Глава 29 (R). Дороги разные. "На веселых картинках мы не находим себя"(с)Расшифровка посланий. Печка, Сухой, Ольга,Стелла, Трофим.

6.11.2023.

"Уже не болит? Ну давай удалим нас.."delete"(c)

В первый школьный день второй четверти Степан Николаич слышит резь звонка на телефоне, берет.        Сухомлин, когда ему звонит, слушает в своём кабинете сообщение от Ольги. Даже в голову не приходит кликнуть, чтоб посмотреть текстовую версию. И так она давно для него стала максимум двумерной, когда развелись и звонила ему по видео. А теперь и вовсе одномерной, когда... "Привет. Мы завтра выезжаем в Словакию. Богдану дали разрешение на работу. Он не хотел рисковать больше, совсем. Делай загран, Сухомлин, если разрешат. На этот раз точно надо, и визу не забудь.       Сообщаю, если тебя волнует: муж - русский, хотя родина тут. Тут его даже били один раз лет в 18 вроде, когда в гостях у родителей был – это он на футболе за российскую команду болел, не за местную. Ну нравилась она ему. Все сложно, Илья… Но мы тут живем уже три года, и еще прожили бы сколько. Если бы не я, он так не гнал бы. Переживает всё, вдруг…забеременею … и придется в это время уезжать, линия фронта сюда дойдёт. До последнего надеялись, что все сейчас, или год назад, или полтора, уже закончится и не надо будет переезжать. Но вот так.       Я очень тебя любила, честно. Очень надеялась, что мы с тобой переиграли всю кс-ку. Но не получилось…Она в жизни началась. Знаешь что…Береги себя. Сюда не приезжай...если сможешь....”.       Сухой включает голосовое Степан Николаичу в трубку, тот слушает, пока пишет документы для подачи Ноздреву на отчисление двух человек. – Вот такие пироги, Боцман! Ну прикинь, да…А ехать реально надо. Как я не поеду-то? – Да, весёлый случай. Не знаю, че делать, Сухой…       Сухомлин выключает громкую связь. Рассказывает Перепечко, куда именно поедет в боевую командировку. И Стелла медленно, но не отвлекаясь ни на чьи вопросы, подходит к кабинету Степана Николаича. Вокруг шумно болтают суворовцы, идут, стараясь скрывать в шаге бег вприпрыжку, что говорят – она не разбирает.       Прикрывает глаза, рискуя врезаться в кого-нибудь из суворовцев. В ее видении Трофимов тянет ее к себе, иногда стиснув зубы, ведь еще так далеко до наслаждения, взглядом говорит, как нравится ему все в ней, что он видит…Я…блин, как я скучаю, Трофимов. Как-я-больше-не-могу, думает она…       Обязательно надо идти дальше. К нему. Зайти дальше во всех смыслах. Психолог сказала, что все, что было у нее травматичного в прошлом – в прошлом, она может сделать что хочет с тем, что написала тогда на сеансе на листочке. Она хочет это выбросить. Или показать ему и вместе посмеяться.       Она идет так, будто ни разу раньше не подходила к кабинету взводного 3го взвода. В руках – аж блокнот с ручкой шелестят-переговариваются. – Блин, вот прям щас прямо там вроде самое пекло…Ну тебя через полгода хоть отпустят?- слышит она под дверью.– А вроде так должны? Да понятно, что ничего не понятно. Ну на самом деле вообще не внезапно. Ты ж и там найдёшь, над чем поржать…. Ой…Трофиим, блин…. Ну сколько вы с ним делали всякой фигни, не попались же?       У Трофимова был товарищ, близкий, как брат, она запомнила от него, что они в день английского по приколу свои клички переводили, и тот его друг стал на день Drymill, значит, Сухомеля там, Сухомолов, вот, Сухомлин, она на стрессе лучше запоминает на английском. Наверняка Степан Николаич с Трофимовым говорит... Стелла подходит еще ближе к двери и приоткрывает ее. –Да ну слушай. Мы в суворовском ж от чего только не убегали. Помнишь, пуля – дура, штык – молодец, а граната – ваще трындец?. Ну было? Держись. Не знаю, блин, чем и за что... Да, может, пронесет, вообще почти гражданские штуки буд…Блин, извини. Да пришли. Эстеллочка Романовна, здраасть. Готовы к труду и обороне в этой четверти? Че хотели-то? – К обороне мы всегда готовы…Да я так, поздороваться... – Вот и супер… Стелла медленно отходит, закрыв дверь кабинета без разговоров. Хватило разговора Степана Николаича по телефону, он парализует её на несколько дней, так и не спросила про Сашу. *** – Печка. Привет. У тебя номер Стеллы же есть. Кинешь? – Я-то кину…главное, чтоб ее потом никто не кинул…       Трофимов решил, что он хочет ей лично сказать, психолога того (ту, вернее) посоветовать. По телефону его совет будет мегастранно выглядеть, она обидится, замкнется, ничего не будет делать, никогда…его не увидит. Звонит он в пятницу. – Стелла…Привет. Да...я. Надо поговорить. Приедешь? Ну ты позвони, как будешь в Москве. Хочу…. Ладно, на встрече всё тогда. Она думает о последних словах, которые от него услышала до их разговора наедине. Диалог Трофимова с Перепечко закончился тогда так: “жить-то хочется”, его хотели послать туда, получается, запоздало, но посылают... В пять часов она идет пешком от училища на вокзал. Когда мимо проезжает разные машины, предлагают подвезти, она волнуется, ускоряется, ни к кому не садится. Иногда перестаешь понимать, атеист ты или нет, если молишься за того, кого любишь.