Смерть оборотня

Миллинг скрестил руки на груди, наблюдая за мной с ленивой усмешкой. — Ты ведь понимаешь, Фаррин, что не выдержишь этого? — его голос был мягким, почти заботливым, но я знал, что за этим скрывалась жестокая игра. Янгблад шагнула вперёд, её глаза блестели от нетерпения. — Ты держался слишком долго. Но знаешь, что самое забавное? Голубой Риф даже не подозревает, что тебя нет. Я не дрогнул, хотя внутри всё сжалось. — Ты говоришь это потому, что боишься, что кто-то всё-таки придёт? Миллинг фыркнул, качая головой. — Никто не придёт, Фаррин. Никто не спасёт тебя. Янгблад присела передо мной, изучая моё лицо. — Интересно, как долго ты продержишься? Я молчал, удерживая дыхание ровным. Миллинг продолжил. — Совет не ищет тебя. Голубой Риф занимается своими делами. Все те, кто тебе важен, живут дальше, не зная, где ты. Я сглотнул, но не отвёл взгляда. — Они знают. Янгблад усмехнулась. — Ты всё ещё надеешься. Я не ответил. Потому что надежда была единственным, что у меня осталось. Миллинг шагнул ближе, затем наклонился ко мне. — Скажи, Фаррин. Если бы тебе дали выбор: сдаться или умереть… что бы ты выбрал? Я встретил его взгляд. — Ни то, ни другое. Янгблад хмыкнула. — Ответ, который мы ожидали. Я знал, что они собираются усилить давление. Но я также знал, что пока я держусь, я остаюсь угрозой для них. Миллинг усмехнулся, его взгляд был холодным, жестоким, наполненным неприкрытым удовольствием. — Ты всё ещё держишься, — произнёс он, чуть склонив голову. — Ты действительно упорный, Фаррин. Янгблад стояла рядом, наблюдая за мной с ленивой улыбкой. — Но сколько ты ещё сможешь? Я не ответил. Не потому, что не знал ответа. А потому, что знал — любое слово только подстегнёт их. Миллинг медленно обошёл меня, его шаги были уверенными, но размеренными. — Ты ведь понимаешь, что тебя здесь никто не спасёт? Янгблад чуть склонила голову набок. — Ты понимаешь, что никто даже не узнает, что ты исчез? Я стиснул зубы. — Они узнают. Миллинг фыркнул. — Ты всё ещё веришь в это? Янгблад скрестила руки, её глаза блестели. — Думаешь, кто-то ищет тебя? Я молчал. Потому что надежда — это не просто иллюзия. Это оружие. И если я покажу, что теряю её, они победят. Миллинг усмехнулся, затем жестом указал охранникам. — Начинаем. Янгблад шагнула ближе. — Посмотрим, насколько ты действительно крепкий. Я глубоко вдохнул, готовясь. Я знал, что теперь они не просто сломают меня морально. Теперь они собирались сделать это физически. Но я не позволю им. Я буду держаться. До последнего. Я стиснул зубы, чувствуя, как напряжение сжимает воздух в комнате. Миллинг смотрел на меня с ухмылкой, Янгблад стояла рядом, скрестив руки, её глаза сверкали ожиданием. Я видел, как охранники приготовились, как в их позах появилась решимость. Но я не собирался просто молча принимать их игру. Я глубоко вдохнул, затем поднял голову, глядя прямо на Миллинга. — Предупреждаю вас, — мой голос прозвучал твёрдо, без дрожи. — Если вы это сделаете, то настроите против себя всех оборотней Америки. Миллинг замер на секунду, его глаза чуть сузились. Янгблад фыркнула, усмехнувшись. — Оборотни Америки? Ты веришь, что они встанут на защиту? Я не отвёл взгляда. — Ты прекрасно знаешь, что они не потерпят того, кто предал их интересы. Миллинг шагнул ближе, его движения были медленными, но в них ощущалась угроза. — Ты хочешь сказать, что твоя смерть станет катастрофой? Я удержал ровный тон. — Ты хочешь войны, Миллинг? Ты хочешь хаоса? Янгблад усмехнулась, её пальцы медленно скользнули по столу рядом. — Ты ставишь себя в центр событий, Фаррин. Но знаешь, что самое интересное? Я молча ждал. Она наклонилась чуть ближе. — Ты уже проиграл. Миллинг усмехнулся, его губы дрогнули в насмешке. — Никто не придёт. Никто не встанет против нас. Я чувствовал, как внутри всё кипит. Я не знал, что делает Элла. Я не знал, сумеет ли она вызвать помощь. Я глубоко вдохнул, стараясь удержать разум ясным. Мне оставалось только одно — говорить. Продолжать разговор, цепляться за любые слова, лишь бы не давать им повод наносить новые удары. Я посмотрел на Миллинга, стараясь не показывать усталость. — Ты думаешь, что всё уже решено? Он усмехнулся, скрестив руки. — Разве не так? Янгблад шагнула ближе, наблюдая за мной с ленивым интересом. — Ты всё ещё пытаешься нас убедить в чём-то? Я выдержал их взгляды. — А если я скажу, что Совет уже знает о моём исчезновении? Миллинг фыркнул. — Ложь. Янгблад ухмыльнулась. — Ты отчаянно тянешь время, Фаррин. Я стиснул зубы, но не отступил. — Возможно. Миллинг кивнул, словно соглашаясь. — Возможно. Но это ничего не изменит. Янгблад сделала круг по комнате, её пальцы лениво скользнули по столу. — Ты ведь знаешь, что твои слова бессмысленны? Я удерживал ровное дыхание. — Возможно. Но если я говорю — вы не бьёте. Миллинг рассмеялся, его глаза блеснули весельем. — Умно. Янгблад ухмыльнулась. — Хочешь утомить нас разговорами? Я скользнул взглядом по ним. — Если это меня спасёт. Миллинг шагнул ближе, его пальцы дрогнули, будто он размышлял над следующим шагом. Янгблад перевела взгляд на него. — Что скажешь? Он молчал пару секунд, затем усмехнулся. — Пусть говорит. Я выдохнул, осознавая, что выиграл немного времени. Но насколько его хватит? И успеет ли кто-то прийти прежде, чем они решат, что разговоры — не лучшая альтернатива пыткам? Я мог только надеяться. Но надежда — слабый щит. Я сидел неподвижно, чувствуя, как воздух в комнате становится всё тяжелее. Миллинг и Янгблад не торопились. Они будто ждали, когда я окончательно сломаюсь, когда мои мысли рассыплются, когда я приму их игру. Но я не мог. Я вспомнил Алишу. Что бы она сделала? Я знал ответ сразу. Она бы высвободилась. Она бы нашла способ избавиться от верёвок, выскользнула из этой комнаты, помогла Тьяго и Девиду. Она бы не сидела, просто размышляя. Она бы действовала. Я напрягся, стараясь сосредоточиться. Я тоже мог бы выбраться. Мог бы освободиться и помочь им. Но проблема была в том, что я с Тьяго — водные животные. Мы могли бы легко уплыть. А Девид? Он лис. Он не умеет плавать так, как мы. Если мы выберемся, но не сможем забрать его, он останется один. И тогда его точно сломают. Я стиснул зубы, размышляя. Была ли возможность выбраться всем? Была ли возможность так действовать, чтобы у нас не было потерь? Миллинг наблюдал за мной, его губы дрогнули в усмешке. — О чем ты думаешь, Фаррин? Янгблад склонила голову, её взгляд был ленивым, но настороженным. — Ты всё ещё надеешься на побег? Я удержал ровное дыхание. — Надежда — это всё, что у меня осталось. Миллинг кивнул, его глаза вспыхнули. — Тогда мы её у тебя заберём. Я не дрогнул. Я не покажу им слабость. Но теперь я точно знал, что должен найти способ спасти всех. Не просто себя. Не просто Тьяго. Но и Девида. И если Алиша могла бы это сделать, значит, и я должен суметь. Я просто должен найти способ. И успеть прежде, чем будет слишком поздно. Прежде, чем они действительно заберут у меня надежду. Потому что тогда всё будет кончено. А я не позволю этому случиться. Ни за что. Я пытался сосредоточиться. Побег. Возможность. Я знал, что могу превратиться в дельфина, что смогу доплыть, но Девид… В человеческом облике он мог бы зацепиться за мой плавник. Но он был слишком тяжёлым. Я не доплыву. Я глубоко вдохнул, пытаясь придумать другой вариант, но тут дверь снова открылась. Я напрягся. Привели Тьяго. Он выглядел напряжённым, но я видел страх в его глазах. Миллинг усмехнулся. — Пора ускорить процесс. Янгблад подошла ближе, изучая выражение лица Тьяго. — Лидия хотела сделать это сама, но нам надо поторопиться. Я напрягся, чувствуя, как внутри всё сжалось. Они собирались сломать его. Я открыл рот, чтобы сказать что-то, но прежде чем успел издать хоть звук, кто-то резко потянул меня назад. Я почувствовал, как холодный липкий материал прижался к губам. Скотч. Меня заставили замолчать. Я боролся, пытаясь освободиться, но Миллинг лишь усмехнулся. — Нам не нужен твой голос сейчас, Фаррин. Янгблад повернулась к Тьяго. — А вот твой… Она подняла руку. Резкий звук удара заполнил комнату. Я застыл, дыхание прерывистое, глаза расширены. Тьяго пошатнулся, но держался. Но удар был только первым. Следующий. Ещё один. Я боролся, пытаясь закричать, но скотч не позволял. Тьяго трясся, его дыхание стало прерывистым. Янгблад усмехнулась. — Сколько ты продержишься? Миллинг скрестил руки. — Посмотрим. Я чувствовал, как внутри всё кипит. Я должен что-то сделать. Но что? Мне нужно время. И способ. Я не позволю им сломать его. Но сейчас я не мог даже кричать. Я мог только ждать. И надеяться, что будет возможность остановить их. Прежде чем они зайдут слишком далеко. Прежде чем они действительно сломают его. А вместе с ним — и меня. --- Тьяго рухнул на холодный каменный пол, его тело обмякло, дыхание не было слышно. Я замер. Всё вокруг будто застыло, замедлилось, а потом рухнуло внутрь меня, разбилось на тысячи осколков. Нет. Я рванулся вперёд, но верёвки сковывали меня, скотч на губах давил, лишая возможности закричать. Но в моих мыслях звучал крик. Они сделали это. Они зашли слишком далеко. Я чувствовал, как внутри всё кипит, как гнев и отчаяние переплетаются, образуя что-то новое, пугающее, неуправляемое. Янгблад склонилась над Тьяго, приподняла его голову, но он не реагировал. Миллинг стоял рядом, наблюдая, его глаза сверкали чем-то, что можно было назвать любопытством, но это было куда страшнее. Он хотел знать, сломался ли он окончательно. Я пытался дышать, пытался сосредоточиться. Нет, он жив. Он должен быть жив. Янгблад отпустила его, и его тело снова рухнуло на пол. Миллинг вздохнул, затем посмотрел на меня. — Ты чувствуешь это, Фаррин? Я не мог ответить. Но он знал. Они знали. Я был на грани. Янгблад усмехнулась. — Интересно, как долго ты продержишься теперь? Я удерживал дыхание ровным, но внутри всё кричало. Я не мог проверить, дышит ли он. Я не мог позвать на помощь. Я был связан, запертый в этом аду. Но я знал одно. Если он не очнётся… Если я не увижу его глаза снова… То я больше не смогу сдерживаться. И тогда они узнают, что значит настоящий гнев. Гнев, который они разожгли сами. Гнев, который я не собираюсь держать внутри. Не после этого. Никогда.