Партия сыграна(?)

11.

«Победитель забрал всё. Даже то, чего не просил.»

***

      — Я целовалась с Джеймсом Поттером.       — Я знаю, — ответила Дарлея, резко дернув Эстеллу за руку. — Заходи. Надо поговорить.       В слизеринской спальне девочек, где обитала Забини, было прохладно, пусто и темно. Только когда подруга затолкала Эстеллу в помещение, она разглядела очертания юноши. Это был Регулус. Дарлея стояла в его рубашке, прикрывающей середину бедра.       Эстелла едва не поперхнулась воздухом.       — Убью обоих, — шепотом, с выпученными глазами, произнесла она. Но эти двое услышали. — Вы… что?..       Регулус прыснул в кулак, а Дарлея, явно возмущенная, нахмурила брови, покрутив пальцем у виска.       — Ты что? Больная? Конечно, нет! — Дарлея резко махнула рукой, но взгляд её скользнул в сторону, и губы сжались в тонкую линию.       Эстелла замерла.       Тонкое, противное, липкое ощущение потянулось по позвоночнику, словно кто-то медленно вылил на неё ледяную воду.       — Лея, — голос её дрогнул, соскользнул с уверенности, соскользнул в опасный надлом, — что ты мне не договариваешь?       В комнате стало тесно. Воздуха — будто не хватало. Только тени, их трое, и эта дурацкая, изломанная, почти театральная сцена.       Регулус откинулся к стене, скрестив руки на груди, его лицо оставалось спокойным — типичный Блэк, ледяной и расчётливый, но взгляд выдал — он знал, знал и смотрел на неё, как на сломанную вещь. С уловимой расстроенностью.       Дарлея закусила губу, залипнув в пол, словно именно там было спасение.       — Мы вчера… — она сглотнула, нервно обхватив себя руками, — …возвращались после бала. Я слишком много выпила, Регулус меня тащил. Ну, в смысле… помогал.       Дарлея тянула. Со стороны могло показаться, что она стыдится перед подругой озвучивать такие вещи, говоря при том, что её тащил Регулус.       Но Эстелла слишком хорошо знала Дарлею. Она часто так делала, если намечалась какая-то вечеринка, а затем брала себе в подручные кого-то помладше. Обычно это был как раз Регулус. Или Барти Крауч. Не суть.       — И-и? — голос Эстеллы хрустел, как леденец под каблуком.       Дарлея сжала губы, Регулус хмыкнул, словно предупреждая, но девушка заговорила:       — Мы шли мимо крыла старост… и… слышали, как Сириус орёт на Поттера. Они думали, что там никого нет… — она резко замолчала, но было поздно. — И они нас не видели…       — Продолжай, — потребовала Эстелла, чувствуя, как внутри неё всё стягивается в тугой, рвущийся на нитках ком.       Дарлея поёрзала, взгляд жалобно метнулся к Регулусу. Он вздохнул, присаживаясь поудобнее.       — Он говорил, что Поттер заигрался, — неуверенно заговорил брат. — Что весь этот их… эксперимент, или как там… что это пошло слишком далеко. Он сказал, что это был спор, что… сможет ли Поттер подружиться с тобой. Ты знаешь, какой изначально был климат. Блэки и Поттеры… Они думали, ты никогда не поведёшься. Поэтому Сириус появился на балу в юбке. Он проиграл.       Эстелла не двигалась. Даже не дышала, кажется.       Сначала она не поверила. И, наверное, не поверила бы, если бы не вспомнила вчерашний вечер.       …Проспорил кое-что. Забудь…       Голову стянуло, медленно подбирался жгучий ком к горлу.       — То есть, всё это… — она кивнула, стискивая руки, чтобы пальцы не дрожали. — Спор?       Никто не ответил. Молчание. Жгучее, колючее, правдивое.       Эстелла не могла пошевелиться. Грудная клетка стянулась, как будто внутри нее начали складывать заново всё воспитание, все принципы, все запреты.       Идиотка.       Воспитанная Блэк, обученная быть холодной, циничной, неприступной — повелась на такое.       От Поттера можно было это ожидать. Для него это ничего не стоит. А она? Она распустилась под первым же взглядом, под его нахальной ухмылкой, под его руками.       Ты едва не отдалась ему вчера.       Глупая. Слабая. Наивная идиотка.       Её первый поцелуй… Эта трясущаяся дрожь под его пальцами… Она почти сорвалась, почти разделась перед ним в коридоре. Была готова это сделать, если уж совсем начистоту.       А он просто играл.       Он просил его остановить. Она не услышала.       Дарлея зажмурилась. Регулус сделал шаг ближе, сел рядом.       — Эсс, — он заговорил спокойно, будто остужая её, — спор был. Но… — он задержался, подбирая слова, — не факт, что всё это ложь. Думаю, он сам запутался. Я видел вас на балу вчера.       Эстелла усмехнулась, сдавленно, горько.       — Запутался? А я что? Тренировочный манекен для поттеровских экспериментов?       Снова никто не ответил. Тишина убивала. Резала без ножа.       Дарлея сунула руки в рукава рубашки Регулуса, поджав губы. У Эстеллы вдруг возник еще один вопрос.       — А Римус? — тихо спросила она. — Он знал?       Дарлея быстро покачала головой.       — Нет, он точно не знал. Я уверена. Только Джеймс и Сириус.       Эстелла опустила голову, волосы скрыли лицо. И сердце — разбитое, пульсирующее болью — сжалось в груди, как будто его вырвали, вытоптали, и оставили пустоту.       Воздух за окном был таким же хрустально-холодным, как и тогда — в начале октября. Только теперь он казался ещё тяжелее. Острее. Мир всё так же затаил дыхание…        Но больше не шептал. Больше не предупреждал.       Он смотрел молча — словно наблюдал, как кто-то неотвратимо шагнул в пропасть.       Всё изменилось. Люди изменились.       И обратного пути действительно больше не было.       Календарь на стене показывал 1 ноября 1977 года.

***

      Эстелла любила свой день рождения. В особенности за то, что он всегда проходил в Хогвартсе, а не дома, среди сборища аристократов, которые к друзьям никакого отношения не имели.       Третье ноября встретило студентов ливнем и грозой. Становилось холоднее, близилась зима, но в этот день все сошли с ума, носясь по школе с выкриками о грядущей вечеринке.       Слизеринцы встречали свою именинницу, поздравляя ту на каждом шагу, а Гриффиндорцы и большая часть остальных факультетов — штурмом поздравляли Сириуса.       Да. Эстелла любила свой день.       Но не в этом году.       День скоротечно менялся вечером, солнце, которое сегодня выходило на пять минут из-под туч, уходило в небытие, а ливень усиливался. Последние уроки закончились еще сорок минут назад, а Эстелла два дня подряд возвращалась в общую гостиную своего факультета, абсолютно не желая пересекаться со своим соседом. И не пересекалась.       Замок был большим. Два дня она слышала от мимо проходящих студентов, что Джеймс ищет её по всем коридорам, и когда Эстелла уточняла где именно, то обходила это место десятой дорогой.       Ей нужно было переварить. Она не хотела видеть его, говорить с ним, пересекаться. Попросила Дарлею и Регулуса никому не рассказывать, даже Римусу. Сама расскажет.       Наверное. Когда придет нужное время.       В её голове сформировался четкий план действий — вести себя с Поттером так же, как вела до всей этой затеи с фальшивой дружбой. То есть, никак.       Эстелла не ругала себя, не винила. Заставляла себя не вспоминать о их поцелуе, пресекая подобные мысли на корню. Она заставляла себя жалеть, но не жалела. И решила поступить проще — отпустить.       Послать к черту. Было и было. Наплевать. Не случилось бы с ним — случилось бы с кем-то другим, а вот с кем, уже большой вопрос. Возможно, это случилось на собственной свадьбе с женихом, которого подберут родители. И вот тогда — она бы точно пожалела, сдирая с губ кожу.       Плевать. Всё нормально.       Живи так, как жила до появления Поттера. Обычной жизнью. Слушай сплетни Селестины, разговаривай с Дарлеей о моде и планах на будущее, смейся с шуток однокурсников, элегантно прикрывая рот ладонью, ходи на тренировки Регулуса, принося ему вкусный перекус.       И забудь.       Забудь, что в твоей жизни когда-то появился один мародер. На патрулях можно снова уйти на шесть шагов вперед, занимаясь своими обязанностями. Может, даже на десять шагов. Не важно. Совсем.       Сегодня ей восемнадцать. Сегодня — будет вечеринка, танцы, неуклюжие конкурсы от Монтегю и Розье. Возможно, даже приставания с признаниями в любви от Криспина Нотта.       И пусть. Не факт, что она не ответит взаимностью. Вот так.       Так будет правильно.       Озвучив зазубренный пароль, Эстелла вошла в общую гостиную, увешанную волшебными шариками. Ребята во всю щеголяли в смешных зеленых колпаках, забывая о том, что они чопорные аристократы. Все улыбались, смеялись, кто-то уже поставил музыку.       Вот так и должно быть. Здесь ты должна быть. Это твой дом.       К Эстелле сразу подскочила Дарлея, расцеловывая в щеки уже в который раз за день, и шепча поздравления. Рядом с ней прыгала Селестина, хлопая в ладоши, а рядом с ней — улыбчивый Регулус и его друг Барти вдвоем держали большой торт со свечками.       — Тебе восемнадцать, старуха! — улыбнулся брат. — Как хорошо быть молодым…       — Ничего она не старая! — возразила Дарлея, обняв Эстеллу за плечи. — Где ты ходила? Весь день рождения пропустишь!       — Спасибо, ребят, — искренне улыбнулась Эстелла.       Она даже была рада видеть здесь Криса. Он терся возле стола с закусками, педантично поправляя канапе.       — Это еще не весь сюрприз, дорогая, — мягко улыбнулась Селестина. — Мы привели кое-кого!       Сердце на секунду остановилось. Селестина уже убежала за обещанным сюрпризом, когда Эстелла осторожно сделала шаг назад. Неосознанно, но сделала.       Они же не додумались притащить…       — Нет, это не он, не переживай, — мягко проговорила на ухо Дарлея. — Был бы он здесь, я бы набила ему морду.       Эстелла выдохнула, благодарно улыбнувшись подруге, как вдруг, под общий гул, в дверях одной из комнат появилась Селестина, весело таща за собой Римуса. Колпак на его голове немного съехал, от рьяных движений Паркинсон, но он старательно держался. В его руках была небольшая коробка.       — Мы украли его у гриффиндорцев на пару часов! — весело заявил Регулус.       — Реально украли, кстати, — поддержал его Барти. — Они не хотели его отдавать, пришлось красть через окно на метле.       Эстелла звонко рассмеялась, сморщив нос.       — Задувай свечу, а то у нас руки отвалятся, — поторопил брат.       Барти согласно покачал головой.       Толпа разом загудела, когда свечи на торте потухли под её выдохом, а конфетти взметнулось в воздухе, осыпая гостей тонкими золотыми и зелёными лентами.       Эстелла с улыбкой осмотрела всех, чувствуя, как грудь сжимает то странное тепло — почти забытое за последние дни. Здесь, среди своих, было проще. Проще делать вид, что всё под контролем.       — Ладно, хватит глазеть, подарки давайте! — радостно заявила Селестина, хлопнув в ладоши.       Первым, конечно, оказался Регулус. Брат привычно выдвинулся вперёд, протягивая небольшой, обёрнутый в серебряную бумагу свёрток.       — Я долго выбирал, — фыркнул он, но уголки его губ дрогнули в настоящей, почти домашней улыбке. — Восемнадцать всё-таки. Значит, можно чуть больше, чем обычно.       Эстелла осторожно развернула бумагу, обнаружив изящный браслет из тонкого серебра с изумрудными вставками. На обороте едва заметная гравировка: «Самой лучшей сестре.»       Грудь защемило сильнее.       — Спасибо, Регги, — прошептала она, крепко обняв его.       — Сущая правда, — улыбнулся Регулус, крепко сжав сестру в своих руках.       Дарлея была следующей. Она буквально всучила ей тонкую коробку, кокетливо закатив глаза:       — Это просто маленький намёк, — сказала она, когда Эстелла развернула упаковку и увидела дорогой шелковый шарф цвета нефрита, с тонкой вышивкой фамильного производства Забини. — Ты должна выглядеть на всех праздниках как королева, а не как унылый студент.       Эстелла рассмеялась, прижимая ткань от лучших дизайнеров миссис Забини к щеке:       — Ты неисправима, Лея.       — А ты — моя лучшая подруга, — ответила Забини, наклоняясь к уху и добавляя вполголоса: — И если что — ты всегда можешь выглядеть круто даже с разбитым сердцем. Мы еще покажем этому болвану.       Слова ударили прямо в цель, но Эстелла кивнула, не позволяя выражению лица дрогнуть. Забини ловко намотала шарф вокруг её шеи, цокая языком.       Следом был подарок от родителей. Сложно сказать, ожидала она его или нет. Маленький совиный свиток, аккуратно поднесённый одним из домовых эльфов. Миниатюрная коробочка, а внутри — подвеска с фамильным гербом. Холодный, официальный подарок.       Показать статус. Напомнить, чья ты дочь.       Эстелла зажала коробку в ладони, опуская глаза. Стало почти физически неприятно.       Зато, появление Римуса оказалось тёплым и искренним. Она с облегчением приняла его подарок — небольшую книгу старых волшебных сказаний. На форзаце аккуратно выведено: «Для тех, кто помнит, как мечтать.»       — Спасибо, Рем, — Эстелла снова обняла его, крепче, чем раньше, и Римус обнял её в ответ, составив свой подбородок на её голову. — Они чудесны.       Её сердце сдавило от ощущения безопасности. С ним — всё было по-настоящему. Без подвохов.       Когда с подарками было покончено, Эстелла настойчиво ощущала взгляд Люпина на себе. Дураком быть не надо. Он хотел что-то сказать — это читалось в его взгляде, но шум вечеринки снова перетянул внимание. Дарлея, как всегда, взяла всё в свои руки:       — Так! Все по бокалам! Сегодня она взрослая, и мы напьёмся за её здоровье! Наливай, Лестрейндж!       Толпа дружно поддержала, послышался звон стекла, Лестрейндж снова принялся разливать крепкие напитки, Розье поднял музыку. Студенты начали танцевать, смеялись, подбадривали друг друга, а Эстелла стояла, окружённая друзьями, сжимая подарок от Римуса и чувствуя, как под хрупкой оболочкой веселья её мир снова начинает крениться.       Она смеялась вместе со всеми. Она подыгрывала. Но внутри…       Ты целуешь Поттера. Ты отдалась бы Поттеру, если бы он дотронулся чуть смелее. И он бы смеялся потом с Сириусом за твоей спиной.       Эстелла усмехнулась, пригубив сладкий алкоголь из тонкого бокала.       Правильно. Вот так и надо. Танцуй. Улыбайся. Будь той, кем тебя воспитывали быть — холодной, изящной, неприступной.       Вечеринка медленно раскалялась, как металл под чарами. Музыка становилась громче, напитки крепче, а смех — звучнее. Кто-то уже пел, кто-то азартно спорил в углу, кто-то, как всегда, пытался впечатлить публику дешевыми фокусами.       Эстелла смеялась, кружила в танцах между Дарлеей, Регулусом и Римусом, подыгрывала Барти и Селестине, которые устроили показ мод из мантии и шарфов. Но даже в этом веселье было что-то неестественное — словно внутри неё кто-то тонко и противно скребся по ребрам, нашёптывая: «Ты же врёшь себе. Ты не забыла.»       Она не подавала вида.       Дарлея поймала её за руку, закружила посреди комнаты, отчего нефритовый шарф блеснул в полумраке:       — Давай, красавица, хоть раз развлекись, как следует, — рассмеялась она. — Сегодня твой день. И только твой.       Эстелла кивнула, подыгрывая, но взгляд непроизвольно скользнул к дверям. Она ждала — против своей воли, против разума — но ждала.       Словно по злому сценарию, дверь зашевелилась в стороне. Она вздрогнула, но, к счастью, это был всего лишь Гойл, притаскивающий еще закуски.       — Расслабься, — подмигнул Регулус, заметив её взгляд. — Серьёзно, если он сюда сунется, я первый его вышвырну.       Эстелла усмехнулась:       — Вставай в очередь. Прямо за Леей.       Как в подтверждение — мимо пронесся ураган под названием Монтегю, на плечах которого сидела Забини, размахивая бокалом.       — Ты моя сестра, — Регулус замолчал на секунду. — Мы всё рассказали тебе, потому что ты заслуживаешь правду. Но если он и вправду хочет что-то объяснить… не слушай сразу. Пусть сначала заслужит это.       — А если я не хочу слушать вообще? — её голос был сухой, ровный.       — Тогда не слушай, — пожал плечами брат. — Главное, не закрывай глаза. На людей. На то, кто рядом. Не все такие, как он.       В этот момент к ним подошёл Римус, осторожно улыбаясь. Он держал два бокала сливочного пунша.       — Эсси, — негромко произнёс он, протягивая напиток, — Могу я тебя отвлечь на пару минут?       Эстелла на мгновение задержала на нём взгляд. Вот кто не играл в игры. Не заговаривал зубы, не прятал истинного лица. Просто был.       Она кивнула. Им давно стоит поговорить. Регулус, поняв всё без слов, подмигнул и удалился в толпу, ткнув по пути Селестину под ребра.       — Я знаю, о чём ты хочешь поговорить, Рем, — слабо усмехнулась она.       Римус кивнул.       — Что произошло у вас?       Вот и время пришло. Эстелла заглянула в глаза друга.       — А что он сказал?       — В том то и дело, что ничего толком. Найти тебя не может, в комнате ты не…       — Римус, — остановила его Эстелла, прикрыв глаза. — Он поспорил. С Сириусом. Поэтому решил… подружиться со мной.       Люпин застыл на месте, как вкопанный. Пару раз хлопнул глазами, нахмурив брови. Будто обдумывал что-то.       Эстеллу снова затрясло. Она молчала. Смотрела, как меняются эмоции на его лице.       — Лея и Рег подслушали их разговор тридцать первого числа. Потом рассказали мне.       Люпин поставил стакан на стол, осторожно коснувшись руки девушки. Секунда — и она стоит в его объятиях. Чувствует, как от обиды дрожит нижняя губа, а глаза наполняются горечью.       Это было больно. Она призналась себе в этом еще тогда, когда Регулус и Дарлея рассказали ей.       Человек, которого она считала… Кем она его там считала? Другом?       Перед друзьями не хотят раздеться, стоит им коснуться тебя в таком ключе. С друзьями всё по-другому.       Кем тогда для неё был Джеймс Поттер?       Хороший вопрос, вот только ответа не находилось. Да и вообще, вряд-ли он был нужен — ответ. Сейчас он никто.       — Эй, ну ты чего, Эсси, — мягко позвал Римус, видимо, услышав мелкий всхлип. — Неужели ты будешь реветь из-за каких-то там идиотов-мужиков, а?       Это почему-то рассмешило Эстеллу. Она тихо захихикала ему в плечо, подавив всхлип.       — Немного расклеилась. Всё пройдет.       — Конечно пройдет, — Люпин погладил её по голове. — Только не думай, что ты была глупой. Все мы иногда доверяем не тем людям. Это человеческое. И это нормально.       Эстелла кивнула, потершись щекой о его плечо. Римус был абсолютно прав.       Ошибаться — нормально. По пути еще будут попадаться люди, чьи речи могут быть обманчивыми. Чьи действия окажутся игрой, где козыри спрятаны в рукава.       И всё пройдет. Рано или поздно. Обязательно.       Но от чего так тошно?       — Эстелла, — позвал кто-то детским голосом.       Эстелла отлипла от плеча Римуса, поспешно стряхивая слезы. Перед ней стоял второкурсник.       — Джастин? Что случилось? — спросила она, осматривая ребенка на предмет повреждений. — Снова кто-то застрял на лестнице или ты упал?       — Нет, — махнул рукой Джастин. — Там возле гостиной трется гриффиндорец. Я не разглядел, но на нем были очки. Требует тебя. Даже дал мне шоколадную лягушку, когда я отказывался тебя звать.       Сердце сжалось.       Пришел.       Комната, казалось, осталась за стеклом. Смех, музыка, вспышки чар — всё будто отдалилось, приглушилось.       — Хорошо, Джастин, беги, — Эстелла потрепала мальчика по голове. — Регулус отрежет тебе торт.       Джастин, как и положено ребенку, счастливо заурчал, взмахнув руками, а затем со всех ног понесся к Регулусу. Римус сжал руку Эстеллы.       — Пойдешь или послать его?       Пойдет?       Да. Прямо сейчас. Нужно сжечь все мосты, а потом и бегать от него не придется. Всё будет так, как было и Эстелла заживет. Заново.       Вспомнит, кто она.       — Да. Схожу.       — С тобой сходить? — учтиво поинтересовался Люпин.       Эстелла благодарно улыбнулась, но отрицательно качнула головой. Сама. Она должна сама послать его.       Шаги давались с трудом. Эстелла мысленно считала до десяти, пока шагала вперед, протискиваясь между однокурсников. Когда её и Поттера разделяла стена, она притормозила. Стоит ли оно того? Может и дальше — просто игнорировать?       Нет. Долго играть в молчанку не получится. Уже послезавтра их патруль, на котором он точно спросит. Точно будет выпытывать у неё.       Лучше сейчас.       — Змея в темноте, — проговорила она пароль и дверь открылась, впуская мрачную прохладу коридоров подземелья.       Почти сразу она увидела его, когда дверь гостиной за спиной захлопнулась и, казалось, оглушила. В кромешной темноте, среди факелов, Джеймс выглядел иначе.       Растрепанный, в белой футболке и джинсах. Он казался обычным.       Обычным хорошим парнем. Если не знать внутрянку. За спиной Поттер что-то прятал.       Завидев её, он сделал шаг навстречу. Эстелла молчала, сжимая зубы сильнее.       — Чё бегала от меня?       — Раз уж подкупил ребенка за шоколадку, то говори скорее, меня ждут.       Поттер усмехнулся.       — Если бы ты от меня не бегала два дня, мне бы не пришлось никого подкупать, — проговорил он, подходя еще ближе. Эстелла попятилась. — Да что с тобой?       — Зачем ты пришел? — строго отрезала Эстелла.       — Принес подарок на день рождения своей подруге, — закатил глаза Джеймс.       Эстелла вскинула бровь, но стояла, будто вкопанная. Его вид сейчас не вязался с картиной предателя, с тем, кого она две ночи кляла про себя. Поттер выглядел не как самоуверенный гриффиндорец, а как… обычный парень. Глупый, упрямый, заплутавший в собственных поступках.       Только лучше от этого не становилось.       — Твои подруги сидят в гостиной львов, Поттер, — губы дрогнули, но голос остался ровным. — Сходи к ним. Полезнее будет.       Джеймс чуть нахмурился, будто хотел что-то возразить, но осёкся. Затем вздохнул и осторожно протянул руки вперёд. Из-за спины он достал лукошко, внутри которого небольшой чёрный комок, который внезапно зашевелился, заурчал и… жалобно мяукнул.       — Ладно, язва, я понял, ты на что-то дуешься, — улыбнулся, как ни в чем не бывало. — Смотри. Твой новый друг.       Эстелла хлопнула глазами.       — Кот? — задала очевидный вопрос Эстелла.       — Ага, — спокойно ответил Поттер, делая ещё шаг ближе. — Ты как-то упомянула, что животных у тебя не было. Я подумал, что мечты должны сбываться.       Он сунул ей лукошко, улыбнувшись. В груди защемило. Эстелла облизнула губы, поставив кота в лукошке на пол. Где-то на занятиях Прорицаний, еще года так три назад, она слышала, что коты снятся ко лжи.       Иронично. Молодец, Поттер.       Только тут не снился. Хотя суть одна.       — Это всё? — глухо спросила Эстелла, стараясь смотреть куда угодно, но только не на него.       — Нет, не всё.       — Жаль.       Поттер раздраженно вздохнул.       — Да что с тобой? Если ты дуешься и бегаешь от меня из-за того поцелуя, то…       Эстелла истерически рассмеялась. Вспомнил, надо же!       — Какой к чёрту поцелуй?! Я не хочу с тобой дружить. Я не хочу с тобой разговаривать и контактировать. Видеть тебя тоже не хочу, а принимать твои подарки — тем более! Если ты думал, что мы друзья, то тебе показалось.       — Да что случилось то, я не понимаю?! Еще два дня назад…       — Два дня назад всё уже было плохо! — прикрикнула она громче. — И до этого тоже, Поттер. Уходи.       Эстелла развернулась, зашагав обратно к двери, но Поттер дернул её за руку, снова развернув к себе. Глаза неприятно обдало влагой, нос защипало.       Дыши, Эстелла.       — Рассказывай, — кивнул Джеймс. — Что случилось?       Давай. Скажи ему.       Она снова задохнулась, подняв голову к потолку. Ну почему именно сейчас тебе приспичило быть нытиком, Эстелла Блэк?!       Её ощутимо затрясло, а пару слезинок снова скатились с глаз. Она вновь посмотрела на растерянного парня.       — Рассказать тебе что? Как ты спорил на меня? — Поттер застыл. Она даже не моргала, вцепившись взглядом в него, будто пыталась прожечь дыру. — Думал, котёнком всё исправить? Подарками? Жалкими подачками? Что теперь, мы снова лучшие друзья?       Поттер хотел открыть рот, но воздуха будто не хватило — он сжал челюсть, кулаки треснули от напряжения.       — Ты вообще понимаешь, что сделал? — продолжала она, чуть дрогнув, но быстро собралась. Губы позорно дрожали. — Нет. Ты не понимаешь. Ты никогда не думал о последствиях. Ты просто делаешь. А люди потом разгребают.       Он стоял, молча, только губы побелели, глаза впились в неё с таким выражением, будто сам не знал, что делать: броситься, обнять, уговаривать, орать — ничего не подходило.       Совсем ничего. Джеймс стоял, словно его пригвоздили к полу намертво.       — Дай мне объя…       — Не надо ничего мне объяснять, понял? — голос теперь походил на шипение. — Не хочу ничего слышать. Мы больше не будем разговаривать, делая вид, что мы друзья, ладно? Оставь меня в покое.       В её глазах заплясали слёзы, она яростно стёрла их ладонью, но предательские капли всё равно катились по щекам. Он снова замолчал.       Сейчас самое время уйти. Просто уйти и забыть обо всей этой гадкой истории.       И тут он сделал шаг. Потом ещё.       Эстелла почувствовала, как его рука резко обхватывает её запястье, тянет к себе.       — Отпусти, — прохрипела она, пытаясь вырваться.       — Нет, — твёрдо отрезал Джеймс, обнимая её, прижимая к себе так, что воздуха не хватало. — Я не уйду, пока ты меня не выслушаешь.       Она его била, сама не осознавая, что бьет. Кулаками по его груди, по плечам. Пыталась вырваться, а он только сильнее сжимал руки, как будто боялся, что если отпустит — она исчезнет.       Слёзы текли по её щекам. Сердце, предатель, на мгновение дрогнуло, захотело остаться в его руках. Но Эстелла вовремя поймала себя на этой глупой мысли, оттолкнувшись от парня со всей силы, что была.       — Выслушай. Меня.       Она уходит. Прямо сейчас.       — Я не буду тебя слушать.       Да, молодец. Иди.       Подхватив бедное существо в лукошке, ибо оставлять его с этим болваном ей не хотелось, Эстелла почти проговорила пароль, спиной ощущая на себе его взгляд. Два дня назад она уходила так же. Только ситуация была иной, а на губах вовсю сияла улыбка.       — Это действительно так, — раздалось в спину. — Я поспорил с Сириусом, да. Но это было в начале. До того, как я узнал тебя, слышишь?       Слышала. Конечно, слышала. Сжимала в руке ручку корзинки до белесых костяшек.       Просто. Назови. Пароль.       Забери кота — и уйди. Хватит с него.       Ты уже в пропасти, Эстелла. Уже некуда падать дальше.       Но она разворачивается, со всей горечью и накатившей обидой заглядывая в его глаза, скрытые круглыми очками.       — Дело не в самом споре, Джеймс, — она едва различала свой голос в кромешной тишине. — Ты ведь мог признаться раньше. Сказать мне.       Поттер странно хмыкнул.       — А ты бы поняла, если бы я признался? Что бы ты сделала?       Как минимум, не целовалась бы с тобой.       — Я бы увидела, что ты не лжец.       Джеймс потупил взгляд, опустив глаза вниз.       — Прости меня.       Это он сказал? Определенно нет.       Снова развернувшись, Эстелла уже не намеревалась разворачиваться. По щекам глупо текли слезы, обжигая кожу так, словно это раскаленная лава, а не просто соленая жидкость.       — И ты уйдешь вот так? — дернулся вперед Джеймс. — Элли…       Резко развернулась и мрачный, тихий коридор разразил звук пощечины. Громкий, звонкий. Как положено.       Вот теперь хорошо. Теперь отлично.       Голова Поттера метнулась влево, но он молчал.       — Всё, баста, Поттер. Больше никогда ко мне не подходи и не разговаривай со мной на любую тему, кроме вопросов старост. Я ухожу. И ты уходи.       Дверь открылась. Она вошла. Повсюду куча веселых, танцующих подростков, музыка, смех. Кот снова мяукнул, привлекая к себе внимание.       Эстелла опустила на него взгляд. Как тебя хоть назвать то?       — Это что? Кот?! — образовалась рядом Забини. — Привет, кот! Какой ты милый…       Кот. Отличное имя для черного котёнка. Пусть будет просто — Кот.       — Как его зовут, Эсс… Эсси? Ты плачешь? — засуетилась подруга, хватая Эстеллу за плечи. — Куда ты ходила?..       — Не плачу, Лея, — ровно произнесла Эстелла. — Всё хорошо.       Подруга так не считала, хоть Эстелла и действительно уже не плакала. Красные глаза выдавали её с головой. Дарлея схватила её за руку, потащив в комнату девочек.       Нужно продержаться еще немного. Совсем чуть чуть — и можно дать волю обиде. При Дарлее уже можно реветь взахлеб.       Совсем немного. Пожалуйста.       Забини затолкала Эстеллу с Котом в свою спальню, намертво запечатывая дверь, чтобы никто не услышал. Усадив Блэк в кресло, девушка уселась на корточки, сложив руки на её колени.       — Поттер приходил?       Эстелла кивнула.       — Он что-то сказал? Сделал? — в голосе не было сомнений, она уже знала ответ. — Я найду его и выбью из него мозги, Эсси.       — Не надо, — голос Эстеллы дрогнул, но лицо оставалось почти спокойным. Почти. — Пусть катится своей дорогой.       — Не надо? — фыркнула Дарлея, наклоняясь ближе. — Этот кретин из Гриффиндора носится за тобой, устраивает дешевую драму с котёнком, а теперь ты сидишь здесь, красноглазая, как после похорон — и «не надо»?       Эстелла отвернулась, стискивая зубы до боли.       — Он просто идиот, — сказала она глухо, выдавливая из себя хоть что-то.       — «Просто идиот»? Да, я знаю, спасибо за новость, — Дарлея скрестила руки на груди. — Он — полный, законченный, невероятный болван. Никчёмный. Самодовольный. Пижон, который думает, что все должны крутиться вокруг его гриффиндорской короны.       Эстелла сморгнула слезу, не давая ей упасть.       — Ну всё, Лея. Я уже послала его. Не хочу о нём…       Дарлея мягко положила ладонь ей на колено:       — Я не перестану, пока ты не перестанешь защищать этого осла в своей голове. Он тебя вымотал. Он тебя опустошил. И ты всё ещё сидишь тут и придумываешь себе оправдания.       Придумывала. Да. Дарлея как всегда попала в точку.       Эстелла уронила лицо в ладони, как последняя соплячка заходясь в всхлипе. Она не хотела думать о нём, видеть, разговаривать. Мысль, как мантра не давала покоя:       Он пришел. Даже после того, как победил в споре.       Он. Пришел. Сам.       Хотелось вернуться, наорать на него, ударить еще раз, затем еще, и еще, пока не закончатся силы. Спросить, глядя в глаза — зачем? Для чего пришел?       По-че-му. Раз выиграл спор. Раз всё кончено.       Но еще сильнее хотелось вернуться, сжать его рубашку в пальцах, а затем — уткнуться носом в это бестолковое гриффиндорское плечо. И теперь уже стоял вопрос к себе: почему?       Конечно она этого не сделает. Ни за что.       Никогда не пойдет на это.       Дарлея подалась ближе, ткнула пальцем ей в колено:       — Он идиот. Гриффиндорский, самодовольный, тупоголовый идиот. Поняла? Он куска мяса не стоит, а ты тут сидишь, как будто тебе ребра выломали.       Эстелла облизнула губы, чувствуя солёный привкус во рту.       — Я его ненавижу.       — Врешь, — заявила Забини, падая на пол рядом с Котом. — Ты влюбилась.       Эстелла резко вскинула голову.       Что.       — Ты совсем двинулась?       — Я? — ухмыльнулась Забини. — У тебя это на лбу написано.       — Перестань говорить то, что тебе в голову взбредет, Забини. Я не пьяная, чтобы…       — Чтобы что? — подняла брови вверх Дарлея. — Признать? Эсси, правда.       Подруга поднялась на ноги, став ходить по комнате. Стала перекладывать вещи, очевидно, чтобы занять руки.       Эстелла смотрела в точку на полу, и мысли — одна за другой — рассыпались по краю сознания, будто кто-то разбил тонкое стекло. У неё не нашлось ответа для подруги.       Она не любила его.       Она не могла любить его.       Кусок самоуверенного гриффиндорского идиота, который думал, что может играть в игры с ней и её доверием. Кто он такой, чтобы претендовать хоть на что-то в её жизни?        Он и его жалкий спор — отвратительный фарс, ради которого он подошёл тогда. Ради которого говорил красивые слова, смотрел вот так — через плечо, чуть наклонив голову, как будто только она одна была в комнате.       Идиот.       Мне наплевать.       Но сердце всё равно глупо сжалось при воспоминании, как он сегодня стоял там, в коридоре. Такой… обычный. Без своего хвастливого гриффиндорского фасада. Растрепанный, с этим нелепым котёнком за спиной, который теперь свернулся клубком у неё на кресле, мурлыча, будто ничего страшного не случилось.       Её выворачивало изнутри. И не потому что больно — потому что страшно. Потому что она не могла контролировать, как загорается всё внутри, когда Поттер рядом.       Я не люблю его.       Но мысли цеплялись за прошлое. Почти безвольно.        За тот поцелуй. За то, как он смотрел — искренне? — будто на секунду весь его грёбаный мир остановился. Как они бегали под дождем, как хохотали на этом идиотском диване, попивая горячий шоколад…       А потом — спор. Кусок грязного спора, как плевок в душу.       И она вспомнила его слова сегодня: «Если ты дуешься из-за поцелуя…»       И захотелось ударить снова. Потом обнять. Потом опять ударить, проклясть… И так по кругу — словно заело старую пластинку.       Всё всплыло разом — спор, взгляды, идиотские фразы Поттера, этот несчастный котёнок, его дурацкая уверенность, как будто он всё может, а она — просто очередная игрушка для ставок.       Эстелла всхлипнула, сжимая руками лицо. Хотела заткнуться, спрятаться, пропасть, но горло сдавило.       И тут ладони Дарлеи мягко легли ей на плечи:       — Эсси, послушай. Даже если ты втюрилась — и что? Это не делает тебя слабой или глупой. Ты не виновата, что этот идиот свалился тебе на голову. Ты не виновата.       — Я его не люблю.       — Дура ты.       Дура. Да. Кто спорит?       Эстелла тряхнула головой, утирая лицо, но Дарлея не позволила спрятаться. Схватила за подбородок, заставила смотреть в глаза.       — Ты сильная, слышишь? Он может быть тупым, самодовольным, может думать, что весь Хогвартс у него в кармане, но ты не из тех, кто прогибается перед ним. Ты плачешь? — Эстелла усмехнулась. — Плачь. Отревись. А потом выпрями спину и пошли дальше, как будто он пыль под ногами.       Эстелла сжала кулаки, всё ещё всхлипывая, но взгляд уже цеплялся за слова подруги.       Дарлея уселась рядом, перекинула руку через плечи Эстеллы:       — Зато у тебя теперь вон какая сволочь пушистая есть. Да, милый?       Эстелла кивнула. Совсем чуть-чуть. И снова посмотрела на Кота.       Хотя бы ты — просто кот.       Не ложь. Не грязные игры. Просто кот.       И если сейчас продержаться ещё немного — можно снова собрать себя по кусочкам. Снова стать той, кто не дрожит при его приближении. Кто забывает. Кто снова недосягаемая.

***

      В гостиной Гриффиндора было почти пусто. Праздник выдохся, гирлянды криво свисали с потолка, кто-то храпел, уткнувшись лицом в диван, запах сливочного пунша и дыма ещё витал в воздухе. Сириус давно куда-то слинял, Питер спал под столом, а Джеймс сидел у окна, глядя, как за стеклом стекают тонкие нити дождя.       Он теребил ткань рукава, сжав зубы так, что начали ныть челюсти. Перед глазами стояли одни и те же сцены: как Эстелла смотрела на него. Словно он мусор.       Словно не было ничего. Никогда.       …Я не хочу тебя видеть…       Глухо отдавалось в голове, как удар молотка.       Он не спал два дня. Ходил кругами, убеждал себя, что всё исправит. Что она бегает от него из-за того поцелуя после бала.       Джеймс был уверен — стоит извиниться, обсудить, и всё вернется на свои места. Подарит этого чёртового кота — и всё уладится.        Ошибся. И эта ошибка рвала его душу целый вечер — да так сильно, что расслабиться и наслаждаться вечеринкой не выйдет.       Он видел, как дрожали её пальцы, как блестели глаза.       Блестели от ненависти. От усталости. От обиды, которую он сам ей подарил.       Джеймс помнил дословно их разговор с Блэком в ту ночь.

***

      — Я всё видел, блять, Джеймс, ты серьёзно?! — голос Сириуса резал тишину, словно удар.       — Что стряслось-то? — Джеймс моргал, стараясь казаться спокойным, но внутренне всё горело. Губы всё ещё жгло от того поцелуя, и каждый звук казался слишком громким.       — Чёрт, Сохатый, это был спор, а не… — голос Сириуса дрогнул, но не отступил. — Я даже не знаю, как это назвать! Ты не думаешь, что заигрался? Это уже ненормально! Ты суёшься к ней по углам, и, я почему-то уверен, если бы я не пришёл, ты бы её уложил! Серьёзно?!       Джеймс хотел ответить, но слова вязли в горле. Он чувствовал, как гнев и растерянность смешиваются, затмевая рассудок.       — Ты просто не понимаешь… — выдавил он наконец, поворачиваясь в сторону окна.       — Тогда объясни, — резко потребовал Сириус, переступая с ноги на ногу.       Джеймс молчал. Он понятия не имел, что ему отвечать. Потому что Сириус был прав — если бы он не пришел, Поттер бы…       Они бы сделали это. И Джеймс был далеко не против.       Совсем нет.       И не мог это объяснить — ни себе, ни уж тем более Блэку.       Открыв рот, он почти ответил, когда за углом послышались шорохи. Сириус нахмурился, смотря на Джеймса:       — Потом договорим. Мы еще не закончили.

***

      Они не договорили. Вряд ли Сириус забыл. Просто не хотел поднимать тему спора, который закончился не в его пользу. Но в его ли?       Портрет Полной дамы вдруг отъехал в сторону, а на пороге появился Римус. Слава Мерлину он пришел.       — Лунатик, стой, — Джеймс резко поднялся и перехватил Римуса.       — Что? — Люпин смерил его взглядом, явно вымотанный вечеринкой. — Если снова будешь рассказывать про свой блестящий план, лучше иди спать.       — Нет… — Джеймс сглотнул, растерянно перебирая слова. — Скажи…       — Что сказать? — устало переспросил Ремус, опираясь на перила. — Что ты влип? Что ты идиот? Я не советчик тебе, Джим. Ты с Сириусом поспорил, теперь сам расхлёбывай.       Он знает. Что ж — к лучшему. Может быть.       — Я… не думал, что всё так пойдёт, — глухо произнёс Поттер, уставившись в пол. — Я не знал, что она узнает.       — Она узнала, — хмыкнул Люпин. — Ты всё-таки проиграл или победил, Джим?       Хороший вопрос.       Джеймс сжал кулаки, ощущая, как внутри поднимается ком. Он не знал, как объяснить: это не про спор, не про выигрыш, не про идиотскую гордость.       Он к ней привык.       Чертовски привык. Она сидела где-то под кожей, в мыслях, в раздражении, в каждом её перекошенном от злости взгляде.       Джеймс привык к её присутствию, к её ядовитым фразам, к этим взглядам, что не оставляли равнодушным. И он… он не хотел, чтобы она уходила из его жизни       Поттер провёл рукой по лицу, в попытке отдышаться. Грудь сжимала вина, от которой не убежишь.       — Я не думал, что это… что она воспримет это как… как предательство, — проговорил он натянуто.       Римус хмыкнул:       — Ты правда думаешь, что она сразу восприняла это как игру? Серьёзно? Ты ведь к ней привязался, Джеймс. Я это вижу. Только она не игрушка. Ей неинтересно участвовать в твоих выходках.       — Я знаю, — тяжело выдохнул Поттер.       Теперь знает. Теперь он видел.       Гостиная наполнялась глухим гулом дождя за окнами. Гирлянды тускло мерцали, создавая ощущение, что комната качается, как лодка на воде.       — Знаешь? Тогда слушай меня внимательно, — Римус шагнул ближе, опёрся на перила и заговорил уже спокойно, но предельно чётко: — Дам тебе один совет. Единственный. Если тебе хоть капельку дороги её чувства… если ты хочешь, чтобы она хоть раз была счастлива — просто отстань.       Поттер поднял голову, в глазах — растерянность.       — Отстань? — переспросил он.       — Да, — твёрдо кивнул Люпин. — Займись Лили. Она видит твои «изменения», видит, как ты вертишься в сомнениях. С ней ты тоже не святой, но там у тебя хоть шансы на честность. А Эстелле оставь покой. Хотя бы раз в жизни — не лезь дальше, если не хочешь сделать хуже.       Поттер молчал. Грудь сдавило. Он знал, что Ремус прав. Знал… но принять это было сложнее всего.       Снаружи громко капнул дождь, и комната вновь затихла. Люпин ушел, хлопнув дверью.       Оставить её в покое.              Эта фраза резала изнутри. Идти дальше. Стереть, забыть, выкинуть из головы Эстеллу Блэк, будто её не было.       Получится? Вопрос простой: да или нет?       Джеймс понятия не имел, как на него ответить правильно.       И всё же… Может, Римус прав? Может, он правда всё только испортит, если снова сунется? Если ещё раз скажет не то, сделает не то — Эстелла возненавидит его окончательно.       Отпустить. Так хотя бы будет шанс сохранить те моменты, которые были.       Или нет?       Дать ей выдохнуть. Пускай считает его последним придурком, зато будет дышать спокойно.       Джеймс опустил лоб на холодное стекло. Пальцы затряслись.       Да какого чёрта? С каких пор он вообще так зацикливается на чьём-то мнении? Он — Поттер. Он не лезет в самокопания. Он действует. Побеждает. Дурачится. Но не ломается из-за чьих-то холодных взглядов.       И всё же… её глаза он помнил слишком отчётливо.        Слёзы. Едва сдерживаемая ярость.       Обида.       «Просто отстань.»       Римус, как всегда, рубил по живому.       Может, стоит? Может, наконец-то выкинуть из головы её лицо, её голос, её манеру закатывать глаза, когда он несёт чушь?       Просто — переключиться на Лили. Как и задумывалось. Как было всегда. Показать ей, что он изменился. Что теперь достоин быть с ней.       Так ведь будет правильно. Так — постоянно. И вполне логично.       Джеймс отступил от окна, потерев лицо ладонями.       Он уже почти, почти согласился. Уже почти решил: хватит. Надо перестать цепляться за невозможное.       Но это ведь она.       Чёрт возьми, именно она — с её острыми, язвительными фразами, с невозможной гордостью, с бестолковым чёрным котёнком в руках — застряла у него в мыслях сильнее, чем он сам готов признать.       Он зажмурился.       Как сделать вид, что ему плевать? Он же врёт сам себе.       Придурок. Просто идиот.       Нет, он не отпустит. Пойдет, объяснит ей еще раз — до тех пор, пока она не услышит.       ОтпуститьОтпуститьОтпустить.       Что делать. Мерлин, что. Ему. Делать?       И тут — дверь гостиной скрипнула, словно являя ответ.       — Убрать за собой, значит, сложно, да? — донёсся знакомый, раздражённый голос Лили.       Она вошла, оглядывая бардак, злилась, собирала подушки с пола.       Джеймс прикусил щеку изнутри.       И правда — ответ. Вспомни, кто ты и зачем всё делал. Забей.       Так будет лучше — и для неё, и для него. Для них.       Определенно.       Джеймс криво усмехнулся, наконец двинувшись Лили навстречу.       — Помочь? — беззаботно спросил он, засовывая руки в карманы.