Акула на суше

Дверь резко открылась, и прежде чем я успел что-то сказать, меня грубо подняли на ноги. Тело ещё болело после вчерашнего, но я заставил себя держаться, не показывать слабость. Коридор был всё таким же тёмным, холодным, воздух пропитан напряжением. Меня вели быстро, не давая времени осмотреться или понять, куда именно направляют. Но когда я вошёл в комнату, всё стало ясно. Лилия Леннокс стояла с ледяным выражением на лице, её присутствие всегда ощущалось как тень, которая нависала над всем. Лилиан Майер — спокойная, невозмутимая, будто её ничто не касалось, но именно это её безразличие заставляло задуматься о глубине её намерений. И Элла Леннокс. Я застыл, когда увидел её. Она стояла в стороне, напряжённая, её взгляд сразу встретился с моим. Глаза расширились от ужаса. Она не ожидала меня здесь. Я видел, как её пальцы сжались, но она не произнесла ни слова. А вот Лилия уже открывала рот. — Выглядишь неважно, Фаррин, — её голос был ровным, почти скучающим. — Но это ожидаемо. Я молчал, выпрямляя спину. Лилиан посмотрела на меня так, будто взвешивала мои возможности. — Ты ведь понимаешь, что сопротивление бессмысленно? — произнесла она, чуть наклоняя голову. Я усмехнулся, хотя внутри всё сжалось. — Сопротивление всегда имеет смысл, если есть шанс изменить исход. Лилия фыркнула. — Вот именно. Если есть шанс. Но у тебя его нет. Я перевёл взгляд на Эллу. Она так и не двинулась, но выражение её лица менялось. Она знала, что всё это неправильно. Янгблад, Миллинг, Леннокс — они преступники, сбежавшие из тюрьмы Совета. Хищные оборотни, которые не остановятся, если им что-то нужно. Но Элла? Она когда-то училась в Голубом Рифе. Почему она здесь? Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри растёт гнев. — Значит, вы решили, что третий заложник укрепит ваши позиции? Лилиан чуть улыбнулась. — А ты как думаешь? Я задержал дыхание. Я понимал, что они не просто удерживают нас. Они готовятся к чему-то большему. Я чувствовал, как напряжение в комнате нарастает, словно воздух стал гуще и тяжелее. Лилиан смотрела на меня с лёгкой усмешкой, её глаза сверкали чем-то, что напоминало удовольствие от происходящего. — Интересно, Фаррин, ты ведь думаешь, что тебя ищут? Что кто-то там, в школе, поднимает тревогу, пытается тебя спасти? — её голос был мягким, почти заботливым, но от этих слов внутри всё похолодело. Я не ответил, просто смотрел на неё, пытаясь понять, лжёт она или говорит правду. Она наклонила голову, будто изучая мою реакцию. — А знаешь что? Они даже не замечают твоего отсутствия. Я медленно сжал пальцы, чувствуя, как внутри поднимается гнев. Леннокс, стоявшая рядом, усмехнулась. — Школа занята своими делами. У них есть проблемы, но ты — не одна из них. Элла Леннокс стояла в стороне, напряжённая, тихая. Её глаза всё ещё были широко раскрыты, но она не вмешивалась. Я сделал короткий вдох, затем осмелился спросить: — А что с Эмили? Все взгляды мгновенно устремились на меня. А затем удар. Резкий, сильный, сбоку. Голова дёрнулась, во рту появился привкус крови. Элла вздрогнула, но не сказала ни слова. Я медленно повернул голову обратно, встречаясь взглядом с Лилиан. Она улыбнулась. — Эмили не знает об этой интересной игре. Слова прозвучали спокойно, но в них таилась жестокая истина. Я закрыл глаза на пару секунд, сдерживая эмоции, затем снова посмотрел на них. — Так значит, она всё ещё считает вас союзником? Лилиан легко кивнула. — Как и все остальные. Леннокс пожала плечами. — И никто не подозревает. Я не ответил. Гнев кипел внутри, но я не мог дать им этого удовольствия. Я просто молча принял боль, запоминая каждое слово. Это нужно было знать. Это нужно было использовать. Как — я пока не знал. Но момент придёт. И тогда они пожалеют, что рассказали мне так много. Они не понимают, что упустили. Дверь с шумом открылась, и внутрь втолкнули Девида Джонсона. Я сразу заметил, что он выглядел ещё хуже, чем вчера. Лицо напряжённое, побледневшее, а на скуле уже расплылся новый свежий синяк. Он едва успел выпрямиться, как Лидия шагнула вперёд с ленивой усмешкой на губах. — Девид, ты всё ещё держишься? — её голос был мягким, почти насмешливым. Он ничего не сказал, только посмотрел на неё с холодным выражением лица. Она вздохнула, будто разочарованная. — Ты был таким послушным в Совете. Всегда следовал правилам, всегда выполнял поручения. А теперь ты бесполезен. И резкий удар сбоку. Я видел, как его голова дёрнулась, но он не произнёс ни слова. Лидия недовольно фыркнула. — Ну же, Девид. Хоть один звук. Ещё один удар. Затем ещё один, сильнее. Девид зажмурился, его дыхание стало чуть громче, но он всё равно не сказал ничего. Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает гнев. Лилиан, наблюдавшая за всем с лёгкой улыбкой, наконец заговорила: — Он всё ещё верит, что Совет его спасёт. Девид приоткрыл один глаз, затем медленно выдохнул. — Совет спасает только тех, кто им полезен. Лидия усмехнулась. — Ну что ж, значит, тебе повезло, что мы пока видим в тебе ценность. Она подняла руку, собираясь нанести ещё один удар, но Лилиан жестом остановила её. — Хватит. Мы сделали свою точку зрения ясной. Лидия нехотя опустила руку, а затем охранники потащили Девида к тому же углу, где сидел я. Я встретился с ним взглядом. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то знакомое. Я почувствовал движение — неуловимое, едва заметное изменение формы где-то на его теле. Мы могли общаться. Я моргнул, затем сосредоточился, передавая мысли. — Ты в порядке? Его взгляд оставался напряжённым, но я почувствовал ответ. — Бывало хуже. Я стиснул зубы. — У них есть план. Они не просто нас удерживают. Девид медленно вдохнул, затем мысленно передал: — Они хотят больше. И они уверены, что никто их не остановит. Я внутренне скрипнул зубами, затем передал последнее: — Мы должны придумать, как действовать. Но прежде чем он успел ответить, дверь снова распахнулась. Привели Тьяго. Я задержал дыхание. Теперь всё повторится. Теперь станет ещё хуже. И нам нужно было как-то выдержать это. Чтобы затем найти путь к свободе. Любым способом. Любой ценой. Но только если удастся дожить до этого момента. Пока же нам оставалось лишь терпеть. И ждать. Очень внимательно ждать. До подходящего момента. До единственного шанса на спасение. Элла ахнула, когда увидела Тьяго, и в её глазах мелькнул настоящий ужас. Я смотрел на неё, но мои мысли уже были заняты другим. Я с Девидом взрослые. Мы прошли через многое, через боль, через давление, через угрозы. Мы знаем, как это пережить. Но Тьяго? Он подросток. Ему не должно было быть здесь. Его присутствие здесь не результат борьбы, не знак сопротивления Совету, не последствие того, что он представлял для них опасность. Он просто не поладил с Эллой. И теперь он стоял здесь, перед ними, напрягшийся, но всё ещё держащийся. Я видел, как его пальцы сжались, как он заставил себя смотреть на Лидию, на Лилиан, на Леннокс, как он пытался не показывать страх. Но я знал, что он боится. Не потому, что он слаб. А потому, что он не должен был оказаться в этом месте. Я медленно выдохнул, чувствуя, как гнев нарастает внутри. Они втянули его в это просто потому, что могли. Потому что хотели продемонстрировать власть. Я перевёл взгляд на Эллу. Она всё ещё молчала, её губы были плотно сжаты, но её глаза говорили всё. Она не ожидала увидеть его здесь. Она не думала, что её собственные действия приведут к этому. Но уже поздно сожалеть. Тьяго оказался в их руках. И теперь мы должны были найти способ защитить его. Не только от них. Но и от самого себя. От страха, который может сломить его раньше, чем они успеют нанести настоящий удар. Я стиснул зубы, заставляя себя держать голову ровно. Этот день только начался. Но он уже обещал быть хуже предыдущего. --- Я кое что заметил. Тьяго затрясся, его дыхание стало прерывистым, руки дрожали, а кожа начала сереть. Нет. Я мгновенно понял, что он вот-вот потеряет контроль. И если это случится, он не сможет дышать. Он тигровая акула. Здесь, на суше, в этом помещении, он задохнётся. Я замер, полностью сосредоточившись, отсекая боль, гнев, страх. Всё, что имело значение сейчас — удержать его в человеческом облике. Я направил всю силу мыслей на его лицо. На черты, на глаза, на дыхание. Ты человек. Ты остаёшься человеком. Я почувствовал, как он борется, как его тело сопротивляется, но затем кожа начала возвращаться к обычному цвету. Девид с облегчением выдохнул, но ничего не сказал. Я тоже молчал, выжидая. Лидия засмеялась первой. — Вот это зрелище. Лилиан усмехнулась, чуть склонив голову набок. — Как трогательно. Спасение друга. Я не ответил, продолжая смотреть на Тьяго. Он медленно пришёл в себя, но его глаза были полны страха. Он знал, что это могло стать его концом. А потом я взглянул на Эллу. Я заметил, как Элла вздрогнула, когда Тьяго едва не потерял контроль. Но в её взгляде был не просто страх. Она понимала. Она знала, что это не игра, что всё зашло слишком далеко, что её мать потеряла рассудок. Но она не могла ничего с этим сделать. Я видел, как её руки сжались в кулаки, как её глаза метались между Лидией, Лилиан и Тьяго. Лидия смеётся. Лилиан усмехается. А Элла стоит, неподвижная, напряжённая. Она уже давно наладила отношения с Тьяго. Но её мать об этом не знала. И теперь, оказавшись в этом месте, перед этой сценой, Элла не знала, что делать. Её губы дрогнули, будто она боролась с желанием сказать что-то, вмешаться, но она молчала. Леннокс слегка склонила голову, наблюдая за ней. Тьяго, восстановивший дыхание, наконец посмотрел на неё. И в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. Но я видел, как Элла не двигалась. Она была заперта в этом хаосе так же, как мы. Но не как заложник. Как пленник собственной семьи. И если она уже поняла, что её мать сошла с ума, то сколько времени пройдёт, прежде чем она решит сделать что-то? Если она вообще сможет. Это был один из главных вопросов. Но ответа пока не было. Только тишина, напряжённая и давящая. Как предвестие ещё больших проблем.