Глава 30. R. Дороги разные. Трофим, Стелла и немножко Катя. R³. RST...

10.11.2023

Стелла проезжает станцию Клин по направлению в сторону Москвы на мягком сидении в экспрессе и похмыкивает. Он позвал ее только за одним. И, вероятно, сидит думает, что как раз это ему вряд ли обломится.       Москва спрессовывает ее вместе со всеми пассажирами в брикет, выносит на площадь.Пол на станции то серый, то жёлтый, серый-желтый-серый-желтый, и ей надо идти именно по серому, и если она ступит на желтый, то так и не увидит его…        Она направляется в здание гостиницы, похожее на ее родной универ. И на ресепшене гостиницы, миновав золотую арку, слышит неуверенный голос Трофимова при разговоре с администратором, тянется в его сторону. – Ну всё-таки одно- или двух-, решайте?.. – Да хоть трех…       И она не слышит, что, про что он ответил, заглядевшись на знакомый контур напряженных плеч и спины под клетчатой рубашкой поверх белой, на которую он сменил рабочий пиджак.       А потом он поворачивается. У них вырывается «привет/здравствуй…» одновременно. Он забирает ключ-карту и идёт в номер, приглашая её следовать за собой.        У него Стелла смотрит немного стеклянным взглядом на две кровати, одну просторную, другую скромную, на которых 100500 цветных полотенец лежат, оглядывается на вход в ванную комнату у них за спиной. – Товарищ прапорщик, за время нашей разлуки у меня никаких изменений не произошло,- докладывает она по форме, но он не смеётся. – Садись. Поесть принесут сейчас…- как бы не обращает он внимания. И правда, вносят какой-то поднос...       Обсудили немножко училище, работу его. И её тоже, она раскручивала в разговоре одну тему, которую он начал, и он узнает, что она начала ассистентом у одной бизнес-женщины работать, задействует все языки, которые учила. “Сколько у тебя языков в анамнезе?”- раздается его смех, как будто немного нервный. Он слушает, как она наконец изучает начала бизнеса - сильно после того, как учила бизнес-английский, и удивляется, таким экспериментом это кажется для совсем неделовой девушки, как она… – Ты правда хочешь…       Это он удивляется, как она смотрит на живых устриц. Он открывает их, и они как будто тяжело дышат на столе. Она раньше не ела их, да и с трех часов ничего не ела, когда понеслась к нему в Москву. Он боится, как бы ей не стало плохо. Но она косится на него. И он на нее. – Да…Тро…       Он даёт ей попробовать одну, она не разбирает, что ест из его руки, вообще. – Короче…Я тут узнал…Так, давай… выпьем, – протягивает он ей искрящийся розовый бокал и смотрит, как сквозь него просвечивает зеркало, каштановые колечки волос, картина с изображением заката у нее за спиной на стене. Хочется смотреть, как губы напротив наливаются вином, пухлеют, розовое, почти сладкое, но все равно слишком терпкое ей, впитывает неглубоко, она же в целом не пьёт, но сейчас… – Да?.. что… – Ща…А, так. Вот тебе карточка, меня ж не будет целый день, сходишь куда-то завтра, поздно же уже, – он что-то встает и быстро начинает пересекать широкими шагами комнату. А она резко выглядит смущённо и оскорбленно одновременно. – Саш, ты мне…. – мрачнеют ее глаза, на лицо падает тень ресниц. Встает, тоже ходит… – Я понимаю, может, это для мужиков нормально, у тебя было это, наверно. За деньги это по-другому вроде называется и…звонить тогда не мне….Разве мне твои…Я же совсем не это х…       Он аж останавливается. – Да Стелл. Ты сюда притащилась. Сейчас. Наверняка точно прямо с работы, ну? Пятница, вечер. Я тебя припер. У тебя хоть что-то есть с собой?.. Вещи, деньги... Да я в этом смысле,...*ля, ну!….       Вырываясь из тупой ситуации, он обхватывает ладонью ее плечо, держит аккуратно, ощущая каждую дрожащую клеточку. Чувствует, как она мечется - там, внутри себя. Он медленно разворачивает девушку, оказавшись губами в паре сантиметров от шеи у ворота трепещущей от все более редкого дыхания ее свободной лазурно-голубой блузки. Не сразу проводит по щеке нежно, делая работу над ошибками…       Почему она отталкивала? Разве она может сказать ему нельзя? Как собачке? Она вздыхает и потом задерживает дыхание, чувствуя сначала теплую ласку, потом - то, как он напрягается весь. И отвечает. Неумело, скорее, мягко, чем жарко, отвечает, как полгода хотела, отвечает губами на переносице, руками на груди… – Ты скучала по мне, – подцепляет он кончиками пальцев заколку, на интуиции разжимая замочек, согреваясь в теплом водопаде тёмных волос с запахом корицы. –Мм…       Это – положительный звук. Трофимов усмехается ласково, вспомнив. Стелла рассказывала, что так же над ней посмеивались иностранцы, когда выигрывала стажировки в универе на третьем-четвертом курсах и ездила в другие страны, когда по привычке говорила “угу и м-м” вместо нормальных «да» и «нет»… – Не боишься… – Боюсь, –тихо честно роняет она, мгновенно раскаиваясь, плотно сжимает губы, они как два камня сейчас. – Но…. Я разговаривала с…. – Романовой? Софья Константиновна? Она супертетка...       Стелла с ужасом смотрит на него, и как будто тот сеанс, когда она все страшное из жизни вспомнила, возвращается. –Ты что, знаешь…Она тебе…Она мне… – Я с ней да, насчёт тебя говорил, узнавал….про меня тоже говорила…Она конкретно не рассказывала. – Для олда как ты это прогресс….       Короткий обиженный смешок обжигает ей ухо. Она тараторит чуть слышно. – Я да, с психологом я разговаривала, я не про это. Степан Николаич с кем-то из суворовского по телефону говорил. Что его послали…туда…, ты тогда сказал “жить-то хочется”, я подумала, что ты….В общем, что тебя заберут в…. Хотела позвонить раньше, прости. Услышала, как он говорит, и не спросила твой телефон. Прости меня.       Он чуть приоткрывает рот, даже руки забывают играть на ней. Хочется вдавить в нее себя до предела вообще. – Что?..За что?..       Боялась за него, хотя бояться вообще не за что было. Приехала сюда. – Я Печке не звонил… Это Илюха. Мне тоже звонил. Дру… –Он не с тобой говорил… С твоим другом, получается, а я…       Он улыбается, мягко жадно целует, почувствовав, как она утыкается ему в плечо влажной щекой. – Сухой…Да. – Что?.. – Потом… Все хорошо. Прямо очень… – Я тоже очень сильно хотел.       Поцелуи попадают в рот, потом в шею, в грудь, его язык горячий, и… Как же это отличается, когда уже пыталась любить его. На эти ощущения сейчас накладывается весь взрыв удовольствия тогда, раньше, она чувствует сразу за сейчас и тогда. Слезы от шальной радости, что он будет жив, невредим и сейчас с ней.       Продолжая работу над ошибками, он не укладывает её в постель, как ребенка в лихорадке, не подминает под себя. Просто ведет за руку к кроватям, ложится на бок, и она повторяет. Губы вместе, руки его везде, но не ее. Возбужденного сильно, его сводит с ума мысль, что это она о нем так заботится. Не хочет, чтоб он подвергался тому, что не нравится, ей же не нравится, когда трогают ее, проникают хоть куда-то в теле, она его тоже не станет… И это невыносимо.       Он движениями рук просит её хотя бы пуговицы его расстегивать, это хотя бы можно делать, не трогая напрямую грудь. Знает теперь, что одетая она увереннее себя чувствует…Попутно она невольно ласкает, он выпивает, высасывает из этих нечаянных ласк всю нежность, какую может. – Я не буду, если не хочется…я хочу, мне нормально, я-то хочу…чтоб ты меня трогала…. – голос углубляется хрипло, страстно. –Стелл, мне от тебя офигенно... Бери, что хочешь…– тянет он вниз ее руки, а потом, спохватившись, даёт ей самой робко исследовать все, просто подаваясь вперёд… – Я …сладко. Люблю…Трофи…. – Мне тоже.       Она еле-еле что-то делает. Будто мелкий, но теплый грибной дождик накрапывает по его ребрам, пояснице. – Ты специально сейчас к психологу пошла? Чтоб осенью…со мной это...а не летом? Чтоб побольше надето было?.. – перематывает, перебирает он, как в шкафу на вешалке, ее надоедливую блузку, настырные пуговицы на джинсах. –Давай... в игру. – Как?..-спрашивает она, сглотнув, подавившись от смеха невеселого. -Ты называешь, что тебе нельзя, а я не делаю так. Ну…сначала буду делать, чтоб ты сказала...так нельзя или не так… – Делать, как нельзя..будешь ты?.. – пытаясь улыбаться, тянет она время. Его мягкий поцелуй тянется, растекается с обласканного, зацелованного круглого колена на его внутреннюю поверхность, намекает на бедро тоже… – Мм...       И она не понимает, это “да” или “нет”, но уже всё равно… ***       На следующее утро она просыпается оттого, что он разрывает постепенно кривую её рта. Будит утром. Спал на дальней маленькой кровати. Он показывает на что-то. – Что думаешь, а что это торчит из гладильной доски типа антенны? Девушка счастливо шутит, чувствуя сильные нежные руки вокруг груди. – Это там намёк, что чтоб ее гладили, ей надо настроиться… – И что же она хочет… – Трофимов, давай концерт по заявкам лучше... – Это как... – Я и так боюсь... сама точно не придумаю...поцелуев тебе будет мало...я ...кубик Рубика боюсь до сих пор больше чем на один ход сдвинуть, я ж никакое решение не смогу принять…       Она замирает и становится меньше, меньше, когда Трофимов разрешает ей держать руку на пульсе, когда она перехватывает его руку там внизу, боясь. – Ты…знаешь, почему совсем древние организмы были в форме шара? Чтоб…поверхность, которая чего-то касается, была совсем маленькая у них, чтоб меньше прикасаться ко всему, чтоб...никто не замечал...- шепчет она. Если любить значит “хотеть касаться”, то по этому критерию у нее за экзамен баллов ноль. – Ты мне дашь нормально изменить Катюхе или нет, блин…       Сначала ее красивые, длинные пальчики буквально на его пульсе, там, где точка на запястье бьётся в такт сердцу. Потом, когда его пальцы входят сильнее, чтобы дальше, ее ладонь осторожно комкает кожу на его локте, он морщится от того, как она гладит против редких волосков на руке, и гасит стоны поцелуем. – Я люблю тебя. – Ты от этого не умрёшь…– чуть усмехается он мрачновато. – Какая разница. Я серьёзно.       Его пальцы продвигаются в ней мягко, уверенно и… в то же время с трепетом. Совсем немного. Внимательно так смотрит на нее, что-то говорит совсем сухими губами. – Саш, я не смогу… Ты разве тогда уже… Не понял, что не смогу?!.. – Сможешь. Да хорошая моя… брось, нельзя все контролировать…не надо…брось…а то уронишь…слышишь меня?..       За дверью так тихо, это успокаивает. Никто еще не просыпается, только завтрак со вкусными еле различимыми тонкими запахами начинают готовить кому-то уже. — Так больно. Саш, зачем тебе так…такое… – Тише…я знаю…. Ты не мне дай, себе… Нельзя ж так…всю жизнь где поставили, там и стоять…Сейчас….немного еще…             Каждого набора воздуха хватает на 1 предложение… Он чуть не пропускает момент, когда ей становится то так режуще больно, то так хорошо, как никогда раньше. И она рыдает, покачиваясь, ему в подбородок. И он пробует нежно успокоить, но зажигается, как сухие щепки. Она выгибается, сначала потому что больно, потом - еще и чтобы не полностью совпадать с ним, чтобы он сам притянул ее ещё. И тянется сама к его поясу, он кивает с приоткрытым ртом, целуя, сглатывая, на ее движения, которые все смелее, крепче, так хорошо, равномерно, протяжно, через одежду, неважно, хотя и пугается собственной смелости через минуту. – Не убирай руки. Давай вместе, - просит он, уже никакой. И закрывают глаза, ласкают друг друга. Так – и потом еще сильнее. Как все-таки хорошо, что вот зумеры уважают психотерапию, думает он…       Когда он уезжает на работу, оставив её в номере, она звонит Инне Викторовне и переносит сеанс в онлайн, извиняясь и немного улыбаясь. Он под дождем утром, когда она выбежала его проводить, говорил, теряя дыхание между поцелуями: “Да подожду я тебя…Да *ля…мы уже оба …никуда не денемся…”. И восстанавливает дыхание. 17.11.2023

      После третьей кружки чая становится слишком жарко. Стелла и Трофим оба вспоминают ее слова про пройденные курсы массажа, когда маленькие ладошки ложатся по две стороны от позвоночника, присобирая в складки футболку, но не снимая. Он просто ничего не говорит, наслаждаясь.Она проходится только подушечками пальцев по голове ему, через густые волосы это очень нежно ощущается. Он не знает, как она это делает, но ладони будто становятся больше с каждым поглаживанием, растиранием, вибрациeй, и источают тепло. Какие-то полукруговые движения убаюкивают.       Он просыпается, когда она, не удержавшись, касается губами горячей пропасти у него между лопатками, зарывается туда носом. Он хватает за руку, сажает на себя, начинает отвечать на ласки, и она начинает вырываться. – Пусти. Пожалуйста. Я боюсь, я руками начну резко и ты… – Ты никогда не делала мне больно, – шепчет он. Чувствуя лишний пафос, снижает градус, улыбается.– Ну царапки…в конце… не считаются...       Она немного улыбается, но внутри каменеет. Ничего нового не происходит. Делала, ты сам знаешь... – Кис, я устал всё сам. Надо, что ль, время засекать, я не знаю, когда у тебя раз - и все… - говорит он спокойно, но так холодно, что больно. Ну не может она ничего отдать, только получает. И получать не хватает совести.       – Слушай, не напрягайся. У меня 3 сестры, все я понял, чего там. У тебя это…неэстетичные дни, что ли?.. Да ты не бойся, я такое тоже не люблю, не буду. Не, спасибо, несите следующую. Блин, ты…       Трофимов спокойно встает, выпрямляется. Вспоминает, как они с Катей.... пошли в том году в кабаре Мулен Руж в Париже, еле уговорив маму посидеть ночью с ребенком. Увидели там необыкновенно гибкую художественную гимнастку после канкана и цирковых номеров. И за соседним столиком совсем близко к вишнево-винным кулисам какой-то юморной мужик громко сказал по-русски: «А прикиньте, что она делает в по..короче, как её мужику повезло…» И как же они с Катей посмотрели друг на друга в темноте через столик, и как же вдруг стало неудобно, тесно, что с ещё одной парой за столом сидят, и после спектакля прямо там такое делали, что он даже коллегам в баньках и амстердамах ни разу не рассказывает про тот вечер…       Катя, тяжело дыша, с улыбкой говорила "что-то суворовец Трофимов быстро стрельбу закончил", а он пропускал мимо ушей, зная, что ее все устроило, и говорил "а я количеством подходов в этот раз беру", уводил ее куда-то в помещение для персонала с дверью, которую можно было закрыть...       Он долго целует Стеллу в маленький выступ за плечом, куда она ему запретила, и собирает вещи. 24.11.2023

– Слушай, угадай книгу по краткому содержанию. «Они все время друг друга слушают. Она первый раз за 25 лет ходит на эпиляцию. А он…никогда не входит до конца…» - слишком серьезно говорит Трофимов, пробуя на вкус это описание. ‐ Мне бы зашло такое. И совпадения не случайны,– она отвечает неожиданно дерзко.       Может, это игра на нее влияет? Они с ним уже десять минут как на полу номера играют в “Я никогда не”, в которую она с суворовцами грозилась сыграть. И он чуть поменял условия, предложив игру на раздевание. После пятого утверждения Стелла говорит, переламывая застёжку лифчика под блузкой еще. Туфли, белые гостиничные тапочки, жакет, серёжки лежат рядом смирно, тесня друг друга. – Трофимов, из-за тебя…игру переименовывать придётся…В “я год не…” А то ты так и будешь, как дурак, одетый сидеть…       Он решает поддаться. – Ну окей… Я три недели не знакомился ни с кем для отношений.       Сначала это ее коробит, она ж про его семью знает все. А потом она тихо говорит: – Да я с незнакомыми вообще не знакомлюсь. – Что?.. - ласково берет он за плечо, чуть ведет за него к себе. В отеле где-то начинает играть мягкая музыка, хотя уже очень поздно. Наверное, у кого-то из соседних номеров выпали наушники из телефона или ноутбука. – Я… со знакомыми люблю знакомиться…Со знакомыми можно долго знакомиться…       Она целует его грудь, разгоняясь, переходит на живот и рвано вздыхает, когда все его тело реагирует. Трофимова пробивает на смех, она смотрит вопросительно. – А можешь, ну знаешь, лифчик под одеждой прямо снять и из рукава вытащить?        Это он один раз пацаном еще подохренел знатно, сестра старшая так раз! - и сделала, не знала, что он ее видел… – У девчонок же есть такой прикол, ты ж умеешь, да. Она умеет... Она Трофим его называет, когда хочет приласкаться, у Кати наоборот все... – Трофим…хочешь… – Что? – Совсем…Всё до конца. Сразу. Сделаешь…Я смогу…честно. – Слушай, у меня на работе щас сплошной этот анекдот, типа “Он был так сексуален, что налоговая тр@хала ему мозг при любом удобном случае”... Так что забей, пошутили и ладно…не надо ничего.       Может,она потому и хотела бы ребёнка или целый класс, целые взводы, чтоб раз в жизни снисходительно, подшучивая, к кому-то отнеслась она. А не все к ней. – Пожалуйста… Я никого так…       И неожиданно это заводит его до тесноты в груди. Он всегда был не один. Обращение к нему “Ну кто это сделает, если не ты?” с детства было манипуляцией, потому что все остальные в семье то слишком мелкие, то опускаться до обязанностей среднего не будут. В семье их было пятеро детей, в казарме тридцать, в училище, универе сотни, как песчинок. Для неё он один.       Ее холодный пот пробивает от его приглушенного голоса “Ты …разденешься?". Спугнуть не хочет.       Тяжелые волосы мешаются под воротом блузки, она вытягивает их теплой волной. Он наблюдает, уставившись в одну точку, как блузка лопается сочно на груди, будто маленькие белые плоды на одном кустарнике, они с друзьями сбивали их в детстве весной на землю, давили ногами. Молнией ослепляет застежка его брюк, когда она решается ступить босой ножкой поближе, до него дотронуться, каплями ливня брызжет и разлетается ряд пуговичек на юбке, когда Трофимов наконец не встречает сильного сопротивления…       В ванной, куда она сбежала, он вспоминает, что она адски боится, когда ей приподнимают одежду. Когда шарят руками по бёдрам. Когда проникают хоть куда-то. Когда нависают над ней, показывая, что еще немного подумать – нельзя.       Поэтому он встаёт на темный кафель на колени так, что голова оказывается под ее полотенцем. И с закрытыми глазами очень нежно легко касается носом, щекой внутренней стороны прохладных ног. Потом поцелуи аккуратно поднимаются выше. И еще выше. Туда, где она отказывается чувствовать вообще всё. Трофимов греет ее дыханием и заставляет стонать, успокаивая. Смотрит на заалевшую шею, верх груди, слишком выпрямившуюся дрожащую спинку… –Так…нравится…смотреть…когда…тебе..хорошо…Когда…ты..просишь…такая…сладкая.        Он довольно смотрит, как она хватает чуть приоткрытым ртом воздух. Когда она переступает край ванны, садится, он погружает её в пену почти по грудь и начинает, не наваливаясь, на равных. Любит так и дальше до конца, насколько хватит забытья у неё... P.S. "вбоквел" от данного фанфика можно прочитать по ссылке https://ficbook.net/readfic/01993edf-2839-7e1f-b708-26af248fc1df, он далек от основного содержания с основными героями, но вдруг.