Глава 24 — Тридцать арроб ярости

Солнце клонилось к закату, окутывая Маэстрансу золотистым сиянием. Горячий ветер трепал мантилью, и Вероника, сидя в ложе маркиза де Вальдеса, то и дело поправляла кружево влажными от волнения руками. — Вы обратили внимание, как умело этот матадор работал мулетой? — томно произнес Антонио де Монтеверде. — Жаль только, что ему недостает темперамента. Вон Торрес — совсем другое дело... В нем кипит настоящий огонь. Вероника кивнула, пытаясь казаться безразличной, хотя при упоминании Диего сердце забилось сильней. Она прикрыла глаза, вспоминая вчерашний вечер. Диего целовал ее так, словно рушился мир. А потом она в сумерках бежала домой, проклиная себя за безрассудство, но не в силах сдержать блаженной улыбки. Просто чудо, что никто не заметил, как она пробралась к себе. — Как вам Севилья, сеньорита Вероника? — маркиз де Вальдес вырвал ее из воспоминаний. — Не слишком ли шумно после тихого Монтельяно? — О, Севилья прекрасна, — улыбнулась Вероника. — Здесь столько жизни, столько страсти... — Страсть — опасная вещь, дорогая, — Элена метнула на нее острый взгляд. — Особенно для юных девиц. — Но без страсти жизнь — что картина без красок, — вкрадчиво заметил Антонио. — А наш Диего... это воплощение страсти. Он как пламя, к которому тянет мотыльков. — Удивительно, как быстро некоторые провинциальные девушки попадают под чары... артистов, — медовым голосом протянула Мерседес де Монтеверде. — Сверкающий костюм, аплодисменты — и вот уже кружится голова. Вероника вспыхнула. Антонио с его чувственными сравнениями, Мерседес с ядовитыми замечаниями о провинциалках... Неужели эти двое что-то подозревают? — Сегодня нас ждет захватывающее зрелище: Торрес против Торнадо, — сообщил отец, в предвкушении потирая руки. — Говорят, этот зверь убил двух волов и покалечил погонщика. Самый опасный бык сезона! По спине пробежал озноб. Вчера на ярмарке Вероника видела Торнадо лишь мельком — все внимание было на Карлосе, но и этого хватило, чтобы ужаснуться его размерам. А сегодня Диего встретится с ним один на один. Чудовище против человека. — Не стоит так волноваться, сеньорита, — Мерседес впервые обратилась к ней напрямую. — Диего Торрес знает, что делает. В конце концов, ему платят за риск, и за достаточную сумму он готов на многое… Вероника растерянно моргнула. Почему эта женщина говорит о Диего таким презрительным тоном? Она открыла рот, готовая дать отпор, но тут взревели фанфары, возвещая о выходе следующего быка. Ворота распахнулись, и на арену вылетел огромный черный зверь. — Тридцать арроб чистой ярости! — восхищенно протянул маркиз. Вероника задержала дыхание. Бык потрясал воображение — массивная туша, мощная шея, рога, острые как клинки. Он остановился в центре арены и принялся рыть копытом песок. При каждом движении под лоснящейся шкурой перекатывались могучие мышцы. — Какая мощь, — Антонио жадно облизнул губы. — И с таким чудовищем предстоит сразиться Диего... Какое зрелище нас ждет! Алехандро нахмурился. — Торресу придется быть предельно осторожным с этим быком. — Осторожность — не самая яркая добродетель матадоров, — усмехнулась Мерседес. — Люди платят за острые ощущения, а не за то, чтобы наблюдать, как герой прячется за барьером. Вероника содрогнулась. Как можно так хладнокровно рассуждать о чужих жизнях? Неужели Мерседес видит в происходящем лишь спектакль? Торнадо внезапно поднял голову и посмотрел в сторону лож. Его маленькие глазки блеснули злобным огнем. Он издал рев — низкий, утробный, от которого мороз пробежал по коже. А Диего уже готовился выйти на арену с капоте в руках. Публика приветствовала его восторженным гулом, когда он шагнул на песок. Небесно-голубой костюм, расшитый золотом, сверкал в солнечных лучах. Диего двигался с королевской неспешностью, будто арена существовала исключительно для него. — Боже, какое совершенство! — выдохнул Антонио, подавшись вперед. — Эта осанка, этот разворот плеч... Природа создала его для корриды. Вероника стиснула веер. Диего выглядел так уверенно, так спокойно. Но она знала — что каждый его шаг может стать последним. Он остановился напротив Торнадо. Бык фыркнул, взрывая песок. Диего не торопился. Медленно, почти лениво расправил плащ. Держа его за углы обеими руками, слегка выставил ногу вперед. Мгновение тишины. Даже ветер затих. Торнадо ринулся в атаку. Диего плавно провел капоте вдоль своего тела, направляя быка мимо себя. Рога прошли в миллиметрах от его тела, а плащ розовым вихрем обернулся вокруг его ног. — Оле! — грянула толпа. Ловко развернувшись, Диего повторил прием. Бык снова промчался мимо, а матадор остался неподвижен, лишь капоте колыхался на ветру. — Изумительно! — Антонио вцепился в перила. — Видите, как он ведет быка? Ни одного лишнего движения, ни намека на спешку! — Некоторые умеют производить впечатление, — усмехнулась Мерседес. — Особенно на... неискушенную публику. Но Вероника не услышала колкости. Она видела только Диего и быка. Видела, как рога проносятся на волосок от человеческого тела. Один неверный шаг может стать роковым. «Будь осторожен! — мысленно молила она. — Пожалуйста, будь осторожен!» Диего исполнил серию плавных пасов. Одно движение, словно мелодия, перетекало в другое. Толпа ревела от восторга, но Вероника испытывала только страх. Каждый проход быка заставлял ее сердце останавливаться — от ужаса за жизнь Диего и от трепета перед этой смертельной красотой. Началась терция пик. Пикадор выехал на арену верхом на тощей кляче. Лошадь уже заранее была обречена, и все это знали. Вероника стиснула зубы, готовясь к неприятному зрелищу. Торнадо заметил новую цель. Опустил голову и помчался вперед — черная гора мускулов и злости. Пикадор встретил его копьем, но бык был слишком силен. Острые рога вспороли брюхо лошади, словно мешок. Лошадь завалилась на бок, придавив ногу всадника. Внутренности выпали на песок. Кровь, кишки, навоз — все смешалось в отвратительную кашу. Запах ударил даже в ложи — сладковатый, тошнотворный. Желудок болезненно сжался, но Вероника не могла отвести взгляд от арены — ведь там был Диего. Торнадо, обезумев от крови, бодал упавшую лошадь, не давая пикадору выбраться из-под нее. Квадрилья пыталась отвлечь разъяренного зверя. Диего схватил его за хвост, и бык завертелся волчком, стремясь достать наглеца. Его товарищи тем временем помогали выбраться пикадору. — Бедняги, должно быть, у них просто нет выбора, — с показным сочувствием вздохнула Мерседес. — Когда родился в хлеву, остается только... развлекать публику подобными зрелищами. Когда хромающего пикадора увели, Торнадо, словно празднуя победу, вернулся к павшей лошади. Яростно поддев ее рогами, он принялся швырять обмякшую тушу по арене. Кровавые ошметки разлетались во все стороны, обагряя песок. — Великолепное животное, — восхитился маркиз де Вальдес. — Такая первобытная сила... Впрочем, в моем поместье имеется один экземпляр, который затмил бы даже этого зверя. — Вы о Демонио? — заинтересованно переспросил Антонио. — Совершенно верно, — кивнул маркиз. — Жаль только, что ему уже исполнилось семь, и его не допустят к корриде. Слишком стар и... слишком опасен даже для самых отчаянных матадоров. — Торнадо тоже выглядит достойным противником, — заметил Алехандро. — И Торресу предстоит выйти с ним один на один. Вероника содрогнулась. Этот кошмар — мир Диего. Кровь, агония, выпавшие кишки. На той, первой корриде она была зачарована магией представления — элегантные движения, яркие костюмы, рукоплескания толпы. Смерть была абстрактным понятием, а матадор — всемогущим богом арены. Любовь изменила все. Теперь она видела не героя легенд, а смертного человека, который может погибнуть прямо у нее на глазах.   Помощники наконец отвлекли Торнадо от растерзанной туши. Накрыли лошадь парусиной, но кровавые пятна все равно проступали сквозь ткань. Заиграли фанфары. Началась терция бандерилий. Первый бандерильеро выбежал на арену с парой ярких дротиков. Торнадо кинулся на него, но человек ловко воткнул бандерильи в загривок и отпрыгнул. Второй тореро тоже сумел вонзить свои дротики, увернувшись от рогов в последний момент. А вот третьему пришлось спасаться бегством — он едва успел перепрыгнуть через барьер. Толпа ахнула, когда бык с разбега врезался в доски. Теперь из загривка Торнадо торчали четыре разноцветные бандерильи. Он бесился, мотал головой из стороны в сторону, но дротики не поддавались, лишь распаляя его злость. — Какая дьявольская красота в этой ярости! — протянул Антонио. — И какой храбрец потребуется, чтобы ее укротить! Фанфары возвестили терцию смерти. Диего направился к президенту, снял монтеру и что-то произнес — Вероника не разобрала слов. Затем он повернулся к их ложе. Сердце подскочило. Неужели он посвятит быка ей? Но Диего посмотрел на Алехандро. — Дон Алехандро, я посвящаю этого быка вам в знак благодарности за честь быть принятым в вашем доме. Он бросил монтеру. Алехандро поймал ее и благосклонно кивнул. Разочарование кольнуло в груди. Умом Вероника понимала — посвящение ей могло бы показаться неприличным, но сердце жило собственными, неразумными желаниями. Тут их взгляды встретились, и Вероника вспомнила: «Я буду сражаться для вас. Каждый пас, каждая эстокада — будет посвящено вам. Только вам...» Душа наполнилась теплом. Официальные слова, сказанные вслух, были лишь данью условностям. Но то, что она прочитала в его глазах, стоило больше громких деклараций. Арена опустела. Остались лишь человек и зверь. Вероника перестала дышать, все ее тело превратилось в один сплошной нерв. Диего медленно развернул мулету. Алая ткань трепетала на ветру. Он посмотрел на быка, а затем сделал то, что заставило публику ахнуть. Опустился на колени. Спиной к Торнадо. — Что он делает? — Вероника вцепилась в перила. — Безумие, — пробормотал Алехандро. — Чистое безумие. Диего перекрестился, а затем встряхнул мулетой с гортанным «Хэй!». Торнадо ринулся вперед. Черная туша неслась прямо на беззащитного человека. Вероника, парализованная ужасом, смотрела на это, широко распахнув глаза. В последний момент Диего плавно провел мулетой вдоль своего тела. Зверь последовал за тканью, и алое полотнище завершило движение элегантным взмахом над спиной быка.  Трибуны взорвались ревом. — Поразительно! — восторженно завопил дон Фернандо. — Такое видишь раз в жизни! — Дешевый трюк, — бросила Мерседес, но ее реплика потонула в воплях толпы. Диего повторил прием. Стоя на коленях, снова подпустил вплотную быка. Торнадо пронесся мимо, а мулета красным пламенем скользнула по рогам. — Божественно! — простонал Антонио. — Эта дерзость, это владение телом... Да это почти неприлично! Рядом послышался судорожный вздох Элены. — Он слишком рискует, — прошептала она. Вероника метнула на сестру быстрый взгляд. Элена волнуется за Диего? Неужели и она... Диего поднялся на ноги и начал серию пасов. Каждое движение было отточено до совершенства. Он подпускал быка так близко, что рога почти касались золотого шитья. — Впечатляющее представление, — холодно заметила Мерседес. — Хотя не понимаю, зачем так... демонстративно рисковать. Разве что, для чьих-то... особенных глаз. Зверь словно зачарованный следовал за алой тканью. Диего властвовал над ним, дирижируя каждым шагом быка. И тут он превзошел самого себя — положил ладонь на черную спину животного и закружился с ним в дьявольском вальсе. Публика завыла от восторга, а Вероника едва не лишилась чувств. — Он слишком безрассуден, — пробормотал Алехандро. — Это его погубит. Но Диего словно не слышал голос разума. Он подпускал Торнадо все ближе. Играл со смертью, дразнил ее, заставлял отступать. Каждое движение, каждый пас бросал вызов судьбе. Вероника смотрела на арену, цепенея от ужаса. Огромный черный зверь, залитый кровью, с острыми рогами, нацеленными на человеческую плоть. На Диего… Размеренные взмахи мулеты гипнотизировали быка. Он послушно разворачивался за алой тканью, его движения замедлялись. Тяжелое дыхание, высунутый язык — все говорило о том, что силы зверя на исходе. — Момент истины близок, — с придыханием заметил Антонио. — Посмотрите на эту прекрасную покорность. Как низко опущена голова! Маркиз кивнул, не отрывая взгляда от арены: — Еще пара проходов, и можно убивать. И тут подул ветер. Порыв отбросил красную ткань в сторону, оставив тело матадора беззащитным. Торнадо тут же просунул под мулету морду и вскинул Диего на рога. Тот взлетел в воздух как тряпичная кукла, и Веронике показалось, будто рог вонзился ему в живот. По трибунам прокатился вопль ужаса. Вероника вскочила с места, в ушах звенел собственный крик. Лишь хватка Элены, сомкнувшаяся вокруг запястья, помешала ей броситься вниз. Торнадо мотнул головой, и Диего рухнул на арену, взметнув облачко песка. Квадрилья тут же кинулась к быку, размахивая капоте. Один из тореро бросился прямо под копыта, отвлекая чудовище от упавшего матадора. Вероника не дышала — воздух словно застрял в горле, сердце билось так часто, что грозило разорвать грудь. Весь мир сузился до единственной точки — неподвижного тела на желтом песке. «Нет, нет, нет! — билось в голове. — Это не может быть правдой. Встань! Ради всех святых, встань!» И Диего пошевелился. — Встает! — ахнул отец. Опираясь на песок, Диего медленно поднялся на ноги. Спереди на костюме зияла большая прореха. По голубому шелку расплывались багровые пятна. — Боже мой, это кровь? — вскрикнула Вероника. — Это его кровь? — Не знаю, дочка. Возможно, это кровь быка... — Или его собственная, — мрачно заметил маркиз. — Мне показалось, будто рог задел живот. — Худшее место для ранения, — добавил Алехандро. — Хотя, судя по тому, что кровь не хлещет, возможно, пострадал только костюм. Прихрамывая, Диего подошел к барьеру и взял у помощника новую мулету и шпагу. — Он что, собирается продолжать? — воскликнула Элена. — Это безумие! — О, поверьте мне, — промурлыкал Антонио, — истинный маэстро скорее умрет, чем лишит себя... экстаза завершения. Диего жестом велел квадрилье отступить. Снова встал напротив Торнадо. Бык фыркал, роя копытом песок. — Хэй, торо! — позвал Диего. Он расправил мулету. Алая ткань трепетала в его дрожащих руках. Вероника до боли вцепилась в перила, не в силах оторвать взгляд от любимого человека, который снова бросал вызов смерти. Диего повел быка в серии медленных пасов — не ради красоты, а чтобы измотать. Он двигался чуть скованно, каждый шаг явно причинял ему боль. Но железная воля заставляла тело повиноваться. «Какой же ты сильный! — думала Вероника. — Мой храбрый, безумный тореро». Наконец, сломленный упорством матадора, Торнадо устал. Он тяжело дышал, опустив голову. Бандерильи окровавленными перьями свисали с загривка. Бык больше не сопротивлялся, он принял неизбежное с достоинством бойца. Настало время для финального удара. Диего поднял шпагу. Медленно, без резких движений. Прицелился, и бросился вперед. Клинок вонзился точно между лопаток, по самую рукоять. Публика разразилась восторгом. Члены квадрильи выбежали на арену, размахивая капоте. Но бык, не обращая на них внимания, медленно отошел к барьеру, словно ища укромное место, и тихо опустился на песок, будто прилег отдохнуть. Один из бандерильеро подкрался спереди, и метким ударом ножа в затылок завершил его страдания. Арена взорвалась оглушительными аплодисментами. Вероника почувствовала, как от облегчения слезы потекли по щекам. — Да ты в него влюблена! — прошептала ей на ухо Элена. Вероника не стала отрицать очевидное. Она действительно любила его — матадора, танцующего со смертью на золотом песке Маэстрансы. Диего стоял рядом с поверженным быком. Костюм был изорван и забрызган кровью, лицо блестело от пота, но весь его облик излучал триумф. Горделиво откинув стан, он поднял руки, приветствуя публику, и трибуны взревели, требуя наград. — Невероятно! — воскликнул дон Фернандо. — В жизни не видел такого боя! — Видели, как он держался после падения? — выдохнул Антонио. — Настоящий мужчина, настоящий артист! — Для человека, которого бык только что прокатил на рогах, он выглядит слишком самодовольным, — процедила Мерседес. — Впрочем, это часть его образа — умирать и возрождаться на публике. Прекрасный спектакль. Вероника бросила на нее сердитый взгляд. Как можно говорить о «спектакле», когда человек был на волосок от смерти? На трибунах взметнулись белые платки — знак того, что зрители требуют для матадора награду. Алехандро и другие мужчины в ложе тоже замахали платками. Элена протянула Веронике свой кружевной платок. — Возьми, — тихо сказала она. Вероника с благодарностью посмотрела на сестру, взяла платок и подняла его высоко над головой, поддавшись всеобщему порыву, признанию мужества и мастерства. Президент корриды присудил Диего два бычьих уха. Вокруг зазвучали одобрительные возгласы. — Заслужил, — кивнул Алехандро. — После такого — определенно заслужил. Диего принял отрезанные уши у распорядителя и поднял их над головой. Начался традиционный круг почета. Кто-то с криком «Глоток для храбреца!» бросил бурдюк с вином. Диего поймал его, поднес к губам, отпил и вскинул руку в ответ. Толпа взревела от восторга. И тут его взгляд нашел Веронику. Время остановилось, тысячи людей исчезли. Остались только они двое — она в ложе, он на окровавленном песке. В его глазах она прочла боль, триумф, любовь. И обещание. «Я жив. Я здесь. И это только начало». Вероника не могла пошевелиться. Лишь смотрела на него, впитывая каждую черточку его лица. Запоминая этот момент навсегда. — Какое трогательное зрелище, — протянула Мерседес. — Девочки из глубинки всегда принимают позерство за героизм. Впрочем, чего еще от них ожидать? Каждое слово сочилось ядом, но Веронике было все равно. Пусть говорит, что хочет. Пусть весь мир узнает о ее любви! Диего продолжил круг почета. Публика бросала на песок сигары, шляпы, цветы. Он улыбался и приветственно вскидывал руку, но каждый его шаг становился все тяжелей. — Он едва держится на ногах, — встревоженно заметила Элена. — Неудивительно, после такого удара, — подтвердил Алехандро. — Ему нужен врач. Вероника видела, как у выхода Диего окружили помощники. Один поддержал под локоть, другой подставил плечо. Теперь, когда горячка боя схлынула, травма взяла свое. Диего вновь посмотрел в их сторону. Нашел ее взглядом. Улыбнулся — слабо, но искренне, и исчез в темноте ворот.