называли "старшим" Цзином. Забавно, ведь он никогда не говорил о своей фамилии с таким значением, а тут оказывается, что его считают чуть ли не секретной фигурой, хотя, судя по всему, сам он не придавал этому особого значения. Мысли о разговоре в секретариате постепенно начали уходить на задний план, уступая место другим, более практичным задачам.

"Директива #17. Параграф 1.

Лучше, чтобы этот документ никогда больше не увидел света, чем попал бы в чужие руки. Если не осталось иного выхода, убей. Убей тех, кто стремится овладеть этим документом, иначе это сделают с тобой."

Господину Сирасаки стоило выразить особую благодарность. Если бы не его справочник, да ещё и вложенная им туда записка – наверняка предназначенная именно для неё – ведьма так и не узнала бы того, что в конечном итоге спасло её от сложной ситуации. Эти знания о «директивах» оказались бесценными. Никто не проговорился бы, никто бы не подсказал, не будь у неё этого "ключа"! А ведь Гроулин даже не успела ознакомиться со всеми параграфами - остановилась на девятнадцатом. Многие из них были описаны предельно размыто, словно нарочно оставляли неясность, некоторые же и вовсе не содержали объяснений, как это было с тем же семнадцатым. Именно поэтому приписка оказалась бесценной находкой. Это была не простая заметка, вложенная ради галочки – нет, это был полноценный комментарий к тексту, дающий ясность там, где казалось, её никогда и не будет. Формулировка «Живым не давать» вызвала у неё интерес! Наверное, вместо него должно было быть беспокойство, но риск смерти был не столь важен! Не то, что бы кто-то так уж расстроился, если бы она умерла, так что подобные переживания всегда отходили на второе место. Эта директива могла означать что угодно. И вот тут-то вложенная приписка пришлась как нельзя кстати, объясняя неудобную фразу живыми словами. Личные заметки – это удивительно удобно, особенно тогда, когда они грамотно написаны! Вряд ли эта бумага шла в комплекте со справочником изначально, но возвращать её кому-то, кроме библиотекаря в руки ведьма не планировала. Стоило ему ещё чего-нибудь в качестве благодарности найти. Может лишнюю булочку? Было бы неплохо. – Можно войти? – обед уже отнесли. Конечно, пришлось сделать достаточно огромный круг, избегая лишний вопрошаний всеми возможными способами, однако это было не так трудно. Забирать поднос нужно было в обед и, естественно, это был один из самых оживленных периодов дня. Готовили много, чаще всего не только на сегодня, но и на завтрашнее утро, что бы в обед вновь повторить всю подготовку, но уже на послезавтра. Ужин всегда готовили отдельно, но до этого события ещё нужно было добраться. Сейчас же, успев забрать из тумбочки подорванный листик, что там заботливо оставили, девушка направилась к комнате Лю Сяня, с которым сегодня как раз должен был быть урок. Занятия вообще были каждый день, но пока господин Хошито был болен, они проходили только вечером, чему мальчик был очень рад. – Впустите? – Конечно! – ребёнок заулыбался, буквально светясь от радости. – Заходи-заходи! – ему улыбнулись, после заскакивая внутрь. – О, а ты ещё один? – на это кивнули. – Да, господин Сэйген ушёл брать мне новую книжку! Я уже все старые дочитал! – какой кошмар. Они были, в самом деле, очень толстыми! Бедный мальчик, ему было совершено нечего делать, кроме как смотреть на листы с написанными буквами. Самое печальное, ничего придумать уже было и нельзя. В прочем может пока она будет с Гюреном сможет придумать? – О, вот как ... Быстро вы! – главное только не забыть ребёнку сказать, что она завтра уедет. А то не вежливо получится, он может и расстроится, что она не пришла! – А о чём будут новые книжки? – Не знаю. – пробурчали на это. – Прошлые были не очень интересные. Сказки мне нравятся куда больше, но господин Сэйген говорит, что мне- – послышался скрип двери. На ту тут же глянули. Знакомое лицо, только вот ... А нет, это был Кайто! До того бледный, что сам на себя не похож! О, от него пахло солёным. Простужен, явно сильно. Бедняга. Лежащий на его шее компресс определённо был хорошей идеей. – ... Ты тут один? – хрипло переспросили у мальчишки, на что тот удивлённо возмутился. – Нет! Тётя Гроу тоже тут! – тот удивлённо поднял брови, после смотря в сторону. Она действительно там стояла и это явно испугало мужчину. Кайто вздрогнул, когда, услышав свой голос, неожиданно заметил Гроу в паре метров от себя. Он явно не ожидал её присутствия, конечно, слышал, что она "незаметная" и "её легко потерять", но никогда не думал, что это не шутка, а буквально описание её внешности. – Ох, тётя Гроу, значит... – пробормотал он, вытирая нос и неуверенно кашлянув. – Ты...Вы чего тут стоите? Пугать меня вздумала? – он попытался улыбнуться, но его тревожный взгляд выдавал, что на самом деле он совсем не был рад её видеть в таком состоянии. – Прости, Кайто, не хотела тебя пугать. – сказала ведьма, делая шаг вперёд и протягивая руку, чтобы нащупать его лоб. – Ты выглядишь совсем нехорошо. Тебе точно нужно отдохнуть, а не бродить по коридорам. – но Хошито отшатнулся, уклоняясь от её руки. – Нет-нет, я в порядке! – заявил он с явно фальшивой уверенностью. – Это просто небольшой кашель... я сам справлюсь. Не трогай меня. – попытался сделать вид, что держится бодро, но это выглядело неубедительно - его покрасневшие глаза и бледное лицо говорили об обратном. Маленький мессия смотрел на все происходящее с интересом, хотя и не слишком понимал. За то Гроулин всё понимала отлично и достаточно быстро дёрнула мужчину за шиворот, притягивая к себе. Он был худым и, стоит сказать, привыкшая хватать Реншу, который не поддавался так уж просто, даже чуть переборщила, оттягивая его слишком близко. – Слушайте, врать не хорошо! – мягко, но настойчиво продолжила Гроу, после говоря несколько грозным шёпотом. – Я хотела по-дружески, но если ты так не хочешь - будет по-обычному. Ты не будешь работать в таком состоянии. – тот хотел возразить, но не смог, так как его тряхнули, мешая схватить воздух. – Я тебя не спрашиваю. Ты болен, и ты заразишь мальчика. Ты представляешь, как тебе по голове настучат няни? – тот нервно кашлянул и сделал несколько шагов назад, но его торс всё ещё был слишком близко и это явно не доставляло ему комфорта... Особенно потому, что от Гроу пахло Советником. Не мудрено, она носила ему обед буквально сорок минут назад, а одеколон там был стойкий и въедливый, но всё же это чуть напрягало, особенно когда на него смотрели на серо-голубые глаза. Они чуть пугали его. – Не хотел бы тебя, кхм беспокоить... – пробормотал он, стараясь отстраниться. Я просто... Я сам могу. Я, ... Мне не надо... – Я тебя не спрашиваю, гений. – сухо отрезали ему. – Если нагоняй от нянь недостаточный для тебя повод - я лично откручу тебе шею, если этот ребенок заразиться, ты меня понял? – мужчина сглотнул. – Сейчас мы с тобой делаем вид, что ты умный человек, и не вёл себя только что как полный долбаёб, после чего я веду тебя в комнату, понял? – ей неловко кивнули. –Господин Хошито, вы не обязаны делать всё сами! – голос женщины резко стал мягче, как будто она говорила с кем-то ранимым. – Я просто хочу помочь! – после, на Сяня глянули. – Лю, я сейчас отведу господина Хошито к кровати и вернусь! Без меня урок не начинай, ладненько? – ей кивнули. – Ты же вернёшься?! – на это закивали, вызывая глупую улыбку на детском лице. – Конечно вернусь, не переживай! Скоро буду! – после, дверь закрыли. На Кайто посмотрели. Он не просто не хотел её помощи – он буквально пытался её избежать. Страх и недоверие в её случае - правильный выход, но только не тогда, когда вопрос касался ребёнка. Заражать малыша было бы просто не позволительным! Ну, или в глазах ведьмы это было так. – Идём. – Я не... – учитель замялся, пытаясь придумать причину, чтобы отвертеться, но его крепко держали за шиворот, словно непослушную собачонку. – Ты ведь не медик. Как ты можешь помочь? Лучше мне просто остаться, и.. – он отчаянно пытался отнекаться, хотя уже едва стоял на ногах. – Я тебя не спрашивала. Я сказала, что ты идёшь спать. – грозно проговорили, после таща в нужную сторону. – Может я и не лекарь. Скажи спасибо, что хоть, где ваша комната знаю. –усмехнулась Гроу, – Потом вызовешь врача, если будет нужно. … Или они должны за тобой прийти? – Должны были прийти. – бурчал тот, волочась за женщиной. Он хотел бы от неё отбиться, но этого сделать не позволяли. – Хм. Идти можешь? – посмотрев вниз, ждала ответа, оценивая общую ситуацию. Довести его до комнаты - слишком долго. Конечно, гвардейцы, что, итак, на них посматривали со стороны, могли бы помочь, но это всё равно как минимум сорок минут в одну сторону, если не дольше. – Я что, по-твоему, слабак? – шмыгнув носом, тот явно хотел показать себя сильным, – Я, вообще-то, достоин нормального отношения и твоё поведение недопустимо по отношению к, на минуточку, преподавателю высшей категории! – это достаточно быстро было замято возражением. – Да-да, прибереги речи для алтаря, придурок. – усмехнулась, хватая драчуна за ухо, что бы он не мельтешил. – Или думаешь я не знаю, что ты к нянечкам лип? Они не будут спать с тобой, дружище! – его хлопнули по спине, после таща в сторону лазарета. – На это тебе нужна какая-нибудь дама по проще, типа меня. Я много не прошу, да и меня в принципе считают шлюхой, хуже проститутки, так что не в моих интересах выдавать твои попытки. – посмеялась. – Хотя, боюсь, на хороших работниц тебе денег не хватит. Проституция это всё-таки искусство, а ты - так, черепок в и без того хорошо работающем механизме. Зачем ты этим дамам вообще нужен? – фыркнув, посмеялась. – Идём-идём! Или мне тебя тащить надо? – кажется, Кайто, несмотря на все свои протесты, осознал, что ему попросту некуда деться. Его ноги дрожали, голова плыла, и он сдался, понимая, что больше не может отнекиваться. Его унижали, но он и без того был достаточно опущен собственной болезнью, хотя подобные комментарии не делали лучше. – К чему вообще такие фразы? – наконец сдался он, голос слегка дрожал от усталости. – Я может мог тоже сказать что-то обидное в твою сторону, не отрицаю, ты очень странная. Но всё равно, кто давал тебе повод оскорблять меня? – Дорогой мой, я всего лишь сказала, что ты придурок, у которого нет денег на проституток. Я ничего такого не сказала. – ведя в нужную сторону, добавила. – Вот если бы я сказала, что ты - бесплодная тварь, каких на корм рыбам пускать - чешуйчатое оскорбление, вот это я бы поняла! – посмеялась. – А так это просто констатация уже существующих фактов, ну и, конечно, лишний повод тебе больным к мальчику не появляться. По поводу сворота шеи я не шутила. Я её тебе реально сверну, если он от тебя заразиться. – Детям нужно болеть! – поспешил вставить Кайто, явно пытаясь продолжить свою линию, хотя голос его был ослаблен. – Это позволяет им вырабатывать иммунитет! Разве ты не знаешь, что- – Заткнись. – сухо оборвали его. – Обычная простуда – это не страшно. Я бы даже не возразила. Но от тебя несёт солью. Тебе нужен отдых и сон, а не попытки выстроить из себя героя, каких свет не видывал. У тебя это очень херово получается. Прекращай театр. – где-то тут же, они подошли к лазарету, заглядывая внутрь. – Санденара! – та оглянулась, улыбнувшись. – Тут ещё один болеющий! – О, святая мессия! – Аянэ хлопнула в ладоши. – Девочки, Кайто привели!! – почти тут же из соседней комнаты выглянула двоица, широко раскрывшая глаза и подбежавшая к мужчине, перехватывая его в свои руки. – Господин Хошито, как долго вы уже чувствуете себя настолько плохо? – её голос был мягким, даже успокаивающим, но и требовательным к ответу. – Пару часов… не хотел беспокоить... – его голос хрипел, словно каждая фраза давалась с трудом. – Пара часов?! –вмешалась другой лекарь, проверяя пульс. – Вы должны были обратиться к нам сразу, это опасно! У вас серьёзный грипп, это может перерасти в нечто куда более серьёзное.! – к примеру мор. В прочем, диагноз они поставили правильно и услышав эту трактовку, на неё неосознанно кивнули, что заставило стоящую в стороне главу усмехнуться про себя. – Я.… сам справлюсь. – тихо возразил Кайто, хотя всем было ясно, что это было упрямство, а не уверенность в собственных силах. – Само пройдёт? Нет, так не пойдёт, господин Хошито! – сказала первая лекарь, с лёгким укором в голосе. – Мы дадим вам отвар, он снимет жар и поможет снять напряжение. Не вставайте с постели в ближайшие дни. – Зачем вы вообще встали?! – с этими возмущениями, его начали отталкивать в соседнюю комнату, где стояли кровати лазарета. Там то с ним продолжат работать, сделают ему компрессы, приготовят отвары... В общем её работа была сделана. – Вы извините, что так внезапно. Он просто к Лю Сяню пришёл. Не хотелось бы, что бы мальчик заболел. – на это лишь утвердительно закивали. – Вот и правильно. – Санденара улыбнулась. – У тебя же с ним уроки, да? – положительно махнули головой. – О, вот как! – это явно вызвало небольшое удивление. – Ну, не буду задерживать в таком случае. Беги. – чуть поклонившись, ведьма быстро и почти незаметно сделала пару шагов к двери, чтобы уйти. Одна пара глаз - не страшно. Больше – препятствие, а не необходимость. Даже не оглянулась, уходя. Оставив преподавателя в заботливых руках лекарей, направилась обратно к мессие, её шаги были лёгкими, но в голове крутились мысли о том, как всё могло бы пойти иначе, если бы она не была там. Наверное, малыш бы заболел... Тогда Хошито и правда снесли бы голову. – Где вы были? – преподаватель, чуть нахмурившись, но все еще сохраняя добродушную улыбку, обвел взглядом комнату, будто проверяя, все ли в порядке. Гроу, аккуратно закрывая за собой двери, пожала плечами, стараясь не выдать недовольства. – Господин Хошито ведь заболел. Лекари хлопочут вокруг него, а мне пришлось помочь его уложить. Не хотелось его беспокоить, но уж очень он упирался! – Томо сочувственно кивнул, стуча пальцем по столу и осторожно смотря на книги, которые принес для Лю Сяня. – Да, с Кайто всегда сложно. Упрям, как его отец. Но пусть лучше отдыхает – здоровью нельзя пренебрегать, особенно в его возрасте. – снова посмотрел на ведьму с легкой улыбкой. – Но, надеюсь, теперь вас ничто не отвлечет от нашего ученика. Я принес кое-что интересное для Лю Сяня, хотите ознакомиться? – преподаватель похлопал по стопке книг. – к книгам присмотрелись с интересом. – Что это? Что-то необычное? – подошла ближе, наклонившись, а после и вовсе садясь рядом с мальчиком, что тут же к ней прилип, обнимая руками, чтобы получше рассмотреть обложки. Преподаватель чуть прищурился, явно довольный тем, что может объяснить свой выбор. – Начнем с философии, – он указал на одну из книг, – Это «Повести Лунной Ночи», известные Аналекты Мао Цуня. Пусть Лю Сянь поразмышляет о великих истинах, о том, что значит быть человеком. Для него это будет отличным упражнением, чтобы развить свою рассудительность и понимание, – ребёнок нахмурился. – А здесь, – он взял в руки другую книгу, на этот раз толстую и богато иллюстрированную, – исторические хроники, «Исторические записки» Джинсо Цяня. Я думаю, это поможет ему понять, как важна история для формирования нашего будущего. Пусть изучит великих полководцев и министров. – преподаватель очень серьезно подошел к выбору литературы. – А это? – она указала на третью книгу, тоньше, но с изящным, аккуратным переплетом. – Ах, да, это сборник стихов Ли Цзина. Я заметил, что у Лю Сяня есть склонность к мечтательности. Может, поэзия пробудит в нем еще больше чувствительности и умения ценить красоту мира вокруг. – он усмехнулся, как бы завершая мысль. – В поэзии часто можно найти ответы, которых нет в прозе. – женщина чуть усмехнулась, правда, почти тут же нахмурила брови. Мальчишка смотрел на книги с интересом. – Каждый шаг в образовании – это открытие. Кто знает, может, через пару лет мы будем учиться у него, а не наоборот. – Знаете, господин Сэйген, – осторожно начала она, – я понимаю, что образование – это важно, – слегка касаясь пальцами обложки «Повести Лунной Ночи», – но... вам не кажется, что Лю Сянь слишком много времени тратит на учёбу? Может быть, ему стоит больше отдыхать? Проводить время на воздухе, играть с друзьями... в конце концов, ему ведь всего... сколько тебе там? – Мне- – но его перебили. – Девять. – ответил преподаватель, глядя на неё с интересом. – Но, Гроу, это же его золотое время! Сейчас, когда его разум так восприимчив, ему нужно впитывать как можно больше. Чрезмерная учеба ему не повредит, наоборот, укрепит его дух и разум. – дама нахмурилась, начав неосознанно гладить мальчика по голове. – С этим я не спорю. Но вам не кажется, что он забывает быть ребёнком? Он всё время с книгами или с вами на уроках. Мне просто кажется, что ему нужно немного... передохнуть, не находите? – посмотрев на голубые глаза, вздохнула. – Этот Мао Цунь – это конечно очень интересно, да и Джинсо Сянь это, определенно, важно для развития и, – чуть замялась, – я даже уверена, что Ли Цзин был бы отличной компанией, для нашего умного мальчика, - – Томо немного помедлил, раздумывая над её словами, потом усмехнулся, поглаживая усы. – К чему вы ведёте? – уточнили у неё. – Мне кажется, ему стоит заняться отдыхом, а не обучением. Даже я такие книжки не читала, а мне тридцать! – это было малым аргументом, ведь за последние несколько месяцев она прочитала больше книг, чем за всю свою жизнь, а все же, не знающий этого полноценно учитель мог и поддаться на такую провокацию. – Я понимаю ваши опасения, Гроу. – мило начал на это сидящий напротив, – Но, поверьте, мы с ним находим баланс. Да, он много учится, но ему это действительно нравится! Мы ведь не заставляем его сидеть в библиотеке сутками - он сам тянется к знаниям. – конечно, конечно, – И знаете, иногда это желание учиться – лучшее, что может быть в таком возрасте. – но у него не было ничего другого, чем бы заняться. Он только и мог, что сидеть в библиотеке, ведь никуда, кроме как во внутренний сад, его не выпускали. – Может быть, – нехотя признала она, хотя в глубине души всё же знала, что это был не ответ. – Но... стоит ли ему хоть немного выдохнуть? – сидящий посмотрел на неё внимательно, а затем кивнул. – Хорошо, допустим, но что вы предлагаете ему сейчас делать? – почесав затылок, женщина вытащила из пояса сложенную в несколько раз бумагу. – Писать письма? И чем же это лучше чтения? – Нет. – прервали его, открывая листик. – Я предлагаю его научиться заклеивать бумагу так, что бы не было видно, что её порвали. – усач уже хотел возразить, но удивлённо уставился на письмо. Оно явно напрягло его и спустя секунду, с губ уже сорвалась неловкая просьба. – А могу я прочитать? – на бумагу глянули, задумавшись, но почти тут же по руке постукал пальчиком Сянь. – А можно я почитаю, тётя Гроу? – ему его отдали не задумываясь, после кивая и сидящему напротив, мол, можно. Спустя пару секунд ребёнок удивлённо посмотрел то на тётю, то на бумажку и спросил. – А почему ты думаешь, что кареты глупые? – на него глянули с непониманием. – Ну, ты тут написала: "История с каретами кажется глупой", но почему она кажется тебе глупой? Разве быстрые лошади – это не здорово? Зачем вообще продавать лошадей? Разве продать что-то – это самое главное? – Ну, – девушка совсем забыла, к чему она вообще это писала. Письмо, на которое этот ответ был написан, вроде бы как пустили на обёртывание трупа, поэтому что там было на самом деле написано уже, и земля не расскажет. – иногда продать что-то - лучший способ это использовать. В Линбурге, если помнишь, лошадей особо не было, так что в моём понимании они не слишком нужны, если только их не нужно продать. – Но ведь на них можно кататься! – возразил мальчик, как в беседу встрял Сэйген. – Ко всему, продавать питомцев и любимых животных - наихудшее, что может случиться. Они ведь ваши любимцы! Их нельзя просто выбрасывать! – с одной стороны он прав. С другой, почему Сяню нельзя было завести себе питомца? Конечно, по храму бегали кошки, но, неужели даже птичку нельзя было завести? В прочем, возможно няни боялись, что животные быстро умрут, и в таком случае их даже можно было понять. Темы смерти они боялись, как огня, если не хуже. – Выбрасывать нельзя, но, эм... – чуть опустив голос, дама тихо призналась. – Мне, лично мне, – поправили себя. – Лошади не нужны и не полезны, ведь я не умею кататься на них. – уже хотела объясниться, как тут её прервали, недослушав. – Не страшно! – возразил мальчик, улыбаясь во все зубки. – Папа Реншу тебя научит! Он умеет! – закивал. – Он меня учил кататься! – Гроу внезапно почувствовала, как её лицо вспыхнуло румянцем, и она поспешно отвела взгляд, стараясь скрыть своё смущение. Сама мысль о том, что Реншу мог бы учить её кататься на лошади, вызывала у неё странное чувство. Она быстро собралась с мыслями и попыталась сделать вид, что это всего лишь обыденный разговор, хотя внутри всё немного сжалось. – О, да? – хмыкнула она, стараясь придать своему голосу обычный тон. – Ну, это, наверное, было бы... полезно. – она нервно прикусила губу изнутри, надеясь, что мальчик не заметит её замешательства. Но внутренне ей буквально казалось, что мужчина будет так близко... держать её за руки, когда будет показывать, как управлять лошадью. Она почти могла представить тёплое дыхание у её уха, когда он объяснял что-то. Это было слишком... близко. Зная этого чёрта, он ещё и сзади сядет, помогая держать управление и, хоть обычно мысли о том, что за ней сидит какой-то мужчина, что держит поводья вызывала напряжение, в этот раз это было чуть другое чувство. Совсем другое. Оно было куда ниже, это было не слишком хорошо, хотя... даже приятно? – Да! – мальчик воодушевлённо закивал, не замечая её внутренних терзаний. – Он очень хороший учитель! Научит за один день! – Сэйген их явно заметил, но ничего не сказал, чуть откинувшись в кресле. Он слышал от наложниц и поваров с лекарями, что Гроу смешно реагирует, когда ей говорили о том, что ей нужно было делать с господином Великим Советником что-то совместное, но он не знал, что это и правда было настолько забавно. На пару секунд она была краснее помидора! Не она первая, но она определено одна из самых забавных. Сама же дама лишь кивнула, едва сдерживая неловкую улыбку, чувствуя, как её сердце стучит. – Уверена, что это так. – пробормотала она, пытаясь себя успокоить. – Но, может, это не такая уж хорошая идея...? У меня, наверное, просто нет способностей к лошадям! – Она попыталась отшутиться, но голос предательски дрожал. – Не волнуйся, папа Реншу очень терпеливый! Он тебя научит! Хоть завтра! Я могу его попросить! – на это, тяжело вздохнув, отмахнулись. – Гроулин поспешно взмахнула рукой, будто старалась отогнать навязчивую мысль. Её голос прозвучал немного резче, чем она ожидала: – Нет-нет, не нужно, правда. Не беспокой его. У меня и без лошадей достаточно дел. – Она чуть смутилась от собственной реакции и мягче добавила. – К тому же, не думаю, что навык катания на лошадях мне сейчас пригодится. – мальчик нахмурился, явно озадаченный её отказом, но тут вмешался Сэйген, который до этого молчаливо наблюдал за разговором, он усмехнулся и с лёгкой иронией сказал. – Хм, боитесь, что у вас не получится, Гроу? Я слышал, что лошади, как и люди, могут чувствовать неуверенность. Но, если честно, я тоже не был в восторге от этой идеи, пока сам не попробовал. – он подался немного вперёд, подбадривая её своим тоном. – А господин Великий Советник действительно хороший учитель. Он терпелив и понимает, что у каждого свой темп. Даже если вы пока что этого не умеете, – это не страшно. – этот разговор заходил слишком далеко. – Сомневаюсь, что у меня получится. – она слегка натянуто улыбнулась. – Да и правда, у меня столько других забот, зачем ещё и лошадей сюда добавлять? – Томо не сдавался, поднимая одну бровь. Для него это был замечательнейший повод поговорить со своими знакомыми в столовой. – Ну, иногда нужно найти время для чего-то нового. Это может стать приятным отвлечением, да и никогда не знаешь, как могут пригодиться новые навыки! Я уверен, что господин Великий Советник был бы рад вам помочь, – с усмешкой добавил он. – может, даже завтра. – ведьма твёрдо покачала головой. – Нет, правда, спасибо за предложение, но я откажусь. Это просто не моё. Лошади это не для меня. – ребёнок хотел было снова возразить, но Гроу ласково положила руку ему на плечо. –Правда, не нужно. Я уверена, что у тебя намного лучше получится, чем у меня когда-либо могло бы, да и твой папа будет рад провести с тобою время. – А почему ты называешь папу Реншу по имени в письме? – резко спросили у неё. На него даже не понятливо глянули, но он не остановился. – Здесь ты всегда говоришь "папа Реншу", или вообще называешь его так, как это делают все, но в Линбурге ты всегда называла его по имени! Почему ты перестала делать это сейчас? – Потому, что я не могу называть твоего папу по имени здесь! У него есть работа и какой-никакой статус, я не могу просто- – Лю Сяня это оправдание не устроило. – Но ведь ты ему нравишься! – Гроулин на мгновение замерла, не ожидая такой резкой реплики от мальчика. Его слова прозвучали как удар, и она почувствовала, как к горлу подступает лёгкое смущение. Собравшись с тем, как вообще нужно на это отвечать, она медленно выдохнула и мягко, но твёрдо ответила: – Лю Сянь, дело не в том, "нравлюсь" я ему или нет. – улыбнулась, стараясь говорить спокойно, хотя внутри её голос дрожал. – Здесь, в храме, у каждого есть своя роль и свои обязанности. И.. твой отец занимает очень важное положение. Это совершенно не место для подобных "имён". – Но ты же всегда называла его по имени раньше, в Линбурге! Почему там это было нормально? – не сдавался малыш, всё ещё недоумённо смотря на неё. Дама на мгновение закусила губу, подбирая слова и неловко смотря на Томо, от которого, в прочем, поддержки дождаться было нельзя. Может его лицо об этом и не говорило, но он был так заинтересован, что не нужно было быть зрителем, что бы видеть это облако интереса, парящее из его ушей. – В Линбурге мы были... просто, эм ... Знакомыми. И всё было чуть проще. – она чуть откашлялась. – Но здесь, в храме, всё иначе. Я должна уважать его статус и положение. Если я начну называть его по имени перед всеми, это может вызвать недоразумения или даже проблемы для него! Ко всему, даже если я ему внешне нравлюсь, мало ли, кого ещё он находит симпатичным? Если все будут называть его по имени, то какой же смысл его звания? – Нет, – возмутился мальчик. – что все не могут называть его по имени это понятно! – тогда что его так возмутило? – Но ведь когда вы ехали в карете- – Сянь. – резко прервали его. Он выдавал слишком много ненужной информации. – Мы просто ехали вместе и то лишь потому, что ты хотел, что бы я была с тобой рядом. Забыл? – он то помнил, но ещё помнил, что ему не разрешили спать с ней и тётя спала на его папе. Буквально! Малыш просыпался несколько раз ночью, когда они подскакивали на кочках и каждый раз, неизменно, видел, как эти двое спят в обнимку. С утра они и вовсе ели вместе, и чай вместе пили, и ... И вообще, Гроу вела себя как мама для него в этой поездке! Почему она не может делать этого снова? Это было странным. И вообще, почему она не даёт спросить? Разве в этом было что-то постыдное? Папе Реншу она ведь действительно нравилась и может он об этом так открыто не говорил, но Лю Сянь всё видел! Они выглядели искренне счастливыми, когда были вместе эти три дня! Может ей просто сейчас было неудобно говорить об этом? Обычно она не прерывала его так, если только он не сболтнул лишнего, но ведь он ничего такого не сказал! Хотя может дело было в учителе? Тогда нужно было спросить что-то другое... – А… – мальчик замялся, но затем решился продолжить. – А почему ты думаешь, что можешь раздражать Реншу? – это был неожиданно точный вопрос. Женщина на миг замерла. Она знала ответ, но открываться ребёнку - себе дороже. – О, ну, мне просто показалось, что мой стиль письма мог показаться ему… раздражающим. Я делала много ошибок раньше, разве ты не замечаешь этого в письме? – она попыталась отшутиться, но неубедительно. – Мне казалось, ты должен замечать ошибки! – слишком явная ложь, и даже неуклюжий жест в сторону не помог скрыть правду. – Ты врёшь. – серьёзно сказал Лю Сянь, прежде чем преподаватель успел его осадить. Гроулин неожиданно для всех согласилась с мальчиком. – Да, ты прав, я вру, – её голос звучал мягко, но тяжело. Слова повисли в воздухе, сидящих рядом. – Это правда. … Я просто не знаю, как тебе объяснить то, что происходило в тот момент. – вздохнула. – Это очень тяжёлая для меня тема, и я не готова к ней снова возвращаться. – голос вдруг предательски дрогнул, чего не происходило уже очень долгое время. Тяжело вздохнув, словно пытаясь запастись воздухом, дама просто сложила руки перед собой, начав теперь собственные пальцы. – Но почему ты не хочешь рассказывать? – Лю Сянь продолжал настаивать, явно не осознавая, насколько неприятным это было. Он не мог знать. – Я не понимаю, что такого страшного могло произойти? Ты же просто писала папе письма! Разве в этом есть что-то раздражающее? – сердце на секунду сжалось. Ребёнок просто не понимает. Ему было не дано понять, как близко она была к тому, чтобы закончить всё это навсегда! И это было не то, что она хотела обсуждать, особенно с ним. Он не должен был знать. Реншу тоже не должен был, но он узнает. Ведьма знала, что это произойдёт рано или поздно и сама эта мысль заставляла её бледнеть. – Лю Сянь, – тихо начала дама, сглотнув возникшие в горле комок, – есть вещи, которые сложно объяснить. Иногда в жизни бывают моменты, когда… ты чувствуешь себя очень потерянным и одиноким. Это немного то, о чём легко говорить. – но тот всё ещё смотрел на неё, эти голубые глаза выражали искреннее непонимание. Он пытался разобраться, но ему не хватало жизненного опыта, чтобы уловить суть. – Но ведь ты же с нами, и с папой Реншу тоже! – его голос дрожал от наивного стремления помочь. – Почему тогда тебе было так плохо? Ты бы могла попросить нас помочь! Я уверен, папа бы помог! Он бы очень волновался! – Гроулин не знала, что ему сказать на это. Она просто не могла выложить всё это ребёнку. Тем более это было не его дело. Это была лишь её проблема и только ей нужно было с ней разбираться. – Он бы смог помочь, честно-честно! – Это немного не то, с чем вы могли бы помочь. – удивительно мрачно проговорили на это. – Я правда ценю твою заботу, Лю, но ты не мог мне помочь тогда, никто не мог. – спустя недолгую паузу, в воздух ели слышно сказали. – … ничего уже не вернёт их к жизни. И меня бы не вернуло, если бы не эта дурацкая привычка быть обязанной что-то сделать. – Сэйген, который до этого молча наблюдал за разговором, наконец понял, что происходит. Он резко сменил выражение лица, его обычно мягкий взгляд стал серьёзным. – Гроу-, – голос Томо был твёрдым, но всё ещё дружелюбным. – Это не тот вопрос, который стоит обсуждать сейчас. Есть темы, которые не стоит обсуждать при ребенке, как бы больно это ни было. – на него посмотрели. В этих глазах не было ничего, кроме сожаления. – … Я знаю. – только и прошептали в ответ, не найдя, что ещё сказать. – Простите. – сидящий рядом замер, не отводя взгляда от учителя, а после посмотрел на свою подругу. – Но, тётя Гроу, почему ты думаешь, что мы не могли бы? - – начал было он, но женщина хлопнула его по плечу, останавливая. – Иногда мы не можем понять всё сразу, Лю Сянь. – разговор шёл из ниоткуда и уходил в никуда. – Это нормально. И, прямо как сейчас, иногда лучше всего будет оставить какую-то тему в покое. Лучше просто не задаваться теми вопросами, которые приносят тебе неприятности, и, хоть иногда эти вопросы нужны – порой воспоминания о них делают только хуже. – Но- – но ему не дали перебить. – И ты уж явно пытаешься избежать моих попыток научить тебя подклеивать листы! Разве ты не хочешь научиться клеить бумагу так, что бы это было незаметным? – мессия закивал, но после замахал головой, возражая. – И вообще, - – Тетя Гроу я хочу научиться подклеивать листы, но дайте мне сказать! – ему кивнули. – Почему платья, которые папа Реншу для тебя покупает, не делают тебе лучше? – шустро выпалил Сянь. – Когда нянечки получали новые платья, они всегда были так рады! Но ты выглядишь совсем не счастливой! Разве они не должны помогать? Если они тебе не нравятся, я могу сказать папе! Он будет только рад пошить тебе что-то новое, правда-правда! – ведьма замерла на мгновение, чувствуя, как её сердце дрогнуло. Она не ожидала такого вопроса. Придётся думать быстро. – Платья… – начала тихо, подбирая слова, чтобы не ранить его. – Понимаешь, Лю Сянь, дело не всегда в том, что мы носим. Платья могут быть очень красивыми, но они не всегда решают всё! Вот, это платье, которое сейчас на мне – восхитительно и тот факт, что я ощущаю сейчас грусть не делают его хуже! Просто иногда то, что нас беспокоит, находится немного глубже, чем в новой одежде. – замолчав на секунду, продолжила, глядя на мальчика. – Иногда платья – это просто платья. – пожала плечами. И это нормально. – видя чуть грустное лицо, легонько подтолкнула его. – А теперь давай, у тебя есть клей? Не будем же мы смолой клеить, правда? – посмеялась. – Нет, я-то могу, но… – сидящий напротив преподаватель, что лишь прокручивал собственные усы в явном шоке, кашлянул, кивая. – Кхм! Да, да. Смолой клеить мы не будем. Давайте попробуем всё же клеем. – улыбнулся, после поднимаясь, что бы пойти взять листы и другую канцелярию. – Быстрее будет. – вскоре компания сидела, разложив перед собой несколько старых, потрёпанных листов и тот самый, старый листик. Его планировали клеить первым. Клей, который использовали, был далеко не обычным. Как объяснили Гроулин, он создавался из особой паутины, выделяемой пауками, которых специально выводили для этих целей. Эти существа, по словам Томо, когда-то были найдены в горных районах. Несколько тысяч лет назад их описывали как опасных монстров, нападавших на людей. Со временем их удалось приручить, и из огромных, устрашающих существ они превратились в пауков, по размеру не больше среднего кота. Всё ещё внушительные, но куда менее опасные, чем их предки. Их паутина обладала удивительными свойствами – её смешивали со смолой, чтобы получить клейкую смесь, идеальную для ремонта бумаги и создания небольших фигурок. Что удивительно, этот клей можно было легко стереть мелом или пудрой, а мука работала даже лучше. Это делало работу куда проще и безопаснее, чем возиться с обычной горячей смолой, которая обычно обжигала и прилипала к рукам. Конечно, такую смесь нельзя было применять к более прочным материалам, но для восстановления бумаги или мелких деталей она была просто незаменимой! Правда вот Реншу его не использовал, но и бумаги он обычно не рвал. Даже это – скорее исключение. Мессия же внимательно наблюдал за движениями, его большие глазки были широко распахнуты от любопытства. Бумаги были в плохом состоянии, с разрывами и потертыми краями, но приезжая собиралась вернуть им прежний вид. – Итак, Лю Сянь, подклеивание бумаги – это не просто склеить порванные листы, – начала она, поглаживая ладонью старый лист. – Это целое искусство! Порой нужно сделать всё так, чтобы никто и не заметил, что документ был повреждён. – бросила на ребёнка игривый взгляд и добавила, полушутя: – Только не начинай подделывать документы, когда научишься, ладно? Иначе я буду виновата в твоих будущих проблемах, да и твой папа будет не рад! – малыш усмехнулся, но тут же встрял Сэйген, нахмурив брови. – Это незаконно. – строго произнёс, глядя на женщину с недоверием. – Не стоит шутить на такие темы, особенно с детьми. – Да-да, конечно. – отмахнулась Гроу, улыбаясь, и слегка наклонилась к мальчику. – Просто маленькая шутка, не обращай внимания. – сначала показала ему, как правильно соединить два края порванного листа. Выровняла их, чтобы разрыв был почти незаметен. – Главное – это не спешить. Если поторопишься, то клей будет слишком виден, а края – неровными. А вот когда делаешь всё спокойно и с терпением, результат будет таким, что никто и не догадается, что бумага была повреждена! – взяла тонкую кисточку и начала аккуратно наносить клей на края разрыва. Затем осторожно соединила их, слегка придавливая пальцами, чтобы они плотно слиплись. Бумага тут же потемнела от влаги клея, но ведьмочка уверенно продолжала. – Кстати, знаешь, кто меня научил этому? – уточнила, не отрываясь от работы. – Мой дядя, Наррон. – Лю Сянь немного напрягся при упоминании её дяди, но быстро пришёл в себя. – Он часто рвал свои бумаги – то случайно, то в приступе гнева, – продолжала Гроу – и мне приходилось их исправлять. Это была моя маленькая обязанность. Так что, если ты порвёшь что-то важное, знай: с этим можно справиться! – И твой дядя был доволен? – уточнил мессия, чуть ли не засовывая нос под руку. – О, иногда он даже не замечал, что бумага была порвана, – в голосе звучала небольшая гордость. – а значит, моя работа была безупречной. – накрыв склеенный участок тонкой частью плотной бумаги такого же цвета, слегка прогладила его пальцами, чтобы клей равномерно распределился и не оставил следов. Затем аккуратно вытерла излишки, чтобы всё выглядело правильно. – Теперь осталось подождать, пока клей подсохнет, а после сможем заняться другими делами. – вытянула ручку, после начав расписывать чернила, что бы сравнить их с цветом тех, что были в письме. – И иногда, – продолжила вдруг, – нужно не только подклеивать бумагу, но и восстанавливать то, что было утеряно. Вот, смотри. – буквы аккуратно подводили, начав с символов что были чуть со стороны. Писать левой было не так и удобно, ведь под рукой крутился мальчик, но это было всё же возможным. – Вот так, – тихо сказала она, заканчивая последний штрих. – Немного терпения, и документ снова будет выглядеть как новый! Лю Сянь смотрел на неё с восхищением, а Сэйген, хоть и всё ещё нахмуренный, наблюдал за процессом с неподдельным интересом. Обычно женщина выглядела менее серьезно, да и разговаривала с меньшей радостью в интонации. С другой стороны, было даже забавно, что именно небольшая деталь о платьях сподвигнула её окончательно переменить тему. Не удивительно, что она не хотела об этом разговаривать! Что там, на услышь Томо своими ушами – никогда бы не поверил! Советник дарит кому-то платья? Заказывает их, тем более? Может быть, кто-то и мог бы быть фавориткой, но Гроу? Эта дама была очень милой, когда хотела таковой быть, но нельзя было сказать, что она была самой красивой (этот статус по праву принадлежал Ла-я-Лей) или, уж тем более, самой умной девушкой на земле! Она была просто … обычной! Таких можно было найти и на улице и, что самое странное, видимо, это вполне устраивало её, так как означало, что внимания к себе ей точно не светит. Однако, всё оказывалось куда забавнее, ведь если верить ребёнку (хоть слушать девятилетнего малыша и было неправильным), именно она была той «загадочной» дамой, с которой относительно давно советник отдыхал в бане! Она же была той, о ком он думал и … Если так подумать, всё даже складывалось, только вот зачем такая как она – советнику? Она глупа и, может, мужчине это нравилось, ведь ему не приходилось объяснять ей все на свете – она просто не спрашивала? А может дело было в красоте, но это вопрос субъективный, да и никто точно не знал, что там ему нравилось. Ему точно нравились закрытые женщины, что не слишком себя показывали, но по рассказам, приехала дама в таком образе, что у гвардейцев глаза на лоб вылезли! Господину Великому Советнику нравились скромные, но та, о ком ходят слухи «ночной бабочки низшего сорта» уж явно, не могла таковой оказаться. Опять же, можно было бы подумать, что дело было в каком-то восхитительном интеллекте, но его не было. Приезжая была очень глупым человеком и хоть порой говорила умные вещи – казалось и сама не понимала, почему вообще их говорит! Зачем Реншу та, кто умеет подделывать документы и «убирать трупы»? Зачем ему агрессивная бестия, что не умеет контролировать себя и зачем ему та, кто ругается совершенно непристойно? Зачем та, кто не умеет одеваться и та, кто банально слишком распутна для него? Разве он настолько низок? Как только эта мысль пронеслась по черепушке, её тут же смахнули, качая головой. Нет. Думать о таком – лишиться того, чем думаешь. Стоит перестать накручивать себя по этому поводу, хотя поварам новую сплетню можно бы и рассказать. Они, как и нянечки, уж точно оценят и вот это вот, в отличии от Гроу, было и правда забавным. Тем временем Сянь, внимательно наблюдавший за каждым движением Гроулин, и сам аккуратно взял старый, порванный лист. Его маленькие руки немного дрожали от волнения, но он старался действовать точно так, как ему показала тётя. Он аккуратно выровнял края разрыва, проверяя, чтобы они идеально совпали. Затем, слегка касаясь кисточкой бумаги, начал наносить клей тонким слоем, как учила его дама, после аккуратно прижал края вместе, стараясь не торопиться, и очень осторожно разгладил место соединения, после, проверяя, чтобы клей не вышел за пределы. Затем накрыл участок тканью и слегка прогладил пальцами, делая всё с предельной внимательностью. – Ну как, у меня получилось? – спросил он, с интересом глядя на результат. Женщина кивнула, с улыбкой наблюдая за его стараниями. – Ты большой молодец. – его погладил по головке, потихоньку складывая поправленное письмо назад за пояс. – Я горжусь тобой, Лю. °°° Теперь, путь её лежал к поварам – нужно было забрать поднос с едой для самого зрителя. Идти туда всегда было делом длинным: от тихих коридоров, где царила строгая тишина, до столовой и шумных кухонь, полных ароматов свежеприготовленной пищи. Свернула в нужный проход и, как только открыла дверь, её обдало тёплым, пряным запахом жареного мяса и хлеба. Вокруг сновали повара, занятые своими делами, кто-то нарезал овощи, кто-то таскал тяжёлые котлы, а кто-то, занятый в руках, при этом умудрялся громко обсуждать последние новости храма. Гроу осторожно лавировала между снующими, следя за тем, чтобы не столкнуться с очередным бегущим с кастрюлей помощником. На кухне почти всегда царила лихорадочная суета: громкий стук ножей о деревянные доски, шипение раскалённых сковородок и запахи специй заполняли воздух. Порой казалось, что вся эта работа – слаженный хаос, где каждый знал своё место и темп, чтобы в назначенный час все блюда были готовы. Привычно направилась к своему подносу, который стоял в стороне от общей рабочей зоны, аккуратно накрытый крышкой, сверкая полированным металлом. Рука девушки замерла на мгновение над крышкой, вспоминая строгие инструкции не открывать её ни при каких обстоятельствах. На кухне дисциплина была не на словах, а на деле, и за нарушение правил действительно могли наказать. Ничего нового. Серебряный поднос ждал. Тяжесть его чуть давила на плечи, но не так сильно, как давили мысли в голове. Стоило уйти так же, как и в обед, однако тогда это было проще, чем сейчас. Подготовка к ужину была куда менее загружена и в этот период куда легче было выловить вечно приходящую по расписанию Гроулин. Так и случилось. Знакомое женское личико неожиданно подошло поближе. Она вытерла руки о фартук, оглянулась по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и, улыбнувшись, наклонилась ближе. – Слушай, Гроу, – начала Лилиан заговорщицким тоном, глядя на подругу с искрящимися от любопытства глазами, – тут такие слухи ходят... Ты же была в бане тогда, да? – видя неловкий кивок, радостно улыбнулась. – Ну?! Ну! Рассказывай, что там случилось? – девушка вздохнула, уже понимая, что избежать расспросов не получится так просто. Кашизора умела проникнуть в самую суть дела, когда ей что-то было интересно, и её бесконечное любопытство было не лучше белых стен - непробиваемое и навязчивое. – Ну, ты знаешь, – начала ведьма нарочито равнодушным тоном. – в бане обычно нет ничего интересного. Вода, пар, шум... – качнула головой. – Ничего необычного. Юки поскользнулась просто. – догадавшись, что этого объяснения могло быть недостаточно, уточнила. – Мадам Мори, имею в виду. – А-а-а... Погоди. В смысле "ничего необычного"!? – её голос стал чуть выше от возбуждения. – Ой, да ладно тебе, Гроу! Мы же все знаем, что в бане всегда случаются "необычные" вещи! Давай, расскажи, что там было. Все вокруг только об этом и говорят! – если необычным было то, что все занимались сексом, тогда да, внутри действительно было очень много новшеств! Наверное комната, в которой чаще всего сидел Реншу, была единственной, где таким не занимались. И то не ясно, было ли это по душевной доброте господина Мацуоки, или потому, что кто-то знал, что там сидел Цзин ... В любом случае Гроу вздохнула, прикидывая, как бы аккуратнее избавиться от назойливой собеседницы, не выдав ни капли правды. Лилиан даже не знала, кто такая Юки, сама Мори никому ничего не говорила, да и лекари, по-видимому, набрали в рот воды, так что выдавать всю сумму казалась глупым. Её об этом не просили и лучше было бы отмолчаться, чем сболтнуть чего-нибудь лишнего. Чем дальше женщина молчала, тем больше собеседница настойчиво смотрела, словно надеясь, что её взгляд сможет просверлить какой-то вход внутрь чужой головы. – Лилиан, если ты хочешь услышать что-то скандальное, то тебе лучше поискать другой источник. – чуть наклонившись, словно пытаясь сместить вес из рук, усмехнулась, стараясь сохранить лёгкость в голосе. – Я плоха в этом, да и ... Поверь мне на слово, тебе будет куда интереснее додумать самой, чем знать правду. – Кашизора наклонилась ближе, понизив голос до шёпота, будто они обсуждали что-то совершенно запретное. – Гроу, не будь такой скрытной! Скажи хотя бы одно слово - просто дай мне намек! Я тут, знаешь ли, просто умираю от любопытства, а мне никто ничего не говорит! Хоть бы слово сказали, ну?! – женщина пожала плечами, всё ещё не показывая ни малейшей заинтересованности. Её лицо осталось спокойным, хотя внутри она едва сдерживала раздражение. – Лилиан, я не уверена, что смогу удовлетворить твоё любопытство, – сухо ответила она, – там правда ничего такого не было. Я даже не знаю, что мне тебе рассказывать. Ну, упала, поскользнулась. – пожала плечами. – Мне так лекари сказали! – Лилиан прищурилась, явно не веря ей. – Но! - – возражения встретили вздох. – Ну ладно, ладно. – наконец сдалась повариха, хотя в её глазах всё ещё читался голод до новых сведений, от чего она даже надула губы. – Но знаешь, слухи ходят такие, что баня теперь будет самой обсуждаемой темой на неделю вперёд! Так что, если вдруг передумаешь и захочешь мне хоть что-нибудь рассказать... – подмигнула. – Я всегда тут, готова выслушать всё-всё-всё! Официантка кивнула, лишь желая быстрее покончить с этим разговором. – Обязательно. Но сейчас мне надо нести это Господину Великому Советнику. – она указала головой на поднос, который держала в руках. – Извини, если что... – после, чуть заговорчески уточняя. – Или он может подождать? – Нет-нет-нет-нет! – запаниковали на это, виновато улыбаясь. – Иди конечно! Иди. – всё-таки его боялись. Гроулин слегка кивнула, наслаждаясь редким моментом, когда страх перед её "близким другом" оказывался таким удобным. Может поэтому Цзином было принято пугать в детстве? Или это только её дядя так поступал...? В любом из случаев, носильщица направилась к выходу, радуясь тому, что смогла уйти прежде, чем кто-то ещё попытался выпытать подробности. Ещё немного, и её бы увязали в разговорах на полдня. А ведь Реншу надо было покормить! Вдруг он был голодным? С другой стороны... Что значит "вдруг"? Шаги несущей тихо раздавались в мраморных покоях, когда она проходила сквозь давно знакомый "коридор", что шёл прямо перед садом. За окнами, через которые он виднелся, мелкий дождь стучал по перилам и проёмам, оставляя тонкие прозрачные следы. Легкая серость дня придавала пространству едва уловимую печаль. Деревья в саду покорно гнулись под каплями, листья едва шевелились от порывов ветра, а трава казалась темнее, чем всегда. Дожди были удивительно частым явлением и хоть дома это было часто неприятным, здесь - даже тёплым. Капельки были не большие, совершенно не противные, мягкие, лёгкие... Миновав "главный" зал, Гроу мельком заметила стоящих неподвижно гвардейцев. Они, как и всегда, не отрывались от своих постов, недвижимые, словно статуи. Мокрые дорожки сада позади них только подчеркивали их спокойное, почти равнодушное к погоде присутствие. Один из них скользнул по ней взглядом, но не подал виду, продолжая хранить строгий порядок. Забавное зрелище. Поначалу они ещё обращали внимание, но уже перестали, привыкши к знакомой фигурке. Завернув налево, шла прямо. Ещё каких-то двадцать-тридцать минут и место назначения будет достигнуто! По коридорам тихо сновали лекари. В своих легких, почти бесшумных одеяниях, они перемещались быстро и четко, создавая впечатление невидимого патруля. Их движения казались ритмичными, организованными. Они не мешали друг другу, каждый занят своим делом: кто-то нес фолианты или лекарственные настойки, кто-то сверял бумаги и доклады. Слаженность их действий напоминала отработанный до мельчайших деталей танец. Казалось, что эта рутина была для них привычной, однако это и не было новым. В Санду часто болели, хоть и ничем серьёзным, а всё же это вызвало беспокойство в свете наступающего на пятки Мора. Эту тему пытались игнорировать, но она возникала вновь. От неё не было спасения, как не было возможности убрать эту вечно возвращающуюся заразу. Проходя мимо, женщина мельком видела, как один из лекарей остановился у двери комнаты, где явно кто-то нуждался в уходе. Его коллега направился туда же с подносом, на котором стояли пузырьки с мазями и отварами. Всё это происходило в строгом, почти ритуальном порядке, словно каждый шаг был частью общей гармонии. Но в этом тоже не было совершено ничего необычного. Путь продолжали дальше, чувствуя запах влажной земли и мокрых листьев, проникающий через открытые окна. Мягкий шелест дождя сопровождал её, как нежная мелодия, и, несмотря на всё это движение и жизнь вокруг, Гроу ощущала нечто умиротворяющее. Ведьма медленно подошла к двери кабинета, аккуратно обминая колонны, после останавливаясь на секунду перед входом. Сегодня был Ссамуль – день, когда помещение, как правило, пустовало. Зритель часто использовал этот день для отдыха, и никого видеть не желал, занимаясь бумагами или погружаясь в размышления. Но в этот раз, едва приоткрыв дверь, она услышала повышенные голоса. – Это недопустимо! Мы не можем так долго тянуть с решением! – громко говорил чей-то раздражённый тон. Заглянув внутрь, увидела, что за столом, как и всегда сидел Реншу, но напротив него стоял министр. Лицо советника оставалось спокойным, хотя в глазах читалась усталость от этого бесконечного спора. Бедный. – Я уже дал ответ, господин Тайшо. На этом всё. – голос был мягким, но твёрдым. Однако уже знакомый по своей ругани министр, по-видимому, не собирался сдаваться. Это бесило уже официантку. Она, вообще-то, тоже была голодной и этот непонятный хрен отбирал её единственную возможность поесть в тишине! Вздохнув, тихо, но уверенно шагнула вперёд. – Простите, но, кажется, здесь никого не должно быть. – намеренно обращалась к министру, а не к Реншу. – Могу я попросить вас выйти? – в её голосе не было грубости, но звучала явная просьба об окончании этой сцены. Министр резко повернулся к ней, и его лицо перекосило от негодования. – Опять вы?! – да, действительно, в прошлый раз она тоже прерывала их разговоры. – Я здесь по делу! – выпалил он, чуть повысив голос. – Мои дела важнее трапез и требуют немедленного решения! – женщина спокойно взглянула на зрителя, чуть наклоняясь и кивая головой на злобного представителя. Без его слова этот министр не уйдёт. На лице молчавшего появилось лёгкое раздражение, но он быстро взял себя в руки, и кивнул. Одно дело, когда мозг выносили ему одному, но с девушкой так поступать было не вежливо. – Тецуро. – резко обратились по имени. – Тебе правда пора. Обсуждение закрыто. – тихо, но веско. Тот даже замер на секунду, ещё раз бросив взгляд на Гроу, как будто он не мог поверить, что его разговор сейчас прерывают из-за какой-то там женщины, но всё же, нехотя, сжал губы и резко встал. – Как пожелаете, Господин Великий Советник. – сдавленно пробормотал он, прежде чем направиться к выходу. Попытался толкнуть даму при выходе, но его лишь безразлично пнули бедром, проходя мимо. Не он один умел толкаться. В прочем, когда дверь за ним закрылась, в комнате повисла тишина. Дама взглянула на Реншу с вопросом в глазах, но не решилась заговорить первой. – Порой мне кажется, что моя должность – это шутка. – наконец вздохнул зритель, потирая виски и устало откидываясь на спинку кресла. – ... В любом случае спасибо, что вмешалась. – А, не за что. – виновато улыбнулись ему, начав расставлять тарелки на стол. Суп с мясом и луком, немного салата, что был аккуратно нарезан кусочками, чайник с фруктовым чаем и, как ни странно, что-то белое, похожее на маленькие цветочки, что лежало в хрустальной мисочке. Так же там по обычаю стояли чашки и палочки, сложенные в специальную коробочку. Всё было в синих тонах и чем-то напоминало море, наверное, дело было в рыбках, что были изображены по краям. – ... Может завтра наденешь что-нибудь синее? – на сидящего глянули, кивая. – Я видела у тебя такую красивую заколку в гардеробе, она с рыбками, там такие синие, белые, красные, ... – Нравится? – на это кивнули, после, правда, чуть посмеиваясь и отставляя поднос на пол. – Больше мне нравится, когда ты доволен. Заколки этого, к сожалению, не доставляют. – словно не услышав то, что ему только что сказали, зритель промямлил. – Хочешь, я её тебе подарю? – обычно он отвечал на вопросы сразу, да и шутки улавливал быстро. Лишь когда уставал, переставал это делать, держась на одной мысли даже слишком долго. – М? Хочешь? – кивнули отрицательно. – Нет, не хочу. – ещё один тяжёлый вздох привёл к тому, что к мужчине подошли, после приподнимая его руками за подбородок. Уставшее лицо улыбнулось ей и кивнуло. – ... Почему ты не говоришь мне, что устал? – улыбка постепенно сошла с физиономии, словно он только осознал, что у него спросили, после глянул в сторону. – Разве от этого что-то измениться? – недолгая пауза сопроводилась лишь тихим: – Хороший вопрос. ... Я не знаю. – пожав плечами, улыбнулась. – Порой мне становилось легче, когда я говорила кому-то, что устала. – неловко отведя взгляд в сторону, после решительно посмотрела на зрителя. – Я должна буду уехать завтра. – что-то внутри Реншу ощутимо дрогнуло. – Мне показалось, что будет нужным предупредить чуть заранее. Я еду ненадолго, всего на неделю. Гюрен сказал, что ему нужна помощь с каким-то там важным делом... И сказал сегодня, я бы сказала тебе раньше, если бы только- – ... Что? – монолог остановили. Встретившись с голубыми глазами, дама замолчала. Он ничего не говорил ей, но был взволнован. Было в его поведении что-то не так. Все эти мелочи, то, как он говорил, то как себя вёл, всё в нем - менялось. Нельзя сказать в лучшую или худшую сторону. Оно просто было другим. – Да. – вдруг промямлил тот, закрывая лицо руками и протирая собственные глаза. – Ты ... Ты права. Я устал. – Всё хорошо? – спросили после, получая неприятный, но честный ответ. – Нет. – оттащив пальцы от своего лица, аккуратно взял в них женские руки. – Но я не готов сейчас об этом с тобой разговаривать. – девушке улыбнулись шире, но теперь эта улыбка была настоящей, хоть и жутко короткой. – Мы будем кушать? – Да, да. Будем, конечно. – чуть побегав глазами по комнате, словно ища там опору, лицо зрителя всё-таки отпустили, далее отходя и садясь напротив, что бы начать трапезничать. Этот неловкий жест заставил озадачиться ведьму. С чего она вообще взяла и сделала то, что сделала? Это было глупым. Они ведь говорили в обед, почему она не сделала этого тогда? Почему именно сейчас? Он теперь казался расстроенным! Его не хотели расстраивать. – Тебе тоже стоит отдохнуть. – вдруг проговорил советник, уже уминая кусочки мяса из супа. Всё правильно, первым делом собираем белок, потом доедим всё остальное. – Ты тоже успела разнервничаться за вчера, да и, за сегодня, наверное, тоже, правда? – проговорил он, не отрываясь от трапезы, далее наблюдая, как Гроулин чуть замялась, затем неуверенно кивнула, полагая, что он наверняка уже знает о том, что произошло в бане вчерашним вечером. – Понимаю, – Цзин выглядел спокойным, хотя напряжение в его голосе усиливалось. – Может, сходишь прогуляться? Проветришься. На рынок, например? – Тебе от туда что-то нужно? – мужчина улыбнулся, кивая отрицательно. – Нет. Но поварам - уверен, что-то да понадобится. Хотя, если захочешь, можешь и себе что-нибудь купить. У тебя же есть деньги? – кивнули. – Замечательно. – его трапеза продолжилась в тишине. Лёгкость становилась всё более натянутой. Им банально не было о чём говорить, ведь любая тема затронула бы тот вопрос, на который Реншу не хотел отвечать и тот вопрос, о котором ведьма так давно хотела поговорить. Их размышления прервало лёгкое движение рук – дама потянулась к вазочке, всё ещё стоящей на столе, и достала оттуда несколько хрупких белых цветочков. – Что это? – спросила, разглядывая их. Советник, уже подносящий чашку чая ко рту, бросил короткий взгляд и пожал плечами. – Безе, – ответил, заметив её растерянное выражение. – Разве ты не знаешь, что это? – ведьма смутилась ещё больше, пытаясь не показывать своей неуверенности. – Никогда не пробовала. – призналась честно, осторожно взяв один кусочек в руки. – Ведьмы такого не делали. – глупое оправдание вызвало забавный смешок. – Это сладость, сделанная из взбитых яичных белков и сахара. – пояснил старший, с лёгкой улыбкой наблюдая, как она осторожно разглядывает безе. – Попробуй, оно очень вкусное. – Гроу поднесла кусочек к губам, но почти тут же убрала обратно, вновь глядя на Реншу. – Значит, это сладость? – Гроу прищурилась, глядя на цветочек, как будто не веря, что такая легкая вещь могла быть столь сложной в приготовлении. Поднесла его к губам, но вдруг опустила, вопросительно посмотрев на мужчину опять. – Тебе они нравятся? – тот кивнул, слегка улыбаясь. – Да, нравятся. Хотя в них нет ничего особенного. – он слегка посмеялся, чуть склонив голову набок. – Их долго готовить, нужно взбивать белки, чтобы они держали форму, потом сушить в духовке. Это требует много времени. Я люблю их, но не хочу мучить поваров этим слишком часто. – дама приподняла бровь, глядя на безе с новым интересом. – Значит, это просто сладость? Хм... – поднесла кусочек к губам и осторожно попробовала его. Легкий, воздушный вкус сразу растаял на языке, оставив после себя лишь сладкий след. – Ничего особенного? – Махханай посмотрела на Иаолию с чуть лукавой и даже возмущённой улыбкой. – Я бы поспорила с тобой! Это очень вкусно! – сидящий напротив наблюдал за её реакцией с видимым удовольствием. – Рад, что тебе нравится. – продолжил пить чай, чуть опустив глаза, как будто смущаясь своего признания. Женщина, заметив его реакцию, вдруг предложила: – Ну, раз тебе так нравятся безе, может, ты съешь хоть одно сам? – с этими словами она подняла ещё один кусочек из вазочки и протянула ему, немного по-детски настойчиво наклоняясь. Советник, слегка смутившись, улыбнулся и, хотя был явно не против, немного колебался. – Меня обычно ... Я не привык, что бы меня ... – слова явно плохо собирались в кучу, а попытка ухватить воздуха не делала легче, – кормить? – проговорил тихо, но всё же поддавшись, принял этот жест с легкой улыбкой. – Но почему бы и нет? Стоящая не увидела в этом ничего странного и с легким смешком протянула безе ближе. Реншу осторожно взял его и попробовал, не отрывая взгляда от неё, однако, спустя мгновение, осознание того, что она только что сделала, ударило уже саму Гроу. Её лицо резко залила краска, когда она поняла, насколько интимным мог показаться этот жест. Отдернула руку, пряча смущение за нервным смешком. – Ой, прости... – пробормотала она, нервно поправляя волосы и пытаясь собраться с мыслями. – Я не подумала, что, а- – Реншу тоже слегка смутился, но его улыбка осталась мягкой, всё же он ещё не закончил жевать выданную ему сладость. – Ничего страшного. Это было довольно мило. – он постарался сгладить ситуацию, хотя его смущение всё ещё отражалось на лице. – Я ведь уже говорил тебе, что ты забавно выглядишь, когда смущаешься? – Ты говорил, что я выгляжу как помидор. – обиженно проворчала Гроу, снова усаживаясь в кресло, словно пытаясь спрятаться от недавнего решения, что все ещё весело в запахе сладкой пудры, пыль от которой так и лежала на столе. – зритель чуть улыбнулся, кивнув: – Да, говорил... – он замолчал на мгновение, будто вспоминая. – Знаешь, я очень люблю помидоры. Хотя, возможно, я никогда этого никому не говорил. – Линбургжанка нахмурилась, слегка сбитая с толку. – И что ты хочешь мне этим сказать? – её прямой вопрос прозвучал немного резковато, ведь она совершенно чётко понимала, к чему он ведет! Это, в прочем, почти тут же смутило обоих из них. – Ну... – вопрошаемый замялся, явно подбирая слова. – Просто... Ам. ... – глаза бегали по помещению, пытаясь найти в нём ответ. – Повара у нас делают отличные безе, не так ли? – Да... – тихо ответила Гроу, соглашаясь. – Определённо. – почти тут же, она поднесла ко рту чашку с чаем. В воздухе повисла ощутимая неловкость. °°° Баня – отличное место для того, чтобы отдохнуть, но Гроу никак не могла расслабиться. Вся эта ситуация с Реншу и этим чёртовым безе напрягала её куда больше, чем она ожидала. Сначала ей показалось, что трапеза – это просто способ отвлечься, и ведь так и было, пока всё не вышло из-под контроля. Слишком много неверных шагов, слишком много нелепых решений. Гроу мысленно проклинала себя за то, что в какой-то момент решила протянуть ему это безе прямо из рук. Что на нее вообще нашло? Она ведь давно не маленькая девочка, которой позволено делать подобные ошибки! Ей же не семнадцать лет, конце концов! Должна вести себя серьёзнее! Хотя бы пытаться, нет? Однако её мысли не отпускали ситуацию. Она ведь знала, что это было неуместно. Самое странное в том, что Реншу никак не дал понять, что это его смущает. Он же мог бы вежливо отказаться, или хотя бы сказать, что это неправильно? Вместо этого сидел, ел и улыбался, как будто всё в порядке. «Это мило», сказал он тогда. Мило? Серьёзно? Лицо снова заливает румянец. Сам он милый! И что вообще заставило его так мямлить? Думал же ещё, сидел, прежде чем согласится. Ведьма могла себя простить, ведь её организм резко решил, что их милые посиделки – отличный способ повысить количество эндорфинов в крови и настоял на том, что бы она просто взяла и сделала то, что сделала. В самом деле, она никогда и никого не кормила с рук. Даже больными, те всегда ели сами. В худших случаях женщина ела их руки, но сама никого так не кормила. Она даже никогда не видела, что бы кто-то так делал в Линбурге! Лишь пару раз замечала, как это делали люди в столовой, но не более того. Смысл этого жеста был непонятен и, сделав то, что сделала, - могло быть даже противным. А если это не безе? А если руки потом решат облизать? … Подобное наблюдение было сделано в том числе во время работы в качестве бармена и ничего более противного приезжая давно не замечала! Стоит сказать, её мнения об «отвратительных» вещах были несколько специфичны, однако гигиена была всё же в категории относительно «нормальных». Любые взаимодействия, что включали в себя слюни, облизывания чего-то на теле, или с тела, даже жир на коже, который можно было ощутить, когда целуешь потный лоб – считались гадостными и противными, частично потому, как в принципе они воспринимались. Именно их нужно было создавать в качестве иллюзий для «лучшего погружения» клиентов. Но, для того, что бы это сделать качественно, нужно было увидеть подобное далеко не единожды и часто, даже в слишком большой близости к объектам, что были наблюдаемы. Знали ли об этом объекты? Частично. Дамы в основном были в курсе, ведь ещё относительно юная Гроулин часто заглядывала в таверну, что бы помочь дяде, так что они знали, что она может делать какие-то необычные вещи со своим телом, однако, что конкретно – не знали. Люк никогда не распространялся об этом, лишь заводя девушку в комнаты, где занимались сексом ради «обучения». Конечно, это не нравилось мужчинам, но их не спрашивали. Порой Наррон был ещё большим их ненавистником, чем женщин и это его умение к ненависти не могло не поражать! Стоит сказать, старик никогда не любил её как племянницу (да и в принципе не считал за человека), но это не было секретом. Он находил её выгодной, от того держал при себе. Хотел продать, но со временем отказался от этой идеи, ведь зачем отдавать девушку, которая может жить на трупах, которых никогда не становится меньше? Зачем убивать того, кто знает о всех его ужасах и всё равно живёт с ним, ведь не может уйти? Действительно, зачем? Хорошая мысль, даже странно, что Реншу не просил её заниматься ничем подобным. Гюрен и вовсе был в ужасе, когда узнал о том, что она может! … Это всё так глупо. Почему никто не использует её? Если бы это делали, то дама могла бы понимать, на что ей рассчитывать, высчитывая свою функцию из действий, что она совершала по отношению к другим, а тут? Её считают странным человеком, лишь с недавних пор начинают считать хоть немного плохим, но даже так – все почему-то молчат о том, что она сделала. Зачем она лекарям ещё понятно: мор. Она должна будет сварить вакцину, после они могут выкинуть ее на помойку до следующего наплыва, но зритель… Зачем она ему? Все эти истории, слова! Все эти клятвы, которые он … Никогда не говорил. Даже странно, ведь ей всегда клялись в чём-то. Клялись в любви, понимании, честности, верности, да во всём, в чём душе угодно, но всегда эти клятвы нарушали. Не то, что бы на них вообще рассчитывали, однако тогда ещё юную девушку это расстраивало. Она даже помнила, как писала Цзину письма об этом. Он никогда не давал никаких конкретных советов, говоря, что тоже находится в очень неприятной ситуации с какой-то девушкой … Ла-я-Ли. Точно. Это была она! Ла-я-Ли Хошимура! Нечёткие воспоминания постепенно возникали в голове. Первые два года переписки, кажется, мужчина действительно упоминал её довольно часто, жалуясь на что-то связанное с ней, после, перестав вообще писать о даме, словно её и не существовало на протяжении целых восьми лет! Два года спустя, на четвёртый год, он начал писать о какой-то другой девушке, на следующий год о новой и так всё это время, до того, как и её саму забрал в храм. Она всегда спрашивала его, что случилось с теми, кто ушёл, на что у зрителя никогда не было ответа. Он, кажется, никогда и не писал ей ничего на эти вопросы, игнорируя их, словно не желая даже думать о подобном. Теперь то, познакомившись с этой восхитительной семёркой поближе, они оказались достаточно милыми дамами, все, кроме Ла-я-Ли. Да, она была настоящей красавицей, умницей и самой лучшей на свете! Но не может женщина при её физических данных не найти себе мужчину. Этого просто не могло быть. Она не могла быть заинтересована в женщинах, ведь тогда не пыталась бы флиртовать с проповедником во время похоронной церемонии, что само по себе даже звучало абсурдно, но было так! Она либо не хотела ни с кем быть, однако тогда не ясно, зачем флиртует с Реншу, если даже дураку понятно, что этот сыч вреднее его любимого кота в выборе своих «близких» (даже странно, что ведьма попала в этот круг), либо чётко знала, чего хочет, но тогда не понятно, почему до сих пор не привела свой план в действие. Она чего-то ждала? Чего? … Зачем? Прошло уже как минимум десять лет, что ей мешало? Или кто? Сколько этой бестии вообще лет? Если к моменту её знакомства с Реншу ей было двадцать, то сейчас ей как минимум было тридцать, но она не выглядела на свой возраст! Даже без макияжа она выглядела безупречно, в прочем, это было одной из тех не многих вещей, которым эта красавица уделяла исключительно безобразное количество внимания. Даже Лю Сянь пострадал от этого! Его постоянно чесали, одевали, мыли … Сложно представить, каково было бы мужчине, что решил бы жить с такой опекающей дамочкой! В прочем, не факт, что этот мужчина знал бы, что им манипулируют. Малыш вовсе не понимал, что что-то не так, пока официантка не объяснила ему, что так не должно быть. Случилось ещё в Линбурге, но так мимолётно, что совершенно не имело ценности в воспоминаниях Гроу, а вот маленький мальчик запомнил это очень хорошо. Все же странно. Как ты тут не считай, данной фарфоровой кукле было минимум тридцать, однако исходя из ее… Исключительно вежливых комментариев, она явно была старше. Некоторые вещи просто описывают иначе с возрастом и с учётом этих данных Хошимура была близка к сорока годам, но … В прочем, какое «но»? Реншу именно с такой мог бы и сойтись. Ему было трудно с теми, кто был слишком младше, девушек в последних годах своей переписки он и вовсе называл детьми. Не удивительно, что он не хотел иметь ничего общего вместе с ними. Ах, этот кабинетный сыч. Всё это выглядело настолько нелепо! А потом ещё эти помидоры… Надо же было ещё сказать ему про них? С того момента, как он сказал, что любит их, это почему-то застряло в голове, хотя и сказано было лет восемь назад, может семь назад. Может ведьме тоже нравились те, кому нравились помидоры, но она ведь не говорила об этом так открыто? Скривила губы, словно не веря собственным мыслям. Зачем она вообще об этом думает? Нужно было сосредоточиться на чём-то другом. Но его улыбка… Когда он смотрел на неё с такой нежностью, как об этом не думать? Кто на неё вообще так смотрел? Да никто! Глаза всегда говорят многое о человеке и глаза проповедника были настолько холодными, что в них можно было найти успокоение. Правда, было ещё и что-то грустное в них каждый раз, как он смотрел на неё. Раньше это было безразличие, даже шутка, но чем дальше они виделись, тем чётче дама помнила, что в этой голубой бездне выглядывала тень тяжёлого, подавленного разочарования. Даже не в ней, словно в нём самом. Видеть это выражение всегда было странным. Он глядел на неё с такой … Искренностью, даже восхищением, но всегда грустно улыбался, словно винил себя в чём-то, чего было никогда не дано постичь. В чём только? Разве он был в чем-то виноват? Тишину банного коридора нарушили тихие шаги. Женщина напряглась. Сюда не должны были ещё приходить банщицы, а даже если это были они – никогда не крались, словно в попытке застать врасплох! Просто заходили, часто шумя тарой, что принесли, что бы тебя обмыть. Строение бани было простым, но помещение, в котором сидела ведьма, находилось у чёрного входа, и сюда нельзя было попасть просто так. Кто бы это ни был, он точно знал, куда идти. Тут дверь в её покои приоткрылась, и сидящая в воде замерла, прислушиваясь. – Гроу? – Лисси? Что она тут делает? – О, это ты! Ну наконец-то я нашла тебя! Думала уж не увижу. – на неё глядели не понятливо, как наложница подошла ближе, виновато улыбаясь. – Ты что здесь делаешь? – приподняв брови уточнили у неё. – Если ты вдруг зачем-то решила повторить опыт своей подруги, то хочу расстроить, сейчас не лучшее время и место. Рекомендую обратиться позже. – на это фыркнули. – Гроу! Ты что, серьезно обижаешься на меня? Я вообще-то пыталась их остановить, если ты не помнишь! – Гроулин не была обиженна на Ла-Ри лично… Она просто была расстроена всей этой ситуацией. – Нет, я просто не понимаю, зачем ты пришла. – честно сказали ей. – Меня посадили сюда, что бы я не вызвала проблем и твой приход сюда могут посчитать за попытку самоубийства, если не хуже! – Не выдумывай. – проворчали на это, после поправляя своё платье. – Я лишь констатирую факты. Или хочешь сказать, ты не слышишь, что банщицы говорят? – на это ничего не возражали. Нечего было возразить. Вчерашнее событие действительно вызвало много шуму. Оно и не удивительно, обычно никто не попадал в лазарет после приёма бани, особенно с такими ранами. Ещё и Линбургжанка была человеком в крайнем степени необычным, а теперь, ещё и опасным. – … Я пришла поговорить. – лишь смогли из себя выдавить. – Наедине, если можно. – услышав это дополнение, собеседница всё же не удержалась. – С нами сидит кто-то, о ком я не в курсе? Очень странно! Мне казалось, что двери я закрыла! – Ви-Зури не посмеялась, явно не найдя это смешным, после закивала в ответ. – Нет, просто, имею в виду, без банщиц. – на это махнули рукой, после переворачиваясь к стоявшей лицом, что бы не коситься через собственное плечо, от этого начинала болеть шея, а это никогда не было хорошим. – Так вот! Я вообще по поводу двух вещей пришла. Начну с более проблемной: с Юки всё в порядке. Можешь не беспокоиться о ней. – хоть это хорошо. – Отлёживается, даже особенно не бузит, что на неё не похоже. Может ты даже вправила ей мозги, кто знает! – жестоко, с учётом произошедшего, однако всё равно было забавным и отрицать очевидное было бы глупым. – А вот вторая вещь… – Лисси замялась, но тут же перешла в наступление. – Почему ты не сказала, что собираешься завтра ехать с Гюреном? – хороший вопрос, не удивительно, что он её интересовал. – Он сам мне сказал только сегодня. Я заходила к нему, и он просто сказал, что мне нужно поехать. – это было не совсем правдой, однако стоило сказать меньше, чем больше. Так уж точно было в этой ситуации. Лисси же прищурилась, её глаза будто искали что-то под поверхностью слов Гроу. – И что он тебе сказал? – её голос был полон любопытства, но также и настороженности. – Сказал, что если я хочу узнать хоть что-то по поводу фамилии господина Великого Советника, то мне нужно обратиться в секретариат. – это было действительно единственное, о чём они говорили, однако стоящую это по понятным причинам не устроило. Может Ви-Зури и доверяла Гроу, однако личные поездки с её же мужчиной – действительно слишком. – И всё? Больше никаких подробностей? – голос был скептичным. Оно то понятно, но какая же всё-таки неприятная ситуация получилась! С одной стороны, лучше было бы вообще ничего про этот разговор не рассказывать. Была бы это воля Гроу – вообще молчала бы, аж до момента поездки. Но Сэки, естественно, вёл себя иначе. … Придурок. С другой стороны, если о этом разговоре не рассказывать ничего, то девочки, даже те, что относятся к ней хорошо, могут начать подозревать её в том, чего она никогда не совершала. Попытка «убрать» Мори в принципе могла быть засчитана за ревность и попытку встать на её место, и хоть это было не так, побудить подобные сплетни было легче, чем поджечь сухое сено. – … Нет. Я ничего не узнала в секретариате. – наличие коллектива было важнее. Придуманную историю всё равно будет кому поддержать. – Мне было нужно узнать от Гюрена фамилию господина Великого Советника, поэтому я к нему пошла, но он сказал, что бы я пошла в секретариат, потому что сам он ничего говорить мне не хотел, – в её словах искали соответствие и это было очень хорошо видно. – так что я туда пошла. А вот взамен за его «восхитительный совет», меня поставили перед фактом того, что я должна ехать с ним в поездку, ведь он сам, видите ли, не хочет марать руки. – на это Лисси тяжело вздохнула, и на её лице появилась тень разочарования. – Думаешь, буду ли я спать с ним? Не буду. – стоящая рядом даже чуть удивлённо схватила воздух, но ничего не сказала. – Меня интересует совершенно другой мужчина. – Откуда ты? – на это пожали плечами. – Это не так сложно понять, Лисси. Я не виню тебя. Ты волнуешься и, наверное, правильно бы делала, не считай я твоего возлюбленного законченной мразью и беспроглядным алкоголиком, которого даже могила не исправит. – наложница фыркнула, складывая руки на грудь. – Он не такой. – на это лишь кивнули, уставши смотря на пол. – Конечно Лисси, конечно. Как скажешь. – вздохнув, уже хотела повернуться назад к стене, как услышала вопрос: – Можно к тебе сесть? – странное предложение. – После вчерашнего? Не боишься? – на это пожали плечами. – До развлекает Гюрена, кстати должна будет ему про Юки сказать, а я сама мыться не хочу. – задумавшись, ведьма уж хотела спросить, но её перебили. – С девочками тоже не хочу. Айко «в великой печали» от всего случившегося, Чжэнь ревнует До к Гюрену, Мэй-Лин в принципе всё равно на всех, кроме неё саму, а Лиана вообще у нас в комнате не спит и в общей бане не моется. – справедливо. – Ну, хочешь – садись. Мне воды не жалко. – на это улыбнулись, кивая. – С чего ты вообще решила зайти? – Да немного причин, в основном поговорить. – вскоре в воду потихоньку залезли, почти сразу немного подняв её уровень. – Я была очень удивлена узнать, что ты едешь с Гюреном завтра, а ты нам ничего не сказала, вот я и решила спросить… Я-то это от него лично узнала, другие девочки ещё не в курсе, ну, почти. Дороти точно знает, да Мэй-Лин наверное … – выдержав паузу уточнила. – Может ты не знаешь, но ей вообще всё равно на него! Она спит и скандалит почти исключительно ради внимания и подарков! Она даже не ведёт себя подобным образом с другими! – на вкус ведьмы даже в своём «спокойном» состоянии веснушчатая грудка была слишком драматичной, но верилось, что обычно она была спокойнее. В этом не было ничего необычного. Она же наложница! Если чего из выданной Уми-у-Лай книги и успели выучить, так это то, что это нормально для них. Не нормальным было скорее подобное беспокойство о своём господине, однако в здесь всё было до глупого просто и понятно: Лисси просто нравился Сэки. Об этом даме и вовсе рассказала До. – Я просто не понимаю её! Вот и … – её было даже чуть жаль. Она заслуживала лучшего, однако переубеждать её в выборе – себе дороже. Гроулин никогда не воспринимали в этих вопросах серьезно и с этим стоило просто смириться. – Не бойся, спать с ним не буду. Обещаю отрубить достоинство ножом, если будет слишком рыпаться. – на это неловко посмеялись. – Простого сна в отдельных комнатах бы хватило… Но спасибо, за беспокойство. – ей улыбнулись. Действительно. И зачем было так преувеличивать? В прочем разве это было сейчас важно? Нет. Вовсе. – Знаешь, я никогда не- – Ой, девочки! – Си появилась неожиданно, с выражением некоторого раздражения на лице. Сегодня она, а не Лин-Лин, была назначена заботиться о ведьме, что само по себе уже казалось странным. Её лицо опять было замазано кучей пудры. – Что это у вас тут такое случилось? А нам сказать, что вы вдвоём баню принимаете, нет? – в голосе явно ощущалась недовольная нотка. Она не упускала случая кинуть обвиняющий взгляд в сторону Гроу, которая смотрела прямо на неё. – Си, ты не могла бы позвать Лин-Лин? Где она? – Ла-Ри говорила спокойно, она хотела видеть свою знакомую, однако этому не суждено было сбыться. Гроу даже прищурилась, вопросительно посмотрев на даму. – Её нет. Она уволена. – стоявшая рядом не сразу ответила, но её лицо чуть сжалось от раздражения. – Что? Нет, это глупости! – возразила Ви-Зури, чувствуя, как её сердце вдруг ухнуло вниз. Лин-Лин не могла просто так исчезнуть, это неправильно! – Глупости? – переспросила Си, её глаза стали ещё более резкими. – Это не глупости, это последствия её поведения. – на ведьму кинули пальцем, ставя руки в бока. – Кое-кто слишком заигрывается с советником, и теперь все расплачиваются за это! – Си, прекрати. – вдруг возразила шоколадка, понимая, что разговор принимает опасный оборот. – Нет, не прекрати! – перебила её, обида вдруг начала пробиваться в голосе чище. – Все только и шепчутся о том, как Гроу спит с советником, а остальные страдают! Думаешь, Лин-Лин бы ушла просто так? Нет, это всё из-за тебя! – Си указала на Гроу пальцем ещё раз, её лицо побагровело от ярости. Однако сидящая в воде не нашла ничего лучше, чем просто посмеяться ей в ответ. – Что за чушь ты несёшь? Ты пытаешься обвинить меня в том, что случилось, хотя даже не знаешь, что произошло! – ей хотели возразить, но этого сделать не дали, говоря громче. – Ты даже не видела, как я общаюсь с этим мужчиной, а уже строишь теорию о том, какая я плохая! – невольно хмыкнув, вдруг дополнила. – Хотелось бы мне увидеть, что бы твой парень поддался такому анализу! В прочем, о чём это я. Если мы посмотрим в глаза действительности, то расстроимся. – тут уже наложница посмотрела на Гроулин с удивлением. Она не слишком понимала о чём та говорит, за то стоящая в проходе очень хорошо поняла. – Не смей говорить о нём так! – Си шагнула ближе, её глаза пылали от обиды и расстройства. – Ты не знаешь, как у нас всё обстоит! – Мне не нужно знать, что у вас там, если эта подколодная тварь бьёт тебя до того, что даже самая плотная пудра не замазывает твои синяки! – Гроу вскинула руку, показывая, что она больше не намерена это терпеть. – Он тебя не уважает, Си! Ты это видишь, но делаешь вид, что всё нормально! – хлопнула рукой по воде. – Оглянись! Он уебок каких мало! – Ты ничего не понимаешь! – молоденькая девушка вздохнула тяжело, её голос стал прерывистым. – Мы с ним вместе давно, и он не такой, как ты думаешь! Он делает это лишь потому, что заботиться обо мне! – Да, конечно, не такой, – с сарказмом бросила Гроу. – Он манипулирует тобой, использует тебя, а ты всё это принимаешь, потому что боишься остаться одна! И знаешь, что самое плохое? Ты сама это знаешь, но отказываешься признать! – улыбнулась, после хмурясь и тыкая пальцем прямо в ногу девушке. – Или ты думаешь я не вижу раны на твоей ноге? Он даже бить тебя нормально не может, что бы синяков не оставлять, хотя он и пытается это сделать! Он пытается, блять! Нахрена ему пытаться сделать это, если он не планирует бить тебя ещё больше?! Си резко вздохнула, её лицо покраснело от гнева, а слова Гроу, как нож, вонзались глубже с каждым моментом. Она попыталась отвернуться, будто игнорируя реальность, которую жизнь сейчас обнажала перед ней. – Ты не понимаешь! – почти выкрикнула светленькая, её голос дрожит. – Он любит меня! Он просто… переживает за меня! Это не так, как ты говоришь! – Любит? – саркастично переспросила ведьма. – Любовь не оставляет синяков, Си. Она не бьёт так, чтобы потом прятать следы под слоем пудры. Я много раз видела, как женщин бьют. Я знаю, как выглядят такие раны, и ты не сможешь меня убедить, что это нормально. – сделала паузу, вздохнув глубже, чтобы удержать свои эмоции под контролем. – А на твоём теле их слишком много. Это не забота, это насилие, и если ты этого не видишь, то это вижу я. И меня это волнует. – Ви-Зури, которая до этого молчала, наконец вмешалась, её голос был растерянным. – Подожди, как ты вообще узнала? – смотрела на Гроу, как будто искала ответы, которых не могла понять сама. – Как я узнала? – переспросила приезжая, её голос был полон какого-то странного отчуждения, словно она была вынуждена вспомнить что-то, о чём не хотела вспоминать. – Я видела это уже много раз. Когда смотришь на такие вещи постоянно, начинаешь замечать даже то, что другие игнорируют. А Си… – снова посмотрела на девушку, в глазах которой читалась смесь злости и боли. – У неё на теле раны и синяки, которые она отчаянно пытается скрыть и, что самое печальное, пытается убедить меня и Лин-Лин, что это нормально. – Это не твоё дело. – прошептала светловолосая, её голос был слабым, но наполненным упрямством. – Ты не можешь судить меня и нашу жизнь. Ты даже не понимаешь, что мы пережили вместе. Он не плохой! Он просто… он такой, потому что любит меня! – ... Ты называешь это любовью? – глаза безразлично побродили по девушке, после, резко срываясь на яркую эмоцию. – Ты позволяешь ему обращаться с тобой как с вещью, и называешь это любовью!? Ты позволяешь ему бить тебя, мучить, а потом защищаешь его! Да ты сама будто не понимаешь, что это не нормально! И если бы ты хоть на минуту открыла глаза, то ты бы это увидела, Си! – собеседница, дрожащая от гнева и стыда, отвернулась, не зная, как ответить на эти обвинения. Её лицо покраснело. – Ты ошибаешься. – пробурчала тихо, пытаясь удержать свои эмоции под контролем. – Я не позволю тебе говорить такие вещи о нём. Ты… ты просто не понимаешь! – ведьма тяжело вздохнула, её взгляд смягчился, хотя голос остался твёрдым. – Может, я и не понимаю всё в ваших отношениях, но я понимаю одно: никто не имеет права обращаться так с тобой, Си. – пожала плечами. – Разве ты бы обращалась так со своими близкими? – Ты… ты просто не знаешь, о чём говоришь! – прорычала вдруг та, поворачиваясь, как будто собираясь добавить что-то ещё, но передумала. – Не лезь в мою жизнь, Гроу. Ты не имеешь права. – голос дрожал от сдерживаемых слёз, но в нём всё ещё слышалась злость. – Си… – начала было Лисси, её голос был мягким и осторожным, но та уже повернулась к двери, резко шагнув прочь. – Нет, Лисси, не надо! – выкрикнула она, её шаги становились всё быстрее. – Я не хочу больше это слушать! Она ничего не понимает! Дверь хлопнула за спиной, оставляя в комнате тишину, наполненную напряжением. Наложница растерянно посмотрела на Гроу, не зная, что сказать, а женщина осталась сидеть на том же месте, её руки были спокойно сложены, а взгляд направлен куда-то в воду, хотя ещё минуту назад смотрел прямо на Си. Лисси притихла, но её тревожный взгляд не отрывался от ведьмы. – Я не должна была так на неё давить, да? – спросила Гроулин, её голос звучал глухо, как будто тяжесть последних минут осела в груди. – Не знаю, – ответила девушка после небольшой паузы, медленно проводя пальцами по поверхности воды. – С одной стороны, ты права. Она закрывает глаза на то, что с ней происходит. Но… – она посмотрела на Гроу. – Может, она просто не готова это принять? – Это всё не имеет значения. – резко ответила ведьма, чуть громче, чем собиралась, и глянула на поверхность воды, глядя на их отражение в ней. – Я не могу молчать, когда вижу, что она… она себя рушит. – Лисси тихо вздохнула, её пальцы всё ещё осторожно скользили по воде, создавая крошечные круги. Она смотрела на эти круги, словно ища в них ответы, но их не было внутри воды, ведь ничего из окружавшего их не могло дать ответов на то, что красотка не могла понять. – Знаю. Ты… – покачала головой. – Ты сказала то, что должна была сказать. Просто ей нужно больше времени, чтобы осознать это! Ты не можешь заставить её всё бросить. – Время. – Махханай горько усмехнулась. – Ну-ну. – собеседница осторожно подвинулась ближе, не выходя из воды, её рука медленно опустилась на плечо Гроу. – Я понимаю. Мне тоже не всё равно. – голос был мягким, но в нём чувствовалась усталость от этого бесконечного круга забот о подругах. – Но, Гроу, иногда нужно дать человеку самому это пережить. Как бы больно это ни было. Ведьма молчала, её мысли снова вернулись к Си. Она знала, что Лисси, наверное, права. Но мысль о том, что всё продолжится, что Си не уйдёт от этого мужчины и будет дальше страдать, просто не давала ей покоя. Это всегда происходило именно таким образом и последствия всегда приводили к тому, что девушки были мертвы. – Я боюсь, что когда она осознает, то будет уже слишком поздно. – сказала тихо, после откидываясь назад и погружая руки глубже в тёплую воду, которая сейчас совсем не успокаивала. Девушка сидящая рядом нахмурилась. Секунду спустя в коридоре, что вёл к чёрному входу, послышались шаги. Они были осторожные, почти неслышные, но в тишине комнаты, отдалённый звук эхом прокатился по стенам. Девочки всё ещё сидели в воде, погружённые в свои мысли, но Ла-Ри первой подняла взгляд в сторону, настораживаясь. Чёрный вход был не из тех, что обычно использовали, и то, что кто-то пришёл именно оттуда, показалось ей подозрительным. Спустя ещё секунду, дверь в комнату приоткрылась, и внутрь сначала заглянула, а после и зашла Лин-Лин. Её хмурое лицо достаточно быстро озарилось широкой улыбкой, едва она увидела компанию. – Девочки! – воскликнула она с неподдельным удовлетворением. – Что это вы тут вдвоём баню принимаете? У вас успело что-то случиться, а? Опять Гюрен внимания не уделяет? – Лисси посмеялась, слыша искреннюю насмешку в голосе рыженькой помощницы, однако несмотря на её хорошее настроение было видно, что она устала. – Лин-Лин! – радостно воскликнула девица, вскакивая из воды настолько, насколько позволяла ситуация. – Я думала, что ты уволена! Как же я рада тебя видеть! – Харуми звучала немного удивлённо. – Уволена? – прищурилась, облокотившись на дверной проём и глядя на Лисси с искренним удивлением. – Это кто тебе это сказал? – Си, – ответила та, продолжая улыбаться, но в её голосе мелькнула неуверенность. – Она сказала, что тебя уволили, и я была уверена, что больше не увижу тебя! Если честно, я очень расстроилась! С кем ещё мне последние события обсуждать? – банщица фыркнула, её глаза засветились весёлым огоньком. – Глупости. Меня никто не увольнял. Ну, или не смогли уволить! – она усмехнулась, словно воспоминания об этом вызвали у неё дополнительное увлечение. – Я слишком хороша для такого! – подмигнула, а затем, с более откровенным тоном добавила: – О, эти банщицы только и ждут моего увольнения! Долго не сидели на месте, даже дня не прошло, как уже придумывают сказки. Какие подруги, а? – закрыла за собой дверь, после подходя к бассейну. – Ну ты же знаешь, как они любят сплетни. – Лисси мягко засмеялась, но было видно, что она вздохнула с облегчением от того, что Лин-Лин снова вернулась. Работница же села на край, опустив ноги в воду и с удовольствием потянулась, прогоняя усталость, которая явно накопилась за день. Тем не менее её взгляд то и дело возвращался к Гроу, которая оставалась неподвижно погружённой в свои мысли, совершенно не реагируя на происходящее. Собеседница, заметив это, посмотрела на пришедшую с беспокойством, словно надеясь, что она не станет задавать вопросов, однако … – Всё хорошо? – осторожно спросила Лин-Лин, прищурившись на ведьму. – Лисси сразу же подхватила тему, стараясь избежать неловкости: – Просто у Гроу сегодня тяжёлый день. Много всего на неё свалилось, знаешь? Поездка скоро, ещё и все эти дела и слухи про советника…? – объяснила она, хотя и сама не до конца понимала происходящего. – Да, действительно… – Лин-Лин хмыкнула, покачивая головой. – У кого сейчас только не тяжёлый день. Я вот, только хотела на выходной уйти, как меня уже начали увольнять, оказывается! – она рассмеялась, но на её лице читалась усталость, как будто этот день действительно дался ей непросто. – Кстати, сегодня у меня как раз выходной, так что я с вами ещё немного посижу. Могу к вам в воду присесть? – Лисси кивнула с радостью, но Гроу, которая всё это время молчала, вдруг подняла голову. – Конечно, садись. – тихо произнесла и хоть её голос был спокойным, в нём чувствовалось некоторое отстранение, будто она говорила автоматически, не до конца осознавая происходящее. Харуми удивлённо подняла бровь, но всё же без колебаний спустилась в воду рядом с ними. – Ну, раз такое дело. – произнесла та с мягкой улыбкой, расслабляясь в тёплой воде. – Надеюсь, хотя бы здесь меня не уволят. А вообще, – решила продолжить, – этот старый хрен Ивамото, – Лин-Лин усмехнулась, погружаясь в жидкость по плечи, – предложил мне остаться, мол, «с твоими физическими данными ты точно подойдёшь вышибалой для Гюрена». – она закатила глаза. – И всё это только чтобы поприставать подольше, знаешь? Ай, пусть катится к чёрту! – Она махнула рукой, словно не желая тратить на это больше ни секунды. Ви-Зури рассмеялась, но Гроу, хоть и казалась всё ещё отстранённой, наконец-то начала обращать внимание на разговор, что всё длился в тишине помещения, отбиваясь то о стены, то о водную гладь. – Кстати, его попытка меня уволить – просто комедия. Я бы хотела показать вам его лицо, когда господин Великий Советник просто взял, и сказал «нет». Он вообще не понял, что произошло! – Лин-Лин смеясь посмотрела на Гроулин, что глядела на неё несколько озадаченно. Что Реншу там забыл? Да, она попросила его побеспокоиться обо всем, но он же главный министр, а не управляющий! – Он обязан был присутствовать при этом, потому что я работаю здесь уже очень давно. Это правило, ведь, если ты заметила, все кто в храме работают особо со своих позиций, не меняются. – да, действительно, так и было. – И вот, представляешь, Ивамото уже готов был меня выставить, а Реншу просто остановил его! Ха! Так ему! Хотя, я успела даже испугаться на секунду, если честно, – добавила она со смешком, но видно было, что ситуация оставила неприятный осадок, после, чуть толкая ведьмочку в плечо. – со страшным мужчиной тебя сводят, а? ~ – Да уж. – согласилась Лисси, а затем, бросив взгляд на татуированные руки, прищурилась и на причёску Гроу, улыбаясь шире. – О, кстати, а ты вообще знаешь, как пользоваться этим? Я вижу, ты не очень любишь причёски! – теперь уже Ви-Зури чуть хлопнули по руке, мол «не ломай подарок». – …Валик? – ведьма оторвалась от своих мыслей и посмотрела на свёрнутый предмет в руках Лин-Лин, которая с ухмылкой передала его ей. – Мин-Су попросила тебе передать. Она всегда была недовольна твоими причёсками, – пояснила Лин-Лин. – А узнав, что ты уезжаешь, решила, что ты хотя бы в поездке должна выглядеть прилично. Так что попробуй, должно помочь. – официантка резко выдохнула и недовольно нахмурилась, крутя в руках выданный ей валик. Коричневый, он подходил ей под цвет волос и был мягким. Наверное, скрутили из небольшого кусочка дерева и мягкой ткани. – Да как же так? Даже дня не прошло, а Мин-Су уже всё знает! – Харуми, усмехнувшись, облокотилась на край бассейна и не спеша объяснила: – Ты даже не представляешь, как быстро у нас тут всё распространяется! Мин-Су узнала не сама, а через Уми-у-Лай. – эта могла узнать от Реншу, но что она делала в храме? – Она как раз заходит к нам, так как наша любимая лисичка шьёт ей свадебное платье. Вот и рассказала, между делом. – весело рассмеялась. – Так что не удивляйся, это в порядке нормы! – Ладно. – что ж, это было логично. О свадьбе где-то ближе к концу Санду было известно давно и, наверное, это действительно отличное время, что бы начать шить свадебное платье. – Я тогда завтра опробую его перед уходом.  – кивнула Гроу, крутя в руках вещицу. – Я планирую сходить на рынок. – выглядела немного задумчивой, словно этот разговор позволил ей отвлечься от тяжёлых мыслей. Лисси, кивнув в ответ, повернулась к банщицам, которые как раз пришли, доставая мочалки. Может она пришла без предупреждения, а сидела в воде достаточно, что бы её можно было считать за нового клиента, так что её начали аккуратно обмывать, готовя к завершению банных процедур. Лин-Лин же воспользовалась моментом, чтобы пододвинуться чуть ближе к Гроу и тихо сказать: – Спасибо тебе. Я знаю, что это ты попросила Реншу не увольнять меня. Я была близка к тому, чтобы потерять эту работу!.. – её голос стал мягче, она, казалось, на мгновение отбросила свою обычную прямолинейность. – Это не тебе нужно меня благодарить… Это мне нужно извиняться. – на нее посмотрели, чуть кивая. – Вся эта ситуация началась из-за меня. Если бы не я, то тебя вообще не пытались бы уволить. – однако силачка тихо фыркнула, улыбнувшись. – Ну уж нет, давай этом не будем на этом заострятся? Важно то, что я остаюсь здесь и, честно говоря, я не могу сказать, что жалею о том, как всё сложилось. – усмехнулась. – Я даже узнала о тех, кто был против меня, так что лично я вынесла из этого одни плюсы! – помолчав, чуть кивнула, подмигивая, что хорошо отражалось в постепенно наполняющейся мылом воде. – … Я, если что, всё равно на твоей стороне, Гроу. – правда? О, это было даже милым.