Внутренний ребенок | на день рождения персонажа

　— Аякс, не забудь сегодня пораньше придти домой. 　— Хорошо, мам! Его детская, чистая прыть — вела вперед. Аякс, отворяя тяжелую дверь дома — рвался прочь от этих сковывающих его взгляд стен. В чистые снега, на подледную рыбалку и везде-везде, где могло достать его детское, чрезмерное любопытство. Ребенок изучал этот мир, несмотря на то, что он был опасен. И даже резко упавший с ветки снег мог напугать его; и даже треск толстого льда по весне; вой птиц, лесных зверей... всё это гулом звенело в его ушах, нагоняло жути, но вместе с этим — и желания. Желания исследовать; желания потрогать каждую снежинку; желания своим детским сердцем отправиться куда-то прочь из оков белых, шумных снегов...! И поэтому Аякс каждый год — с присущим всем детям нетерпением — ждал свой день рождения. Годы шли, он становился старше, а взрослые, как известно каждому ребенку, могли себе позволить больше. И поэтому — сегодня — выбегая в легкую метель, вороша сугробы Морепеска и разглядывая под чисто-кристальным льдом рыбу — Аякс ждал одного. 　　　Он станет на год старше. 　　　Выше и сильнее. И вся беззаботность, подобно прошедшей бури и метели, развеется прочь. По крайней мере, так думал сам Аякс. Наивно думал, с задворков Морепеска глядя на свой собственный дом. Где мать и отец возились с тортом, младшие помогали им вместе со старшими, зажигая маленькие свечки — меньше десяти штук...! И каждый из них пытался подарить своему и ребенку, и брату — частичку детства; детства, где тот был бы чист сердцем и беззаботен; где тот — раньше времени — не становился бы взрослым. 　　　Ведь мир взрослого... 　　　о, зачастую зол и непредсказуем. И если маленькие дети этого не понимали, с ноткой трусости и немеренного любопытства рвались вперед, то взрослые... всегда аккуратны были. Не бросались вброд переходить ледяные реки, не под каждый камень заглядывали, и не стремился их пытливый взгляд в небеса. 　　　Аякс никогда не хотел быть таким взрослым. Но сейчас было слишком рано, чтобы покорять льды и высокие горы; чтобы свысока смотреть на каждого лесного жителя и рваться вперед — ребенок должен был наслаждаться детством. Пока мог. Пока мог смотреть в чащу ледяных сосен; пока мог трусливо вылавливать из проруби большой улов; пока мог бежать со всех ног домой, учуяв сладченный запах бисквитов. 　— Ещё десять минут. Подожди! И матушка ласково его по голове погладила, вороша неуправляемую бронзу волос и смахивая с прядей белый-белый снег. 　— Ты так нетерпелив, Аякс. А отец лишь слегка подтолкнул за плечи в другую комнату, где Аякс, внимая его словам, также нетерпеливо путался в рукавах куртки, пытаясь снять её. Мальчишка выглядывал из-за угла, пытливым, лазурным взглядом считал сколько же свечей на торте. 　　　Всего девять...! 　　　Аякс так хотел стать старше. 　　　Как можно скорее. И взбираясь на стул, становясь выше каждого в комнате на полголовы или голову — ребенок с неподдельным восторгом смотрел на торт и свечи. И, набрав полную грудь воздуха, закрыв плотно-плотно глаза... 　　　задувает свечи, 　　　не забыв загадать желание.

***

　— С днём рождения меня. Легкий, торопливый поток воздуха с его губ задувает единственную свечку на купленном в каком-то ларьке Ли Юэ кексе. Аякс улыбается — его взрослая, фальшивая улыбка чуть дрожит. Перед ним вмиг пронеслись те трепетные мгновения детства, а теперь... 　　　... их смыло хаосом; 　　　смыло волной сражений и битв. И только полученное письмо от Тони напомнило ему о том, что сегодня его день рождения. Его день, которому когда-то радовался маленький ребенок, с жадностью считая каждый год. Может, и не так глупо — в полном одиночестве и вдали от Снежной — задуть хотя бы одну свечку на импровизированном торте? 　　　Чтобы внутренний ребенок — 　　　порадовался хоть несколько минут.