Эпидемия чумы

      Женщина цепляется за его рукав, плачет и умоляет спасти её мужа. Кажется, до эпидемии они были зажиточной семьёй. Сейчас — такие же, как и все остальные горожане, беспомощные люди перед неумолимой рукой Чёрной смерти. Никто пока не смог её остановить, и уж точно не Энтони это делать.       Он вырывает рукав, бросает, что сделал всё, что мог и стремительно уходит. Ему действительно нечего здесь больше делать, а его ещё ждут люди. Женщина бросает ему в след, что он бездушный, как мёртвый камень, но Энтони это не трогает. Его клянут сотни раз на день, его ругают и хулят, но что это по сравнению с чувством собственного бессилия?       Он возвращается домой лишь к ночи. Зажигает свечи и идёт в спальню, где на постели который день лежит его жена. Болезнь забрала вместе с силами и её красоту, но для Энтони она такая же прекрасная, как и в их первую встречу.       Сегодня он идёт, не зная чего ему ожидать. Конечно, более вероятно, что Чёрная смерть забрала его Вирджиния с собой, но вдруг… Эта крохотная надежда вела Энтони весь день, как и любому человеку ему хочется верить в лучшее, надеяться, что именно с ним случится чудо, но докторский опыт говорит об обратном. Почти никто не выживает после встречи с Чёрной госпожой.       Скрип двери похож на звук скрипки старика Иоганна — тот каждый день играет на нескончаемых похоронах, провожая умерших в последний путь заунывной мелодией. Он уже не тот весёлый скрипач, которым был до чумы, но ещё немного шутит и улыбается Энтони при встречи, кривя сухой старческий рот.       — Вы уж сыграйте, доктор, когда настанет мой черёд, потешьте старика. А потом и мою скрипочку положите со мной, негоже ей будет пылиться без меня. Почитай, всю жизнь с ней вместе, вместе и уйдём.       Энтони обещает. Он не знает, откуда Иоганн родом и где его семья, но это как-то и не важно сейчас. Чума стёрла всё, что было до.       — Папа, папа!       Энтони столбенеет на пороге, не решаясь войти и взглянуть на умершую без него жену и горюющего сына. Он был ужасным мужем — не смог излечить ту, которой клялся быть опорой до гроба. Даже не был с ней рядом, когда пришла смерть, не проводил, не попращался.       — Папа, мамочке стало лучше!       Энтони замирает, смотрит неверяще на тянущего его за рукав Питера и даже, кажется, не дышит. Неужели?..       С замиранием сердца он поднимает глаза и натыкается на измождённое, но живое лицо жены. Она слабо улыбается ему и тянет к нему тонкую руку. В груди всё падает от облегчения, и Энтони, захлёбываясь возгласом радости, срывается ей навстречу.