А если бы не...?

Жизнь всё такая же монотонная, тянущая вниз штука. Только Аякс смирился с ней — принял то, что надо было принять. Собственный страх. Именно в тот злополучный день он, испугавшись огромного медведя и парочки диких, голодных волков, отправился обратно домой — в родное, комфортное ему тепло. Монотонность победила, а он — нет. 　　　　　Он жалел себя; 　　　　　уверял, что поступил правильно. Правильно для своей безопасности; моральной безопасности близких ему людей. Отступление — не значит проигрыш, верно? Только вот Аякс до сих пор боролся и с монотонностью жизни в своей деревушке Морепесок и дальше. И продолжал убеждать себя в том, что так было нужно. А дни беззастенчиво сменяли друг друга. Рыбалка, наказы матушки, прогулки по заснеженным лесам с младшими братьями и сестрой, молитвы на ночь... Ах да, а еще очередные рассказы отца. Как соль на рану. 　　　　　Аякс... Великий герой, путешественник. 　　　　　и Аякс, который в самый последний момент... 　　　　　струсил, просто убежал. Юноша глотает свежий воздух — обжигает горло. Но куда сильнее жжется что-то в сердце — пусть и опасное, с оттенком отчаяния и боли, нечто опасное, но, определенно, — зря упущенное. Что-то было в темном блеске леса и под белыми снегами. Что-то, что тогда могло круто изменить его жизнь — возможно, она была бы кардинально другой, но... Но этого не произошло. То ли звезды не сошлись, то ли чудовища из лесов Снежной были слишком уж пугающими. Дни по-прежнему беззастенчиво сменяли друг друга — шли годы. Упорство Аякса было так или иначе сплошь монотонным — рыбалка, походы в лес, местные люди и... Больше ничего? Жизнь терялась в этом круговороте рутины. Юноша лишь беспокойно смотрел в сторону военных — Фатуи. Их не любили даже местные, что уж говорить о всём Тейвате. О них ходили многие слухи — и, отнюдь, не самые хорошие. Обычно туда отдавали непослушных мальчишек, обрекая тех чуть ли не на верную смерть но... Красивые шевроны, слава и милость самой Царицы — манили, прельщали, но пресловутая опасность и страх... — Аякс лишь нервно сглатывает. 　　　　　Хотел ли он быть там? 　　　　　Добиться чего-то сам? 　　　　　Подняться из самых низов? 　　　　　А может, стать Предвестником? 　　　　　Или снова... предпочел бы убежать? Он выбрал второе — с сожалением на иссохших губах и блестящей синевой в глазах. Легкое жжение в груди и ворох боли сокрушений собственных мечтаний, словно паутина, вихрились в его рыжей, бесноватой макушке — Аякс снова дал заднюю. И с удочкой наперевес, и от веток деревьев с вечно исцарапанными руками тот старался найти и в мирской жизни свои плюсы. Он утешал себя. Как мог. Может, именно молчаливая и покорная водам рыба даст ему верный ответ? Аякс улыбался — искренне и вперемешку с долей сомнений. Гладь чистых вод приятно щекотала голубые глазницы. В них всплесками, словно расплывалось непосильное и непонятное для его души что-то, — то ли шторм свершений, то ли глубина неизведанных с монстрами глубин, то ли монотонное затишье подо льдом. Под которым даже изголодавшаяся рыба так кстати садится на крючок. 　　　　　Покорно, и без сомнений. 　　　　　Следует по течению, 　　　　　Не противится судьбе. 　　　　　Или, может, вовсе избегает её? 　　　　　Избегает на своем пути любой шторм? Юноша давится комом сомнений — он действительно как рыба подо льдом. На чей крючок забросит — решать явно не ему. Только лишь бурным течениям и водам. Они — жизнь, они — судьба... его? Только подвластен он им, а не они ему — увы. На его месте — он знал, кто-то другой; кто-то другой пошатнет эти потоки и воды; кто-то другой, возможно, покоряет этот или другой мир? И ведь так... некстати — горько думалось ему. Как жаль, что вода всегда уходила сквозь пальцы, стоит лишь зацепиться за неё; словно возможностей время утекало куда-то прочь. И заветные образы морских чудищ и царей — нарвалов да китов — скрывались глубоко-глубоко под необъятными толщами вод. Да и он бы вряд ли посмотрел им прямо в глаза — страх почему-то брал верх. 　　　　　Страх брал верх, а рутина душила. 　　　　　И только подо льдом движение рыб... 　　　　　Учило его стойкости ума, выдержке. 　　　　　Но нужны ли они ему в отличие от ценного улова..? Солнце медленно тает за горизонтом; сплошная тишина. Аякс уставал сильнее от собственных душащих мыслей; уставал от монотонности жизни. От молитв безымянным для него богам — они несправедливы, но полагаться на себя он тоже не мог. Судьба жестока — подкидывала ему еще больше и больше семейной рутины и рассказов отца. Ведь ребенку внутри него так хотелось коснуться чего-то великого: драконов, неизведанных пещер и сундуков; сильных противников и новых бок о бок в битвах товарищей. А может, и вовсе пошатнуть небесную над головами всех цитадель? 　　　　　Но огонек внутри него гас, 　　　　　залитый сплошь ядом вод. 　　　　　Может, когда-нибудь и его коснется благодать богов? 　　　　　Может, когда-нибудь он посмотрит в лицо страхам? 　　　　　А пока... лишь бы не проморгать очередной клёв.