Глава 21 — После бури

Экипаж катился по улицам Севильи, а внутри царила гнетущая тишина. Ни радостного гомона, ни смеха, ни обсуждения увиденных на ярмарке чудес. Каждый был заперт в клетке собственных переживаний. Вероника сидела в углу и украдкой наблюдала за сестрой. Элена, всегда безупречная, сейчас выглядела так, словно попала под ураган. Локоны выбились из прически и прилипли к влажным от слез щекам. Руки, которыми она прижимала сына к груди, заметно дрожали. Маленький Карлос спал беспокойным сном, изредка всхлипывая и крепче сжимая деревянную лошадку. Донья Консуэла, обычно не упускавшая возможности высказаться по любому поводу, сидела окаменевшая, сложив руки на коленях, и смотрела перед собой остекленевшими глазами. Даже отец, любитель почесать языком, сейчас только хмурился, поглаживая седеющие усы. — Мы уже почти дома, — произнес Алехандро, нарушая тишину. Когда он прикоснулся к руке жены, Элена вздрогнула так резко, что разбудила сына. Карлос захныкал. — Тише, мой маленький, тише, — зашептала Элена, качая его. — Мама здесь, мама никуда не уйдет. Карета дернулась, останавливаясь у особняка. Выходя из нее Вероника заметила, как трясутся руки у Алехандро, когда он помогал жене. Всегда сдержанный и невозмутимый, сейчас он выглядел так, словно вот-вот разрыдается. — Нужно срочно вызвать доктора! — велела донья Консуэла, едва они переступили порог. — Мама, пожалуйста, — произнесла Элена, опускаясь в кресло. — Карлос не пострадал. Он просто испугался. Мы все испугались. Ее голос дрогнул на последних словах, и она крепче прижала сына к груди, будто пытаясь защитить его от всех опасностей мира. — Испугался?! — взорвалась донья Консуэла. — Девочка моя, ты понимаешь, что могло случиться? Этот бык... эти рога... — Она всхлипнула и рухнула в кресло, закрыв руками лицо. — Доктор Мендес уже в пути, — сказал Алехандро. — Он будет здесь в течение часа. Глядя на зятя Вероника видела, как сжаты его челюсти, как напряжены плечи, а в глазах плещется смесь пережитого ужаса, благодарности и чего-то еще... возможно, стыда за то, что не смог защитить сына сам. — Позволь мне отнести его в детскую, — предложил он жене, протягивая руки к ребенку. Элена отшатнулась, прижимая Карлоса еще крепче. — Нет! Я сама... я хочу быть рядом с ним. Я не могу... — Ее голос сорвался. — Я чуть не потеряла его, Алехандро. Чуть не потеряла нашего мальчика! — Но ты не потеряла его, — мягко сказал Алехандро, присаживаясь на подлокотник ее кресла. — Он здесь, в безопасности. Благодаря... — Благодаря этому матадору, — закончила донья Консуэла. — Вот уж никогда не думала, что буду в долгу перед... человеком его круга. Упоминание о Диего отозвалось болезненно сладким трепетом в груди Вероники. Его сегодняшний подвиг, когда он бесстрашно бросился в загон к разъяренному быку, сливался с более сокровенными образами: тайным свиданием, его горячими губами, сильными руками, обнимавшими ее в темноте. Вероника тут же устыдилась своих мыслей. Как можно предаваться любовным грезам, когда племянник едва не погиб, и вся семья потрясена случившимся? — Алехандро, как именно это произошло? — спросил дон Фернандо, когда Элена в сопровождении горничной унесла ребенка наверх. — Как мой внук оказался в загоне с быком? Алехандро устало провел рукой по волосам. — Понятия не имею, — с горечью произнес он. — Эта Долорес исчезла в суматохе, как только поняла, что случилось. Трусливая гадина! — Поверить не могу! — вспыхнула донья Консуэла. — Потерять ребенка и убежать, вместо того чтобы помочь его искать! Это чудовищно! — Скажи, Алехандро, — нахмурился отец, — а давно ли эта женщина работает у вас? Откуда она пришла? — Не очень давно, — признался тот. — Месяца три. Прежняя нянька, которая была с Карлосом с его рождения, вышла замуж и уехала к мужу в Кордову. Долорес пришла по рекомендации... одной знакомой семьи. Казалась вполне надежной, умела обращаться с детьми. — Допустим, она отвлеклась. Но как малыш мог сам добраться до загонов? Это же на другом конце ярмарки! — Именно этого я и не понимаю, — мрачно ответил Алехандро. — Карлос не мог пройти такое расстояние незамеченным. Кто-то должен был его туда отвести... — Ты думаешь, эта Долорес... — начал дон Фернандо, но не закончил фразу, лишь многозначительно посмотрел на зятя. — Пока не хочу делать поспешных выводов. Я распорядился допросить всех торговцев и работников, которые были поблизости. Кто-то должен был видеть... Вероника сжимала пальцы, чувствуя, как дрожат руки. Ужасная картина с болезненной четкостью вновь развернулась перед глазами. Паника, крики толпы, ее собственный вопль, застрявший в горле, когда она увидела крошечную фигурку Карлоса перед быком. А затем — молниеносное появление Диего. Она помнила каждую секунду: как он перемахнул через забор, как оказался между ребенком и разъяренным зверем. Как отвлекал быка, уводя его прочь. И этот последний, душераздирающий момент — когда Диего поднял Карлоса над головой и передал в руки отца. — Мы должны... нет, мы обязаны отблагодарить сеньора Торреса, — произнес Алехандро. — Если бы не он... Он не смог закончить, отвернувшись к окну. — Конечно, конечно, — согласился дон Фернандо. — Мы должны сделать что-то значительное. Думаю, солидная денежная сумма будет... — Нет, — Алехандро резко повернулся к нему. — Он не примет денег. Поверьте — я достаточно знаю подобных людей. Торрес для этого слишком горд. Деньги он воспримет как оскорбление, как попытку купить его честь. — Он всего лишь матадор, — фыркнула донья Консуэла. — Он спас жизнь нашему внуку, — мягко напомнил отец. — И Алехандро прав — человек, который бросился спасать чужого ребенка, не думая о последствиях... такой человек живет по особым законам чести. Он не возьмет плату за то, что считает своим долгом. В наступившей тишине Вероника ощутила, как колотится сердце. Она знала о гордости Диего лучше, чем кто-либо в этой комнате — по их ночному разговору, по тому, как он рассказывал о своем ремесле. Но она также знала о долгах и больной сестре, о том, что поддержание образа успешного матадора требует огромных трат... — Я знаю, что мы можем сделать, — заявил Алехандро. — Устроим ужин в его честь. Пригласим его как почетного гостя. — Ужин? — удивилась донья Консуэла. — Ты предлагаешь пригласить тореро к нашему столу? — Мама, — неожиданно для себя вмешалась Вероника, — не забывай, этот тореро спас жизнь твоему единственному внуку. К ее изумлению, мать не взорвалась гневной тирадой. Вместо этого она со вздохом кивнула. — Ты права, Вероника. Сегодня этот человек доказал, что сто́ит больше многих людей нашего круга... Невзирая на его происхождение. Дон Фернандо лукаво подмигнул Веронике, затем повернулся к зятю. — Ужин — блестящая идея! — с воодушевлением произнес он. — И когда ты собираешься его устроить? — Как можно скорее. Сегодня же отправлю к Торресу нашего доктора — убедиться, что с ним все в порядке. А следом — официальное приглашение. Вероника слушала дальнейший разговор о деталях приема, а внутри поднималось волнение, такое сильное, что она едва могла усидеть на месте. Диего будет здесь — в их доме, за их столом! После сегодняшнего подвига даже непреклонная мать признала его достойным уважения. Теперь он не просто «тот матадор» — а спаситель их самого дорогого сокровища. Настоящий герой! Позже Вероника тихо постучала в детскую. Не дождавшись ответа, осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Элена сидела возле кроватки Карлоса. Увидев Веронику, она слабо улыбнулась и жестом пригласила войти. — Он спит? — шепотом спросила Вероника, стараясь не скрипеть половицами. — Еще нет. Слишком взволнован. Уже полчаса рассказывает лошадке о своем приключении. Вероника подошла ближе и увидела, что Карлос действительно лежит, обнимая свою потрепанную деревянную игрушку, и что-то увлеченно нашептывает ей. — Тетя Вело! — воскликнул он, садясь в кроватке и протягивая к ней пухлые ручки. — Я видель больсого быка! Воот такооого! Вероника присела рядом и нежно взъерошила его кудри. — Знаю, маленький герой. Мы все очень за тебя испугались. — А класивый дядя меня спас! — щебетал Карлос. — Он бегал быстло-быстло, как лосадка! — Да, солнышко, — мягко согласилась Вероника. — Сеньор Торрес действительно очень храбрый. Он настоящий герой. — Толело! — важно поправил ее Карлос. — Он дядя толело. — Совершенно верно, — улыбнулась Вероника. — А теперь пора спать. Завтра расскажешь лошадке про остальные приключения. Карлос зевнул, показав крохотные зубки, и крепче прижал к себе игрушку. — А он плидет к нам? Дядя толело? — Да, милый. — Вероника ласково поцеловала племянника в лоб. — Твой папа пригласит его к нам на ужин. Ты сможешь сам сказать ему «спасибо». Это известие окончательно удовлетворило ребенка. Он устроился поудобнее и закрыл глаза. Через несколько минут его дыхание стало глубоким и ровным. Элена поднялась и жестом пригласила Веронику перейти комнату, смежную с детской. — Поразительно, — тихо произнесла сестра, садясь в кресло и устало откидываясь на спинку. — Ребенок пережил такое ужасное потрясение, а ведет себя, словно побывал в захватывающем приключении. — Дети видят мир сквозь волшебное стекло, — ответила Вероника, располагаясь в кресле напротив. — Для Карлоса все это не трагедия, а настоящая сказка — к нему на помощь примчался рыцарь в сверкающих доспехах. Элена посмотрела на нее долгим, пристальным взглядом. — Мне так стыдно, Веро! — внезапно вырвалось у нее. — Я была отвратительно несправедлива к сеньору Торресу! Смотрела на него как на... выскочку, недостойного нашего внимания. А он... Боже мой, он бросился спасать моего сына, не думая о собственной жизни! Вероника опустила глаза, боясь, что сестра прочтет в них все — и тайные встречи, и поцелуи, и ту всепоглощающую нежность, что согревала ее изнутри. — Ты не виновата, — ответила она. — Мама с самого детства твердила нам, что такие люди, как он — тореро, музыканты, артисты — «не нашего круга». — И я слепо верила в эти предрассудки! — с горечью сказала Элена. — Сегодня я поняла нечто важное, Веро. Истинное мужество и благородство не зависят ни от титулов, ни от богатства. Слышать такие слова от Элены — живого воплощения материнских идеалов — было приятно. — Он... действительно необычный человек, — осторожно сказала Вероника. — Да, — согласилась Элена, внимательно глядя на нее. — И, кажется, я не одна это поняла. Вероника вспыхнула, чувствуя, как жар разливается до самых корней волос. — Я... не понимаю, о чем ты... — Веро, — Элена наклонилась вперед и взяла ее руки в свои. — Я видела, как ты смотрела на него сегодня. И как он искал твои глаза в толпе. Между вами словно проскакивали искры... Вероника потупилась, понимая, что покрасневшие щеки выдали ее с головой. — Ты можешь мне довериться, — мягко сказала сестра. — Сеньор Торрес герой — в этом нет ни малейших сомнений. Но все же... — Все же что? — вырвалось у Вероники. — Все же он не дон Хоакин с его безупречной родословной и несметным богатством? Элена отшатнулась, словно получила пощечину. — Я вовсе не это имела в виду! — возразила она. — Просто... его мир так отличается от нашего. Коррида, постоянные разъезды, поклонницы... — А откуда ты знаешь его мир, Элена? Откуда мы вообще можем знать что-то о жизни, которой никогда не жили? Вероника вскочила с кресла, не в силах усидеть на месте, и прошлась по комнате. — Все, что мы знаем — это россказни и домыслы! — продолжила она, повернувшись к сестре. — А что если все наоборот? Что если среди этих «опасных разъездов» и «толп поклонниц» живет человек, который мечтает о простом счастье? О доме, о семье, о покое? Но мы этого никогда не узнаем, потому что все решили заранее! Элена долго молчала, глядя на нее, а затем вдруг улыбнулась — той особенной, нежной улыбкой, которую Вероника помнила с детства. — Ты изменилась, Веро, — с теплотой сказала она. — Еще месяц назад ты бы не осмелилась так твердо отстаивать свои мысли... Вероника отвела взгляд, смущенная своей вспышкой. — Прости, я не хотела... — Не смей извиняться! Мне нравится эта новая Вероника — живая, страстная, умеющая постоять за себя! Элена встала и подошла к ней. — Скажи мне... это его влияние? Сеньора Торреса? — Возможно, — едва слышно ответила Вероника. Сестра молча ее обняла. — Просто будь осторожна, дорогая, — прошептала она. — И не только с ним, но и с мамой. Ты же знаешь, какой невыносимой она становится, если что-то идет не так, как она хочет. Некоторое время они так и стояли, прижавшись друг к другу. Наконец, Элена отстранилась. — Уже поздно, — ее тон вновь стал заботливо строгим. — Тебе нужно отдохнуть после такого тяжелого дня. Да и мне тоже — я едва держусь на ногах. Вернувшись к себе, Вероника закрыла дверь и привалилась к ней спиной. Напряжение этого бесконечно дня медленно отступало, оставляя смесь усталости и трепетного возбуждения, от которого кружилась голова. Как в полусне она подошла к туалетному столику и опустилась на стул. Из зеркала на нее смотрела почти незнакомка. Вроде бы все та же Вероника Дуарте, но в серых глазах горел новый огонь — огонь пробудившейся женственности и обретенной внутренней силы. События последних дней пронеслись ослепительной чередой. Дерзкий взгляд Диего на арене, когда он поймал ее кольцо. Неожиданная встреча в утреннем саду. Свидание у калитки и поцелуй, от которого мир перевернулся с ног на голову. И, наконец, сегодняшний подвиг — когда он без колебаний бросился навстречу смерти чтобы спасти малыша. «Он мог погибнуть... — Вероника перевела затуманенный слезами взор на распятие, висевшее над кроватью. — Благодарю Тебя, Господи, за то, что сохранил ему жизнь...» Внезапная мысль ударила с такой силой, что Вероника вскочила, опрокинув флакончик духов. «О Боже! Часовня святой Анны!» Во время встречи у садовой калитки, Диего назначил ей новое свидание — в восемь вечера, на окраине ярмарки! Как она могла об этом забыть? Вероника обернулась к часам. Без пятнадцати восемь! До назначенного времени жалкие четверть часа! Сердце упало. Уже слишком поздно! Даже если она сейчас же выйдет из дома, то доберется до часовни не раньше половины девятого. А что если Диего к тому времени уйдет, решив, что она передумала? — Глупо даже пытаться, — прошептала она, опускаясь на край кровати. Но тут же вскочила вновь. «Я должна пойти, — она решительно схватила шаль, но тут же остановилась. — Нет, это безумие. Уже темнеет, скоро ужин, меня хватятся...» Подойдя к окну, она увидела, что солнце уже зашло. «А что, если он ждет? Что, если, несмотря на рану, он все-таки пришел?» Она представила Диего в пустой часовне, вглядывающегося в темноту в надежде увидеть ее силуэт... И сердце сжалось от нежности и отчаяния. «Да нет же, после такого дня он скорей всего забыл о встрече, — холодок сомнения пробежал по спине. — Или врач запретил ему выходить». Вероника замерла посреди комнаты, терзаясь противоречиями. Разум нашептывал десятки причин остаться дома. Но сердце требовало одного — увидеть его. «Будь что будет», — твердо решила она. Позвонив в колокольчик, она дождалась появления горничной. — Мария, у меня очень болит голова. Передай, пожалуйста, что я не буду спускаться к ужину и прошу не беспокоить меня до утра. — Конечно, сеньорита, — сочувственно кивнула служанка. — Ничего удивительного после такого-то дня. Может, растереть вам виски лавандовым маслом? Моя бабушка всегда говорила, что это лучшее средство от головной боли. — Нет, спасибо. Мне нужен только покой. Когда Мария ушла, Вероника быстро сменила домашнее платье на уличное и накинула на голову темную шаль. Она осторожно приоткрыла дверь и прислушалась. Из гостиной доносились приглушенные голоса. Из кухни слышался привычный звон посуды — готовили ужин. Стараясь ступать как можно тише, Вероника спустилась по лестнице и через боковую дверь проскользнула в сад. Тот самый сад, где она нашла спящего Диего среди жасмина и роз... Калитка поддалась не сразу — старые петли заскрежетали, и Вероника замерла, боясь, что звук привлечет внимание. Но все было тихо, и вскоре она оказалась на узкой улочке, ведущей к центру города. Ей предстояло пройти несколько кварталов до маленькой площади, где среди старых платанов приютилась часовня святой Анны — покровительницы матерей и детей. Сердце колотилось от волнения и страха. Что, если дома заметят ее отсутствие? Или кто-то из знакомых увидит ее на улице одну? Но образ Диего, который бесстрашно бросился на защиту ребенка, встал перед глазами, и все малодушные сомнения развеялись как дым. «Он рисковал жизнью, а я боюсь всего лишь нарушить приличия» — подумала Вероника, ускоряя шаг. И пусть весь мир осудит ее — она должна увидеть его, убедиться, что с ним все в порядке. Сказать ему... что именно, она пока не знала, но слова найдутся. Ночь обнимала ее теплыми объятиями, сердце билось в такт быстрым шагам. Диего мог быть там, а мог и не быть. Но важнее всего было то, что она идет. Идет туда, где ее, возможно, ждет любовь.