После — тишина

10.

"Так близко, что чувствуешь дыхание. Так далеко, что не можешь достать."

***

      — Пей, — совала флягу Дарлея. — Иначе лопнешь от волнения.       Эстелла потерла руки, облаченные в кружевные белые перчатки. Прикусила губу, снова заглянув в двери Большого зала. Забини снова хлопнула её по руке.       — Я говорю — пей. Эстелла, не выводи меня, ради Салазара!       Эстелла отмахнулась от фляги с чем-то определенно крепче, чем сливочное пиво или пунш.       — Забини, если я напьюсь и провалюсь на сцене, это будет катастрофа! Ты видела кто там сидит?       — Видела, — шикнула подруга. — Заместитель Министра, ну и что? Они здесь для этого и сидят, чтобы видеть дружбу, а не тебя — дрожащую, как осиновый лист. Пей! Иначе волью силой, клянусь трусами Слизнорта.       Эстелла вздохнула, выдернув флягу из рук подруги. Глоток обжог горло и с непривычки девушка закашлялась, обмахивая себя ладонями. Подруга выглядела удовлетворенной, вот только волнение никуда не ушло.       Вообще, по-хорошему, Дарлея должна уже стоять на позиции, держа под локоть Сириуса. Через пару минут всё начнется, а бал будет открыт. Но, из её рассказов, Блэк тоже где-то выпивал вместе с Поттером, поэтому Дарлея решила не терять времени, умыкнуть флягу у однокурсников, со всех ног мчась к Эстелле.       — Ладно тебе, не переживай, — девушка потрясла Эстеллу за плечи. — Всё нормально будет. Справитесь. Представь, что это просто сборище аристократов, а тебе нужно с ними вести себя вежливо. Ты же умеешь. Соберись, сказала!       Да уж, на светских вечерах было попроще. Там ты просто стоишь, как фарфоровая кукла, хлопаешь глазами, а все остальные скачут вокруг, желая побеседовать или пригласить на танец. А тут надо говорить. Причем, не мало.       Заученный текст отскакивал от зубов, а Эстелла всё равно переживала. Еще и Поттера носило, не пойми где!       — Мерлин милостивый, кого я вижу! — послышалось рядом. — Мисс Блэк? Чудо! Как вы прекрасны!       Эстелла резко повернулась на звук и её пальцы похолодели. Забини тут же спрятала флягу за спину, широко улыбнувшись плывущей к ним фигуре. Мужчина, облаченный в изящный сюртук протянул свою руку Эстелле, галантно оставив поцелуй на тыльной стороне ладони.       — Мистер Нотт, очень рада вас видеть, — вежливо улыбнулась Эстелла. — Криспин говорил, что вы прямиком из Италии. Не ожидала вас встретить сегодня.       Криспин не говорил. Сама додумалась. Он вообще не говорил с ней с того самого дня, как Поттер вмешался и вместо Эстеллы послал его куда подальше, но перед его старшим братом, Тибериусом Ноттом, нужно было играть лучшую подружку Криспина.       Ужас. Какой кошмар.       — Конечно, милая, как я мог пропустить звездный час дочери моей драгоценной Вальбурги? — улыбнулся мужчина. — Тебе идёт изумрудный. Чудесное платье.       — Благодарю, мистер Нотт, я польщена.       Тибериус всё еще не выпускал её руку, добродушно улыбаясь. Продолжал заваливать девушку комплиментами, пока она рассматривала его внешность, совершенно не схожую с внешностью Криспина. Младший Нотт был светловолосым, голубоглазым и будто отродясь не являлся родственником Тибериуса. Он же — высокий мужчина с тёмными кудрями и синими глазами, похожими на глубины вод океана.       — Ты очень похожа на маму, милая, когда она была в твоем возрасте, мне посчастливилось видеть её, — голос мужчины понизился до шепота. — Я тогда был на третьем курсе, а она — старшекурсницей. Чудесная дама. Уверен, ты так же прекрасна, как Вальбурга.       Эстелла нервно хмыкнула, странно кивнув.       — А здесь у нас кто? — нарочито весело усмехнулся он. — Уж не Дарлея Забини, а?       Забини, до этого молчавшая, хмыкнула, сделав театральный реверанс. Нотт хрипло засмеялся.       — Красавицы! — заявил он, цокая языком. — Как папа, Дарлея? Всё так же в бизнесе?       — Да, спасибо, мистер Нотт, — кивнула Дарлея. — Жалуется, что вы редко посещаете наше поместье. Хотя были в Италии, хочу вам сказать!       — Мой прокол, милая, — приложил руку к сердцу он. — Обязательно нагряну к Лоренцо на уикенд, обещаю! Ох, его вино…       Эстелла немного выдохнула, когда Дарлея утянула мужчину в разговор о мистере Забини. Секретом не было — эти двое большие друзья еще со школьной скамьи.       И слава Мерлину. Лишнее внимание Тибериуса ни к чему.       Тибериус снова почти обратился к Эстелле, как вдруг перед её носом возникло спасение — профессор Макгонагалл мчалась со всех ног, поправляя на себе зеленую праздничную мантию.       — Мисс Блэк, всё готово, через десять минут ваш выход, — начала женщина, активно жестикулируя руками. — Мисс Забини, почему вы здесь? Вы должны быть на позиции! И где мистер Поттер? Что за бардак, позвольте спросить?       — Ох, простите профессор, я отвлек девочек, — галантно улыбнулся Нотт. — Рад вас видеть. Вы прекрасны.       Эстелла не знала точно, учила ли Минерва Нотта, но то, что он заболтал и её, было очень на руку. Схватив Забини за локоть, Эстелла помчалась искать Поттера. Сердце грозилось выскочить из груди, а новенькие каблуки, купленные по совету той же Дарлеи, — сломаться.       Не дай Мерлин он напился.       Убьет его, вероятно.       Добежав с Дарлеей до коридора, который вел за импровизированные кулисы, Эстелла остановилась, разглядывая общую обстановку. Вроде бы, всё было неплохо. Кроме волос Монтегю, которые он неудачно зачесал гелем.       Взмахнув палочкой, Эстелла поправила парню прическу, наспех дав пару комментариев. Вот теперь — нормально. Паркинсон разглядывала свой маникюр, отвечая на вопросы Питера. Монтегю переговаривался с Эваном, пока девочки — Джули и Маргарет — что-то тихо обсуждали. Не хватало только Сириуса.       — Так, — Эстелла посмотрела на Забини. — Я найду Поттера и Блэка, а ты…       — А я с тобой, — заявила Забини. — У меня еще фляжка не закончилась.       Эстелла выдохнула, снова хватая подругу за руку.       Коридоры за сценой были полутемные, пахло пылью старого дерева и чем-то похожим на травы — вероятно, кто-то из старост проходил тут недавно с магическим декором. Каблуки едва не скользили по гладкому полу, и Эстелла мысленно обещала себе: если Поттер сейчас в отключке или решил «в шутку» спрятаться, она выгонит его со сцены заклинанием, а потом закроет где-нибудь в сундуке.       — Если он пьян, я его убью, — прошипела Эстелла.       — Если он пьян, я его поддержу, — невозмутимо добавила Дарлея, потрясая фляжкой. — Бал без этого скучен.       За поворотом, у одного из витражных окон, обнаружились Поттер и Блэк. Сириус весело подпирал стену, а Джеймс пытался нацепить на себя бабочку — явно безуспешно. Галстук вертелся, как бешеный, а сам Поттер выглядел скорее взъерошенным героем дуэли, чем почтенным «открывающим бал» гриффиндорцем.       — Ну вот, — пробормотала Эстелла, скрестив руки на груди. — Выглядите шикарно. Просто звёзды вечера. Где твои мозги, Поттер?       — Опять эта фыркает, — надулся Сириус, отталкиваясь от стены. — Бесишь.       Эстелла закатила глаза, плюнув на реплику недалекого братца.       — Не получается ничего, — честно признался Поттер, подергивая ткань. — Ты не представляешь, это какая-то пытка.       — Дай сюда, — фыркнула Эстелла, подходя ближе.       Она принялась ловко поправлять галстук, а он стоял слишком близко, слишком внимательно её разглядывая.       — Ты нервничаешь, — вдруг заметил он, чуть тише. — Всё будет нормально, кнопка. Обещаю. Если что, мы свалим с бала первыми.       — С твоим шиком — мы не свалим, мы позорно сбежим, — буркнула она, но уголки губ непроизвольно дрогнули.       Сзади Дарлея махнула рукой:       — Романтику заканчивайте, идёмте. Минерва уже психует, я слышу, как её мантия шелестит от бешенства.       — Психует — значит, всё по плану, — философски заметил Сириус, присоединяясь.       Поттер, наконец, закончил с галстуком, повернулся к Эстелле:       — Готова, кнопка? Будем блистать.       — Постарайся не наступить мне на платье, — шепнула она в ответ.       Они пошли вместе по коридору — и впервые за весь вечер волнение отпустило её хоть на каплю. Потому что, если уж и позориться, то с этой безумной компанией — точно не скучно.       Под колдовскими светильниками потолок Большого зала сиял, как летнее небо с россыпью зачарованных звёзд. Музыка ещё не заиграла, но воздух уже дрожал от ожидания.       Минерва Макгонагалл металась у лестницы, заметив их, всплеснула руками:       — Слава Мерлину, мистер Поттер, мисс Блэк! Остальные уже на местах, начинаем через минуту!       — Всё под контролем, профессор, — Джеймс блеснул фирменной ухмылкой, за что получил удар локтем от Эстеллы. — Ай! Всё-всё, больше не шучу.       Дарлея, уже облокотившись о Сириуса, театрально закатила глаза:       — Мы как раз обсуждали: кто первым упадёт с лестницы? Я ставлю на Поттера.              — А я на Монтегю, — вставила Эстелла, нервно поправляя изумрудную юбку. — Если он снова наступит себе на мантию, он улетит прямиком в оркестр.       Сириус лениво ухмыльнулся:       — Если честно, мне плевать кто упадёт, главное — не я. Потому что я всегда сияю.       — Великолепный настрой, — процедила Минерва, подгоняя их взглядами. — По местам!       Оркестр заиграл первую торжественную мелодию. Двойные двери зала раскрылись. Публика — профессора, старшекурсники, родители, члены Министерства — замерла, устремив взгляды к лестнице.       Эстелла почувствовала, как Джеймс крепче взял её под руку, и шагнула вперёд. Их приветствовали аплодисментами. В толпе она заметила строгие лица членов совета, Тибериуса Нотта, директора. Все смотрели.       Но всё оказалось проще, чем она думала. Или это фляжка Забини помогла, чёрт его знает.       Началось.       Натянув широкую улыбку, Эстелла начала первой, как того требовал сценарий:       — Добрый вечер всем — от самых юных первокурсников до тех, кто уже мысленно считает дни до экзаменов! Сегодня — бал. Возможно, последний наш школьный бал, если волшебство судьбы не подарит нам ещё один повод собраться вот так — в платьях, мантиях, и, что важнее, — с открытыми сердцами.       — Балы — это странная вещь. Мы готовимся к ним так, будто от выбора туфель зависит судьба волшебного мира. И всё же… именно на балах — почему-то — происходит что-то настоящее. Кто-то впервые танцует с тем, кем раньше только восхищался издалека. Кто-то просит прощения. Кто-то впервые говорит честно, — задорно продолжил Джеймс.       В зале послышались аплодисменты. Эстелла уловила взглядом улыбку Регулуса, который отсалютовал ей бокалом и широко улыбнулся. Чуть поодаль от него — Римус, вскидывающий палец вверх.       — Мы хотим, чтобы этот вечер стал не просто красивым — а тёплым. Чтобы каждый из вас почувствовал, что может быть собой.       Поттер осторожно подхватил Эстеллу под руку, широко улыбнувшись. Словно поддерживал.       — Уважаемые гости, преподаватели, студенты… и делегация из Министерства, чьи взгляды ощутимо ощущаются даже на расстоянии двадцати шагов. Разрешите мне — с благословения моего красноречивого коллеги мистера Поттера — представить тех, кто сегодня откроет наш бал первым танцем.       — С радостью уступаю тебе это право, дорогая Элли. Только не забудь добавить чуточку поэзии в представление — мы же не собираемся скучно перечислять имена, правда? — усмехнулся парень.       И всё же, он накидался. Пусть немного, но было видно. Что ж. Эстелла пообещала, что убьет его после бала. Оставалось уповать на то, что никто не заметит.       — Я? Скучно? Ты недооцениваешь мою склонность к драме, Джеймс, — усмехнулась Эстелла, за что получила сдержанные смешки из толпы. — Итак… встречайте. Сияние нашего зала, звезда факультета, единственная, чья причёска выдержала взрыв зелья на уроке, — несравненная Селестина Паркинсон. Рядом с ней — застенчивый, но оттого прекрасный — Питер Петтигрю!       Толпа зашепталась, когда Селестина, вся в мерцающих голубых переливах, появилась под руку с Питером Петтигрю. Он выглядел… нет, не привычно растерянным, а вполне уверенным. Плащ-крылья летучей мыши за его спиной расправлялись с каждым шагом.       — Следующими к нам направляются… словно на дуэль, — продолжил Джеймс, — но на деле — к танцу, наш мрачный принц — мистер Эван Розье и мисс Маргарет Бортимер, безупречная, как всегда… но сегодня — в образе ведьмы викторианской эпохи.       Эван Розье в длинном чёрном камзоле с алыми вставками выглядел, как потомственный вампир — высокий, с бледной кожей и тяжёлым взглядом. Маргарет же окутывал полупрозрачный плащ из вуали, вышитой звёздами, под ним — платье оттенка крови на чёрном бархате.       Эстелла краем уха уловила пересуды:       «Сынок Розье и Паркинсон… с этими?..» — звучало среди чистокровных гостей.       Фу. Как невежливо. Хотя привычно.       Поттер легонько толкнул её локтем. Эстелла сглотнула, выдержав паузу:       — А теперь… опровержение старого мифа: звёзды Квиддича не только летают — они умеют танцевать. Встречайте — блистательная Джули Уолтерс в роли чаровницы леса, и наш неповторимый Роберт Монтегю, который сегодня демонстрирует уверенность победителя… даже если победа — над собственными шнурками.       Джули в полупрозрачном платье с изумрудными вставками, голову венчал венок из зачарованных листьев. Монтегю вышагивал следом, помахивая рукой, его чёрный плащ переливался металлическими узорами, но, заметив грозный взгляд Макгонагалл, он поспешно перестал махать рукой.       Аплодисменты перешли в шёпоты, когда Джеймс театрально поднёс руку к груди:       — И, наконец… звёздный аккорд нашего шествия. Пара, чей вид вместе добавляет седых волос профессору Слизнорту, а у половины Хогвартса вызывает самые рискованные фантазии.       Эстелла, чуть повысив голос, подхватила:       — Леди и джентльмены, встречайте: наша загадочная Дарлея Забини — сегодня в образе ведьмы из древних мифов и неукротимый, неподражаемый, воплощение тьмы и дерзости — Сириус Блэк.       Сириус и Дарлея вышли, словно два антагониста сказки — мрак и блеск, холод и огонь. Блэк в классическом чёрном костюме, но мантию он явно «усовершенствовал»: серебряные вставки на вороте, тёмный узор вдоль рукавов. Дарлея сверкала в платье цвета мокрого асфальта с хрустальными украшениями. Звезды вечера — так их называла Минерва.       — Ну что ж, мистер Поттер, кажется, мы собрали весьма достойную линейку. Танец за ними, а аплодисменты, как всегда, за нами.       Джеймс кивнул.       — И пусть каждый из них сегодня вспомнит: волшебство начинается не в палочке, а в шаге навстречу!              Эстелле казалось, что улыбка на их лицах треснет.       — Объявляем бал в честь Хэллоуина — открытым! С праздником, Хогвартс! — прозвучало в унисон.       Зал взорвался овациями, призрачные фонари дрожали под сводами, когда профессор Флитвик с радостным блеском в глазах взлетел на миниатюрную сцену и взмахнул палочкой. Оркестр из зачарованных инструментов и самоиграющих скрипок наполнил пространство мелодией — немного таинственной, с ноткой праздника и легкого хулиганства, как и положено балу в честь Хэллоуина.       — У нас ровно три секунды, — прошипела Эстелла сквозь улыбку, когда их собственные имена всё ещё звучали эхом под сводами. Джеймс кивнул, схватил её за руку, и они юркнули за кулисы, скрываясь от восторженной толпы.       Там царил хаос.       В группе первокурсников, которым предстояло продолжить танцы, царила настоящая паника: кто-то судорожно натягивал крылья на костюме, у одной девочки сбился грим, и теперь её лицо напоминало скорее размывшегося вампира, чем утончённую ведьму. А в дальнем углу какой-то мальчишка в плаще оборотня шмыгал носом, отчаянно вытирая глаза.       — Ну? Готовы сиять, малышня? — Джеймс с хлопком ладоней попытался вдохновить их, но эффект был… мягко говоря, сомнительным.       Ребята посмотрели на него как на падалью питающегося дементора.       — Блестяще мотивируешь, Поттер, — хмыкнула Эстелла, подойдя ближе, уперев руки в бока. Она окинула взглядом испуганные лица и заела внутреннюю ухмылку. — Так, чего хнычем? Сегодня — Хэллоуин, ночь перевоплощений, страхов и… ягодных кексов, — добавила она, сделав многозначительную паузу.       Несколько пар глаз моргнули.       — Взяли себя в руки, — продолжила Эстелла. — Иначе никаких кексов. А я, между прочим, знаю, где их прячет профессор Спраут. С магическими начинками.       В толпе проскользнул шёпот восхищения.       Джеймс подыграл:       — Да, они светятся изнутри и взрываются ягодами… Ну, правда, у одного пятикурсника брови снесло, но кто считает мелочи?       Первокурсники захихикали. Кто-то уже начал поправлять костюм, а мальчишка-оборотень всхлипывать перестал.       Эстелла выпрямилась:       — Вы — команда. Если боитесь — бойтесь вместе. Если танцуете — сияйте вместе. Идите туда и покажите, что Хогвартс вас ещё запомнит.       Флитвик из-за кулис подмигнул и взмахнул палочкой, призывая следующую группу.       — Всё, пошли, магические звёздочки, — Джеймс махнул рукой. — А мы пока поймаем воздуха и… может быть, выживем до конца вечера.       Эстелла скосила на него взгляд:       — Если ты ещё раз накидаешься перед официальной речью, Поттер, не только кекса лишишься.       — Жестоко, Блэк, — притворно вздохнул он, — но честно.       Улыбка была мягче, чем обычно, без привычного вызова, только чуть ленивый блеск глаз. Может, от алкоголя, может, от вечера, а может… не стоит себе придумывать глупости.       — Запомни вот что, кнопка, — проговорил он тихо, почти шёпотом, так, что никто из окружающих не мог подслушать. — Пока я рядом, тебе не надо переживать, ладно?       Эстелла прищурилась, пытаясь сохранить внешнее спокойствие, но внутри что-то слегка… дрогнуло. Точно не сердце — она слишком разумна для этого, просто… мышцы сократились. Совпадение.       — Ты головой ударился? — фыркнула она, поднимая бровь, будто напоминала себе, кто перед ней стоит.        Джеймс Поттер. Хулиган. Капитан квиддичной команды. Мальчишка с вечным хаосом в глазах. Опасности ноль.       Наверное.       Он подмигнул, склонив голову чуть набок, и губы его изогнулись в той самой — опасно тёплой — улыбке:       — Немного, — признался он, легко, как будто это не компромат, а медаль за смелость. — Но когда я пьян… — он чуть склонился ближе, и дыхание его коснулось её щеки, — я всегда говорю правду.       Эстелла едва заметно сглотнула, заставила себя усмехнуться, как обычно — но в этот раз что-то мешало привычной уверенности.       О, господи, да что это такое?!       — Ты… ужасен, Поттер, — сказала она, но голос предательски дрогнул на последнем слове.       Джеймс отстранился, удовлетворённо усмехаясь, словно знал, что попал куда надо. И снова растворился в толпе, оставив её стоять — с горящими щеками, с лёгкой дрожью в руках и среди малышей, которым уже давно пора на сцену.       Спокойно. Это просто Джеймс. Просто друг. Просто… Поттер. Он всегда такой.       Абсолютно всегда. А тут еще и подвыпил.       Всё нормально, Эстелла.       Но внутри уже тихо и упрямо поднималась другая, едва оформившаяся догадка. Пока не страшная. Пока — только зыбкая.       И она была совершенно не правильной. Не нужной.       Громкие аплодисменты в зале заставили её вздрогнуть. Отмахнув от себя ненужные мысли, Эстелла вытолкнула малышей на сцену, ободряюще потрясая кулаками в воздухе.       Сама она выскользнула в зал, где собрались все зрители, чтобы хоть немного перевести дух. Не тут то было.       — Ох, мистер Сильвер, вот о ком я вам рассказывал! Эстелла, милая, подойди!       Чёрт бы тебя подрал, Тибериус.       Натянув улыбку пошире, Эстелла шагнула к Тибериусу и еще одному неизвестному мужчине в министерской мантии. Нотт уже тянул ей какой-то бокал с коричневой жидкостью.       — Выпей, детка, маме не скажу, обещаю, — подмигнул он.       Ладно, вовремя. Эстелла благодарно взяла бокал и, озираясь по сторонам, залпом опрокинула тот в себя. Горько, но это было чертовски нужно. Плечи всё еще жгло от касаний.       Какой-то бред.       — Она прекрасна, Тибериус, —прокомментировал незнакомец. — Моё имя Венициан Сильвер, мисс Блэк. Рад увидеть вас. Чудный праздник.       — Очень приятно, спасибо, мистер Сильвер, — улыбнулась Эстелла.       Мельком глянув на малышей, которые отлично исполняли свой номер, Эстелла завидела за дальним столиком Рабастана, который разливал напитки, озираясь на профессоров. Вот, что нужно. Чудесно.       — Загляденье, — снова проговорил Сильвер. — Наверное, и жених имеется, верно, Эстелла?       Нужно всего-то подойти к Рабастану и забыть, что ты леди хотя бы на один вечер…       — Что? Простите… — спохватилась она.       — Нет, Венициан, у неё нет жениха, — рассмеялся Нотт. — Я хорошо знаком с её родителями.       Какой, к черту, жених?!       — Верно, мне еще не…       — Ладно, не будем смущать девочку, — снова улыбнулся Тибериус. — Беги к друзьям, детка, еще поболтаем обязательно.       Хвала Мерлину. Виновато улыбнувшись, Эстелла быстро добралась до Рабастана, изобразив какие-то невнятные жесты руками. Тот всё понял очень быстро, доверху разбавив бокал с пуншем чем-то покрепче.       Салазар всемогущий, ты уже начинаешь пить, Эстелла Блэк! Запивать стресс — походит на алкоголизм, разве нет?!       Нет. Не сейчас. Не сегодня.       Выпив пару глотков, она ощутила, как внутри приятно теплеет. Жидкость стекала по гортани, создавая в голове мягкую вуаль.       — Не знаю, что ты намешал, — сказала она Рабастану. — Но лей еще.       — Первый раз вижу, что ты пьешь что-то крепче, чем сливочное пиво, — улыбнулся Рабастан, подливая еще. — Удивлен. У тебя всё нормально?       Нет, всё… странно. Не плохо, и совсем не хорошо.       — Сегодня праздник, — ответила Эстелла. — Сегодня можно.       Рабастан согласно покивал головой, чокнувшись с девушкой бокалом.       — За твой успех, Эсси, — весело протянул он.       — До дна, Рабс.       Чудесно. Теперь нужно куда-нибудь присесть и ждать, пока это идиотское наваждение пройдет…

***

      Джеймсу казалось, что он на пару с Блэком выпил всё, что горит и не горит. Бал был в самом разгаре — студенты отплясывали под известные песни, крича слова невпопад. Кто-то уже целовался за колонной, а кто-то уснул прямо на стуле. В стаканах старшекурсников уже давно перестал плескаться пунш, превратившись в перемешенное нечто.       — Склеишь кого-нибудь? — перекрикивая музыку, спросил Сириус. — Давай же, Поттер, не будь занудой.       Джеймс усмехнулся.       — Не то настроение.       — Засоси хотя бы Эванс, — скучающе протянул Блэк. — Её хахаль совсем никудышный, посмотри на него!       И правда. Когтевранец, с которым Лили все-таки явилась на бал, был идиотом. Но Джеймс пообещал себе, что вмешиваться не будет. Если не трогать Лили, не влезать в её личную жизнь, а просто общаться, то она точно сможет его заметить. Разглядеть с другой стороны.       Так будет правильнее.       — Я лучше напьюсь до отключки, — ответил Джеймс. — Наливай.       Сириуса дважды просить было не надо. Он мигом достал заколдованную бутылку огневиски, разливая ту по бокалам. Какой он был по счету — Джеймс уже не помнил.       — Кстати, — хмыкнул Блэк. — Спор закончился.       Поттер резко повернул голову на друга, едко усмехнувшись.       — И почему ты не в юбке Мэри? — протянул Джеймс. — Давай, давай, Блэк. Переодевайся и гони метлу.       Сириус сощурил глаза, сложив губы трубочкой, будто подозревает Джеймса в нечестной победе. Но всё тщетно. Вся школа галдела о том, что Поттер дружит с ледяной мисс Блэк.       Отнекиваться не выйдет.       — Чёрт с тобой, победил, — махнул рукой Сириус. — Щас вернусь. Мэри! Мэри, детка, подойди, пожалуйста!       Сириус легко подозвал к себе Мэри и, шепнув ей что-то на ухо, увел смеющуюся девушку в сторону выхода. Час победы настал. Через десять минут Сириус войдет сюда в юбке, зал будет хохотать, а Джеймс — официально победил в этом споре.       Победил ли?       От чего-то внутри скреблись дикие кошки, выворачивая душу наизнанку. Когда спор только завязался, Джеймс был уверен на сотню процентов, что дальше него не зайдет. Что она по прежнему будет выглядеть в его глазах последней слизеринской сукой, которая изображает из себя ледяную королеву и презирает магглорожденных.       Джеймс искренне верил в это. Считал себя и свои планы — гениальными.       Вот только плохо было то, что почти все планы Джеймса всегда шли наперекосяк. И этот не был исключением.       Взгляд сам по себе нашел черноволосую макушку, что весело смеялась рядом с Римусом и Паркинсон. Дарлея, стоящая неподалеку, вовсю хлебала какой-то не детский напиток с Петтигрю на брудершафт, звонко посмеиваясь.       Джеймс помнил смех Эстеллы. Настоящий, без яда. То, как она хохотала над ним, когда он рассказывал о том, как они разыграли Минерву, подкинув той под двери кабинета маленьких котят.       Он помнил, как впервые распустил её волосы, что всегда были туго заколоты в изящный пучок. Джеймс видел её взгляд в тот день. Яркий. Полный надежды. В нём не было льда, который он видел до этого. В тот день лед горел ярким пламенем. Разве такое может быть?       Может. Поттер видел это собственными глазами.       Видел её плачущей, смеющейся до коликов, укутанной в плед, когда она переживала за Римуса, а затем бросилась к нему на шею. И не потому, что сотворила чудо, сварив сложнейшее зелье, а потому, что действительно переживала за Люпина. Это было заметно. Даже очень.       Джеймс видел её живой.       И это очень хреново сказалось.       С начала октября прошел ровно тридцать один день. Разве за это время можно настолько вытянуть человека из пучины, в которую его с самого детства затолкала семья?       У него, по всей видимости, получилось. Эстелла не боялась косых взглядов, когда спокойно болтала с Люпином через пару столов от Поттера. Не боялась здороваться с ним на людях, красиво улыбаясь. Больше не боялась.       Мерлин, оказывается столько всего может произойти за месяц. Один никчемный месяц — и случилось чудо. Он увидел её другой.       И теперь — вопрос: действительно ли ты победил, Джеймс Поттер?       Стоило оно того?       И ответ нашелся очень быстро — стоило, но он не победил. Определенно стоило. Без этого дурацкого мародерского спора, он бы никогда в жизни не узнал, что не такая уж она и сука. Вернее, совсем не сука.       Просто девочка. Просто непонятая. Просто… поломанная.       Джеймс не был готов отпустить её вот так. Спор закончился. Но он не сможет отпустить.       Забавно. Почти смешно. Неужели, действительно — не сможет?       Джеймс Поттер, готовый придушить эту стерву в начале года, привязался к ней. За месяц. Звучало так, словно пьяный алкоголик рассказывал анекдот. И тем не менее, это было так.       Удивительная все-таки штука — жизнь. Стоит узнать настоящую сущность человека — и ты уже не можешь отказаться. Никак. Хоть трави.       Допив бокал, Джеймс решил, что определенно стоит подойти к ним. Узнать, над чем они хохочут, посмеяться вместе с ними. Этого делать не пришлось — Эстелла сама шагала к нему кривой походкой. Он усмехнулся.       Будь он проклят. Бродяга ужасно ошибся. Во всем.       Когда он в открытую заявлял, что Эстеллу изменит исключительно могила, Джеймс верил ему. Поддерживал, проклиная сестру друга на чем свет стоит. Теперь он видел, как сильно ошибся Сириус. Он просто не знал сестру с той стороны, с которой её узнал Джеймс. И Римус.       Возможно, он увидит. Позже. Если рискнет заглянуть чуть глубже. Если узнает человека, с которым родился в один день с разницей в несколько минут.       — Знаешь, что? — тихо произнес Джеймс. — Бал без танца — никудышный бал. Давай, леди Блэк. Будем сиять.       Поттер галантно подал ей руку, насколько позволяла его координация движений. Его шатало из стороны в сторону не меньше, чем саму Эстеллу, которая, очевидно, пила впервые.       — А давай! — весело заявила она, сунув свою ладонь в его руку. — Это ужасно весело. Мне нравится.       Рассмеявшись, Джеймс вытянул Эстеллу в середину Большого зала, сложив руки на её талию. Она уткнулась в его плечо, прикрыв глаза. Запах жасмина въелся в его мозг, заполняя собой все пространство.       Джеймс был до смерти пьян. Это очевидно.       Иначе он не мог объяснить, почему ему так сильно помнился этот запах… подруги. Да, она была его подругой.       Теперь точно.       Точно?       Поттер сжал её талию чуть сильнее, чем того требовалось. Прикрыл глаза, отдаленно слыша звуки гудящего бала. Кто-то смеялся, кто-то весело болтал, а кто-то прыгал рядом, называя это танцем.       Он не слышал ничего.       И, что самое странное, впервые за вечер мысли о Лили Эванс — о прекрасной, самой лучшей на свете Лили Эванс — не посещали его.       Ему было даже побоку — смотрит она или танцует с этим когтевранским уродцем.       — Твоя мама правда пишет книги? — подняла голову Эстелла, заглядывая прямо ему в глаза.       Джеймс сглотнул.       — Ты запомнила? — ответно спросил он. Эстелла кивнула. — Да. Это её самое любимое занятие, другого она не видит в своей жизни.       Эстелла тихо рассмеялась, опустив глаза вниз.       — А ты? Что ты любишь, кроме Квиддича?       — Будешь смеяться, придушу, — пьяно улыбнулся он.       Она рассмеялась громче, замотав головой. От этого небрежного жеста у Поттера закружилась голова.       — Не буду. Обещаю.       — Готовить, — признался Джеймс. — Руками, без палочки. Однажды спер у мамы книгу рецептов и понеслось. Такие пироги.       Было видно, как она сдерживает рвущийся наружу смех. Джеймс зловеще улыбнулся, дернув её за талию ближе к себе.       Куда уж ближе, придурок?       Склонив голову к её уху, он прошептал:       — Придушу. Ты обещала не ржать.       — Прости, пожалуйста, — продолжала хихикать Эстелла. — Я даже не могу представить тебя в кухонном фартуке…       — Вот придешь ко мне в гости, — продолжил Джеймс. — Накормлю тебя творожным пирогом. Тогда посмотрим, как запоешь.       Эстелла снова счастливо расхохоталась, запрокинув голову назад. Джеймс прокружил её вокруг своей оси, едва не влетев в фуршет, но было плевать.       Этот момент… был ахренительным. До безобразия.       Его пьяный, затуманенный огневиски взгляд скользнул по её лицу и очень не вовремя остановился на губах.       О, Мерлин, Поттер, ты идиот?       Угомони свои пьяные гормоны…       Джеймс послал к черту внутренний голос. Он был слишком пьян, чтобы соображать. Его снова повело, Эстелла качнулась в его руках, взвела руку к прическе, дернув оттуда пару шпилек. Красивые локоны упали к талии, словно водопад.       Разумеется, она заметила этот взгляд. Дважды моргнула. Поттер продолжал смотреть.       Идиот, если ты сейчас же не успокоишься…       — Я тебе говорил, что тебе идут распущенные волосы?       — Говорил, — согласилась Эстелла. — Правда идут?       — Клянусь бородой Дамблдора. Очень красиво.       Он потянулся к ней первым. А мир словно замер. Словно не существовало этих пьяных подростков, гогочущих на фоне. Словно не было Дарлеи, которая, заметив всю картину, уже тянула Люпина за рукав.       Не было ничего. Кроме очевидно пьяного желания поцеловать эту дрянную девчонку прямо сейчас.       Он пожалеет об этом. Позже. Возможно, Эстелла Блэк ударит его по лицу, и будет абсолютно права. Перестанет разговаривать с ним уже завтра — и тоже будет права.       Годрик, разве кто-то так делает? Кто-то еще тянется поцеловать просто подругу на балу — при всех?       Джеймс не знал. Он уже вообще ни черта не знал и знать не хотел.       Он потянулся к ней ближе, медленно, будто намеренно растягивая секунды, заставляя собственное сердце колотиться так, словно оно вот-вот выскочит из груди. Эстелла поймала его взгляд — и, кажется, впервые за весь вечер не хихикнула, не съязвила. Просто смотрела, широко распахнув глаза, а затем — выдохнула:       — Что ты делаешь, Поттер? — голос её чуть дрогнул, едва заметно.       Действительно. Что я делаю?       Он бы точно её поцеловал. Вот сейчас. Вот прямо в этот самый миг, наплевав на весь мир, если бы…       — Ох, какого Мерлина, Сириус… — выдохнула Эстелла, резко отшатнувшись. — Как хорошо, что из нас двоих ровные ноги достались мне.       И Джеймс, чуть повернув голову, увидел то, что отвлекло её и выбило весь настрой из воздуха: Блэк. В юбке. Мэри, смеясь, шла рядом, держа в руках шлейф платье и обмахивалась веером, словно герцогиня.       А весь зал уже визжал, аплодировал и хохотал, наблюдая за этим шоу.       Сириус картинно поклонился, нацепив на лицо самодовольную ухмылку:       — Поттер, лови момент своей триумфальной победы, негодяй нещадный! — крикнул он сквозь зал. — Пользуйся, пока я в этом великолепии!       — Я в наслаждении, Бродяга, — крикнул в ответ Джеймс.       Где-то в углу Люпин хлопнул себя по лбу ладонью. Эстелла фыркнула, снова рассмеявшись, отступая на шаг. Джеймс судорожно выдохнул — комок напряжения внутри чуть ослаб.       Но не исчез. Сука.       — С чего это он? — хмыкнула Эстелла, заглянув в глаза Джеймса.       Сердце пропустило удар.       Даже в полутьме было видно, как слегка порозовели её щеки. Джеймс был уверен, что выглядит со стороны так же. Он облизнул губы.       — Проспорил кое-что. Забудь.       Она кивнула. Молчание между ними затянулось. И пусть расстояние было уже приличным, Поттер чувствовал, как его колотит.       Тут кто-то из старшекурсников, под шумок, плеснул в их бокалы ещё алкоголя, а музыка резко сменилась на более заводную. Танцпол заполнился разгорячёнными студентами, кто-то потащил Джеймса обратно в гущу веселья, Эстеллу — за руку увлекла Дарлея, болтая без умолку.       Поттер ещё несколько секунд смотрел ей вслед, прежде чем окончательно затеряться среди пьяных танцев, смеха и мелькающих лиц.       Забудь, Поттер. Просто веселись, пока позволяет время. Будешь думать о своём недалеком поступке завтра утром.

***

      Эстелла пропустила момент, когда бал стремительно пошёл на спад. Студенты устало раскачивались на лавочках, кто-то сетовал о несправедливости жизни и неразделенной любви, а Эстелла, полностью игнорируя момент, что напилась — Мерлин, впервые в жизни, какой кошмар! — собирала в кучу малышей, которым давно пора быть в постели.       Джеймс стоял рядом с ней, усердно пытаясь выполнять обязанности старосты. Он пьяно пересчитывал младшекурсников, раз за разом сбиваясь, пока Эстелла, глядя на парня, поджимала губы.       Салазар. Он почти поцеловал её пару часов назад.       Поттер. Тот самый Джеймс Поттер — почти поцеловал её, а что она? Она даже не отвернулась! Стояла, как набитая ватой кукла, едва не вручив этому человеку свой первый поцелуй.       Она хорошо заметила, что Джеймс отлично сбивал с толку. Почти всегда. А сегодня… всё сделал алкоголь. Эстелла клятвенно пообещала себе, что никогда больше не станет напиваться. Во-первых — она все еще леди, как никак. А во-вторых, алкоголь порождает всякие разные, ужасно запретные, желания.       Так было нельзя. Но в какой-то момент она ухватилась за самую безумную вещь в своей голове — не оттолкнула бы. Не смогла бы.       — Девять… десять… Черт, я опять сбился, — Джеймс раздражённо провел рукой по лицу, скомканный клочок пергамента с фамилиями младшекурсников безнадежно мялся в другой руке. — Ты их уже считала?       Эстелла вздохнула и закатила глаза, уперев руки в бока:       — Уже трижды. Все на месте.       Поттер медленно кивнул, будто обрабатывал информацию с трудом, и посмотрел на неё сверху вниз — его волосы были растрёпаны, глаза блестели, губы по-прежнему тронула эта его кривая, нахальная полуулыбка, от которой хотелось…       Придушить его! Чертов Джеймс Поттер, чтоб тебя!       Эстелла смахнула наваждение, протерев лицо ладонью. Вывалившись за двери Большого зала, они молча повели малышню по комнатам. Так лучше. Сейчас лучше не разговаривать с ним.       Хотя бы до того момента, пока она не переварит сегодняшний вечер. Пока не вытравит его из своей головы.       Знала ведь, что вся эта история с дружбой закончится очень плохо. Особенно если друг — Поттер.       Когда последний первогодок скрылся за портретом своей гостиной, а старосты почти подошли к своему портрету, Джеймс потянулся, расправляя плечи. И будь Эстелла полной дурой, если была уверена, что он будет молчать. Этот рот — Салазар, этот рот, эти губы. — не закроется даже если наступит вторая магическая война.       — Думаю, что мы отлично справились, м?       Эстелла натянула улыбку, чуть повернувшись в его сторону. В глазах плыло. Джеймс улыбался, а через секунду — вытащил из-под пиджака какую-то маленькую бутылку, откручивая крышку.       — Ты что, не напился еще? — усмехнулась она, разгадав, что у него в руке.       Поттер хмыкнул, а на губах его образовалась та самая, поттеровская улыбка — нагловатая, почти кошачья.       О, Мерлин, дай ей сил.       Голышко бутылки прислонилось к его губам и жидкость колыхнулась. Эстелла сглотнула, отвернувшись от него. От греха.       Ужас, ну нет! Хватит уже, Мерлин всемогущий.       Эстелла возобновила шаг. Осталось только буркнуть пароль. Нужно быстрее дойти до комнаты, выпить зелье сна без сновидений и уснуть до утра. Без задних ног. Желательно до такой степени, чтобы завтра не…       — Будешь? — он легко дернул её за предплечье, поворачивая к себе.       Ей будто разряд тока под кожу пустили. Будь ты проклят, Джеймс Поттер.       За всё то время, сколько они учились — Эстелла немало наслушалась от однокурсниц, какой он красивый.       Она никогда не верила. Никогда не смотрела. Не позволяла себе смотреть.       Сейчас тоже не позволяла — но смотрела. Отчаянно. Почти безнадежно. И что самое ужасное — он действительно был красив. За эту мысль, если бы она озвучила её где-то в стенах чистокровного общества, Эстеллу бы сожрали.       Подвесили бы за ноги. Убили бы, закидав камнями. Ей. Было. Нельзя.       Она Блэк. Он Поттер.       Это почти готовый катастрофичный сценарий, но её затягивало всё глубже. Голова ещё чуть кружилась — остатки выпитого, ночной воздух, его голос. Этот взгляд, которым он смотрел, руки, крепко сжимающие её предплечье.       Эстелла теряла себя сама. Сама лезла в эту пучину, из которой выхода нет и никогда не будет.       Эстелла Бэк — тонула. Жалко и безнадежно.       Мысль всплыла сама собой.       Как это — просто целовать обычного парня? Что будет?       Не кого-то, кого выберут за неё родители. Не будущего мужа из «достойной чистокровной семьи». А… хорошего парня. Смеющегося, уставшего, живого. Парня, который смотрит так, как будто ей позволительно быть не идеальной.       Не просто парня! Джеймса Поттера! — настойчиво пытался достучатся внутренний зов.       Она не слышала.       — Эй, всё нормально? — Джеймс чуть наклонился к ней, едва касаясь её плечом. — Пойдем, поздно уже.       Сейчас или никогда. Сейчас. Или. Никогда.       Джеймс успел только бросить пароль, чтобы тот впустил старост внутрь.       Эстелла дернулась вперёд, резко, нелепо, как та самая «пьяная глупость», о которой он говорил раньше. Потянулась к нему — неловко, вслепую, губами к губам — едва касаясь, почти испуганно.       Она не успела ничего понять. Просто… чмокнула.       Джеймс замер, прикрыв глаза. На долю секунды. На дыхание. На миг, в котором она уже мысленно пожалела, уже готова была убежать…       Эстелла глупо хлопала глазами, смотря на него. Поттер распахнул глаза, перестав улыбаться.       Попробовала? Молодец. Иди отсюда. Уйди к чертовой матери, жалей уже у себя в комнате.       — Прости, — бегло бросила она, мотнув головой. — Я не…       Уйди.       Эстелла отступила назад, попятившись спиной. Развернулась, почти вошла в коридор.       Почти.       Пальцы Джеймса обхватили её запястье — горячо, уверенно, намеренно. Эстелла не успела опомниться, как он дёрнул её к себе. Всё произошло за долю секунды, а сердце, казалось, сжалось где-то в горле.       Он не спрашивал, не давал времени. Просто наклонился и накрыл её губы своими.       Без предупреждения. Без пафоса. Просто поцеловал.       Его губы мягко сомкнулись на её, медленно, неторопливо, будто он намеренно растягивал этот миг. Никакой спешки — только жар, вкус вина, безумный, обволакивающий накал, от которого предательски подгибались колени.       Эстелла судорожно втянула воздух сквозь нос — мир пошатнулся, в висках загремело.       Её собственные пальцы, без разрешения, сжались на его рубашке. Она не знала, как реагировать — ни капли опыта, ни грамма здравого смысла. Только бешеный ритм сердца и губы Джеймса, движущиеся по её губам всё глубже, всё требовательней.       Его рука скользнула ниже — по талии, пальцы цепко сжали её сквозь ткань платья. Он придвинул её ещё ближе, пока между ними не осталось ни капли пространства.       Жар. Запах его парфюма. Хриплое дыхание — всё перемешалось.       Эстелла не могла понять, где заканчивается она, и начинается он.       Касания стали настойчивее, язык осторожно скользнул по её губам, и в этот момент она почти забыла, как дышать.       Он отстранился едва — ровно на пару сантиметров. Его губы всё ещё касались её. Дыхание обжигало щёку.       — Скажи мне — и я остановлюсь, — его голос сорвался на шепот, низкий, сиплый, насыщенный таким количеством запрета, что дрожь пробежала по её спине. — Просто скажи.       Прямо сейчас. Немедленно скажи.       Слова не шли. Эстелла прикрыла глаза, захваченная этим моментом, от которого низ живота скрутило в болезненное, сладкое напряжение, доселе ей неведомое.       Губы Джеймса скользнули к её шее — медленно, лениво, и от каждого прикосновения у неё плавился мозг.       Джеймс держал её крепко. Его рука сжалась на её талии, и прежде чем она успела хоть как-то сообразить, он уверенно, без всякой спешки, повёл её назад, заставляя пятиться в узкий коридорчик.       Эстелла едва соображала, что происходит.       Запястье горело от его хватки, спина ощущала шершавый холод камня, но всё, что реально существовало сейчас — это его губы. Его дыхание. Его руки, смело скользящие по её бокам, пальцы, цепляющие ткань платья, губы, вновь и вновь накрывающие её губы — настойчиво, требовательно, безжалостно.       Права была Забини. Руки действительно великолепные.       Мир будто сжался до узкого коридора, до этих нескольких сантиметров между ними. Или вернее — их больше не было. Ни воздуха, ни расстояния. Только он. Только его вкус, его касания.       И вот оно — сладкое, опасное, неумолимое желание, за которое она потом возненавидит себя.       Что ты творишь, идиотка? — голос разума паниковал, но был давно забыт и задавлен этим жаром.       Это же Джеймс Поттер.       Твой друг, чёрт возьми. Твой, мать его, друг. И не просто друг — Поттер.       Самоуверенный, наглый, вечно лезущий со своими шуточками Поттер.       Ты собралась отдаться Джеймсу Поттеру? Прямо здесь? В коридоре? Как последняя кретинка?       Он снова поцеловал её, и мысли рассыпались. Язык медленно, обволакивающе скользнул по её губам, и она почувствовала, как предательски подгибаются колени, как руки сами цепляются за его пиджак, тянутся к нему, позволяя прижать её ещё ближе.       Её платье задралось выше — не на много, но достаточно, чтобы холод воздуха обдал оголённую кожу бедра. Рука Поттера поползла ниже.       Она захныкала едва слышно, кусая губу.       Это неправильно. Всё неправильно. Этот вечер, его рука на её ноге, его губы на её шее.       Но, Салазар её раздери, она хотела продолжения.       Джеймс знал это. Он знал, чёртов ублюдок.       Его пальцы сжались на её бедре, горячая ладонь удерживала её близко, губы снова нашли её губы, настойчиво, нетерпеливо, язык требовал ответного касания, и она… она почти сломалась.       Броня почти треснула. Она провела руками по его груди, вырывая оттуда задушенный рык. Добралась до лица, обвив его скулы ладонями. Выше, выше, еще выше — пока не столкнулась с темной, вечно растрепанной копной на его голове.       Пальцы сами зарылись в волосы, чуть оттягивая их. Джеймс прикусил её нижнюю губу, пальцем став выводить узоры на бедре. Пошли мурашки.       Первый, её собственный стон, который прозвучал глухо, инородно ему в губы — сбил с толку.       Всё это — сумбур, алкоголь, его взгляд, его руки — сводило её с ума. Теперь еще и это.       — Скажи мне, Элли, — снова выдохнул он ей в ухо, обжигая кожу этим низким, хриплым, до неприличия уверенным шёпотом. — Я остановлюсь сразу. Только скажи.       Шепотом. Лучше бы молчал.       Скажи ему, Эстелла. Это уже заходит слишком далеко.       Почему ты молчишь?       Стоп, нет. Нет. Ты не такая. Ты — Блэк, воспитанная, гордая, умная…       Он скользнул губами к её шее, а у неё вновь подогнулись колени. Она легко обмякла в его руках.       — Ничего я не буду говорить, — прошептала она ему в волосы, сама не узнавая свой голос — сбивчивый, дрожащий, слишком честный.       Но он только усмехнулся, чуть сильнее прижимая её к стене. Развел коленом её ноги, продолжая зацеловывать каждый участок на шее.       В этот момент дверь за его спиной злобно затряслась от удара кулаком. Поттер даже ухом не повел, продолжая поцелуями исследовать её ключицы.       — Поттер! Открывай мне сейчас же! — Сириус колошматил дверь, будто та на него нападала.       Джеймс застыл, его губы ещё касались её кожи, дыхание сбивалось, рука на её бедре горела, желая пробраться выше. Глаза вспыхнули раздражением, губы дернулись в едва слышном проклятии. Эстелла судорожно хватала ртом воздух.       — Послать его? — тихо спросил Джеймс, сжав её бедро чуть выше.       Эстелла усмехнулась, погладив его по щеке.       — Он не уйдет. Спокойной ночи, Джеймс.       Он тихо рассмеялся, уткнувшись своим лбом к её лбу. Они простояли так еще пару секунд, пока Сириус не стал грозиться выбить дверь с петель, а судя по ударам — он мог.       Эстелла первой выпуталась из его рук, направляясь к своей двери. Как только она вошла, перестав ощущать его взгляд за спиной, прикрыла глаза, рукой скользнув к губам. Глупая улыбка сама полезла на лицо.       В том году октябрь стал тёплым. Первый взгляд рассёк тишину, а сердца забились в такт тайне, которую нельзя было рассказать никому.       Следующим утром октябрь закончился.