Шантаж

3.

      Победу в матче между Гриффиндором и Пуффендуем одержали недалекие котятки. В обычный день Эстелла Блэк скорее проглотила бы жабу живьём, чем порадовалась этому. Но сегодня был не обычный день.       Пока гриффиндорцы гремели стенами замка своей дикой, хмельной радостью, для Эстеллы это был идеальный вечер для одного — мести.       Обещание себе — это святое. А особенно, когда тебе хочется вышибить из кого-то гордыню вместе с последними мозгами.       — Эсси, а ты уверена, что подмешать ему вот это будет нормальной идеей?       — Тинни, твоё дело в этом вопросе маленькое, — подняла глаза на однокурсницу Эстелла. — Тебе всего-то нужно правильно распределить слухи.       — Да-да, я помню, — закатила глаза Паркинсон, свесив одну ногу на другую. — Но ведь… можно ведь просто поиграть со слухами, зачем же его поить?       — Затем, что слухи не должны быть беспочвенными.       — Пф, ты же меня знаешь, — закатила глаза девушка. — Я могу сделать так, чтобы они стали очень даже почвенными!       Знала. И умело этим воспользовалась, попросив однокурсницу приукрасить её сладкую месть для Джеймса Поттера. Эстелла знала, что отказа не будет. Кто, как не Паркинсон, могла превратить невинное падение на лестнице в любовный треугольник с участием двух деканов?       — Можешь, — улыбнулась Эстелла, помешивая свое варево. — Но месть принадлежит мне. А ты поможешь мне её осуществить до конца.       Селестина вздохнула, но на её губах уже играла привычная хищная ухмылка.       Дверь старого кабинета на третьем этаже резко открылась, впуская прохладу из коридора.       — Достала! — воскликнула вошедшая Дарлея, бережно подавая Эстелле черный волос. — Это было трудно, между прочим. Строптивый оказался. Но стоит того. Эсс, ты гений!       Эстелла зловеще улыбнулась, прикусив нижнюю губу. Аккуратно добавила волос в котел, перемешивая строго по часовой стрелке. Ровно восемь оборотов.       — Я боюсь спрашивать, что ты сделала для того, чтобы достать это, — поморщилась Паркинсон.       — Всё то, что мне даётся очень легко, — подмигнула Дарлея.       — Фу! Мерлиновы штаны, Забини, — снова воскликнула Селестина. — Только не говори, что тебе пришлось с ним спа…       — Паркинсон, не завидуй в открытую, — развела руками Дарлея.       Эстелла резко подняла голову, уставившись на подругу теперь уже на пару с Селестиной.       О, господи!       — Скажи, что ты шутишь, — нервно усмехнулась Эстелла, забыв, что зелье нужно мешать.       Забини выглядела максимально серьезной, поджав губы. На мгновение сердце Блэк упало к ногам, остановившись перед этим, по ощущениям, раз двадцать. Завидев реакцию девушек и насладившись ею по полной, Дарлея звонко расхохоталась, запрокинув голову назад.       — Ох, вы обе… Вы видели свои рожи?! — продолжала смеяться подруга. — Вас так легко провести, Салазар. Как вы вообще на Слизерин попали?       Паркинсон в сотый раз за утро закатила глаза, шутку не оценив. А вот Эстелла тихо рассмеялась, покачав головой. В стиле Забини было выдать что-то подобное, удивляться нечему.       — Как обстановка? — спросила Эстелла, вернувшись к зелью.       — Глухо, как в голове у Монтегю, — пожала плечом Забини, опустившись на стул. — Они полночи праздновали победу, поэтому с похмелья даже не поймут, что пьют. Все помятые, миленькие. Всё будет четко.       — Не нравится мне всё это…       — Тинни, угомонись, — отмахнулась Дарлея. — Это будет зрелищно, я тебя уверяю.       Эстелла хмыкнула, согласившись. Забини была права, как никогда раньше. Зрелище действительно будет.

***

      За столом Гриффиндора студенты довольствовались завтраком. Римус, Питер и Сириус вяло ввалились в Большой зал, в надежде, что здесь найдут потерянного друга. Джеймс ушел в ванную для старост, чтобы смыть с себя последствия вечеринки, но назад так и не пришел.       — О, вот и наша потеряшка! Поттер! Куда ты делся? — воскликнул Сириус, падая на лавочку рядом с другом. Джеймс выглядел подавленным, ковырялся в тарелке и почти не моргал. — Ты чё?       — Джим, — тихо позвал Люпин, присаживаясь напротив. Рядом с ним плюхнулся Питер. — Всё нормально?       Но Поттер упорно молчал, игнорируя взгляды друзей.       — Эй, прием! — помахал ладонью перед лицом Джеймса Сириус.       — Да оставь его, — вклинился Питер. — Не видишь, у человека похмелье.       — Тебя спросить забыл, Хвост, — огрызнулся Блэк, продолжая настойчиво дергать Джеймса.       И тут случилось странное. Поттер вдруг вышел из своей прострации, скинув с себя руку Сириуса так резко, что тот на мгновение растерялся. В пустых глазах Поттера наворачивалось что-то похожее на слезы, злость и вселенскую боль.       Сириус выгнул бровь.       — Сохатый, эй, что стряслось?       — Ты еще спрашиваешь меня?! — громко воскликнул Джеймс, поднимаясь с лавки. — Ты флиртовал с Забини на моих глазах! Вчера!       Большой зал стих. Голоса замолкли, а взгляды студентов обрушились туда где назревала разборка.       Блэк окончательно растерялся, подумав, что друг шутит. Питер хлопал глазами, а Римус вдруг едва заметно усмехнулся:       — Он со всеми флиртует, Джим. Что тебя так смутило?       — Что меня смутило?! — Джеймс драматично приложил руку к сердцу. — Да ты разбил мне сердце, Блэк!       — …Чё? — выдавил Сириус, отодвигаясь. — Ты обдолбался?       — Всё было так идеально, — продолжал Поттер с надрывом. — Мы были мы… Ты и я! Вчера ты сказал, что никто не смеётся над моими шутками так, как ты!       — Я был пьян! — воскликнул Блэк, пытаясь отодвинуться ещё дальше, но за ним была только скамья, которая очень стремительно заканчивалась.       Питер и Римус следили за этим развернувшимся шоу, приоткрыв рты. Собственно, как и все остальные студенты.       Кроме стола, где во всю гоготали слизеринцы. И две девушки, что улыбались так, как присуще исключительно победителям.       — А я — был влюблён! — выкрикнул Джеймс, схватив Сириуса за руку. — До самого мозга костей! До последней чёртовой веснушки под твоим глазом!       — У меня нет веснушек!       — Есть! — Джеймс хлопнул кулаком по столу, как будто это подтверждало его боль. — Я изучил твоё лицо лучше, чем собственный учебник по трансфигурации! Я… Я думал, у нас всё серьёзно, Сириус. А ты… и Забини?       Сириус вскочил, вырывая руку и оглядываясь, будто ища выход.       — Поттер, отвали. Немедленно. Я серьёзно втащу тебе…       — Сириус, ты не понимаешь! Это настоящее! — Джеймс бросился за ним, лавируя между учениками. — Я люблю тебя, мерзкий ты ублюдок.       — Уйди от меня, Поттер! — заорал Блэк, перепрыгивая через скамью и буквально улетая на выход.       В зале раздался громкий смех. Кто-то начал аплодировать. Слизерин ликовал. И только Забини, уткнувшись в руку, прошептала Эстелле:       — Сколько держится зелье?       — До вечера, если не примет противоядие.       — А противоядие я утащила, — пожала плечами Забини.       — Превосходно.       Спустя пятнадцать минут об этом случае будет говорить добрая половина студентов, а миловидная блондинка по имени Селестина Паркинсон так и нашёптывала на ухо своим знакомым:       — Ты слышала? Говорят, Джеймс Поттер влюблён в Сириуса Блэка. Он признался ему за завтраком. На глазах у всего зала.       — Да ну?       — Честное слово. И даже пытался поцеловать. Сириус еле сбежал.       А Эстелла ликовала, предвкушая его перекошенное лицо. Дарлея не ошиблась — шоу действительно вышло зрелищным. А месть — сладкой.

***

      К вечеру за окном поднялся ветер, так и грозясь вырвать створки окон в самый неподходящий момент. Долго радоваться своей мести у Эстеллы не получилось. Реальность и обязанности слишком быстро настигли её.       Заперевшись в своей спальне на все замки и добавив сверху защитные чары, которые не пропустят ни запах, ни звук и помогут от непрошенных гостей, девушка взяла в руки толстенный фолиант, рассевшись на полу.       Вряд-ли бы кто-то к ней зашел. Из обитателей этого крыла только она и неугодный Джеймс Поттер, а тот точно в её «кодло змей» не зайдет. В этом Эстелла не сомневалась ни секунды. Если он и решит снова устроить какую-то придурь в её адрес, то это определенно будет на людях. Не в отдельной спальне.       Сейчас не об этом нужно было думать.       Она раскрыла правильный рецепт дрожащими руками, вчитываясь в каждое написанное слово и перепроверяя себя по несколько раз. Страшно ли? Да. Чего греха таить. Начался кошмарный приступ паранойи. Ей каждую секунду казалось, как незримая пара глаз наблюдает за ней — осуждает, возможно даже презирает.       Отпихивать эти мысли становилось сложнее и Эстелла поступила так, как всегда учила мать — постаралась выключить свои чувства, чтобы те не мешались. Нужно было сосредоточится на том, что дверь плотно заперта, изолирована от запаха и никто её не вычислит.       Глубоко вздохнув и проморгавшись, Эстелла отложила пергамент с пометками рецепта, засучивая рукава и разминая пальцы, как перед самым страшным боем.       На массивном дубовом столе были разложены тщательно подготовленные компоненты — каждый в своей колбе, каждая подписана её рукой. На ней — мантия, плотный кожаный фартук, защитные очки, маска из ткани, пропитанной мятным экстрактом и экстрактом яснотки. Волосы собраны под шапочку, ни единой пряди не вырвется наружу. В этой работе не было места спешке или самонадеянности.       Перед ней — обсидиановый котёл, уже нагретый до нужной температуры. Внутри — переливающаяся основа перечной мяты, слегка дымящаяся и источающая терпкий, пряный аромат.       Ну! Взяла себя в руки и начинай!       Один.       Эстелла добавила настойку корня молодой мандрагоры, перемешала по часовой стрелке ровно семь раз. Слушала, как зелье зашипело, впитывая корень жизни.       Два. Три капли эссенции живицы дракозуба — прозрачной, как роса. От неё в котле вспыхнул слабый золотистый свет, быстро потухший, как лампа в заброшенной башне.       Три. Отвар чертополоха мёртвой луны — горький, мутный. Зелье потемнело, приобрело серо-фиолетовый оттенок. Стало гуще. Эстелла записала время в блокнот.       Четыре.       Смешав порошок пера феникса с несколькими каплями воды из Лунного источника, она аккуратно всыпала его в зелье, создав золотистую вуаль на поверхности. Появился слабый запах гари и пепельной коры.       Пять.       Тенелист, высушенный вручную в полной темноте. Три чёрных листа, словно вырезанных из тени. При падении в зелье они вспыхнули серебром, как отражение луны в болоте.       Шесть.       Пыльца бессонника. Очень мелкая, почти невидимая. Эстелла использовала пинцет, чтобы не допустить случайного вдыхания — даже крошечная доза могла вызывать временную спутанность сознания. Зелье издало хриплый вздох и вспенилось у краёв.       И вот — момент истины.       На этом этапе зелье было почти готово. Но без последнего элемента оно оставалось пустой оболочкой.       На столе стоял маленький запаянный флакон — эссенция Фумариса Чёрного, любезно всунутая Вальбургой, очищенная, профильтрованная и хранившаяся в ящике под заклинанием предупреждения.       Эстелла затянула маску плотнее. Проверила перчатки. Флакон с фумарисом она держала щипцами, как яд. Одно прикосновение — и всё зелье будет испорчено. Или хуже. Волшебница не была уверена, что всё еще дышит.       Резкий запах ударил в стены комнаты: смесь жжёной резины, чеснока, тухлого яйца, железа и чего-то невыносимо химического. Она не дрогнула. Так и должно быть.       Выждав ровно пятнадцать секунд, она с помощью стеклянной капельницы внесла одну-единственную каплю в зелье.       Ни каплей больше, ни каплей меньше. Слова матери стучали по перепонкам.       Котёл содрогнулся. Зелье на мгновение почернело — совсем, как зеркало, отражающее темноту. Затем серебряные линии начали расползаться по его поверхности, образуя спирали. Оно зашипело. Это был не звук, а скорее эхо старой магии. Угасающей — и возвращающейся. Звук чего-то запретного, страшного и рискованного до жути.       Всё для семьи. Ты должна.       Обязана.       Эстелла закрыла флакон. Закрепила. Сделала шаг назад.       — Ещё два часа на медленном огне, — сказала она себе вслух, чтобы не дрогнуть от страха. — Потом — остудить. И можно переливать.       Она взглянула на часы, засекая нужное количество времени. Потом — на дверь, чтобы в очередной раз удостовериться, что она намертво закрыта. Мерлин, она была почти уверена, что этот запах будет чудиться ей в кошмарах еще долгое время.       Возможно, всю жизнь.

***

      Поттер опять где-то шлялся, хотя уже десять минут как должен был стоять возле входа к спальням старост, чтобы они со спокойной (или не очень) душой отправились патрулировать проклятые этажи. Она специально рассчитывала дозу зелья мнимой влюбленности, влив ту в сок при помощи первокурсника, что продался за шоколадную лягушку. Уже должен был отойти и быть на дежурстве, как штык.       Перед выходом из своей спальни, кровать Эстеллы выглядела настолько привлекательной, что был велик соблазн уснуть крепким сном и не приходить на дежурство вовсе. Жаль, что она так не умела.       Она же лучшая. Должна быть во всем идеальной, сильной.       Именно поэтому ровно в десять она стояла возле входа. Но этого идиота словно след простыл. В комнате его точно не было — он ведет себя так, словно великан в посудной лавке. Неуклюжий и бестолковый… И как он умудрился стать капитаном команды?       Впрочем, плевать на него. Это не её забота. Больше ждать Эстелла была не намерена, шагнув на патруль одна. В случае чего, влетит не её — она-то на дежурство явилась вовремя. А Джеймс… Раз уж он где-то шатается, то авось и найдется по пути, а Эстелла сорвет на нем всю свою усталость накопленную за день.       Она бродила по первому этажу, прислушиваясь к шепоту полуспящих портретов на стене. Её паранойя дошла до того, что она стала невольно принюхиваться к запахам в воздухе, боясь почувствовать проклятый фумарис. Стало казаться, что портреты шепчутся исключительно о ней, готовясь впрыгнуть в кабинет директора и сдать потенциальную преступницу.       О, Мерлин, ну хватит уже думать об этом! Всё нормально, все меры предосторожности были соблюдены. Никто тебя, дуру, не вычислит.       Никто не узнает.       Придет время и ты забудешь про эти месяца, как о самом страшном сне из всех на свете.       Вдруг, совершенно неожиданно, до её уха донесся голос с одного из портретов. Дряхлый старик на нем возмущался, что не может уснуть из-за какого-то невозможно шумного словесного поединка, который капает ему на нервы.       Эстелла сдвинула брови к переносице. Она шла тише мыши. Поэтому речь точно шла не о ней. Её глаза прикрылись в раздражении, когда она прошла еще несколько метров и действительно услышала ссору. Негромкую, но с очень выразительными голосами.       Не зря на Слизерине витает выдуманная поговорка: Где Поттер — там беда.       И она не ошиблась. Глаза закатились.       За углом, у окна, сдвинув штору, Джеймс и Сириус хохотали над кем-то, прижавшимся к стене. Северус Снейп — взъерошенный, злой, с книгой, которую у него только что, судя по всему, вырвали.       — …когда ты в последний раз проветривал свои мантии? Пахнет так, будто ты с трупами пил чай на кладбище, — ухмыляется Джеймс.       — Покопался бы в своих книжонках получше, вдруг найдешь что-то о том, чем мыть свою сальную башку, — добавляет Сириус, переглянувшись с другом. — Хотя, вряд-ли тебе это поможет.       По коридору эхом раздался громкий смех.       — Дай угадаю, вы ищете свои мозги в коридорах? Или ты, Поттер, их снова оставил в бочке с квиддичными мячами и забыл об этом? — не задержался с ответом Северус, скривив губы в усмешке.       Эстелла, стоящая за углом, едва заметно усмехнулась, качнув головой. Тупее она еще ничего не слышала от Снейпа. Да уж, полукровки отстают во всем. Должен же был, за семь лет на Слизерине, поднатореть. Но, видимо, таким как он уже ничего не поможет в этом мире.       — Ох, ты, Бродяга, слыхал? — расхохотался Джеймс. — У Нюнчика прорезались зубки. Как мило. Не ори, Снейпи, у тебя сейчас слюна на мантию капнет. Хотя, может, это даже улучшит аромат.       — Могу предложить почистить эти зубы, для начала, — кивнул Блэк.       В какой-то момент, вновь униженный и оскорбленный Северус выхватил палочку, намереваясь бросить парочку заклятий в обидчиков. Ссора могла бы продолжиться, но у Эстеллы очень невовремя взыграло чувство долга. Обязанности выше зрелища.       — Жаль, что дуэли не состоится, — она медленно выплыла из угла. — Снейп, Блэк, советую вам сейчас же разойтись по спальням.       Сириус будто был ничуть не удивлен голосу сестры. Обернулся, запихнув руки в карманы. Следом за ним обернулся Поттер, недоверчиво поглядывая на девушку. А вот Снейп молчал, далеко палочку не убирая.       — Ва-а-у, — лениво отозвался Сириус. — Пришла снова устроить спектакль или травануть нас, м?       Она бы точно ответила что-то колкое, если бы не была такой уставшей.       — Я знаю, милый, проигрывать неприятно. Отдай книгу и идите по своим спальням. Сейчас же.       — А если нет? — фыркнул Сириус. — Что ты сделаешь? Выльешь мне в суп зелье с ядом паука?       — А ты так сильно хочешь? — ехидно улыбнулась Эстелла. — Книгу отдай и в комнату. Пока я не сняла с вас двоих баллы.       Поттер вдруг сделал шаг вперед, прикрывая друга спиной.       — Не забывай, что значок старосты висит не только на твоей мантии.       Девушка расплылась в улыбке. Оклемался значит.       — О, хорошо, что ты вспомнил об этом, — мягко проговорила она, скрещивая руки на груди. — Может, мне стоит поднять этот вопрос на собрании старост перед директором? Как тебе мысль? Поттер покрывает своих друзей, шатающихся ночью по коридорам, зажимает в углу студентов и угрожает им палочкой, м?       — А как тебе перспектива того, что директор узнает, как наша праведная староста девочек подливает своим коллегам отраву?       — Докажи, что это была я, а там посмотрим, — развела руками Эстелла, улыбнувшись во все тридцать два.       Джеймс бы точно ответил нечто дерзкое, устрашающе пригрозив при этом кулаком, если бы не отодвинувший его Сириус. Хвала Салазару, еще не все мозги вытекли за то время, пока он общался с этим сбродом. Он что-то шепнул Джеймсу на ухо, а затем демонстративно швырнул Снейпу книгу.       Слизеринец сразу смылся, не проронив ни слова, а вот Сириус прошел мимо Эстеллы, скривив губы в отвращении.       Что ж, братец. Это очень даже взаимно.       Не посмотрев в сторону Поттера, Эстелла двинулась дальше по коридору. Он лениво волочился за ней по пятам и, наконец, заткнулся.       Как же иногда приятно испортить кому-то настроение.       Но не прошло больше тридцати минут, когда эти блаженные минуты в молчании закончились.        Эстелла витала в своих мыслях, петляя по коридорам, когда вдруг совсем рядом раздался голос Поттера, грубо выдергивая её из размышлений.       — Чем так несет, я не понимаю? — парень брезгливо поморщился. — Ты впитала в себя запах Нюнчика или всегда так воняешь?       Эстелла хмыкнула, даже не остановившись и не задумавшись над смыслом его слов.       — А может от тебя? Ты же с ним терся, а не я.       И в мгновение до неё дошел смысл брошенной Джеймсом фразы. О, черт.       Мерлин, нет. Это же не… Точно нет. Она несколько раз все проверила, очистилась, даже успела сходить в душ и залить себя парфюмом с ног до головы.       Точно нет. Он просто снова решил вбросить фразу невпопад. Это просто стечение обстоятельств. Спокойно, главное идти дальше и не подавать виду.       Шаги Поттера прекратились. Эстелла задержала дыхание.       Нет, нет, не…       — А ну, стой-ка, — странным голосом потребовал парень, преодолев расстояние между ними в два коротких шага.       Сохраняй непринужденный вид, Эстелла. Ему неоткуда знать, чем пахнет фумарис. Скорее всего, этот недалекий болван даже не знает, что это за растение такое.       Но иногда не всё, чего нам хочется, становится правдой. В сотый раз Вальбурга оказалась права.       Поттер резко развернул девушку к себе, хватая за локоть и воровато оглядываясь по сторонам. Эстелла даже пикнуть не успела, когда Джеймс втолкнул её в пустой класс, отшвырнув к ближайшей стене.       — Да как ты сме…       — Черт возьми, — перебил парень, странно усмехнувшись. — Не ожидал, что мисс Блэк из тех, кто варит зелья с тенью статьи за спиной. Я думал ты только амортенцию способна сварить.       — Думать вообще не твоё, — усмешка так и просилась на её губы.       — Правда? — брови парня взлетели вверх. — Интересное замечание, учитывая то, что от тебя разит фумарисом за версту. Чьё это, по твоему, — думать?       В его глазах — понимание. Четкое. Даже не трудно было разглядеть этот взгляд в темноте.              Эстелла едва заметно дернулась, но продолжала по максимуму держать лицо.       — Я не понимаю, о чем ты говоришь, кусок болвана. И если ты наивно полагаешь, что тебе позволено хватать меня и заталкивать туда, куда вздумается твоей больной голове, то ты глубоко заблуждаешься.       Поттер будто не слушал её разглагольствований. Он с какой-то абсолютно нездоровой ухмылкой подходил ближе. Да так, что девушка медленно попятилась назад.       — Ты притащила в Хогвартс фумарис, — утвердил он. — Что ты с ним делаешь? Подрабатываешь аптекарем на стороне?       — Я не…       — Если мне не изменяет память, за хранение фумариса — исключение. А за варку… — Джеймс зловеще развел руки в стороны. — Ну? Что ты с ним делаешь?       Он сдаст её. Буквально через пару минут. О, Мерлин, какая же ты идиотка, Эстелла Вальбурга Блэк! Просто дура!       Как можно было забыть о том, что чертов запах фумариса въедается во всё, включая одежду и волосы?!       — Это не твоё дело, Поттер, — резко выдала она.       — О, нет. Теперь это моё дело, — перебил парень, сверкнув глазами, скрытыми круглыми очками. Он сделал еще два шага ближе, загоняя волшебницу в угол. — Потому что ты, как минимум, нарушаешь три устава. Один из них — хранение запрещенного законом вещества.       — С каких пор ты такой блюститель закона, а?       Поттер промолчал. Молчала и Эстелла, будучи напряженной, как струна. Он давно вжал её в шкаф, теперь накручивая на палец прядь темного, кудрявого локона, что выбился из прически. Джеймс смотрел сверху вниз с таким превосходством и победной ухмылкой, что волшебнице вмиг захотелось исчезнуть куда подальше.       — Мне, конечно, придётся рассказать. Например, Слизнорту. Или сразу — Дамблдору. Им будет любопытно, чем занимаются уважаемые старосты по ночам. Держу пари, ты еще не успела спрятать свои воспоминания, которые из тебя будут вытряхивать Авроры.       — Поттер…       — Нет-нет, погоди, — перебивает он её. — Я ведь добрый. Всего лишь хочу одну маленькую вещь.       Как же хотелось испариться сейчас. Просто исчезнуть из этого мира. Убежать, спрятаться под кроватью, да что угодно! Лишь бы он перестал смотреть на неё вот так. С этим треклятым превосходством в глазах. Перестал говорить так, словно победил.       — Сваришь зелье. Без вопросов, без самодеятельности. Я скажу, что нужно. Доставишь — и мы оба делаем вид, что ты не преступница. И я даже прощу тебе утреннюю выходку.       Она была уверена, что ослышалась.       — Ты меня шантажируешь?       Юноша провел костяшками пальцев по её скуле, опуская их к подбородку. Чуть приподняв голову девушки, Джеймс растянул губы в улыбке, всматриваясь в перепуганные ртутные ледышки, что служили глазами.       — Скажем, да, — вновь эта зловещая улыбка.       Теперь захотелось съездить ему по лицу чем-то тяжелым.       — Я. Не буду. Ничего. Варить. — процедила Эстелла. — Особенно для тебя.       Джеймс пожал плечами. Он знал, что мысленно она уже согласилась на его условия, если судить по её взгляду перепуганному до чертиков.       — Тогда сядешь, — буднично ответил он, будто обсуждал домашнее задание. — Подумай, что лучше: сесть в Азкабан или приготовить мне зелье? Думай, пока я даю тебе выбор.       Он откровенно лгал. Выбора у неё уже не было. Она по уши в дерьме.       — И кому ты собрался вливать зелье с фумарисом? — вырвалось против воли. Она попыталась усмехнуться.       Джеймс слегка похлопал её по щеке, поджав губы.       — А вот это уже не твоё дело, — ответил парень. — Завтра принесу тебе рецепт.       И это значило только одно — разговор закончен. Через мгновение Поттер вышел из кабинета, оставив Эстеллу одну пережевывать то, что он ей вывалил.

***

      Джеймс Поттер за сентябрь вышагивал с таким победоносным видом и улыбкой на губах, кажется, всего раза два.       Он шёл и никак не мог поверить в то, что такой шанс попал к нему в руки сам, стоило им сходить на общее дежурство. Изначально, он не хотел приходить, чтобы немного потрепать девчонке нервы. Таков был план. Но какого же было его удивление, когда отдаленно он почувствовал тот самый запах, о котором говорил младший Блэк.       От своих мыслей, Джеймс снова довольно усмехнулся себе под нос.       Шанс на миллион. И попал туда, куда нужно. Кто бы мог подумать, что такая правильная ведьма, как Эстелла Блэк, будет варить что-то с запрещенным ингредиентом. Разумеется, вся семейка Блэк была той еще темной лошадкой и ждать подобного, как минимум, стоило. Но Эстелла… Девчонка, которая даже на занятиях не отвлекается, слепо выполняя всё, что ей велят.       Казалось бы, скажи ей сигануть с башни и она сиганет, если добавить, что это правильно.       Злорадствовал ли Поттер? Да.       Давно он не ощущал подобного чувства эйфории от своих побед. Мало того, что они теперь спасут Люпина, сохранив его секрет в тайне, так еще и удалось взять верх над ведьмой, задев её гордость. Приятно, однако.       Для чего этой больной дуре нужен был фумарис, Поттер выяснять не стал. Главное, что он есть. А остальное, в целом, не было его проблемой. Он есть и отказаться она уже не сможет.       Дойдя до нужного кабинета, где Джеймс собрал своих друзей, кроме Люпина,которому прописали постельный режим и отдых, он дернул ручку двери, сразу сталкиваясь глазами с Бродягой. Тот лениво крутил в руках какой-то шар, очевидно, являвшийся предметом для практик. Питер сидел на ящике с надписью «НЕ ТРОГАТЬ, ВЗРЫВАЕТСЯ!». Кабинет был старым и давно заброшенным, поэтому в нем явно уже ничего не взрывалось.       — Сохатый, если ты хотел со мной уединиться, то не обязательно было выбирать такой пыльный кабинет и тащить с собой Питера, — протянул Бродяга, поморщившись от пыли на столе.       — Если бы я хотел с тобой уединиться, Бродяга, я бы выбрал свою комнату, — парень плотно закрыл дверь, несколько раз дернув ручку. — Там есть кровать. А сейчас вы нужны мне вдвоем.       Джеймс заранее знал реакцию Блэка, поэтому выжидал нужный момент еще минут пять, проверяя, плотно ли прикрыта дверь. И когда Сириус нетерпеливо вывалил на него браваду о том, что стоит поскорее рассказывать, ибо его передергивает от слоев пыли, Джеймс прошелся вперед, усевшись на парту.       — Нам больше не нужен аналог Регулуса, — четко заявил он. — Есть человек, у которого есть настоящий фумарис. И этот человек сварит нам зелье.       Лица друзей в секунду вытянулись и сменили несколько эмоций в секунду. Джеймс видел всё. От удивления до полного непонимания.       — Позволь узнать, дружище, какому идиоту пришло в голову загреметь в Азкабан? — скрестил руки на груди Сириус.       Мерлин. А вот тут уже тяжеловато.       Просто скажи. И всё. Бродяга он… Взбесится, конечно, но это пройдет, когда Джеймс ему все объяснит.       — Эстелла будет варить зелье, — на одном дыхании выпалил Поттер.       Блэк замер, ни живой, ни мертвый. Медленно поднял свои глаза на Джеймса, выгнув левую бровь, а лицо превратилось в гримасу удивления, злости и непонимания. Сириус всегда вспыхивал за секунду, стоило рядом прозвучать этому имени.       Он нервно усмехнулся.       — Какая… Какая Эстелла? — выдал он.       А то забыл.       — Ты знаешь еще одну Эстеллу? — поднял брови Поттер.       Сириус взметнул руку вверх, со всей дури саданув по столу. Приблизившись к лучшему другу, он заглянул ему в глаза так, словно тот окончательно съехал с катушек.       — У тебя, похоже, проблемы с памятью, — прорычал Сириус, — Она еще утром тебя траванула чем-то похожим на амортенцию. Она Блэк. Как и те, кто считает нас, всех нас — отбросами. Если ты доверяешь ей…       — Я не доверяю, — перебил Джеймс. — Я её шантажирую.       — Что? — пискнул Петтигрю.       — Замолчи, Питер, — резко повернулся Бродяга. — Ты хочешь сказать, что этой идиотке пришла в голову идея притащить фумарис в школу?! Да даже если и так! Нас повяжут вместе с ней! Она нас всех сдаст с потрохами уже завтра! Как ты додумался пойти с этим к ней?!       Джеймс сразу знал, что так будет. Сириус редко мог вспылить, но когда дело касалось его непутевых родственничков, друг становился натуральной фурией и мог разнести все помещение своей несдержанностью.       — Ты хочешь, чтобы Люпина вынесли вперед ногами отсюда на следующее полнолуние?! — рявкнул на друга Джеймс. — Остынь, Бродяга. У неё запрещёнка — если она сдаст нас, я сдам её. Все просто.       Сириус истерически расхохотался.       — Гениально. Только вот ты забыл, что у неё совести, как у мантикоры. Её, блять, нет! Она может в любой момент капнуть в это зелье не фумарис, а какой-нибудь яд, чтобы перетравить нас всех!       Джеймс закатил глаза.       — Кишка тонка, успокойся. У меня всё схвачено, ты же знаешь. Она сварит — разбежимся по разным углам. У нас в любом случае больше нет выбора.       — Регулус сказал сварит! — заорал Сириус. — Я его контролирую, хотя бы! А эта…       — Считай, что я её тоже контролирую. Буду присутствовать, когда она начнет варить эту бурду.       Хотелось бы ему сейчас вывалить тираду о том, что Регулус не обещал полной гарантии, но Джеймс оставил это в своих мыслях. Лучше сейчас не доводить Блэка до точки кипения. Полную гарантию даст только оригинал. И только он.       — Я ей не верю, — покачал головой Сириус. — Она хитрая и…       — Мне ты веришь? — спросил Джеймс, взяв плечи Блэка в свои руки. — У меня всё под контролем.       Сириус промолчал, чуть кивнув и отведя глаза в сторону. Конечно, он верил. Джеймс всегда знал, что делает.       — А вдруг она… эм… изменилась? Вдруг правда помочь хочет? — тихо произнес Питер. — Ну, как Регулус, например.       Джеймс и Сириус одновременно обернулись на парня, который тут же покраснел, поняв, что сморозил глупость.       — Хвост, — слишком дружелюбно начал Сириус. — Когда нам было девять, она добавила мне в чай яд потому, что я назвал её жабой. А когда было тринадцать, сказала родителям, что я ушел из дома к пруду и утонул, когда я сидел в комнате. Они полтора часа искали тело, а она хихикала рядом. И знаешь что? Ни-че-го. Ей ничего не сделали. Этой проклятой девице все сходит с рук, поэтому даже не вздумай при мне произносить что-то подобное.       Джеймс дополнять пламенную речь друга не стал. Все итак понимали, что семейка Блэк — это не те люди, которым в целом стоит доверять. Взять даже Регулуса, который, как хотелось видеть Сириусу, изменился. Но Поттер видел точно, что мальчишка не так прост. Вероятно, все слизеринцы действуют из каких-то своих побуждений. Эксперимент, выгода, что угодно.       Поэтому, факт того, что стоит быть аккуратнее даже с объектом, которого ты шантажируешь, никто не отменял. Она все еще слизеринка. Всё еще Блэк. А не наивная девчонка, которая вот так легко упадет ему в руки.       Бродяга, закончив рассказывать Питеру о том, как в детстве его мучила Эстелла, вдруг глубоко выдохнул, хлопнув Джеймса по плечу.       — Поступай, как знаешь, — произнес он и его рука потянулась в карман. Выудив рецепт, Сириус передал тот Джеймсу. — Регу я что-то наплету. Но…       — Не парься, Бродяга, — усмехнулся Сохатый. — Я глаз с неё не спущу.       — Главное трусов с неё не спусти, ладно? Джеймс сделал паузу, опустил взгляд куда-то в сторону, скосил глаза, будто вспоминая. Затем притворно выдохнул, прищурившись:       — А кто сказал, что они были на ней? — хмыкнул Джеймс невинным тоном. Питер вытаращил глаза, а Сириус подавился воздухом:       — Ты серьезно?       — Да шучу я, Бродяга! — Джеймс расхохотался, поднимая руки вверх, как бы сдаваясь. — У тебя с юмором всё плохо, да?       — Убью тебя щас, клянусь Годриком.       — Обожаю, когда ты угрожаешь мне с любовью, — подмигнул Джеймс, хлопая его по плечу. — Всё будет норм. Обещаю.       Сириус потрепал друга по голове и, за последние двадцать минут, они действительно искренне рассмеялись.

***

      Дарлея Забини, будучи неплохим авторитетом для соседок по комнате, вытворила Селестину и Эсмеральду со скоростью света. Как только те скрылись в гостиной, Забини втолкнула Эстеллу в спальню, намертво запечатывая дверь.       — Эсси! Ты сумасшедшая!       Ценнейшая информация. Эстелла закатила глаза. Она и без комментария Забини знала, что ужасно облажалась. Десять минут назад Поттер сам нашел её, подловив возле библиотеки. Со своим идиотским выражением лица, он передал девушке рецепт, который она сложила себе в карман почти не глядя, сразу помчавшись к Забини и вывалив той всё, что навалилось на девушку разом.       У них никогда не было секретов друг от друга. Это своеобразное табу появилось уже давно и девушки продолжали придерживаться правила. Никаких тайн. Никаких секретов. Полное доверие.       Эстелла знала, что Дарлея не из тех, кто будет стучать. Тем более на лучшую подругу. Оттого про фумарис девушка узнала почти сразу, совершенно не осудив. Лишь посоветовала быть осторожнее.       Осторожнее не вышло.       И волновало подругу совсем не то, что Эстелла спалилась перед Поттером.       — Как ты можешь позволять ему себя шантажировать, скажи мне?! — Забини чуть встряхнула девушку за плечи.       — А что мне оставалось, Лея? — ответила Эстелла. — Получить срок и целоваться с дементором?!       Подруга взвыла, падая на кровать.       — Салазаровы трусы, Эстелла! Ты же слизеринка! Ты — Блэк! Ты априори выше Поттера! Как ты можешь позволять подобное… — девушка скривилась. — мужчине! Они же болваны, их обвести вокруг пальца…       — Не ты ли не так давно говорила мне о его «достоинствах», приговаривая про звукоизоляцию, милейшая?       — Да, говорила, но это не значит, что ты можешь позволять какому-то ослу с горы так относиться к себе! О его внешних качествах можно рассуждать до бесконечности, Поттер действительно хорош собой, но это не дает ему права так себя вести с девушкой, которая гораздо лучше его! Хотя бы потому, что у тебя есть пи…       — Лея, прошу тебя! — прервав ругательство подруги, вскинула руки Эстелла. — Что ты предлагаешь?!       Дарлея вскочила с кровати так резко, будто в неё вцепился империус.       — Что я предлагаю?! — её голос поднялся на опасную высоту. — Предлагаю вспомнить, кто ты, чёрт побери! Ты — Эстелла Блэк! Ты не для того пережила Вальбургу с её закидонами, семейные собрания и регулярные истерики Селестины, чтобы теперь тебя сдирал с колен какой-то гриффиндорский… петушок в мантии с блестками!       Эстелла нахмурилась, а девушка продолжила размахивать руками.       — Он — шантажист! — отрезала Дарлея. — Он пользуется тем, что ты в тупике. И вместо того, чтобы хотя бы попытаться обыграть его, ты собираешься запихать в котёл редчайшие ингредиенты, закрываешь глаза и ждёшь, когда всё закончится. Так нельзя, Эсси!       Она не ответила, пропустив ладонь в волосы. Села на кресло, нервно постукивая ногой.       — А я не позволю тебе исчезнуть в чьей-то тени. Даже если эта тень чертовски хорошо пахнет и обладает странной магнетической харизмой, — продолжала вещать подруга, тыча пальцем во все предметы вокруг.       — Откуда ты знаешь, чем пахнет Поттер? — буркнула Эстелла, приподняв уголок губ.       — Ага, конечно, так я тебе и рассказала.       Они переглянулись. Эстелла чуть улыбнулась.       — Ладно, есть идеи?       Дарлея зло прищурилась, поправляя мантию:       — Мы обыграем гриффиндорского болвана в его же игре. Пора напомнить ему, что в этой школе не только лев рычит. Я тебе кое-что подскажу.       Дарлея навалилась грудью на спинку кресла, в котором сидела Эстелла, и обвила её шею руками так, будто собиралась либо задушить, либо признаться в любви. Исход был неочевиден.       — И ты мне за это когда-нибудь памятник поставишь.       Эстелла подняла бровь, не отрывая взгляда от книги по рунам, что мирно покоилась на полке.       — Говори уже. Или укусишь себя от избытка гениальности.       — Позавчера вечером, когда я прогуливалась вдоль кухонь с Эдди… ну, ты знаешь, чисто случайно он оказался рядом с бутылкой сливочного пива и двумя бокалами, так вот — я увидела кое-что, — она выпрямилась, с победным видом облокотившись о подлокотник. — Джеймс, Сириус, Петтигрю и где-то всегда подальше тащится этот… Самый спокойный и тихий… Да, точно! Люпин! Они ускользают из замка каждую среду. Одновременно. В одно и то же время. Последнее время Люпина с ними нет, а позавчера они были втроем.       Эстелла выпучила глаза, поднявшись с кресла и грозно уперев руки в бока. Её рот уже открылся, чтобы возмутиться о том, почему она узнает о ночных похождениях старосты мальчиков только сейчас, но Забини вытянула руку вперед, останавливая речь подруги. Подалась вперёд, понизив голос до возбуждённого шепота.       — Кейт Пьюри стоит в ближайшую среду в расписании ночного дежурства. Если её не будет — попросишься вместо неё на правах школьной старосты девочек. И ты идёшь за ними. Выслеживаешь. Узнаешь, куда они уходят. Сбагришь куда-то Льюиса и всё!       — И как это поможет? За ночные похождение не сажают в Азкабан. Слабо это походит на шантаж, — строго проговорила Блэк.       —У Поттера есть что-то, что может тебя сгноить в Азкабане, — Дарлея бросила на подругу быстрый взгляд. — А если ты раскроешь тайну мародёров — пусть только попробует тебя прижать. Мы его уничтожим. Это козырь, я уверена.       Гнев Эстеллы немного сошел на милость. На Забини никогда нельзя было злиться долго.       — И ты, конечно, уже придумала, как «убрать» Пьюри? — хмыкнула Эстелла, всё ещё недоверчивая.       — Очевидно, что да, — ухмыльнулась Забини, подходя к своей тумбочке и выуживая оттуда маленький мешочек. — Порошок из жгучей крапивы. Безвреден. Но эффект — как будто её прокатили на драконе по кругу: жар, тошнота, галлюцинации. На пару часов.       — Серьёзно? Ты будешь травить грязнокровку ради того, чтобы я пошла вместо неё и подслушала разговор Поттера с его дружками? Не много ли отравлений за сутки, Забини?       — Отнюдь. Это не отрава даже. И, да, не просто подслушала, Эсси. Ты узнаешь, в чём их секрет, — Дарлея выпрямилась, с самым довольным видом в мире. — И если мы узнаем правду они у нас будут в кулаке. Как ты думаешь, как быстро Поттер передумает шантажировать тебя, если узнает, что ты знаешь об их маленькой тайне?       Теперь Эстелла усмехнулась так, как присуще исключительно студентам Слизерина. Зловеще, почти победно.       Храни Мерлин Дарлею Забини.       Расправив плечи, Блэк кивнула.