Хороший вечер – G, флафф, повседневность

— И тебе привет. Необычный шелест листьев – открытый знак, предвестник: "я здесь, рядом или позади, и я наблюдаю за тобой". В этот раз он появился на периферии ее взгляда, контрастно – как обычно – выделяясь высокой фигурой на фоне зеленого леса. Сол не поворачивалась – пропадет ведь, а потому лишь усмехнулась, прикрыв глаза. — Хороший вечер, да? Теплый, не жаркий, — подогнув ногу под себя, продолжила Сол. Она открыла глаза, чтобы вновь уткнуться взглядом в водную гладь. — Солнце не обжигает. В ответ – теплый ветер с озера, и Сол растаяла под ним: растеклась на качели, до кошмарного довольная и разомленная. — Присаживайся. У меня одуванчиковое вино осталось, если хочешь,— она махнула рукой на свободное место, все еще не глядя на него. Махнула и прикрыла глаза, подставляясь закатному солнцу. Качель шатнулась назад, после, по инерции, вперед. Присоединился все таки. Это было приятно. Не приятнее умиротворенного момента в хаотичной, быстрой жизни, не слаще этого несчастного одуванчикового вина; она слабо, неохотно уговаривала себя. — Ну что? Я чувствую твой взгляд, Херо,— подняв голову и больше растянувшись на качели, спросила Сол. Она открыла глаза, вглядываясь в лицо: брови нахмурены, все такие же белые-белые, пустые глаза и слегка поджатые губы. — Бинт на шее? Пустяк. Скелет зацепил, оставил царапину. В ответ – напряжённое молчание, и теперь слегка нахмурилась уже Сол. — Правда, ничего страшного. Цапанул и цапанул. У меня, вон сколько шрамов, ты и сам видел. На ногах только глянь сколько,— Сол вытянула ногу. Тапок сваливалился, чуть не падая к озеру – ну и пусть, подберет потом; Херо покачал головой и отвернулся. Теперь наблюдала Сол. На нём самом было много шрамов – на лице, руках, на шее тоже: один большой поперек горла. Лицо бледное, а под глазами закралась усталость – то, как он сгорбился, растёкся по качеле, как она, руки сложил. — Ты выглядишь усталым. Херо не повернулся, никак не отреагировал – продолжал смотреть на водную гладь. — Ложись,— Сол приподнялась, опираясь на спинку, подтянула ноги ближе, и похлопала по коленям. — Отдохнёшь хоть немного, а то на тебя даже смотреть грустно. Как щенок какой-то, что ли. Херо слегка повернулся. Рассматривал ее несколько мгновений с неясной эмоцией на лице, а после Сол зацепилась за чужое плечо и сама притянула ближе. Устроила его голову на коленях, поёрзала сама, чтобы удобнее устроиться, и глубоко вздохнула: расслабилась. — Выглядишь так, будто не спал несколько месяцев. Месяцев, Херо, и я не преуменьшаю. Он точно смотрел на нее, Сол чувствовала взгляд; а она смотрела на горы и поля вдалеке. Опустив руки, впутала пальцы в чужую шевелюру и начала перебирать волосы: лениво, нежно, осторожно. Аккуратными, невесомыми касаниями оглаживала чужие черты лица: надбровную дугу, нос, скулы, линию челюсти. А другой волосы перебирала. — Не знаю, спит ли такой... Вид, как ты. Но, если я вообще могу судить о вашем, мм, здоровье... — вздохнула. — Выглядишь не очень. В ответ, ветер встрепенул короткие черные волосы. Она усмехнулась. — Возражай сколько хочешь, но отдохни. Хотя бы немного. Сол и сама прикрыла глаза от накатывающей ленивой сонливости, склонив голову к железяке. Хороший был вечер.