Глава 7. Находка

      Пыль веков, казалось, въелась в каждый уголок Фаррингемской школы для мальчиков. 1913 год, Англия. Идеальное место, чтобы спрятаться, если ты — Повелитель Времени, бегущий от Семьи Крови. Идеальное место, чтобы наблюдать, как твой лучший друг, твой Доктор, твой возлюбленный, — даже если он это никогда не узнает, — превращается в обычного человека, Джона Смита.       Марта Джонс, бывшая студентка-медик, чувствовала себя чужой в этом времени.       Солнце клонилось к закату, окрашивая длинные коридоры школы для мальчиков в багряные тона. Марта, в скромном платье служанки, украдкой оглядывалась по сторонам. Доктор, теперь мистер Смит, скромный учитель, был занят, и у неё наконец-то появилась возможность действовать.       С тех пор как в школе появилась новая библиотекарша, мисс Георгин Смит, Марта не находила себе места. Что-то в этой женщине, в её слишком пристальном взгляде и нездоровой привязанности к библиотеке, вызывало у Марты тревогу. Слишком много времени она проводила в этом пыльном хранилище знаний, слишком мало общалась с остальными. И самое главное — её комната находилась прямо за библиотекой, словно она охраняла какой-то секрет.       Марта знала, что Доктор, в своём человеческом обличье, не сможет ей помочь. Поэтому она решила действовать сама.       Улучив момент, когда Георгин покинет библиотеку, она проскользнула внутрь, стараясь не привлекать внимания. Марта нашла неприметную дверь в конце зала, ведущую, как она подозревала, в комнату мисс Смит.       Дверь была приоткрыта. Марта затаила дыхание и толкнула её.       Комната оказалась маленькой и аскетичной. Кровать, стул и большой шкаф — вот и вся обстановка. Ничего личного, ничего, что могло бы пролить свет на личность Георгин. Марта начала обыск. Она перерыла все углы, смотрела под кроватью, перелистала книги, стоящие на подоконнике, ища закладки, пометки, что-нибудь, что могло бы дать подсказку. Ничего. Ничего, что могло бы объяснить странное поведение мисс Смит, ничего, что могло бы подтвердить её подозрения.       Она открыла шкаф. Там висело несколько строгих платьев, похожих на то, что носила мисс Смит. На полке лежала аккуратно сложенная стопка белья. Марта перебрала её, надеясь найти что-нибудь спрятанное. И снова — ничего.       Разочарование начало подкрадываться к ней. Может быть, она ошибалась? Может быть, мисс Смит просто странная, но безобидная библиотекарша?       Внезапно она услышала звук шагов за дверью. Марта замерла, прислушиваясь. Шаги приближались. Она быстро закрыла шкаф и обернулась.       Дверь открылась, и на пороге появилась мисс Георгин Смит. В её глазах читалось удивление, быстро сменившееся гневом.       — Что вы здесь делаете? — её голос был холодным и резким.       Марта попыталась собраться с мыслями.       — Я… Я просто хотела вернуть книгу, которую взяла из библиотеки, — выпалила она первое, что пришло в голову.       Георгин приподняла бровь.       — В моей комнате?       — Я думала, вы здесь.       Мисс Смит прищурилась, глядя на неё с подозрением.       — Какую книгу?       Марта запаниковала. Она не знала, какие книги есть в библиотеке, не говоря уже о том, чтобы придумать название на ходу.       — Э… о… о растениях! Да, о растениях!       Мисс Смит сделала шаг вперёд, приближаясь к Марте.       — В библиотеке нет книг о растениях. И служанкам не положено заходить в мою комнату. Вы лжёте.       Марта почувствовала, как её сердце бешено колотится в груди. Она попалась.       — Я… Я просто любопытствовала, — пробормотала она, опуская взгляд. — Мне было интересно, чем занимается библиотекарша, которая никогда не выходит из библиотеки.       Марта чувствовала, что Георгин понимает, что она лжёт. Она должна была что-то сказать, что-то объяснить.       — Это… подозрительно просто.       Георгин подошла ближе.       — Подозрительно? Почему?       Марта не знала, что ответить. Она просто чувствовала это.       — Я не знаю. Просто… что-то не так.       Георгин посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом.       — Может быть, вы просто слишком много думаете. Иногда люди просто хотят побыть одни с книгами.       Марта покачала головой.       — Нет. Это не всё. Я видела, как вы смотрите на мистера Смита. Вы знаете его?        Георгин отвернулась к окну, и взгляд её стал немного печален.       — Я просто восхищаюсь его знаниями. Он прекрасный учитель. И хороший человек.       Марта не поверила ей.       — Кто вы?       Мисс Смит усмехнулась, повернувшись обратно к ней лицом.       — Любопытство кошку сгубило, мисс… Марта, верно?       — Да, — ответила она, стараясь говорить уверенно. — Марта Джонс.       — Мисс Джонс, — повторила мисс Смит, словно пробуя имя на вкус. — Ваше любопытство может доставить вам большие неприятности.       Марта подняла голову, глядя прямо в глаза библиотекарше.       — Что вы имеете в виду?       Мисс Смит не ответила. Она просто смотрела на Марту долгим, пронизывающим взглядом. Марта почувствовала, как по спине пробежал холодок.       — Вам лучше уйти, мисс Джонс, — наконец сказала мисс Смит, её голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим. — И больше не любопытствуйте.       Марта не стала спорить. Она быстро вышла из комнаты, оставив мисс Смит стоять в дверях. Она чувствовала на себе её взгляд, пока не скрылась в коридоре.       Добравшись до своей комнаты, Марта прислонилась спиной к двери, пытаясь отдышаться. Она была напугана. Что-то было не так с этой библиотекаршей.       Марта встала и подошла к окну. Школа казалась такой мирной и безмятежной. Но Марта знала, что под этой идиллией скрывается опасность. И Георгин Смит, с её загадочным прошлым и пристальным взглядом, была частью этой опасности.       Она должна быть осторожной. Она должна быть умной. И она должна выяснить, кто такая Георгин Смит, прежде чем будет слишком поздно.       Вечером, когда Доктор, все ещё мистер Смит, вернулся с прогулки, Марта принесла ему чай. Она наблюдала за ним, пока он пил, пытаясь понять, замечает ли он что-нибудь необычное в Георгин. Но он казался совершенно невозмутимым.       — Всё в порядке, Марта? — спросил он, заметив её пристальный взгляд.       Марта улыбнулась.       — Да, мистер Смит. Всё в порядке. Просто немного устала.       Она знала, что не может рассказать ему о своих подозрениях. Она должна защитить его, даже если это означало держать его в неведении.       Но она не могла молчать.       — Мистер Смит, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал непринуждённо. — Что вы думаете о новой библиотекарше, мисс Смит?       Джон нахмурился, слегка смутившись.       — Мисс Смит? Она кажется очень доброй и старательной. Хорошо справляется со своей работой. Почему спрашиваешь?       — Просто интересно, — ответила Марта. — Она кажется немного… странной.       Джон рассмеялся.       — Странной? Марта, все мы немного странные. Это делает нас интересными.       Марта улыбнулась, но в её сердце осталась тревога. Мистер Смит был слишком доверчив. Он не видел опасности, которая подкрадывалась к ним, и даже не ведал о ней.       

***

      Ноябрь выдался особенно промозглым. Фаррингемская школа, обычно гудящая жизнью, казалась притихшей под серым свинцовым небом. Роза сидела за своим столом в библиотеке, укутанная в шерстяной платок и уставившись в окно. Дождь хлестал по стеклу, размывая очертания унылого английского пейзажа.       Она была здесь уже полтора месяца. Полтора месяца, притворяясь обычной библиотекаршей, мисс Георгин Смит. Полтора месяца, наблюдая за жизнью этих мальчиков, за их наивными играми и серьёзными разговорами, и чувствуя, как её собственная жизнь становится всё более и более чужой.       Передатчик почти закончил свою работу. Он кропотливо собирал информацию, анализировал энергетические сигнатуры, вычислял координаты. Скоро. Совсем скоро она сможет вернуться. Вернуться в свою вселенную, вернуться к поискам Доктора.       И тогда она оставит их всех.       Роза вздохнула, прикрыв глаза. Ей было жаль. Жаль этих мальчишек, с их наивными мечтами и строгими правилами. Жаль директора Рокасла, с его вечной озабоченностью дисциплиной. Жаль Дженни, которая теперь вернётся в серые будни горничной. Но больше всего ей было жаль Джона.       Джон Смит, с его добрыми глазами и робкой улыбкой. Он так быстро влюбился в неё. Она видела это в каждом его взгляде, в каждом неловком комплименте, в случайных прикосновениях. Он был хорошим человеком, честным и искренним.       И ей было больно. Больно, потому что она не могла ответить ему взаимностью. Она не могла позволить себе привязаться к этому месту, к этим людям. Она была путешественницей, скитальцем, вечно в поисках. Она не могла предложить Джону стабильность, любовь, дом. Она не могла предложить ему ничего, кроме временного присутствия.       Дождь усиливался. Капли барабанили по стеклу, словно настойчивые барабанщики, выбивая ритм тоски в её сердце. Она вспомнила. Вспомнила, как они с Доктором бегали под дождём. Вспомнила его широкую улыбку, его безумные идеи. Вспомнила, как они держались за руки, крепко, словно боясь потерять друг друга. Вспомнила, как они вечно куда-то бежали. От монстров, от взрывов, от самой смерти. Но всегда вместе.       Она встала. Резко, словно от толчка. Ей нужно было движение, нужно было выплеснуть эту тоску, эту вину, эту боль. Она вышла из библиотеки, оставив за собой тепло и уют, из школы, не обращая внимания на прохожих, и шагнула в холодный, мокрый мир.       Дождь обрушился на неё всей своей мощью. Он пронизывал её одежду, проникал до костей, но она не чувствовала холода. Она чувствовала только пустоту.       И она побежала.       Она сорвалась с места и побежала по мокрой траве, мимо спящих деревьев, мимо темных окон школы. Она бежала, словно пытаясь убежать от самой себя, от своего прошлого, от своего будущего. Она бежала, словно надеясь, что если будет бежать достаточно быстро, то сможет догнать Доктора.       Она бежала, и в её голове звучал его голос, его смех, его слова. Она видела его перед собой, его лицо, его глаза, его улыбку. Она чувствовала его рядом, его тепло, его защиту.       Но он был лишь призраком, лишь воспоминанием. Он был далеко, в другой вселенной, в другом времени. И она бежала одна, под холодным ноябрьским дождём, в чужом мире, в чужой жизни.       Она споткнулась и упала, растянувшись на мокрой траве. Роза засмеялась. Дождь продолжал хлестать её лицо, смешиваясь со слезами, которые она больше не могла сдерживать. Она лежала там, дрожа от холода и отчаяния, и плакала. Плакала о Докторе, о Джоне, о своей потерянной жизни.       И в этот момент, среди шума дождя и шёпота ветра, ей показалось, что она слышит его голос. Тихий, далёкий, но такой знакомый.       — Роза?       Она подняла голову, пытаясь разглядеть что-нибудь в серой мгле. Но вокруг была только тьма и дождь.       — Роза, это ты?       Голос звучал всё ближе, всё отчётливее. И вдруг из-за деревьев появилась фигура. Высокая, худощавая, в длинном пальто.       Её сердце забилось с бешеной скоростью. Она узнала его. Узнала его по походке, по силуэту, по голосу.       — Доктор? — прошептала она, не веря своим глазам.       Фигура остановилась перед ней. Дождь лил ему в лицо, но она видела его глаза. Его добрые, умные, немного грустные глаза.       — Роза, — сказал он, и его голос был полон облегчения. — Я нашёл тебя.       Он протянул ей руку, и она схватила её, словно утопающий хватается за спасательный круг. Он помог ей подняться, и она прижалась к нему, чувствуя его тепло, его запах, его присутствие.       Он был здесь. Он вернулся.       — Как ты меня нашёл? — спросила она, задыхаясь от волнения.       Он улыбнулся.       — Это долгая история. Но главное, что я здесь.       Он обнял её крепче, и она почувствовала, как все её страхи и сомнения отступают. Она больше не была одна. Она снова была с ним.       Они стояли под дождём, обнявшись, словно два потерянных корабля, наконец-то нашедшие друг друга в бушующем океане. И в этот момент Роза знала, что всё будет хорошо. Что они снова будут бегать под дождём, держась за руки, и спасать мир. Что они снова будут вместе.       И прежде чем она успела что-либо понять, он исчез, словно растворился в воздухе.       Роза осталась одна под дождём, в полном недоумении и всё так же лёжа на земле, словно она и не поднималась. Словно никого здесь и не было.       И в этот момент она поняла, что всё это было лишь иллюзией. Лишь её воображением, разыгравшим с ней жестокую шутку. Доктор не приходил. Он не нашёл её. Она по-прежнему была одна, в чужом времени, в чужом месте, с незаконченным передатчиком и разбитым сердцем.       Иллюзия была настолько сильной, настолько реальной, что она почти поверила. Почти позволила себе надеяться. Но реальность жестоко вернула её на землю.       Она снова почувствовала холод, пронизывающий её до костей. Она снова почувствовала пустоту, зияющую в её душе. Она снова почувствовала себя потерянной и одинокой.       Собрав остатки сил, она поднялась на ноги. Дождь продолжал лить, смывая с её лица слезы и грязь. Она посмотрела на тёмные окна школы, на спящие деревья, на серые облака, нависшие над ней.       Она стояла, дрожа от холода, но не желая возвращаться в тепло библиотеки. Дождь продолжал лить, словно небеса оплакивали её грядущий уход. Но в этом плаче она слышала и что-то другое — отголосок надежды. Надежды на то, что она найдёт его. Надежды на то, что они снова будут бежать вместе сквозь время и пространство, навстречу новым приключениям.       Она закрыла глаза и представила его лицо. Его широкую улыбку, его пронзительный взгляд, его вечно взъерошенные волосы. Она слышала его голос, его шутки, его серьёзные речи о важности жизни и о том, как нужно защищать слабых.       — Я найду тебя, Доктор, — прошептала она вслух, и её голос утонул в шёпоте ветра.       Она повернулась и пошла обратно к школе, медленно, тяжело, словно неся на своих плечах весь груз своей печали. В библиотеке её ждал передатчик, ждал Джон, ждала её временная жизнь. Но теперь она знала, что её истинная жизнь ждёт её где-то там, за пределами этой вселенной, за пределами времени и пространства.       Она вошла в библиотеку и встретилась взглядами с Джоном, стоящим у окна.       — Мисс Георгин? Где вы были? И почему вы промокли до нитки? — спросил он, подходя к ней.       Она посмотрела на него и увидела в его глазах не только любовь, но и заботу, и беспокойство. Она почувствовала укол вины. Он был хорошим человеком, и он не заслуживал того, чтобы его жестоко отвергли в письме и бросили.       — Я… просто гуляла, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более спокойно и не дрожал от холода, что проник до самых костей. — Мне нужно было немного побыть одной.       Он кивнул, понимающе глядя на неё.       — Я понимаю. Иногда всем нужно побыть одним.       Он подошёл ближе и протянул руку, чтобы убрать с её лица мокрую прядь волос. Она замерла, не зная, что делать.       — Вам нужно переодеться, — сказал он, с заботой глядя на неё. — Иначе вы совсем продрогнете. Идите. Я принесу чай.       Она кивнула и отвернулась, чтобы скрыть покрасневшее лицо. Она не знала, что сказать. Не знала, как объяснить.       Роза прошла в свою комнату, переоделась в сухую одежду и села на кровать. Она смотрела на передатчик и думала о том, что ей делать.       Она знала, что должна сказать Джону правду. Она должна объяснить ему, почему она должна уйти. Но она боялась. Боялась причинить ему боль.       Но и держать его в вечном неведении тоже не могла, как и давать ложную надежду. Она должна сказать ему всё, чтобы он скорее принял факт её скорого ухода. Чтобы ему было не так больно при прощании.       Тело дрожало. От холода или от переполнявших её чувств, Роза не могла сказать точно.       Она встала с кровати и пошла обратно в библиотеку. Джон ждал её там, с чашкой горячего чая в руках.       — Вот, выпейте, — сказал он, протягивая ей чашку. — Вам станет лучше.       Она взяла чашку и сделала глоток. Чай был горячим и сладким, как она любила, и он действительно немного успокоил её. За столько чаепитий Джон так хорошо изучил её вкусы, что приготовил идеальный напиток.       Сердце снова больно кольнуло.       — Джон, — начала она, ставя чашку на стол. — Мне нужно вам кое-что сказать.       Он посмотрел на неё с тревогой в глазах.       — Что случилось?       Она вздохнула. Дождь стучал по окнам, заставляя стёкла вибрировать. Он идеально дополнял её настроение.       — Джон, я знаю, — тихо сказала она. — Я знаю, что вы пытаетесь ухаживать за мной.       Джон замер. Смущённо опустил взгляд, его лицо залила краска.       — Не думаю, что это осталось незамеченным, — пробормотал он. — Вы… Вы замечательная. Умная, добрая и… очень красивая.       Роза улыбнулась, но в этой улыбке не было радости. Пора было поставить точку.       — Вы очень милы, Джон. Но, к сожалению, я не могу принять ваших чувств.       Его лицо вытянулось.       — Почему? Я сделал что-то не так?       Она покачала головой.       — Нет, Джон. Дело не в вас. Дело во мне. Я скоро ухожу, вы же знаете.       — Да, я помню, вы говорили… — сказал Джон. Его голос дрожал. — Но я надеялся… Я думал, что если покажу вам…       — Я знаю. И мне очень жаль, — Роза отвела взгляд.       — Дайте мне шанс, — попросил Джон. В его голосе слышалось отчаяние. — Дайте мне шанс доказать, что я могу сделать вас счастливой, — он сделал шаг к ней, протягивая руку.       Роза отступила.       — Я не могу, Джон. Моё сердце… оно уже занято другим.       Джон замер, словно его ударили.       — Занято? Но… Я думал…       — Вы очень похожи на него, — прошептала Роза, глядя на него с какой-то странной, почти болезненной нежностью. — Помните нашу первую встречу? Как я набросилась на вас? Когда я впервые увидела вас, я… я вас перепутала. Вы очень похожи. Даже… слишком.       Джон нахмурился, не понимая.       — На кого я похож? Кто этот человек?       Роза покачала головой.       — Неважно. Вы всё равно никогда не встретитесь. Даже я не знаю, где он. И мои путешествия… Я начала их, чтобы найти его. И я найду. Обязательно найду.       Роза старалась говорить твёрдо. Чтобы у Джона не осталось сомнений. Чтобы разрушить все надежды, которые питал этот несчастный мужчина.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. Роза смотрела на Джона и чувствовала, как её сердце разрывается от боли. Она знала, что причинила ему огромную боль, но она не могла поступить иначе.       — Я понимаю, — тихо сказал он, наконец, нарушив молчание. — Желаю вам удачи, мисс Георгин. Надеюсь, вы его найдёте.       Роза подошла к Джону и коснулась его руки.       — Спасибо, Джон. Вы очень хороший человек. Я уверена, вы найдёте своё счастье.       — Видимо, недостаточно.       Роза вздрогнула. Она понимала, почему его голос звучал обиженно. Почему в нём читалась вся боль, которую она заметила в его глазах.       — Мне жаль, — шепнула она, сжимая его руку.       Джон отступил на шаг, затем на второй, третий, и через пару секунд вышел из библиотеки. Роза смотрела ему вслед со слезами на глазах.       Она была ужасна. Если бы она сразу всё ему рассказала, он бы не возлагал на неё надежды. Если бы она не поощряла его ухаживания, он бы не влюбился в неё.       Не стоило предлагать чаепития. Не стоило соглашаться на прогулку. Не стоило смотреть на него так, как она смотрела на Доктора.       Это всё была её вина.       

***

      Ливень уже второй день хлестал по высоким окнам школы, словно разгневанный дух, пытающийся прорваться внутрь. Капли барабанили по стеклу, заглушая почти все остальные звуки, что было на руку Марте Джонс, когда она, крадучись, пробиралась по темным коридорам. Второй раз она рисковала быть пойманной, но подозрения грызли её изнутри, словно голодные крысы.       В прошлый раз она ничего не нашла, но сегодня она чувствовала, что удача на её стороне. Дождь, словно союзник, скрывал её шаги.       Библиотека была погружена в полумрак. Высокие стеллажи, уставленные книгами в кожаных переплётах, казались живыми существами, наблюдающими за ней из темноты. Марта осторожно приоткрыла дверь и скользнула внутрь. Георгин не было видно, но свет горел в её комнате. Марта затаила дыхание и направилась к столу девушки. Он был безупречно чист, словно хозяйка тщательно следила за порядком.       Она открыла верхний ящик. Она знала, что это неправильно, но чувство долга перед Доктором пересиливало все угрызения совести. Ничего, кроме перьев, чернильницы и нескольких чистых листов бумаги. Во втором ящике лежало письмо, перевязанное шёлковой лентой. Оно было адресовано Джону Смиту. Марта колебалась. Вторжение в чужую личную переписку казалось ей неправильным, но долг перед Доктором перевешивал.       Сердце Марты забилось быстрее, когда она развернула листок.       Марта перечитывала письмо снова и снова, не веря в написанное. Она выдохнула. Облегчение волной прокатилось по телу. Георгин не представляла угрозы. Она не собиралась здесь оставаться, не собиралась отвечать взаимностью на чувства Джона Смита. Это было хорошо. Марта не знала, что бы она делала, если бы Джон Смит решил создать семью. Доктор не оставлял ей указаний на этот случай.       Дождь продолжал неистово хлестать по окнам, словно оплакивая будущее разбитое сердце Джона Смита. Бедный учитель истории даже не знал, что ему уже отказали. Сердце Марты кольнула жалость к этому доброму человеку. Интересно, Доктор будет помнить всё, что произошло, пока он был человеком? И если да, будут ли его сердца болеть?       Она свернула письмо, решив забрать с собой, и спрятала его в карман. Нужно было уходить. Но, отступая от стола, она случайно задела стопку книг, которая с грохотом рухнула на пол.       Марта замерла, ожидая, что Георгин выскочит из своей комнаты. Но ничего не произошло. Тишина.       Недоумевая, Марта подошла к двери и тихонько постучала. Ответа не последовало. Странно. Она была уверена, что Георгин внутри. Весь день она наблюдала за дверью и коридором, но не видела, чтобы мисс Смит выходила. Днем доносился шум, который говорил, что она всё же там. И свет в комнате горел…       Любопытство и беспокойство взяли верх, и Марта приоткрыла дверь и заглянула внутрь.       Георгин лежала на кровати, свернувшись калачиком. Окно было широко распахнуто, и в комнату проникал холодный ветер. Её лицо горело, а дыхание было прерывистым и тяжёлым. Она бредила, что-то невнятно бормоча. Мисс Смит явно была больна.       Марта бросилась к ней и коснулась её лба. Он горел.       — Мисс Смит? Мисс Смит, вы меня слышите? — Марта попыталась её расшевелить, но девушка лишь застонала.       Марта запаниковала. Она знала, что должна что-то сделать. Она училась на врача, прежде чем встретила Доктора и её жизнь перевернулась с ног на голову. Но сейчас она была просто служанкой.       Но она не могла просто уйти, оставив её в таком состоянии. Она должна была помочь. Но как?       Решение пришло мгновенно. Она должна найти школьную медсестру, Джоан Редфёрн.       Марта выбежала из комнаты и бросилась по коридору прочь от библиотеки, прочь от секретов и подозрений, прочь от всего, кроме одной мысли: спасти жизнь Георгин Смит. Ливень за окном казался теперь не угрожающим, а подгоняющим, словно сама природа торопила её на помощь.       Она неслась по коридорам, её туфли глухо стучали по каменному полу. Она знала, где находится кабинет медсестры — в противоположном крыле школы, рядом с лазаретом.       Наконец она добралась до двери Джоан и постучала, нетерпеливо барабаня пальцами по дереву.       — Войдите! — раздался приглушенный голос.       Марта распахнула дверь и ворвалась в комнату. Матрона Джоан, женщина средних лет с добрым лицом и строгим взглядом, сидела за столом и что-то писала. Она подняла голову, удивлённо глядя на запыхавшуюся Марту.       — Марта? Что случилось? Ты вся дрожишь, — спросила она, откладывая перо.       — Мисс Смит плохо, очень плохо! У неё сильный жар, она бредит. Я думаю, ей нужна помощь! — выпалила Марта, стараясь говорить быстро и чётко.       Матрона Джоан нахмурилась.       — Мисс Смит? Я видела её вчера, и с ней было всё в порядке.       — Я не знаю! Но она очень плохо выглядит. Пожалуйста, пойдёмте скорее! — умоляла Марта.       Джоан, не теряя времени, поднялась со стула и схватила свою медицинскую сумку.       — Покажи мне, где она, — сказала она, и они вместе выбежали из комнаты, оставив позади тишину и спокойствие кабинета.       Марта вела Джоан по коридорам, её сердце всё ещё бешено колотилось. Она чувствовала себя виноватой за то, что шпионила за Георгин, но сейчас это не имело значения. Главное было спасти ей жизнь.       Когда они добрались до библиотеки, Марта осторожно открыла дверь в комнату мисс Смит. Матрона вошла внутрь, а Марта осталась стоять в дверях, с тревогой наблюдая за происходящим.       Джоан склонилась над Георгин, осматривая её. Она измерила ей температуру, послушала её дыхание и попыталась задать несколько вопросов, на которые Георгин отвечала с трудом, бормоча что-то невнятное.       Через несколько минут матрона Джоан выпрямилась и повернулась к Марте. Ее лицо помрачнело.       — Думаю, у неё сильная пневмония, — констатировала она. Её голос был тих, но полон тревоги. — Ей нужна срочная медицинская помощь. Нужно перенести её в лазарет и немедленно вызвать врача.       Марта почувствовала, как её сердце упало. Пневмония? Это было серьёзно.       Она, не раздумывая, бросилась помогать. Вместе они осторожно перенесли Георгин в небольшую, но чистую комнату лазарета. Мисс Джоан распорядилась принести горячие и горчичные компрессы. Марта, с тревогой глядя на бледное лицо больной, беспрекословно выполняла все указания.       — Что мы можем сделать? — спросила она, стараясь скрыть свой страх.       — Я дам ей жаропонижающее и постараюсь сбить температуру, — ответила Джоан. — Но ей нужен врач. И как можно скорее. А ты, Марта, помоги мне принести воды и полотенце.       Марта кивнула и бросилась выполнять указания матроны. Она принесла воды и полотенце, смачивала лоб Георгин прохладной водой и разговаривала с ней, стараясь не дать ей потерять сознание.       — Я пошлю посыльного за доктором Эвансом, — сказала Джоан и выбежала за дверь.       Марта чувствовала себя беспомощной, зная, что её знания врача сейчас бесполезны.       Она могла бы помочь, она знала, как, но страх разоблачения сковывал её. Она была Мартой Джонс, служанкой, а не доктором. Если она вмешается, все узнают правду, и кто знает, что тогда случится? Доктор, его память, всё, что она так старательно оберегала, могло рухнуть.       К тому же, заяви она, что училась на врача в этом времени, ей бы никто не поверил. Да и её рассудок могли бы поставить под сомнение. Женщина-врач? Это было немыслимо.       Через некоторое время Джоан вернулась и подошла к Георгин. Её состояние не сильно изменилось за это время, и медсестра нахмурилась.       Посыльный вернулся с печальной новостью: доктор Эванс уехал в Лондон на несколько дней, и никто не знал, когда он вернётся.       Ночь выдалась тяжёлой. Время тянулось мучительно медленно. Георгин бредила, её лихорадка то поднималась, то опускалась. Джоан и Марта по очереди дежурили у её постели, меняя компрессы, давая пить воду и стараясь хоть немного облегчить её страдания. Марта, несмотря на усталость, не могла оторвать глаз от больной. В её сердце росло чувство сострадания и тревоги.       Наконец, под утро, состояние Георгин немного улучшилось. Ее температура немного спала, и дыхание стало более ровным.       Всё было позади.