Что, если легенды солгали?
9 июля 2025, 12:589.
«Что если мы — не роли, а люди?»
***
Наступил один из самый важных дней для Эстеллы и Римуса. Полнолуние должно было состояться уже ночью и зелье, которое она старательно варила для парня, поменяв состав на свой лад, булькало в котле. Эстелла переживала. Волнение клокотало в грудной клетке, заставляя пальцы медленно подрагивать, но она усердно действовала в зависимости от рецепта, стараясь не подавать признаков неуверенности. Римус сидел на зеленом диване, покручивая в руках какую-то статуэтку, что взял с полки девушки. Сегодня они не разговаривали. Каждый переживал по своему. Эстелла мельком взглянула на парня. Она уже давно заметила, что он всё время теребит заусенцы на больших пальцах, покусывает губы и притопывает ногой, будучи бледным, как приведение. — Пойдешь на бал? — тихо спросила она, ибо молчание становилось невыносимым. Римус отвлекся от изучения статуэтки, выдав подобие улыбки. — Если выживу, то может быть, — ответил Римус, странно усмехнувшись. Эстелла резко выпрямилась, отодвинувшись от зелья. Внимательно взглянула на парня, чтобы понять действительно ли он об этом думает, или неудачно шутит. И наткнулась не на самый приятный ответ. — Слушай, — Эстелла поднялась с пола, пересаживаясь на диван. — Всё будет хорошо. Фумарис не одну жизнь спас. А у тебя сильный организм, это я знаю точно. Римус понуро покачал головой. — Ты права, — согласился он, но в голосе промелькнула нотка недоверия. — В любом случае, я смирился. Эстелла рвано втянула воздух. Не сказать, что за этот короткий промежуток, пока она исследовала его болезнь, они стали друзьями. Скорее, сблизились. Стали кем-то. Достаточно для того, чтобы начать разговаривать. Она и сама от себя не ожидала, что сможет ему сочувствовать и… хотеть помочь. Не в целях эксперимента. А просто — по-человечески. Как другу. Знакомому. Сокурснику. Эстелла мягко и очень неуверенно взяла Римуса за ладонь, слегка ту сжав. Она поняла, что никогда прежде не говорила Люпину откуда вообще у неё фумарис. Хотелось убедить его, что это поможет. Помочь расслабиться, чтобы он перестал думать, что умрет уже сегодня ночью. Он не умрет. Не в её смену. — Ты ведь не знаешь, откуда у меня фумарис, — проговорила она, решившись на дальнейшие слова. — Мой отец он… тяжело болен. Там очень сложная история, но… это ему я варю зелье с фумарисом. Поэтому он у меня есть. И будь я проклята, если тебе это не поможет, понял? Римус поджал губы, вдруг улыбнувшись чуть шире. Хлопнул второй рукой по её, которой она сжимала его ладонь, повернув голову. — Знаешь, я тебе верю, — тихо сказал он. — Правда верю. Эстелла улыбнулась. — Если вдруг что-то пойдет не так после полнолуния, ко мне сразу придет Джеймс, — произнесла она. — И я тебе помогу. Договорились? Римус покачал головой в знак согласия. Девушка снова вернулась к зелью, начав помешивать его против часовой стрелки, как требовал рецепт. Волнение притупилось после разговора с юношей. Совсем немного, но да. Ведь пока ты уверен в себе — в тебе уверены все остальные. Хоть Римус и храбрился, делая вид, что принял свою участь, Эстелла видела отчетливо, как сильно он переживал. Его нельзя подвести. Она спасет его. Уже не в целях эксперимента. Вдруг в коридоре послышались быстрые шаги. Эстелла почти была уверена, что это Поттер бежит проверять обстановку, но вряд ли он носит каблуки, которые звонко цокали по поверхности. Римус тоже это заметил, бросая на Эстеллу быстрый взгляд. О, черт. Ну только не сейчас… — Эсси, это просто какой-то ужас! — дверь с грохотом ударилась о стену. — Я… Ой. Помешала? Извиняюсь, но я правда больше не могу молчать! Привет, Люпин. Забини, явно рассерженная какой-то ситуацией, упала на диван рядом с бедным Римусом, который едва заметно сжался от присутствия бойкой девушки. — Что уже случилось? — спросила Эстелла. — Что ты опять варишь? — прищурилась Дарлея. Римус поджал губы. — Просто эксперимент. Зелье от простуды, — отмахнулась Эстелла. — И? Что случилось? Дарлея раздраженно вздохнула. Её совсем не смущало присутствие Римуса. Более того, она уже несколько дней подряд просила Эстеллу познакомить её с Люпином. Говорила это так, будто никогда в жизни не видела этого парня. Что ж… знакомство вышло не совсем таким, каким его себе подставляла Эстелла. Дарлея закатила глаза и воздохнула как актриса перед падением занавеса. — Я не знаю, с кем мне идти на бал! Это ужасно! Это катастрофа! Это хуже, чем перепутать любимые духи с зельем рвоты! Эстелла выгнула бровь. — Лея, ты можешь пойти с кем угодно. Ты буквально можешь выбрать любого парня. В чём проблема? — В том, что я хочу… впечатлить, — театрально заявила Забини. — Все думают, что мне нужны только деньги. Что я ищу в парнях только богатство! Римус тихо пробормотал: — А разве это не так? Эстелла едва подавила рвущийся наружу смешок. Дарлея повернулась к нему, приподняв бровь. И, к удивлению обоих, спокойно — даже с долей гордости — произнесла: — Именно так, — она выдержала паузу. — И именно поэтому мне нужен другой спутник. На один-единственный вечер. Если я приду с кем-то… непредсказуемым, но достойным, Ричард Коулман точно обратит внимание. А он богат. И, в отличие от остальных, подозрительно скромен. Вот и нужен правильный акцент. — И кто же тебе подойдёт под описание «непредсказуемый, но достойный»? — осторожно спросила Эстелла, уже подозревая, куда всё катится. Дарлея призадумалась, обводя комнату взглядом. Соображала она недолго, а Эстелла уже точно знала, что сейчас произойдет. Она слишком хорошо знала Дарлею. Забини вдруг ослепительно улыбнулась, повернулась к Римусу — тот как раз потягивал воду из кружки, и чуть не поперхнулся от её взгляда. — Ты, — заявила она с видом изобретателя. — Ты, Люпин — именно то, что мне нужно. Как я сразу не подумала?! Молчание. Эстелле пришлось зажать рот рукой, чтобы не рассмеяться от выражения лица парня. Римус с усилием моргнул. — …Прости? Дарлея вздохнула как будто всё уже решено. — Прощаю. Ты идеален. Таинственный. Умный. Никогда не был замечен в романах с представителями высшего общества. А значит — никто не догадается, что это план. Эстелла медленно, всё еще сдерживая улыбку, покачала головой. — Гениально, — пробормотала она. — Просто гениально. — Я знаю, — сказала Дарлея скромно настолько, насколько это было реально от неё. — Я же не только красивая. Что ты делаешь на следующей неделе, Люпин? Нужно тебя приодеть… Римус растерялся, всё еще тупо хлопая глазами. Эстелле показалось, что даже бледность с его лица сошла. — То есть, моё мнение не учитывается? Эстелла пожала плечами. — К сожалению, — улыбнулась она. — Ой, ну хватит ехидничать, — надулась подруга, осматривая Римуса с видом самого модного критика. — Красавчик. Приодену тебя и будешь вообще… сиять! Ты сама то с кем идешь? Эстелла пожала плечами. Она совсем об этом не думала. Хэллоуинский бал не требует партнера, поэтому, в целом, она могла прийти одна и ничего страшного бы не случилось. К тому же, она ведущая. — Нет, нет и еще тысячу раз нет, Эстелла Блэк! — кто бы сомневался. — Тебе нужна пара! И желательно раньше, чем до тебя доберется Нотт. — Нотт? — спросил Римус. — А он что? Дарлея ахнула так, будто Люпин только что признался, что не знает, кто такой Мерлин. — Ты не знаешь?! — изумилась она, оборачиваясь к нему с трагическим лицом. — О, Римус Люпин, сейчас ты узнаешь всё. Следующие сорок минут Дарлея Забини в лучших традициях драматургии вещала о том, почему Криспин Нотт — это худшее, что может случиться с девушкой. Её голос то повышался до конспиративного шёпота, то снижался до заговорщического шипения, она размахивала руками, вставала, садилась обратно, хваталась за сердце и раз за разом приговаривала: — Я тебе говорю, он скользкий, как слизняк в шелковом жилете! Эстелла тем временем спокойно помешивала зелье в котле, слегка прикусив губу от сдерживаемой улыбки. Римус, сначала ошарашенный потоком информации, постепенно начал втягиваться в процесс. Он задавал уточняющие вопросы, вставлял саркастические комментарии, и к изумлению Эстеллы — начал смеяться. — Погоди, — криво усмехнулся он, — он подарил Беттани Лоран лягушку? Настоящую? — Не просто лягушку, а огромную болотную жабу с ленточкой! — возмущённо воскликнула Дарлея. — С надписью «Будь моей квакушкой». На людях! Римус едва не упал с дивана, уткнувшись лицом в ладони. Эстелла рассмеялась тихо, пряча довольную улыбку за краем котла. Вот и всё. Вот и лекарство. Дарлея, не зная, что творит, подарила ему лучшее зелье на вечер — смех. А Эстелла мысленно отметила про себя: эта девчонка — гений. Без палочки и варева.***
— …и я ей говорю: «Прости, малыш, но у нас, похоже, проблемы с коммуникацией», — Сириус смачно откинулся назад в кресле, сцепив руки за головой. — А она — бац! Прямо в челюсть! Джеймс захлебнулся от смеха, согнувшись пополам, хлопая себя по колену. — Нет, серьёзно?! Болкинс? У тебя что, мания на девушек с буйным нравом? Питер, с набитым мясным пирожком ртом, закашлялся, пытаясь не рассмеяться. — Подожди… — он вытер губы рукавом. — Болкинс? Как она тебе руку не сломала? Сириус лениво потянулся, одарив друзей самодовольной ухмылкой. — Рядом со мной дамы как-то забывают о насилии… по крайней мере, до третьего свидания. Он уже собрался добавить что-то ещё, даже вскинул палец вверх, как вдруг замер. Его взгляд метнулся к двери. — Хвост, — сказал он с нарочитой мягкостью, — не хочешь сходить на кухню? Вдвоём. Мы же… эээ… собирались, помнишь? Джеймс нахмурился. — Собирались? — Конечно, — широко заулыбался Сириус. — Булочки, джем… обмен душевными тайнами. Питер хлопнул глазами. — Мы… не собирались, Сириус. — Смотри-ка, уже забываешь наши планы, — наигранно обиделся тот. — Стареешь, Хвост. Пошли, пошли. Сохатый, я тебе тоже чего-нибудь утащу. Можешь загадать желание. Он буквально вытолкал Питера за дверь, бросив через плечо быстрый взгляд на друга. Дверь захлопнулась. Долго хмуриться и гадать, что там выдумал Сириус, не пришлось. О косяк мягко постучали. — Можно? Поттер подпрыгнул на стуле, смотря на Лили так, будто увидел приведение. Сердце колыхнулось. Рука привычно потерялась в волосах. — А ты когда-нибудь спрашивала? — ухмыльнулся Джеймс, уже зная, что при её появлении губы сами растягиваются в глупой улыбке. — Входи, конечно. Лили вошла, сложив руки на груди. На губах её играла едва заметная, но очень характерная полуулыбка. — Так это правда? Джеймс улыбнулся, непонимающе качнув головой. — Что именно? — с лёгким подозрением приподнял он бровь. — Что я списал эссе у Патил или что Флитвик наконец-то узнал, кто ставит жаб ему на кафедру? Она повернула к нему голову, всё-таки улыбнувшись краем губ. — Нет. Про Эстеллу. Говорят, вы теперь вроде как… общаетесь? Так вот оно что… Джеймс был в шаге, чтобы не начать летать по комнате с радостными воплями. Мерлин, очуметь можно… — Общаемся, — повторил Джеймс, сдавленно усмехнувшись. — Забавно звучит. — Интересно. Давно? Джеймс чуть наклонился вперёд, дерзко подмигнув. — Лили Эванс, ты что, ревнуешь? Она театрально закатила глаза, но в уголках их весело блеснуло. — Я просто интересуюсь, — невинно пожала плечами Лили. — Всё-таки она… как бы это сказать помягче… не твой обычный круг общения. Он наклонился ближе. Нет, ну никак не мог удержаться… — А если скажу, что немного ревности с твоей стороны — это лучшее, что случилось со мной за день? Лили хмыкнула и сделала шаг назад, ускользая из его личного пространства с кошачьей грацией. — Тогда, пожалуй, я больше ничего не скажу. Мало ли что ещё тебе улучшит день. — Так ты всё-таки заботишься? — Ага, — бросила она через плечо с улыбкой. — Как о котёнке, который постоянно лезет в камин. Они рассмеялись. Тихо, почти скромно. — Так вы… действительно подружились? Он вздохнул, вытянул ноги вперёд, откинул голову на спинку кресла и на мгновение задумался. — Я бы не сказал «дружим». Скорее… учимся не вцепляться друг другу в глотки при встрече, — с усмешкой сказал он. — Но да. Есть что-то в ней. Упрямая, язвительная, но… не злая. Лили поджала губы и внимательно посмотрела на него. — Ты изменился, Джеймс. Раньше ты бы не стал так говорить о ней. Да. ДА. Джеймс почти вновь подпрыгнул на стуле. Вот оно! Эванс видит, что он меняется. Боже, Бродяга — гений. Джеймс пообещал себе, что обязательно его расцелует, когда Лили будет стоять рядом и держать Поттера за руку. Желательно, в свадебном платье. — Возможно. Иногда важно увидеть в человеке человека, Лили, — непринужденно ответил он. — Ты прав, — улыбнулась девушка. — Это радует. Ну, что ты это понял. Снизу кто-то крикнул и Лили засуетилась. По голосу — это была Марлин, которая куда-то сильно торопилась. — Что ж… я пойду? — тихо спросила Эванс. — Увидимся. — Да, — ответил Джеймс. — Увидимся, конечно. Джеймс проводил её взглядом, пока Лили не скрылась за поворотом, и только тогда позволил себе мягко, по-настоящему улыбнуться. В комнате повисла тишина, но она была уже не пугающей — она была тёплой, будто в ней всё ещё звучал её голос. Он откинулся назад, запрокинув голову к потолку, и прикрыл глаза. Сердце било ровно, но с каким-то особым, щекочущим ритмом, который появлялся только после её ухода. Лили. Даже имя звучало иначе, когда он произносил его в мыслях. Она была слишком красива. Даже не просто внешне — хотя и это бесило до невозможности: эти рыжие волосы, будто впитавшие октябрьское солнце, её глаза цвета зеленых лужаек… Лили нельзя было не заметить. Но настоящая её красота была в движении. В том, как она прикусывала губу, когда думала. Как слегка склонив голову, смотрела на тебя — будто видела насквозь. Как держалась, уверенно и достойно, даже когда была зла. Он знал её смех, знал, как звучит её раздражение, как звучит её забота — о других, но не о нём. Почти никогда о нём. И всё же… иногда, в её взгляде проскальзывало что-то, что заставляло сердце Джеймса сбиваться с ритма. Сегодня — да, это был один из таких моментов. Она флиртовала. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но для него — это был взлёт. Джеймс бы отдал многое за то, чтобы просто остаться с ней в этой комнате ещё на пару минут. Без Сириуса, без Питера, без ставок, шуток, фраз, которые надо отбивать остроумием. Просто… быть с ней. Настоящей. Не за стеной иронии. Но, как всегда, реальность напоминала о себе. Джеймс потянулся и сел ровнее, взъерошивая волосы — как делал всегда, когда нужно было переключиться с мыслей о Лили на всё остальное. Например, на Эстеллу Блэк. Он усмехнулся. Не без горечи. Это было делом принципа. Ставка. Чистая игра. И он играл. Вёл себя вежливо, шутил не в её стиле, проявлял осторожный интерес к её зельям, проявлял сдержанность, когда она бросалась фразами, холоднее ледяного душа. Всё — по плану. Но всё-таки… что-то пошло не так. Поттер не понял в какой момент. Тогда под дождём или позже, когда они болтали о Нотте, а затем до ночи сидели с горячим шоколадом на том идиотском диване в коридоре, разговаривая о какой-то бессмыслице. Иногда он ловил себя на мысли, что она интересная. Не в том смысле, что красивая или весёлая — она была сложной. Слишком взрослой для своего возраста. Острой, наблюдательной, слишком умной, чтобы просто уколоть — она резала словами не по глупости, а с намерением. Она не Лили. И именно в этом было её странное очарование. Джеймс не влюблялся. Ни в коем случае. Он просто… видел в ней человека, а не просто «ненавистную сестру Сириуса». Она была настоящей, по-своему. Просто… другой. И в этом была самая главная беда Джеймса. Нельзя было привязываться к объекту спора. К объекту, с помощью которого он покажет Лили, что изменился. И сейчас, когда план начал работать и Лили сама с ним заговорила, он знал, что обязан довести начатое до конца. Победа — дело принципа. Подружиться с Эстеллой Блэк? Легко. Он уже почти это сделал. Но всё равно, с каждым днём, эта игра всё меньше напоминала пари. Она всё больше походила на разгадывание — как будто он тянул за ниточку и всё пытался понять: что в ней прячется под этим панцирем? Он тряхнул головой, будто стряхивая мысли. Где-то за дверью послышался мужской смех и шорох пакетов —вернулись Сириус с Хвостом. Джеймс выпрямился, уже натягивая на лицо привычную ухмылку.***
Этой ночью Эстелла не собиралась ложиться спать. Она сидела на диване в узком коридоре, то и дело поглядывая на маленькие часы, которые умыкнула с собой. Теребила край пледа, дергаясь от каждого шороха за стеной. Перед полнолунием Римус выпил её зелье. Эстелла нервничала так, как никогда раньше не приходилось. В голове крутились вопросы, не давая даже вздохнуть. Что если не получилось? Вдруг зелье дало побочный эффект? Что если завтра утром объявят… О, Мерлин, нет. Она не станет думать об этом. Укутавшись в плед, Эстелла снова взглянула на время. Из слов Джеймса и самого Римуса, она знала, что полнолуние продлится часов до четырех утра. Часы показывали половину четвертого. Уже скоро. Джеймс либо ворвется сюда с криками, что все плохо, либо с хорошими новостями. И ей очень хотелось верить в то, что второе окажется правдой. Эстелла снова втянула ноги под себя, сжавшись в комок под пледом, будто могла таким образом хоть немного унять дрожь. Сердце стучало где-то в горле — неровно, глухо, настойчиво. Ей казалось, что оно слышно в пустом коридоре. Тишина стояла вязкая, как сырая вата, время растянулось, как заклинание без конца. Мир за стенами замка будто затаился. Где-то вдалеке скрипнула половица, и Эстелла резко дёрнулась, вскидывая голову. Сердце снова забилось быстрее. Нет, не Джеймс. Не шаги. Просто замок старый, просто ночь такая. Она встала, прошлась по коридору — туда и обратно, прислушиваясь к каждому шороху. Пальцы озябли, несмотря на плед. В какой-то момент она даже подумала пойти к Мадам Помфри, просто… просто узнать. Но остановилась. Нет. Подожди. Ещё немного. Половина четвёртого. Близко. Очень близко. Она вспомнила, как он выпивал зелье — осторожно, с доверчивой решимостью, не задавая много вопросов. Просто кивнул и сказал: «Спасибо». Римус верил ей. И это, пожалуй, пугало сильнее всего. Потому что, если бы что-то пошло не так… это была бы её вина. Только её. Она снова села, вжавшись спиной в стену, обняв себя под пледом, и стала считать вдохи. Один, два, три… Пальцы снова стали теребить ткань на коленях. Она не плакала. Эстелла Блэк не плачет. Но вот сейчас… было слишком близко. Вдруг, за поворотом послышались шаги. Быстрые, уверенные. Кто-то не скрывался, не крался. Кто-то… бежал. Она резко поднялась, плед сполз с плеч. — Элли! Это был Джеймс. В растрёпанной мантии, с взъерошенными ещё сильнее, чем обычно, волосами, со вспыхнувшими от напряжения глазами. Он остановился в паре шагов, переводя дух, и на его лице расплылась широченная, сияющая улыбка. — Он в порядке! — выдохнул он. — С ним всё хорошо. Твоё зелье… сработало, чёрт возьми! Оно сработало! Эстелла стояла в оцепенении. На несколько секунд она даже не поверила словам. Просто смотрела на него, и воздух словно вышибло из лёгких. — Что?.. — прошептала она, и Джеймс сделал шаг ближе, заговорив взахлёб: — Он был спокойнее, чем обычно. Почти осознанный. Почти… как человек. Мы были рядом всё время. Он ни разу не сорвался. Ни разу! Элли, ты… Но он не успел договорить. Она бросилась вперёд и обняла его, резко, сильно, со всей накопившейся тревогой, страхом и облегчением. Обняла, уткнувшись лбом ему в плечо, и плед соскользнул на пол. Джеймс слегка опешил, но тут же обхватил её в ответ, с силой прижимая к себе. Он чувствовал, как она дрожит — от усталости, от напряжения, от… чего-то большего. — Спасибо… — выдохнула она, едва слышно. — Спасибо, что сказал… Он не ответил. Просто стоял с ней, крепко держась, и в эту минуту обоим казалось, что мир, наконец, замолчал. Прошла минута. Другая. А потом Эстелла осторожно отстранилась, сразу став прежней — собранной, сдержанной, словно ничего и не было. — Ну… — она нервно поправила прядь волос за ухо. — Значит, работает. Джеймс смотрел на неё с каким-то новым выражением. Он не мог это объяснить. Она всё ещё была частью его спора. Но почему-то сейчас… всё стало намного сложнее. — Да, — улыбнулся Джеймс. — Работает. Теперь… Ты спать хочешь? Эстелла на мгновенье растерялась. Спать не хотелось совсем, если честно. А с ним… Почему-то хотелось быть честной. — Не очень. — Тогда предлагаю это дело отметить, — щелкнул пальцами Поттер. — Горячий шоколад? Эстелла улыбнулась. Это становилось странной традицией. Очень странной. Но она кивает, продолжая смотреть ему в горящие глаза. — Думаю, это отличная идея. — Тогда идём, кнопка, — Джеймс вытянул перед собой руку, словно приглашая. Кнопка? Она нахмурила брови, но улыбка на лице осталась. — У тебя хобби какое-то, придумывать всем клички? Джеймс хохотнул, схватив девушку за руку. — Только друзьям.***
С того дня, как Эстелла вытянула Римуса с того света, прошло две недели. Бал был всё ближе и ближе, до него оставались считанные дни, а студенты вмиг посходили с ума. Девчонки галдели по поводу нарядов, парни сходили с ума от намерений пригласить желанную даму, которая никак не соглашалась… Случилось еще кое-что. Эстелла была уверена, что после той ночи полнолуния, их контакт с Римусом и Поттером закончится. Мол, дело сделано — пора расходится по разным углам… Всё случилось не так, как ожидалось. Поначалу всё шло своим чередом — уроки, домашние задания, немного яда на языке Дарлеи, которая в очередной раз что-то не поделила с однокурсницей. И Джеймс. Теперь он появлялся чаще, чем прежде. То за столом, с подколом насчёт её недопитого тыквенного сока. То в библиотеке, «случайно» оказываясь за соседним столом, пока она записывала очередной безумно сложный рецепт для зелий. И — как ни странно — не раздражал. Хотя… Эстелла долго пыталась себя убедить, что хоть немного, но раздражает. Но не раздражал. Совсем. Напротив — ей было… весело? Да. Определенно. И страшно, наверное. Эстелла начала думать о нём. Почти каждую минуту, что было дурным знаком. С ним было просто. Легко. Они вместе репетировали речь, показывая ту Макгонагалл, чтобы она оценила их общую работу — и она оценивала. Честно, с удивлением в глазах, что эти двое не изображают дружбу, а действительно дружат. Хогвартс стал стремительно меняться, а весомой причины не находилось. По всей школе уже давно расползлись слухи о неожиданном дуэте, который начали часто видеть вместе. Шептались. Конечно же, от этого не уйдешь. Джеймс Поттер и Эстелла Блэк. Такой союз можно было увидеть, разве что, в кошмарном сне еще месяц назад. В этом сне они бы вскрывали друг другу глотки. Но нет. Это была реальность. Странная, не вписывающаяся, но реальность. Коридор в крыле старост стал общим. Горячий шоколад после патруля — традицией. Разговоры — утешением. А через время начали меняться люди. Эстелла не знала, как это и чем можно объяснить. Дарлея сблизилась с Римусом, которому стало заметно лучше. Они часто сплетничали в коридорах, а иногда даже садились рядом на совместных занятиях. Забини часто описывала Римуса как умного, интересного и забавного. Эван Розье уже не шарахался в ужасе от Маргарет Бортимер, куда охотнее вставая с ней в пару на репетициях, а Регулус недавно помог маленькой девочке-полукровке с домашним заданием по Травологии. Это не единичные случаи. Их по школе было куда больше. Эстелла бы точно взбесилась месяца полтора назад, если бы увидела такое. Сейчас в её душе было странное умиротворение и мысль: Регулус, наследник благородной семьи, помог этой плачущей девочке-полукровке, и что? Что случилось? Мир взорвался? Регулус стал грязным, раз коснулся её руки? Нет. Эстелла рьяно ощущала эти изменения и не злилась, хотя древние устои твердят именно это. А виной всему — её новые друзья. Этот день исключением не стал. Он стал по-своему удивительным. Сбегая от настойчивого внимания Криспина Нотта, который всерьез вздумал пригласить Эстеллу на бал, она наткнулась на мирно беседующих Римуса и Дарлею. — Еще немного и я начну ревновать, — шутливо произнесла она, опираясь на подоконник. Забини рассмеялась. — Брось, мы тебя любим, — произнесла она. Римус кивнул. — Мы как раз собирались идти на твои поиски. Где ты была? — Убегала по всей школе от Но… — Эстель, ну куда ты убежала? О, Мерлин! — Я… к своим друзьям, а что? — непринужденно обернулась Эстелла. — Мы собираемся… э-э-э… — В Хогсмид. Мы как раз ждали Эстеллу, — ответил Римус, чуть прикрыв собой Эстеллу. Святой. — Ну вот, Эстель, ты уже не можешь сформулировать речь, — улыбнулся Криспин, оглядывая Люпина с ног до головы. — Я слышал о ваших с Дарлеей новых… увлечениях. Единственный, кто даже не стремился к изменениям в лучшую сторону — Криспин Нотт. Этот никогда не изменится, Эстелла была уверена. — Не думаю, что тебе судить о наших увлечениях, Нотт, — сделала шаг вперед Дарлея. — Чего тебе? — Хочу пригласить твою милейшую подругу со мной на бал, но она всё время убегает из-под носа, diable! Эстелла прикрыла глаза. Она терпеть не могла ложь, но иного выхода не оставалось. Бегать от него всё время не получится. — Я уже иду кое с кем, прости, Крис, — ответила она, отвернувшись к окну. — C'est vrai? Avec qui? Как же её раздражал его ломаный французский, благодаря которому он пытался отчаянно выглядеть начитанным и умным, Мерлин! Эстелла резко развернулась, сощурив глаза. Что ж. Еще одна ложь не будет лишней. — Je vais avec un homme bien, Nott, tu le verras au bal. Arrête de me suivre. Et oui, pas seulement tu maîtrises le français. Нотт на мгновение растерялся, хлопнув глазами. Забини рядом хохотнула, шепча на ухо Римуса перевод. Эстелла невозможно гордилась собой, снова отвернувшись к окну. Она принялась молча ждать, пока он уйдет. Молилась, чтобы это произошло куда быстрее. — Эстель, я восхищен, что ты владеешь языком любви, но, позволь узнать, кто этот человек? Надо же. В этот раз без французского. Идиот, никак не успокоится. Она вовсе не собиралась ему отвечать, позволив главному оружию — игнорированию — сделать всё за неё, как вдруг… — Я. Эстелла резко обернулась, столкнувшись глазами с Поттером. Тот стоял позади Нотта, запихнув руки в карманы. — Что? — насмешливо обернулся Нотт. Он был гораздо ниже Поттера, но старательно делал вид, будто смотрит с высока. — Поттер. Иди, погуляй, пока я договорю с… — Она идёт со мной. Иди, Нотт, пока здоров и я не сломал тебе ногу. — Вот как? Это… новость. Ты уверена, Эстель? Он нарочно произнёс***
Над дверью лавки с нарядами мадам Мэвис весело звякнул колокольчик, когда четверо студентов буквально ввалились внутрь, как ураган, сбив с полки пару перчаток и едва не снеся стойку с волшебными манекенами. — Вот это я понимаю — серьёзный подход к выбору нарядов, — торжественно заявил Джеймс, обводя рукой помещение, будто собирался сейчас произнести речь для собрания Министерства. Магазин встречал их шелестом тканей, блеском бисера и запахом свежей шерсти. Полки ломились от платьев, плащей, рубашек и туфель. Всё сверкало, переливалось и кричало о грядущем празднике. — Пришло время для самой важной битвы в жизни мужчины… — Джеймс театрально закатал рукава мантии, — выбрать пиджак, в котором ты не выглядишь как банкрот и идиот одновременно. Эстелла, с прищуром разглядывала витрину с платьями, когда Дарлея, которая уже вцепилась в перчатку до локтя, повернулась, сверкая глазами: — Я хочу, чтобы всё сияло, как мои оценки по Защите от Тёмных Искусств. — То есть, вообще не сияло? — невинно уточнил Римус, за что тут же получил лёгкий тычок локтем в бок. Мадам Мэвис, пожилая ведьма с серьёзным лицом, подняла на них уставший взгляд поверх очков: — Примерочные — вон там. Не сломайте ничего. Четверо хором кивнули и ринулись к одежде, как дети в кондитерскую. Через десять минут в магазинном пространстве уже царил полный хаос. Дарлея эффектно вышагивала по ковру в платье цвета драконьего золота, разметав юбку, словно крылья феникса. — Вижу себя минимум королевой бала, максимум — Верховной Ведьмой Британии, — гордо заявила она, делая демонстративный поворот. — Ты похожа на ожившую куклу, у меня в детстве такая была, — Эстелла ухмыльнулась, но кивнула одобрительно. — Идеально. — Ваш выход, мистер Поттер! — объявила Дарлея, аплодируя. Дверь примерочной распахнулась нарочито медленно. Джеймс, с видом самой известной модели во всем магическом мире, вышел. Эстелла поперхнулась воздухом, бросив взгляд на хохочущую Дарлею. На нём был белоснежный костюм, серебристый жилет, рубашка с жабо и длинный плащ, в котором он выглядел, мягко говоря, нелепо. — Мерлин всемогущий, — прошептал Римус, — ты выглядишь как призрак, который умер на свадьбе собственной тёти. — Ты специально выбрал это? — сдерживая смех, уточнила Эстелла, прикрывая рот ладонью. — Это викторианский шик! Классика! Чё вы ржёте?! Вкуса у вас нет, всё ясно. — Это модное преступление, — подытожила Дарлея, снова заливаясь смехом. Джеймс театрально всплеснул руками и скрылся обратно в примерочной: — Ладно, держитесь, у меня есть ещё один козырь. Минутой позже он вывалился в клетчатом костюме цвета хаки, с широкой шляпой с пером и алой рубашкой, из-под которой свисал нелепый галстук-бабочка. — Итак! — торжественно объявил он, делая пафосный поклон. — Сегодня на показе — «Гриффиндорское Безумие»! Эстелла уронила платье с вешалки от смеха: — Ужас. Я не пойду с тобой на бал. — Даже шляпа в шоке, — буркнул Римус, прикрывая глаза рукой. Дарлея, хлопая в ладоши, воскликнула: — Великолепно! Я официально беру тебя с собой на бал! Люпин, ты свободен! — Слава Мерлину, — вздохнул Римус с такой искренней благодарностью, что Эстелла не выдержала и снова расхохоталась. Пока они продолжали обмениваться шуточками, Джеймс уже без шляпы, но с привычной озорной улыбкой, подошёл ближе к Эстелле: — Хочешь выбрать мне галстук, чтобы я не позорился? Она закатила глаза, но улыбка уже предательски расплывалась на лице: — Выберу. Но только если потом ты выберешь мне туфли, в которых можно будет сбежать с бала. Он официально провален. — Ты и так бегаешь быстрее всех. Хоть босиком. Взять даже сегодня, как ты бегала от Нотта по коридорам. — Потому что он говорит слишком много. Прям как ты. Он, не моргнув глазом, парировал: — А ты улыбаешься слишком мало. И вот тут Эстелла, впервые за весь день, запнулась. Сердце дрогнуло. Момент — секунда — и снова привычная ухмылка на губах, будто ничего не произошло. Дарлея спасла её, хлопнув в ладоши: — Так, заканчиваем перепалки. Переодевайтесь. Нам ещё пить горячий шоколад, и кто-то из вас обязательно должен пролить его на свои ноги. — Ты, вероятно, — хором ответили трое, дружно смеясь. Дарлея закатила глаза. Колокольчик у двери снова звякнул, когда магазин наполнился их голосами и смехом, а за окнами Хогсмид утопал в лучах октябрьского солнца.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!