Глава 6. Признание

      Ветер играл с опавшими листьями, а солнце мягко освещало последние яркие пятна на земле. Джон Смит стоял у окна, наблюдая за осенним пейзажем. Выходной день, но мысли его были далеко. Он представлял, как Георгин идёт по дорожке, усыпанной разноцветными листьями, а ветер ласкает её светлые волосы.       Он окончательно и бесповоротно влюбился, — осознал Джон. В Георгин Смит трудно не влюбиться. Добрая, красивая, умная, яркая — она была идеалом девушки. Хотя иногда вела себя странно и немного невежественно для представительницы высшего общества.       Они познакомились всего несколько недель назад, но ему казалось, что этого времени слишком мало.       Месяц, она сказала.       Слова Георгин пронзили его, как ледяной ветер. Он знал, что она не обязана оставаться здесь, что у неё есть свои мечты и амбиции, что ей нужно в конечном итоге вернуться к семье или к тому учёному, которому она помогает. Но мысль о том, что он больше не увидит её каждый день, что не сможет больше слышать её тихий смех и видеть, как загораются её глаза, когда она говорит о любимых книгах, была невыносимой.       Он хотел сказать ей, что она — всё, что ему нужно, что он любит её больше, чем историю, больше, чем эту школу. Он хотел умолять её остаться. Но он не мог. Он был слишком застенчив, слишком неуверен в себе. Он боялся, что его чувства не взаимны, что он разрушит их дружбу.       Вместо этого он просто смотрел на неё, чувствуя, как в его сердце растёт отчаяние.       Он должен был что-то сделать. Он не мог просто стоять и смотреть, как она уходит. Он должен был показать ей, что она значит для него, что он чувствует к ней.       Что, если он попытается изменить её решение?       В груди Джона вспыхнула надежда. Это был всего лишь маленький план, но это было начало. Он не мог заставить её остаться, но он мог попытаться завоевать её сердце. Он мог показать ей, что в тихой жизни в Фаррингемской школе тоже есть своя прелесть, особенно если рядом с ней будет человек, который любит её больше всего на свете.       Начало уже было положено.       Джон Смит чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, стоило ему увидеть Георгин Смит. Она была словно луч солнца в этом суровом месте. Он знал, что это глупо. Что она, такая яркая и энергичная, никогда не обратила бы на него внимания. Но он не мог ничего с собой поделать.       Он заметил её возле стены в коридоре. Она выглядывала, поглядывая на дубовую дверь библиотеки. Что-то в её поведении показалось ему странным, настороженным. Он подошёл ближе, стараясь не спугнуть её.       — Мисс Георгин? Всё в порядке? — спросил он тихо.       Девушка вздрогнула и резко обернулась. В её глазах мелькнул испуг.       — Ох, Джон! Я… Я не заметила, как вы подошли.       — Почему вы здесь, а не в библиотеке? — спросил он. Это было даже ещё страннее. Обычно она никогда не вылазила из библиотеки, если на это не было особых причин.       — Потому что директор меня выгнал! — обиженно сказала Георгин, надув губы.       Джон, казалось, побледнел от её ответа.       — Выгнал?..       — А, не в том смысле, что вы подумали. Он дал мне выходной. Сказал, что я слишком много времени провожу в библиотеке. «Я очень рад, безусловно, что столь молодая леди полностью посвящает себя нашей школе и своей работе, но смею напомнить, что вы ещё совсем молоды и не можете сутки напролёт сидеть в четырёх стенах!» — сказал он. Нет чтобы радоваться, что я всегда на рабочем месте. Он прогнал меня из библиотеки и сказал, что если я зайду, то ему придётся найти мне сопровождение, — жаловалась она.       — Слава богу, — вздохнул Джон, прижимая руку к груди. Он почувствовал облегчение, что всё не так, как он себе представил.       — Вы радуетесь, что меня прогнали из моей же библиотеки? — косо на него взглянула Георгин.       — Нет, прошу прощения. Я просто… эм… Не обращайте внимания, — он покраснел, чувствуя себя полным идиотом.       Девушка лишь вздохнула и снова посмотрела на дубовую дверь.       В голову Джона тут же пришла идея.       — Так почему бы вам действительно не прогуляться? — предложил он, стараясь скрыть своё волнение.       — Считайте меня… домоседом, — неуверенно ответила она. — Со стороны не скажешь, но на самом деле я не особо люблю выходить из своей зоны комфорта.       Джон приподнял бровь.       — Вы правы, по вам совсем не скажешь. Вы показались мне больше как человек, который не любит долго сидеть на одном месте. И, кажется, вы упоминали путешествия?       Георгина бросила на него взгляд, слегка покраснев.       — Ладно, вы правы. Но я совсем не знаю окрестностей и не хочу случайно… навредить кому-либо или себе.       В её голосе прозвучала какая-то странная нотка, которую Джон не смог расшифровать.       — Может тогда… вы не откажитесь прогуляться со мной в деревню? Я… мог бы показать вам окрестности, которые вы ещё не видели, — выпалил он. Его сердце бешено колотилось в груди.       — Я…       Тут они услышали звук открывающейся двери, и девушка схватила мужчину и прижала того к стене, прижав палец ко рту. Ее взгляд не отрывался от края стены. Джон почувствовал, как его щеки вспыхнули. Он был так близко к ней, чувствовал её тепло, запах её волос.       Когда директор ушёл, она смогла спокойно вздохнуть и только тогда заметила, в какой позе они оказались.       — Простите! — воскликнула Георгин, отпустив Джона. — Я не хотела. Получилось как-то само собой.       Она отступила на шаг, смущённо поправляя свою юбку.       — Н-ничего… — заикаясь, ответил ей Джон, поправляя свою одежду. Он старался не смотреть ей в глаза, чувствуя себя неловко и возбуждённо одновременно.       — Мне правда очень жаль. Надеюсь, никто не видел, и я не очернила вашу репутацию порядочного мужчины своим поступком, — она выглядела искренне обеспокоенной.       — Скорее всё было бы наоборот… — пробормотал он почти неслышно. — Но вы могли бы загладить свою вину, прогулявшись со мной по деревне, — он поднял на неё взгляд, надеясь, что она не заметила его смущения.       Георгин удивлённо подняла брови.       — Видимо, у меня просто нет выбора, — усмехнулась она, и в её глазах мелькнул озорной огонёк. — С удовольствием приму ваше предложение.       — Чудесно, — прошептал Джон, чувствуя, как его сердце снова начинает биться быстрее.       Он не мог поверить в свою удачу. Георгин Смит, та самая девушка, о которой он тайно мечтал, согласилась прогуляться с ним. Он знал, что это всего лишь прогулка, что она, вероятно, просто чувствует себя обязанной после неловкого момента у стены. Но он не мог удержаться от надежды. Может быть, во время этой прогулки он сможет показать ей, какой он на самом деле, что он не просто тихий учитель истории. Может быть, она увидит в нем что-то большее. И решит остаться.       — Тогда… может, выйдем прямо сейчас? — предложил он, стараясь звучать непринуждённо.       — Да, конечно, — ответила она, улыбаясь. — Только дайте мне минутку.       Она направилась обратно в библиотеку, а Джон остался стоять в коридоре, чувствуя себя так, словно выиграл в лотерею. Он глубоко вдохнул, стараясь успокоить нервы. Он должен быть собой, не пытаться казаться тем, кем он не является. Просто быть Джоном Смитом, учителем истории, который безнадёжно влюблён в молодую девушку.       Когда Георгин вернулась, она выглядела ещё более очаровательной, чем прежде. Она накинула на плечи лёгкий плащ, и её волосы, собранные в более презентабельную причёску, слегка растрепались на ветру.       — Готова, — сказала она, улыбаясь ему.       — Тогда… Пойдём? — спросил он, протягивая ей руку.       Она на мгновение заколебалась, а затем взяла его под руку. Джон почувствовал, как по его телу пробежал лёгкий разряд. Там, где касалась её рука, было так тепло, и он не хотел, чтобы она её отпускала.       Они вышли из школы и направились в сторону деревни. Джон старался поддерживать разговор, рассказывая ей об истории Фаррингема, о старинных зданиях и интересных местах. Георгин внимательно слушала, задавала вопросы и смеялась над его шутками.       По мере того как они шли, Джон чувствовал себя всё более и более расслабленно. Он понял, что Георгин не такая уж и недоступная, как ему казалось.       В какой-то момент они остановились у старой каменной церкви.       — Здесь очень красиво, — сказала Георгин, запрокинув голову, чтобы рассмотреть высокий шпиль.       — Да, это одно из самых старых зданий в деревне. Ей больше пятисот лет, — ответил Джон, с гордостью глядя на церковь.       — Пятьсот лет! Представляю, сколько всего она видела, — прошептала Георгин, словно разговаривая сама с собой.       Джон заметил, как её глаза загорелись каким-то странным огнём. Он не мог понять, что это было, но это его заинтриговало.       — Хотите зайти внутрь? — предложил он.       — Да, с удовольствием, — ответила она, улыбаясь.       Они вошли в церковь, и Джон начал рассказывать Георгин об её истории, о старинных витражах и о знаменитых прихожанах. Она слушала его с неподдельным интересом, задавала вопросы и делилась своими мыслями.       В какой-то момент они оказались перед старинным органом.       — Вы умеете играть? — спросила Георгин, заметив его заинтересованный взгляд.       — Немного, — ответил Джон, смущённо улыбаясь. — В детстве брал уроки.       — Сыграйте что-нибудь, — попросила она.       Джон заколебался. Он не играл на органе уже много лет и боялся, что у него ничего не получится. Но он не мог отказать своей спутнице.       Он сел за орган и начал играть. Сначала его пальцы неуверенно скользили по клавишам, но постепенно он вспомнил всё, чему его учили. Звуки органа наполнили церковь, создавая атмосферу тишины и благоговения.       Джон играл долго, погрузившись в музыку. Он забыл обо всем на свете, кроме музыки и Георгин, которая стояла рядом и слушала его с восхищением.       Когда он закончил, в церкви воцарилась тишина.       — Это было потрясающе, — прошептала Георгин. — Спасибо.       Джон почувствовал, как его сердце переполнилось любовью к этой удивительной женщине. Он знал, что он должен сказать ей правду, что он должен признаться ей в своих чувствах. Больше он не мог их скрывать. И более идеального момента он не находил.       — Георгин, — начал он, запинаясь. — Я… Я должен вам кое-что сказать.       Но прежде чем он успел закончить, Георгин приложила палец к его губам.       — Не надо, — сказала она. — Пожалуйста, не сейчас.       Джон посмотрел в её глаза и увидел в них печаль. Он понял, что она что-то скрывает, что она не может быть с ним откровенной.       Он кивнул. Он знал, что должен быть терпеливым, что не должен был поступать так опрометчиво. Может, и хорошо, что она его остановила.       Они вышли из церкви и продолжили свою прогулку по деревне. Джон старался не думать о том, что произошло, старался наслаждаться её компанией.       Но он знал, что что-то изменилось. Он знал, что их прогулка была не просто прогулкой, что она была началом чего-то большего.       Он не знал, что ждёт его впереди, но он был готов ко всему. Он был готов бороться за свою любовь, он был готов ждать, он был готов на всё ради Георгин Смит, таинственной девушки, которая украла его сердце.       Когда они вернулись к школе, солнце уже садилось.       — Спасибо за прогулку, — сказала Георгин, улыбаясь ему. — Мне было очень приятно.       — Мне тоже, — ответил Джон, чувствуя грусть. — Надеюсь, мы ещё прогуляемся.       — Обязательно, — ответила она. — До завтра, Джон.       — До завтра, Георгин, — сказал он, наблюдая, как она входит в здание школы.       Джон стоял на улице, пока она не скрылась из виду. Он чувствовал себя счастливым и взволнованным одновременно. Он знал, что его жизнь изменилась навсегда.       

***

      Холодный осенний ветер пробирался сквозь неплотно закрытое окно библиотеки, заставляя Розу поёжиться. Она сидела за своим столом, окружённая стопками старых книг, но мысли её были далеко от пыльных страниц и пожелтевших чернил. Они кружились вокруг Джона Смита, простого учителя истории, и того момента в церкви, когда она прервала его, не дав произнести слова, которые, она знала, навсегда изменили бы их отношения.       Витражи, залитые тусклым светом позднего дня, создавали атмосферу тихой торжественности. Джон, с горящими глазами, рассказывал ей об истории этого места, о его архитектуре, о людях, которые молились здесь веками. После он сыграл ей красивую мелодию, которая всё ещё звучала в её голове. Роза слушала, но видела лишь его. Видела, как его лицо покраснело, как он нервно теребил пуговицу на своём пиджаке, как в его глазах плескалось что-то большее, чем просто дружеская симпатия.       Она знала, что он собирается сказать. Она чувствовала это каждой клеточкой своего тела. И она знала, что не может позволить ему.       Роза смотрела на книгу перед собой, но видела не Фаррингем, не 1913 год. В её голове мелькали другие картины: бескрайние просторы космоса, взрывы далёких звёзд, лица инопланетных существ. Она видела Доктора, его широкую улыбку, его безумные глаза, полные приключений.       Доктор… Он был причиной, по которой она здесь, в этой тихой английской школе, в тихой деревушке. Он был причиной, по которой она притворялась обычной девушкой, а не путешественницей во времени и пространстве, видевшей конец света и начало новой жизни.       И он был причиной, по которой она не могла ответить Джону Смиту.       Джон… Он был хорошим человеком. Добрым, внимательным, с мягким взглядом и тихим голосом, который порою превращался в громкий со стальной ноткой. Роза любила слушать его рассказы о прошлом, о героях и злодеях, о великих битвах и маленьких победах. Он был очарован ею, и это было очевидно. Он смотрел на неё с восхищением, предлагал помощь, когда она в ней не нуждалась, и всегда находил повод поговорить с ней на их чаепитиях.       Она знала, что он собирается признаться. И прервала его, прежде чем он успел произнести заветные слова. Роза думала о словах, которые нужно сказать. Что ей нужно время, что она не готова к серьёзным отношениям.       Ложь. Всё это было ложью. Она была готова к серьёзным отношениям. Но не с ним. Её сердце принадлежало Доктору, и она знала, что рано или поздно она сможет вернуться к нему.       Роза вздохнула, откладывая книгу. Она не принадлежала этому миру. Она была здесь временно, гость, наблюдатель. Она не попала сюда случайно, во время одного из своих путешествий с Доктором, а ждала, пока передатчик, спрятанный в её комнате, соберёт все необходимые данные, чтобы она могла вернуться обратно в Мир Пита.       И Доктор… Она вспомнила его безумные глаза, его широкую улыбку, его бесконечную энергию. Он был её лучшим другом, её наставником, её… всем. Она скучала по нему больше всего.       Но Доктора здесь не было. Здесь был Джон Смит, учитель истории, человек, который смотрел на неё с такой нежностью, что у неё сжималось сердце.       Она вздохнула, потирая виски. Как же ей поступить? Она не хотела причинять Джону боль. Он был слишком хорош для этого. Но она не могла притворяться, что чувствует к нему то, чего не было.       Она могла бы просто уйти. Исчезнуть, как и появилась. Оставить его с разбитым сердцем, но без лишних объяснений. Это было бы проще всего. Но она не могла. Она не была такой.       Она могла бы рассказать ему правду. Рассказать о Докторе, о ТАРДИС, о путешествиях во времени и пространстве. Но он бы ей не поверил. Он бы подумал, что она сумасшедшая. И это было бы ещё хуже.       Оставался только один вариант. Она должна была поговорить с ним. Честно и откровенно. Она должна была объяснить ему, что не может ответить на его чувства, не вдаваясь в подробности. Она должна была дать ему понять, что он заслуживает большего, чем она может ему предложить.       Но как это сделать? Как найти нужные слова? Как не разбить ему сердце окончательно?       Она встала и подошла к окну. За окном простирался осенний пейзаж: голые деревья, усыпанные опавшими листьями, серое небо, предвещающее скорый приход зимы. Все казалось таким хрупким, таким мимолётным.       Она знала, что её время здесь подходит к концу. Передатчик должен закончить свою работу в ближайшие дни, может, даже за неделю. И тогда она уйдёт. Она оставит Джона Смита, Фаррингемскую школу, этот тихий, мирный мир позади.       Она снова посмотрела в окно. Туман сгущался, окутывая школу в зловещую пелену. Ей казалось, что этот туман — это метафора её собственной жизни, окутанной тайной и неопределённостью. Она чувствовала себя запертой в этом времени, в этом месте, в этой ситуации.       Она знала, что не может откладывать это вечно. Чем дольше она тянула, тем больнее будет Джону. Она должна была действовать.       Решив, что откладывать больше нельзя, Роза вернулась к своему столу и взяла чистый лист бумаги. И начала писать письмо. Письмо, которое, возможно, изменит жизнь Джона Смита. Письмо, которое, возможно, освободит её от чувства вины.       «Дорогой Джон», — написала она. «Я знаю, что ты чувствуешь ко мне. И я ценю твою доброту и внимание. Ты замечательный человек, и я очень рада, что встретила тебя».       Она остановилась, задумавшись. Как продолжить? Как объяснить, не объясняя?       «Но я должна быть честной с тобой. Моя жизнь… сложна. Я не могу остаться здесь навсегда. У меня есть обязательства, которые я должна выполнить. И моё сердце… оно уже занято. Не менее удивительным человеком, хотя таковым его назвать довольно сложно».       Она почувствовала, как слезы подступают к глазам. Ей было больно писать эти слова, зная, что они причинят боль Джону. Но она не могла лгать.       «Я знаю, что это может быть трудно понять. И я не могу объяснить всё. Но я прошу тебя поверить мне. Я не могу быть с тобой, Джон. Не потому, что ты недостаточно хорош, а потому, что я не могу предложить тебе то, что ты заслуживаешь».       Она снова остановилась, чувствуя, как ком подступает к горлу. Она вспомнила его улыбку, его добрые глаза, его робкие прикосновения. Она знала, что разбивает ему сердце.       «Я надеюсь, что однажды ты сможешь простить меня. И я надеюсь, что ты найдёшь счастье с кем-то, кто сможет ответить на твою любовь. Ты заслуживаешь всего самого лучшего, Джон. И я желаю тебе этого от всего сердца».       Она закончила письмо, подписав его своим именем. Она знала, что это не идеальное письмо, но это было все, что она могла сделать.       Роза сложила письмо и положила его в ящик стола. Она не знала, отправит ли она его когда-нибудь.       Она знала, что это будет непросто. Знала, что ему будет больно. Но она надеялась, что со временем он поймёт. Роза надеялась, что он найдёт кого-то, кто сможет ответить на его чувства, кто сможет сделать его счастливым.       За окном всё ещё бушевал осенний ветер. Она чувствовала, как её время здесь подходит к концу. Она должна сделать всё возможное, чтобы уйти, не оставив за собой слишком много боли.