Глава 20 — Фальшивый герой

Солнце нещадно палило Севилью, превращая Апрельскую ярмарку в пестрое марево людской суеты. Диего брел среди полосатых шатров, словно призрак на собственных похоронах. Ладони липли от пота, во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. Звуки гитар и детский смех терзали слух издевательским весельем. У киоска с печеньем в нос ударил запах корицы. На миг Диего увидел себя ребенком, впервые попавшим на ярмарку. Отец потратил на лакомства деньги, отложенные на новые башмаки, но улыбался, глядя на радость сына. Тогда мир казался добрее. — Диего Торрес! Великий матадор! Два щеголя с бокалами хереса преградили путь, источая винные пары и восторг. — Завтра мы непременно придем на ваше выступление! — воскликнул один. «Конечно, придете, — Диего натянул дежурную улыбку. — Посмотреть, как человек рискует жизнью вам на потеху». — Надеюсь оправдать ваши ожидания, господа, — учтиво произнес он. — Не сомневаемся! — второй щеголь покачивался на месте. — Не хотите к нам? Мы идем в павильон маркиза де Вальдеса! При упоминании дяди Мерседес к горлу подкатила желчь. — Простите, неотложные дела, — буркнул Диего и поспешно скрылся между шатрами. Прислонившись к стене, он лихорадочно проверил часы. Без четверти два. Скоро Долорес уведет мальчика, поднимется тревога, и он должен будет изобразить спасителя. «Отец всю жизнь прожил в нищете, но никогда не унижался ради денег, — больно кольнуло в груди. — А его сын собирается использовать ребенка для грязной интриги. Хорошо, что старик не дожил до этого дня». Диего выпрямился, судорожно одернул куртку и двинулся к центру ярмарки. Спектакль начинался, и ему предстояло сыграть свою роль до конца. Впереди замаячил праздничный монумент — деревянная арка, утопающая в цветах. Вокруг бурлила пестрая толпа. Укрывшись в тени платана, Диего стал высматривать свою цель. Долго ждать не пришлось. Вскоре в людском потоке мелькнуло знакомое семейство. Элена степенно вышагивала под руку с Алехандро. Платье, утопающее в пене оборок, кружевной зонтик, шляпка с пером — все в ее облике кричало: «Париж! Мадрид! Высший свет!» Рядом шла Вероника — полная противоположность утонченной сестре. Никаких перьев и кружев — только традиционный андалузский наряд. Белая блузка с пышными рукавами, черная юбка с воланами и ярко-красная шаль. Вместо вычурной шляпки — алая роза в волосах. Диего невольно залюбовался: она выглядела так органично, словно наконец нашла свой подлинный облик. Завершали процессию родители. Отец с интересом оглядывался по сторонам, а мать держалась неестественно прямо, будто опасаясь, что кто-то может заподозрить в ней провинциалку. Но взгляд приковал маленький Карлос. Мальчик в синей курточке и коротких штанишках семенил рядом с Долорес, сжимая деревянную лошадку, и что-то весело лепетал. «Главный актер моего спектакля, — в горле встал ком. — Ребенок, который станет разменной монетой в чужой игре». Долорес — тощая, с цепкими темными глазами — настороженно озиралась по сторонам. Диего отступил глубже в тень. Семья остановилась у помоста, где танцевали фламенко. Диего смотрел, как Вероника хлопает танцорам, нежно ерошит кудряшки племянника, смеется над шутками отца. Ни грамма фальши, свойственной севильской знати. Воспоминание о встрече у садовой калитки ударило под дых. Нежный трепет ее тела, тепло ее губ... От отвращения к себе к горлу подкатила тошнота. Внезапно Карлос заерзал на месте, захныкал, потянул Долорес за юбку. Нянька склонилась к нему, затем подошла к Элене. Короткий разговор — и Долорес поспешно увела мальчика прочь. «Началось! — сердце ухнуло в пятки. — Видимо, ребенок описался. Долорес что-то подсыпала ему в питье?» Диего засек время. Пятнадцать минут до того, как нянька вернется с «ужасной вестью» о пропаже. Пятнадцать минут, чтобы добраться до условленного места и сыграть роль спасителя. Он рванул в обход, огибая маршрут Долорес по широкой дуге. Ноги несли его достаточно быстро, чтобы успеть, но не настолько, чтобы привлечь внимание окружающих. — Диего Торрес! Какая встреча! — Голос ударил как кнут. Диего замер и медленно обернулся. Черт побери! Именно сейчас! Маркиз де Вальдес плыл к нему с радушной физиономией, протягивая руку. — Маркиз, какая... неожиданность, — Диего выдавил улыбку, чувствуя, как спину прошибает холодный пот. — Присоединяйтесь к нам! — маркиз фамильярно похлопал его по плечу. — В моем павильоне собралось изысканное общество. Все будут счастливы пообщаться с героем завтрашней корриды! Диего лихорадочно взглянул на часы. Двенадцать минут. Двенадцать чертовых минут, а этот болван хочет светских бесед! — Вы очень любезны, но у меня неотложное дело... — Вздор! — махнул рукой маркиз. — Что может быть неотложнее хорошего вина в приятной компании? Там прелестные дамы, которые жаждут услышать о ваших подвигах! — Право же, я польщен, но... — Настаиваю! — маркиз властно подхватил его под локоть. — Расскажите, какую тактику выберете завтра? Говорят, миурские быки требуют особого подхода. Диего почувствовал, как закипает внутри. Аристократы… вечно думают лишь о собственных прихотях, не замечая мир вокруг. — Каждый бык уникален, маркиз, — буркнул он. — Нельзя знать заранее. Многое решают первые минуты. — Да-да, разумеется! Вы истинный маэстро своего дела, — маркиз тащил его к богато украшенным шатрам. — Но все же, правда ли, что вы предпочитаете начинать с вероники, а не с пунта де капоте? «Боже правый, да он еще и знаток!» — Диего мысленно застонал. Секунды утекают сквозь пальцы, а этот напыщенный павлин… — Все зависит от настроения быка, — он снова взглянул на часы, уже не скрывая нервозности. — Простите, но мне крайне необходимо идти... — Разумеется, — маркиз нехотя отпустил его локоть. — Дела превыше всего. — Благодарю за понимание, — Диего торопливо поклонился и рванул прочь. Наконец-то! Проклятый болтун! Он мчался к условленному месту, расталкивая зевак. Чертовы аристократы! Думают, весь мир вращается вокруг их драгоценных персон! Внезапно воздух разорвал истеричный женский крик: — Карлос! Карлос пропал! Помогите! Началось! Диего ускорил шаг. Время истекало, а он все еще далеко от цели. Наконец, впереди замаячил условленный шатер — жалкая лачуга в стороне от основных гуляний. Спокойно! Схватить ребенка, вынести к толпе, изобразить героя. Что может пойти не так? У входа он на секунду замер, переводя дыхание, затем решительно откинул полог. Пусто. Обшарпанная палатка со столом и парой стульев. Больше ничего. — Карлос? — окликнул Диего, заглядывая под стол. — Ты здесь, малыш? Тишина. Лишь приглушенные звуки ярмарки и хлопанье парусины на ветру. Что за дьявольщина? Диего ударил кулаком по столу. — Проклятье! Он выскочил наружу и огляделся. Вокруг ни души — эта часть ярмарки только готовилась к открытию. Диего ринулся к соседнему складу, с треском распахнул дверь. — Вы кого-то ищете, сеньор? — из-за ящиков выглянул щуплый служитель. — Мальчика! Лет трех, в синем костюме, с деревянной лошадкой! — Диего едва сдержался, чтобы не схватить бедолагу за горло. — Нет, сеньор. Здесь только я. Никаких детей нет.                 Диего помчался дальше. Следующий шатер — пуст. Еще в одном девчонки развешивали гирлянды. — Мальчика не видели? В синем костюме, с игрушкой? — Нет, сеньор. — Не видели. Где же он, черт возьми? Паника когтями царапала изнутри. План трещал по швам. Крики Долорес утихли — видимо она ушла «искать» в другую сторону. Наверняка, семья уже мечется в панике, а он — тот, кто должен был «случайно» найти ребенка — понятия не имеет, где его искать. «Проклятая сука! — ярость на Мерседес обжигала изнутри. — Что за игру она ведет?» Диего метался от шатра к шатру, но никто не видел ребенка. Все это казалось тягучим болотом, в котором он барахтался, не находя опоры. Внезапно издалека донеслись крики — не обычный ярмарочный гам, а что-то совсем другое. Звуки шли со стороны загонов для скота. Диего помчался туда, перескакивая через ящики и корзины, расталкивая прохожих. — Что случилось?! — крикнул он бежавшему в ту же сторону мужику. — Говорят, ребенок забрался в загон к быку! Нет! Только не это... Мир потемнел, перед глазами заплясали черные круги. Диего припустил, не чувствуя под собой ног. Завернув за угол, он увидел толпу у загонов. Погонщики с палками, перепуганные зеваки. А среди них… — Мой сын! Спасите моего сына! Голос Элены разорвал воздух отчаянием. Диего протиснулся сквозь толпу — и душа ушла в пятки. Элену удерживали родители — она билась, рвалась к загонам, из которых доносилось недовольное мычание. Рядом рыдала Вероника, закрыв руками лицо. Алехандро тоже пытался прорваться к загону, но его держали несколько человек. — Стойте, дон Алехандро! Вы погибнете! — Пустите! Там мой сын! — Что произошло?! — Диего схватил за плечо погонщика. — Малыш пробрался в загон! — тот судорожно вытирал пот со лба. — Проклятая нянька недоглядела. А там Торнадо — самый свирепый из партии! Диего подбежал к загону и заглянул через ограду. От увиденного в жилах застыла кровь. В дальнем углу на земле сидел маленький Карлос. Мальчик прижимал к груди деревянную лошадку и широко раскрытыми глазами смотрел на огромного черного быка. Странно — ребенок не плакал, не кричал, словно находился в каком-то оцепенении. Валериана? Все-таки Долорес ему что-то дала… Торнадо стоял в центре загона, голова опущена, мощные плечи напряжены. Хвост подрагивал — верный признак беспокойства. Бык явно чувствовал присутствие маленького человека, но пока не нападал — ребенок не двигался, не провоцировал. Но стоит Карлосу сделать резкое движение или заплакать... Не раздумывая, Диего стянул с себя куртку и схватился за верхний край ограды. — Ты куда?! — заорал погонщик. — Это самоубийство! Торнадо — дьявол, а не бык! Диего перемахнул через забор. — Эй, торо! — окликнул он. — Сюда! Посмотри на меня! Торнадо повернул к нему голову, раздувая ноздри. Глаза вспыхнули яростью, зверь почуял настоящего противника. Он сделал несколько шагов к Диего, но потом вновь покосился на ребенка в углу. — Карлос, — тихо позвал Диего. — Не двигайся, малыш. Дядя тореро сейчас подойдет. Мальчик посмотрел на него испуганными глазенками и послушно остался на месте. Диего стал медленно двигаться по дуге, держа куртку перед собой. Те же движения, что на арене, но руки предательски тряслись. Ставка была слишком высока. — Эй, Торнадо! — выкрикнул он. — Я достойный противник. Забудь про малыша! Он встряхнул курткой словно мулетой. Бык наклонил голову и рванул на него. Диего едва увернулся — рог просвистел у самого живота. Пока разъяренный зверь разворачивался, он подскочил к Карлосу и подхватил его на руки. Мальчик безмолвно прижался к нему, не выпуская игрушку. — Держись, малыш! Торнадо взревел и снова ринулся в атаку. Диего отскочил в сторону, но с ребенком на руках потерял привычную ловкость. Острый рог полоснул по бедру, разрывая штанину и оставляя на коже кровавую борозду. Боль пронзила ногу, но Диего сдержал крик, боясь напугать малыша. Пресвятая Дева, помоги! Он швырнул куртку в морду Торнадо, ослепив зверя на драгоценную секунду, и рванул к ограждению, прижимая Карлоса к груди. — Приготовьтесь, дон Алехандро! — крикнул он. Одним движением Диего поднял мальчика над головой, к протянутым рукам отца. Алехандро подхватил сына. В последний миг Диего вцепился в верх ограждения и подтянулся — как раз, когда Торнадо с грохотом врезался в доски под ним. Перевалившись через ограду, Диего рухнул на землю. Толпа взорвалась криками облегчения и восторга. Сердце колотилась, рана пульсировала, но впервые за долгое время он ощутил странный покой. Наконец-то сделал что-то правильное, что-то достойное. Спас ребенка от опасности... которую сам же и создал. Над ним склонились люди, помогая подняться. — Какая смелость! Настоящий герой! «Герой... — Диего встал, опираясь на чье-то плечо. — Если бы они только знали…» Семья Алехандро сомкнулась вокруг спасенного малыша. Элена, рыдая, обнимала мужа вместе с сыном на руках. Вероника и донья Консуэла прижимались с другой стороны. Дон Фернандо утирал слезы облегчения. — Мой маленький! — бормотала Элена. — Мой дорогой мальчик! — Карлосито, ты напугал нас до смерти, — всхлипывала Вероника. — Больше так не делай, сорванец, — дрожащим голосом произнес дон Фернандо. Мальчик, весь в пыли, но невредимый, залепетал: — Я не хотель далеко! Плосто хотель посмотьеть на больсих коловок! «Больших коровок…» — что-то ледяное стиснуло желудок Диего. Кто мог рассказать трехлетнему ребенку, где найти «больших коровок»? Ответ очевиден. Элена прижимала сына к себе, целуя его кудряшки, руки и щеки, словно не веря, что он спасен. — Никогда, слышишь, никогда больше так не делай! Ты мог погибнуть! — Дядя толело меня спас! — Карлос повернулся и указал на Диего. Стыд сдавил горло железной хваткой. Мальчик не должен был оказаться в загоне. Долорес собиралась спрятать его в шатре. Как он попал к быку? Как? Ответ пришел сам собой — холодный, словно лезвие ножа. Часть плана. Эта сука сделала спектакль более... убедительным. Алехандро решительно направился к Диего. Сдержанная маска аристократа слетела — лицо раскраснелось, глаза блестели от слез. — Дон Диего, — он протянул руку, потом, передумав, крепко обнял. — У меня нет слов. Вы спасли самое дорогое, что у меня есть. Диего смущенно принял объятие, ощущая на себе восхищенные взгляды толпы. — Не стоит благодарности, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Любой поступил бы так же. — Не любой, — возразил Алехандро. — Для такого поступка нужны смелость и мастерство. Ваши навыки тореро спасли моего сына. Элена подошла с мальчиком на руках: — Сеньор Торрес, — мягко сказала она, — я была к вам несправедлива. Считала вас легкомысленным человеком, жаждущим славы. Сегодня вы доказали, что я была не права. Она протянула руку, и Диего неловко ее пожал. Именно этого добивалась Мерседес — благодарности Элены. Гадина! Ее план удался. Дон Фернандо тепло обнял его: — Сеньор Торрес, вы спасли моего внука. Я никогда этого не забуду. Вы навсегда заслужили мою дружбу и уважение. Донья Консуэла помялась, словно собираясь с духом, а потом смущенно произнесла: — Я тоже была несправедлива к вам, сеньор Торрес. Считала неуместным общение дочерей с человеком вашей... профессии. Сегодня вы доказали, что благородство не зависит от происхождения. Ее муж удивленно приподнял брови, а дочери переглянулись, явно не ожидая от суровой матроны подобных слов. — Вы ранены! — вдруг охнула Вероника, указывая на порванную штанину и кровь. — Царапина, — отмахнулся Диего. Справедливая плата за грехи. — Немедленно к нам! — распорядился Алехандро. — Наш семейный врач осмотрит рану. — Благодарю, но это действительно пустяк. На арене бывало и хуже. — Тогда позвольте хотя бы предложить наш экипаж, чтобы доехать до гостиницы. В таком состоянии идти пешком неразумно. Поколебавшись, Диего согласился: — Это очень любезно с вашей стороны. — Моя признательность безгранична, — добавил Алехандро. — Я перед вами в неоплатном долгу. При слове «долг» мелькнула отчаянная мысль: «А что, если попросить у него денег? Объяснить ситуацию с Кармен, с ростовщиком...» Но Диего тут же ее отмел. Во-первых, гордость не позволяла клянчить деньги у человека, чьего ребенка он едва не погубил. А во-вторых, Мерседес не даст ему так просто сорваться с крючка. К примеру, расскажет Алехандро, что Карлос оказался в опасности именно из-за него. Или придумает еще какую-нибудь гадость — фантазии у этой гадюки хватает. — Где нянька? — неожиданно спросил дон Фернандо. — Эта Долорес... Как она могла такое допустить? «Сбежала, — Диего внимательно оглядел толпу. — Выполнила задание и испарилась». В группе зевак вдруг мелькнуло знакомое лицо — за происходящим с холодной улыбкой наблюдала Мерседес. Когда их взгляды встретились, она улыбнулась шире, а затем неторопливо развернулась и растворилась среди людей. Она все спланировала. Тварь! — Пойдемте, сеньор Торрес, — Алехандро взял его под руку. — Провожу вас до экипажа. Вероника стояла чуть в стороне. Поймав ее взгляд, Диего заметил, как дрогнули ее губы. В ее глазах он увидел не только благодарность за спасение племянника — там пылало что-то совершенно иное. Что-то, заставившее сердце сжаться от вины. — Вы настоящий герой, — взволнованно сказала она, подойдя ближе. — Я никогда не забуду, что вы сделали для нашей семьи. Герой... Тепло от ее слов тут же сменилось жгучим стыдом. Вероника смотрела на него с таким восхищением, а он чувствовал себя самым презренным лжецом. Если бы она знала правду... Сидя в экипаже, Диего терзался раздумьями. Было ли это изначальным планом Мерседес — подвергнуть ребенка смертельному риску? Каким же чудовищем нужно быть, чтобы личная обида заставила покуситься на жизнь малыша? А еще хуже — он ведь сам согласился участвовать в этом дьявольском плане. Пусть в «облегченной» версии, но согласился. И кем это делало его самого? Карета покачивалась на мостовой, увозя его прочь. Диего понимал: сегодня он не стал героем — лишь попытался исправить ошибку, которая едва не стоила жизни ребенку. А змеиная улыбка Мерседес в толпе ясно говорила: игра только началась.