Домой — с любовью

　　«Дорогая сестра, нет, я не забыл о Вас, пусть и Её Величество Царица требовательная особа, а звёзды у ее ног собраны пока что не все. Но был бы я собой, если бы не исполнил обещание? Ты же знаешь, я всегда держу слово», — Тарталья аккуратно выводил каждую букву — с упованием, с любовью, с особой медлительностью. Маска медленно сползала вниз, а шевроны сами себя срывали с красивого пиджака. Письма — драгоценные буквы и слова, что льет закаленная в битвах душа Верного Рыцаря. Их пишет Аякс, а не Чайльд Тарталья, пусть и родные постарше знали все его прозвища и имена. Рыжеволосый юноша наконец-то мог стать собой без этой маски — оружие отбросить в сторону, в битву не рваться, только буквы с осторожностью выводить. В каждое слово вкладываясь, вчитываясь в каждую строчку с трепетом особым — он готов в битвах бесконечных умереть за подобную усладу. 　　«... как дела у вас дома? Понимаю, спрашиваю уже в который раз, но простите своему старшему брату излишнюю назойливость. Вы же ведь знаете, что я по Вам скучаю. И как только Царица от моего имени получит свои звезды, моими мечами пораженные — первым кораблем — и у вас, в Снежной, дома...» Аякс не знал, сколько времени потратит на это письмо. Он не думал об этом. Словно это самое время становилось эфемерной единицей — безразличной и бесполезной. Если же в бою драгоценна каждая секунда, то на письмо в родные края — не жалко и часов у письменного стола под тусклый свет лампы. И вечности не жалко тоже. 　　«... отец все еще ворчит и считает своей обязанностью доставить мороки и вам? Ах, непробиваемый, однако, человек. Обязательно приложу ему лекарства от головной боли и излишнего брюзжания. Говорят, что в Ли Юэ неплохие лекари и особые травы. Только дождись, Тоня! И передавай обязательно привет всем остальным...» Формальность? Юноша усмехается. Родные никогда не были простой формальностью. И не станут ей. В письмах — душа Аякса, что по Снежной тоскует, по льдам ее бесконечным и холоду морозному. Хоть в Ли Юэ теплее куда по климату, но греют Верного Рыцаря только письма с краев родных, только мысль долгожданная о том, что он скоро напишет ответ. 　　«... надеюсь, Тевкр — маленький проказник — ведет себя хорошо и не доставляет неприятности? А Вы? Не наведаетесь ли ко мне также в Ли Юэ? Шучу-шучу. Я ведь скоро сам вернусь на Родину, поэтому у Вас просто нет выбора, ха-ха! Потерпите чуть-чуть, родные, а пока...» Каждое слово Аякс пропускал через себя. И каждое было ему трепетно — он с улыбкой писал, но не с той, что наглостью отдает или в бою противника раззадоривает сильнее только. Эту улыбку — наглую и насмешливую — он оставляет на потом — приятно, конечно, звук истертых в труху костей ласкает уши. Но куда приятнее царапать чернилами бумагу, каждому слову душу и сердце отдавая. 　　«... а пока спешу вас порадовать расписными змеями из Ли Юэ, фарфоровыми куклами из Инадзумы и сладостями. Нет-нет, не переживайте, они не такие острые и пряные, как национальные блюда Ли Юэ, о которых я рассказывал Вам в прошлом письме. Неужели Вы думаете, что я стану обманывать вас?!» Конечно, не станет. Методы Фатуи, пусть и неприятные самые, пусть и принципам Аякса они противоречащие, если не всегда, то порой; они останутся за этой красной и острой маской. Маской, что пронзила не одну сотню сердец, а ложь — лишь вынужденная мера и очередная занавеска за собственными ядовитыми усмешками. Семье он лгать не мог. Недоговаривать только... О ранах, о ссадинах, о битвах, что в миллиметре от сердца поступью ледяной пролетают. О маске другой, за которой продавец игрушек из Снежной, за которой мечта ребенка — родного брата. 　　«... обещаешь, Тоня, что будешь меньше беспокоиться? И позаботься об остальных, особенно о Тевкре, он еще мал и слишком мечтателен. За ним глаз да глаз! Уж я-то знаю! Берегите не только его, но и мечты. И свои, непременно, тоже, дорогие мои... » Грезы ведь не из стали сотканы, что сердца врагов пронзают и мечут в клочья. Они, как известно, хрупки, словно звезды, что вот-вот у Царицы под ногами будут совсем скоро. Аякс никогда пустословом не был — обещания непременно исполнял — каждое, до единого. 　　«... ведите себя хорошо, ладно? Надеюсь, письмо дойдет быстрее, чем обычно. Я скоро вернусь. Непременно, сестра! Ты же знаешь, что я слов на ветер не бросаю.» И еще мгновение до того, как Аякс станет Тартальей Чайльдом вновь... Только приписка напоследок: 　　　　　　　«Ваш Верный Рыцарь, домой — с любовью».