Глава 45 — Терция смерти

Диего рухнул на скамью, как мешок с песком. Дышать. Просто дышать. Пот заливал глаза соленой пеленой, капал с носа и подбородка на грудь. «Пять быков. Черт возьми, как же я устал!» Руки дрожали так, что он едва мог их поднять, в ногах словно исчезли все кости. А ведь впереди еще проклятый Демонио. — Маэстро! — Пепе возник перед ним с кружкой воды. — Пейте. Диего жадно схватил кружку. Вода была теплой, с привкусом металла, но он судорожно глотал, чувствуя, как влага орошает пересохшее горло. — Еще, — прохрипел он. Остатки из второй кружки он вылил себе на голову. Вода стекала с волос, смывая пыль и пот, на мгновение принося прохладу. «Костюм огней» превратился в тряпье — липкое от пыли и бычьей крови. Песок, забившийся под одежду, вызывал мучительное желание почесаться. — Диего. — Рамон присел рядом на корточки, в его обычно насмешливых глазах плескался страх. — Послушай меня. Ты едва держишься на ногах. — Держусь же, — буркнул Диего. — Едва! — цыган схватил его за плечо. — Маркиз поймет, заплатит хотя бы половину гонорара. Этого хватит на... — На что? — Диего вскинул голову. — На половину долга? На половину лечения Кармен? — Этих денег вполне достаточно, чтобы помочь сестре, — встрял Хавьер. — Не нужно умирать из-за гордости. «Гордость?» Диего горько усмехнулся. Это не гордость гнала его на встречу с Демонио, а отчаяние. Последний шанс доказать... Кому? Веронике? Всему миру? Себе? — Мануэль, — позвал он пикадора, сидевшего неподалеку с забинтованной ногой. — Ты тоже считаешь, что я должен сдаться? Тот повернул к нему печальное лицо. — Диего, я... — его голос сорвался. — У меня жена, дети, но ты... ты мне как младший брат. Не заставляй меня тебя хоронить! Что-то больно сжалось в груди. Эти люди, его квадрилья, его семья — готовы разделить с ним любой риск, пройти через ад. Но сейчас они умоляли его остановиться. Как объяснить им, что последний бой — не ради денег и славы. Этот бой — искупление грехов. Искупление кровью. — Если я уйду с арены сейчас, то до конца дней буду знать, что струсил в самый решающий момент. — Диего... — вновь попытался Хавьер. — Нет. — Диего вскинул ладонь. — Решение принято. Демонио ждет. Ноги еще дрожали, в висках стучала кровь, но что-то внутри звенело, как натянутая струна. Возможно, гордость. А может, безумие. Но он дойдет до конца. Фанфары пронзили воздух торжественным призывом, возвещая выход последнего быка. — Молитесь, друзья, чтобы Святая Дева была сегодня на моей стороне, — бросил Диего через плечо.  Потому что дьявол определенно был на стороне Демонио. Диего прошел к центру арены и остановился напротив ложи маркиза. Дрожащими руками снял монтеру. Над Маэстрансой повисла тишина. — Сеньорита Вероника Дуарте, — голос сорвался от переполнявших эмоций. — Для вас одной! Шляпа описала дугу и упала прямо в руки ошеломленной Вероники. Схватив монтеру, она прижала ее к груди. В ложе зашевелились. Элена обняла сестру за плечи. Мерседес с презрительной усмешкой откинулась в кресле. Антонио злобно стиснул перила. Алехандро и маркиз с явным недоумением переглянулись. Скрип ворот вернул Диего к реальности. Арена замерла в гробовой тишине. Секунда. Другая. Третья. «Где же ты?» — подумал он, вглядываясь в темный проем. И тогда из тени материализовался Демонио. Не выбежал, как обычные быки. Не ворвался в слепой ярости на арену. Просто шагнул — медленно, с достоинством хозяина, осматривающего свои владения. Мать честная! Демонио был чудовищно огромным даже по меркам боевых быков. Черная шкура лоснилась под закатным солнцем, как полированный обсидиан. Шея толщиной с винную бочку, холка высокая, как горный хребет. Но больше всего поражали рога — длинные, острые как рапиры, направленные вперед. Рога палача. На трибунах повисла мертвая тишина, замолкли даже торговцы апельсинами и водой. Десять тысяч человек затаили дыхание. Бык сделал несколько степенных шагов и остановился. Медленно повернул голову, изучая притихшую публику. А потом его взгляд нашел Диего. «Ну здравствуй, тореро, — словно сказал бык. — Я тебя ждал». Диего почувствовал, будто ему за шиворот вылили ведро ледяной воды. В глазах Демонио отчетливо светился разум. Холодный, расчетливый разум. — Что ж, — пробормотал Диего, расправляя капоте. — Посмотрим, кто кого. Он шагнул вперед, не обращая внимание на боль в измученных мышцах. На трибунах нарастал гул. Зрители чувствовали нутром: сейчас произойдет нечто особенное. — Эй, Демонио! — крикнул Диего, встряхивая капоте. — Покажи, на что ты способен! Он сделал взмах — резкий, дразнящий, такой, что заставлял атаковать даже самых осторожных быков. Демонио даже не шелохнулся. Маленькие глазки равнодушно скользнули по розовой ткани — и вернулись к лицу Диего. В этом взгляде читалось: «Серьезно? Ты думаешь, я настолько глуп?» — Что за... — Диего нахмурился и встряхнул плащ энергичнее. — Ну же, торо! Давай! Обычно после такого вызова быки кидались вперед как пушечное ядро. Демонио лишь слегка наклонил голову набок. «Это неправильно! — забилась паническая мысль. — Совершенно неправильно!» За годы в корриде Диего повидал всяких животных — трусливых и свирепых, хитрых и тупых. Но все они реагировали на движение ткани. Это был их природный инстинкт. Демонио же изучал его, как опытный полководец изучает противника. В груди заскреблось нехорошее предчувствие. Что-то здесь не так. Внезапно бык метнулся вперед так быстро, что Диего едва успел отскочить. Рог зацепил капоте и выдернул его из пальцев. Плащ накрыл морду быка словно капюшон. Резким движением зверь стряхнул капоте, и тот свалился на песок. Обычно в такой ситуации быки начинали бодать упавшую ткань, но Демонио даже на нее не взглянул. Он развернулся и снова атаковал. Пятьдесят арроб черной ярости неслись прямо на Диего. Рога, острые как кинжалы, нацелились точно в грудь. Тело среагировало быстрее сознания. Не думая, повинуясь инстинкту, Диего подпрыгнул. Небо, песок, черная спина, удивленный рев Демонио смешались в безумную круговерть. Кувыркнувшись в воздухе, Диего приземлился на ноги позади быка. Арена взорвалась овациями. — Браво, тореро! Браво! Зрители подумали, что увидели виртуозный трюк, демонстрацию исключительного мастерства. А Диего стоял посреди арены, хватая воздух как рыба, выброшенная из воды, и с ужасом понимал: чудо, что он все еще жив. Осознание пришло внезапно и беспощадно, словно удар под дых: Демонио тренировали. Специально. Для него. Священное правило корриды: бык должен впервые увидеть капоте только на арене. Особо умные, сентидо, к терции смерти начинали понимать, что атаковать нужно человека, а не ткань. Демонио же знал это с первых секунд. Выходит, человек с капоте ему хорошо знаком! Взгляд невольно метнулся к ложе маркиза. Антонио и Мерседес хищно подались вперед, следя за происходящим с нескрываемым интересом. «Твари!» — с ненавистью подумал Диего. Теперь все стало ясно. Они подготовили быка. Наняли кого-то, кто дразнил его тряпкой, показывая, что настоящая цель — человек. Превратили и без того опасного зверя в орудие смерти. Следующие минуты стали мучительной пародией на корриду. Диего пытался выполнить классические пассы, Демонио взирал на капоте без малейшего интереса. Но стоило Диего оказаться слишком близко, как бык молниеносно атаковал. Пришлось с позором перемахнуть через барьер. Публика засвистела. — Хватит! — прошипел Хавьер, хватая его за рукав. — Немедленно прекращай! С этим быком что-то не так! Диего зло усмехнулся. Да, правила позволяли отказаться от быка, который ведет себя неестественно. Любой здравомыслящий матадор так бы и поступил. Ушел бы с арены под вежливые аплодисменты, получил бы половину гонорара и остался бы жив. Взгляд невольно скользнул к Веронике. Даже на расстоянии он видел ее напряженную позу, сжатые кулаки. Она волнуется за него. Несмотря на весь яд Мерседес, несмотря на обиду — она все еще волнуется за его никчемную жизнь. «Последний шанс, — пронеслось в голове. — Последний шанс доказать ей, что я не трус». Трубы возвестили терцию бандерилий. Обычно к этому моменту бык уже был основательно измотан схваткой с лошадью, а его шейные мускулы — ослаблены уколами пик. Демонио же стоял в центре арены свежий и полный сил. — Бандерильи, — хрипло потребовал Диего. — Не будь дураком, — бросил Хавьер. — Откажись. — Бандерильи! — рявкнул Диего так, что все отшатнулись. — И молитесь, чтобы Дева Макарена была милостива к дуракам. Пепе протянул ему первую пару. В дрожащих от усталости руках они казались тяжелыми как свинцовые гири. — Диего, — сказал Рамон, — может, лучше, я? Или Хавьер? — Нет. По условиям пари — только я. Подняв бандерильи над головой, Диего двинулся к центру арены. Каждый шаг отдавался болью в натруженных ногах. Демонио повернулся к нему, и в его маленьких глазках зажглось предвкушение. «Ну давай, — мысленно обратился к нему Диего. — Посмотрим, кто из нас быстрей». Он пошел на сближение — медленно, осторожно. Когда расстояние сократилось, бык атаковал. Диего едва успел воткнуть бандерильи в холку и отпрыгнуть. Рог прошел на волосок от его живота. — Молодец! — крикнул Хавьер. Но радоваться было рано. Диего взял новые бандерильи. Руки дрожали так сильно, что он едва мог их удержать. Второй заход прошел хуже. Один из дротиков, чиркнув по толстой шкуре, упал на песок. Публика недовольно загудела. — Черт! — выдохнул Диего. Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Перед глазами плыли темные пятна. Но терция продолжалась. Третий заход обернулся полным провалом. Обе бандерильи отскочили от толстой шкуры и упали на песок. А Демонио молнией развернулся и едва не поймал Диего на рога С трибун донесся разочарованный свист. Лишь три из шести дротиков торчали из холки быка. Позорный результат. Но худшее ждало впереди. Терция смерти. Один на один с разъяренным, неутомленным быком, который видел все его уловки насквозь. Демонио стоял в центре арены, мерно дыша. Алые струйки стекали по лоснящейся шкуре, но раны, казалось, лишь распаляли зверя сильней. Диего знал, что придется изобретать фаэну заново, ломая все каноны корриды. Приманивать быка не на красную тряпку, а на самого себя. — Хэй! — с вызовом крикнул он, встряхивая мулету. — Потанцуем? Бык кинулся туда, где рассчитывал найти человека. Но Диего был к этому готов. В последний момент он уклонился, подставляя под рога мулету, и огромная туша просвистела мимо. — Оле! — послышалось с трибун. «Пока везет», — подумал Диего, разворачиваясь к быку. Второй пасс едва не стал последним. Демонио атаковал быстрее и злей. Рог прошел так близко от бедра, что сорвал золотое шитье. Десять тысяч человек затаили дыхание. Арена погрузилась в напряженную тишину. Каждый понимал: они наблюдают не корриду, а смертельную битву без правил. На третий раз Демонио изменил тактику — вместо лобовой атаки попытался ударить слева. Диего отскочил, но споткнулся и рухнул на четвереньки. Он попытался подняться, но тяжелые копыта уже топали по песку — Демонио разворачивался, чтобы его добить. Время растянулось, как расплавленное стекло. С пугающей, четкостью Диего видел темные кончики рогов и свисающую с морды тягучую нитку слюны. Резкий запах ударил в ноздри — смесь навоза, бычьего пота и крови. В последний момент Диего откатился в сторону, и рог просвистел там, где секундой раньше была его голова. — Оле! — взорвалась арена. Диего вскочил на ноги, каждая мышца горела от боли. При следующем проходе жар от туши Демонио накрыл его словно волна, и он физически ощутил эту звериную мощь, способную одним движением раздавить человека. С каждой минутой бык становился все агрессивнее, все точнее в атаках. Он запоминал уловки Диего, учился предугадывать их. «Умная скотина», — с мрачным, почти восхищенным ужасом подумал Диего. Он украдкой глянул в ложу маркиза. Вероника сидела, подавшись всем телом вперед, пальцы вцепились в перила. «Все еще любит меня», — болезненно сжалось сердце. Эта мысль влила в его жилы последние остатки сил. Диего провел еще один пасс. И еще. Но смертельная усталость накапливалась в крови словно яд. Руки тряслись, ноги подгибались, перед глазами сгущалась мутная пелена. А Демонио был все так же свеж и готов убивать. — Заканчивай! — крикнул Хавьер. Да, пора было заканчивать. Но эстокада требовала силы и точности. А ни того, ни другого у Диего не оставалось. «Что ж, — почти умиротворенно подумал он. — Если суждено умереть, то хотя бы красиво». Демонио тоже чувствовал приближение развязки. Его дыхание стало глубже, ноздри раздувались при каждом вдохе. Мускулы на шее и холке напряглись. Фанфары взвизгнули призывом к эстокаде. Последний акт трагедии, написанной кровью на песке. Диего прикрыл глаза, чувствуя, как звук пронзает каждую косточку измученного тела. «Время вышло, — устало подумал он — Пора платить по счетам». Президент нетерпеливо махнул платком — бой затянулся. По правилам, если матадор не убьет быка в отведенное время, его с позором прогонят с арены. — Эсток! — велел Диего, и Пепе протянул ему шпагу. Клинок показался невероятно тяжелым. Рука дрожала так сильно, что острие описывало в воздухе круги. «Проклятье! — мысленно выругался Диего. — Даже прицелиться нормально не смогу». Он повернулся к Демонио. Зверь тяжело и размеренно дышал, но в его облике не было ни намека на усталость — он даже не вывалил язык. — Хэй, Демонио! — крикнул Диего, поднимая шпагу ослабевшей рукой. — Один из нас не выйдет отсюда живым. Ты готов? Покачавшись на цыпочках, он принял классическую позу для эстокады — упор на правую ногу, левая, чуть согнутая в колене, впереди. Нацелил шпагу в сокровенную точку между лопатками, в место, где клинок должен пронзить сердце одним безупречным ударом. Глубоко вдохнул и бросился вперед. Клинок провалился в тело быка словно в пустоту — гладко, без усилий, по самую рукоять. На миг — всего на один безумный миг — Диего ощутил дикое торжество. «Получилось! Я победил!» Но тут Демонио резко, с яростной силой вскинул голову, подхватывая его на рога. Острие вонзилось в бедро и провернулось там несколько раз, разрывая плоть. Мир завертелся сине-желтой круговертью, затем Диего рухнул на песок. Удар вышиб воздух из легких. Острая боль прорезала сознание раскаленным ножом, а Демонио уже разворачивался для новой атаки. Торчащая в спине шпага не остановила его — лишь разъярила. Диего попытался перекатиться, но не успел. Удар, вспышка боли, треск ломающихся костей... И странная отрешенность, словно это происходит с кем-то другим. Откуда-то будто издалека доносились истерические крики публики, отчаянный свист. Расплывчатыми силуэтами мелькали фигуры его верной квадрильи, отвлекающей быка. Песок стал влажным и теплым от крови. Опустив взгляд, Диего увидел, как по бедру стремительно расползается алое пятно. Слишком быстро. Слишком много крови. Он знал, что это означает. Знал наверняка. Диего попытался приподняться, но измученное тело не слушалось. Только глаза еще могли фокусироваться, цепляясь за мутнеющие образы этого мира. Он увидел, как Демонио пошатнулся, как его передние ноги подогнулись, и огромная туша плавно осела на песок. «Я сделал это! Я выиграл проклятое пари!» Вокруг творился хаос. Люди выбегали из-за барьера, но их лица расплывались в тумане, а голоса сливались в отдаленный, неразборчивый гул. Угасающий взор зацепился за мелькнувшее голубое платье в толпе. Вероника. Диего хотел крикнуть, что любит ее больше жизни, что умирает не побежденным, а счастливым — потому что она здесь. Но вместо слов из горла вырвался только хрип, смешанный с кровью. Краски начали блекнуть, звуки замирать. Его куда-то несли, подхватив под колени и подмышки. Каждое движение причиняло боль, но она казалась уже далекой, незначительной, чужой. А потом черный бархатный занавес опустился на глаза Диего Торреса — знаменитого матадора, который исполнил свой последний танец со смертью.