Глава 14

Прикусив губу, Роксана осторожно следует за Мегамозгом по логову. Прислужника не видать, парочка умботов где-то в глубине здания что-то разбивает, отчего она дёргается. — Мм! А где тот старенький умбот? — спрашивает Ричи, пытаясь справиться с нервозностью. — Ну такой, с квадратной головой и сломанным окуляром? — Зиро редко показывается. Она один из моих первых жизнеспособных киборгов. Моя гордость, доказательство многолетнего труда, — делится Мегамозг. — Осторожно! Лучше не трогай ничего. Э, я сам не уверен, насколько стабильны старые сломанные роботы и другие приборы. — Поняла. — С опаской отходит от ближайшего стеллажа. — Передумать нормально. Всё понимаю. Готов отвезти в любую… — Мегамозг, — с твёрдостью в голосе произносит Роксана, а у самой внутри всё дрожит. — Я хочу быть здесь. С тобой. Меня не пугает логово. Да, здесь прохладно и сыро, но мне не страшно, потому что я знаю — ты не причинишь мне боли. Хорошо? — В полумраке тянется к нему. Он что-то бормочет про вынужденную темноту, иначе умботы не погрузятся в сон, ведёт её в сторону своей комнаты, постоянно оборачиваясь и спрашивая взглядом, не передумала ли она. Его неуверенность умиляет и немного раздражает, она не готова спасовать перед первой же ступенькой в развитии их отношений. — Ну, мы пришли. Вот. — Пропускает её первой в открытые двери. — Гм, ты тут уже была. Ничего не изменилось. За исключением парочки новых книг и… Мне лучше помолчать. Щелчок выключателя и темнота из комнаты исчезает. Медленно подходит к угловой библиотеке, разглядывает корешки книг на разных языках, огибает единственное кресло и столик с графином воды. Взгляд скользит к потолку. Синий бархат ткани, струящийся с центральной люстры на потолке по стенам настолько глубокого синего оттенка, что с первого взгляда кажется чёрным. Подходит к кровати, застеленной толстым пушистым покрывалом молочного цвета, одной рукой неуверенно касается столбика кровати, проходится кончиками пальцев по убранной ткани балдахина. — Здесь нет окон. — А, да. Неуютно с ними… — оправдывается Мегамозг, а ей слышится боль ребёнка, выросшего в тюрьме, привыкшего к старому укладу жизни. Гадает, из-за страха ли он окружил себя мягкими тяжёлыми тканями или это специфика вкуса. — Сам придумал дизайн? — старается звучать как можно более искренне и расслабленно. — Проектировал я, а Прислужник обставлял. — Прячет дрожащие за спину руки, стоит неестественно ровно. — Мне нравится. Выглядит, м-м, безопасно и тихо. — Д-да… — Не стоит так нервничать. Я тоже волнуюсь. — Подходит к нему ближе. — Мы можем этого не делать. Я ничего от тебя не жду. Мы можем… Поговорить? У тебя есть тёплая пижама для меня? Может, старая растянутая кофта? Сойдёт всё. — Ты хочешь?.. — Зелёные глаза становятся нереально большими. Он громко сглатывает. — Спать здесь? С-с-со мной? — На последнем слове голос звучит непривычно высоко. — К сожалению, моя комната проходная. Ты ведь не хочешь лицезреть вновь обнажённых Мачомена и Клару? Логово подходит для… Разговоров, — терзает зубами нижнюю губу, произнося столь смелые слова. Мегамозг издаёт непонятный инопланетный звук, хлопает ладонями себя по щекам, в панике оглядывает комнату. — Ты не обязан во всём со мной соглашаться… Я могу уйти. — Нет! — громко протестует парень. — В смысле… Я не против твоего присутствия. Здесь. В кровати. Мы не обязаны… — бормочет что-то нечленораздельное, переходит на родной язык, трясёт головой. — Ага, верно. — Роксана пылает от смущения, просто кивает, когда он указывает на двери ванной комнаты и сбегает на поиски одежды. Умиляется, когда он появляется с комплектом плюшевой розовой пижамы. — Чёртов Прислужник готовил вам, тебе, сюрприз на Рождество и… Вот. — Я пойду в душ первой, хорошо? Перерыв нужен обоим. Роксана не надеется на шампунь или расческу. Использует жидкий гель для душа с нейтральным ароматом, пальцами распутывает волосы, долго смывает остатки туши с лица. Ступает на цыпочках по ледяному полу. Мегамозг извиняется тысячу раз, быстро предлагает ей свои тапочки с черными крылышками по бокам. Забирается под одеяло, пока он принимает душ. Раскрасневшийся предстаёт перед ней в чёрной пижаме-комбинезоне. «Без перчаток, уже хорошо», — с грустью думает, что сегодня его броня на самом высоком уровне и не видать ей вожделенной синей кожи. Неловко сидят на кровати, искоса поглядывают друг на друга. Пауза давит. Оба не понимают, чего ждать. — У вас совсем нет никакого отопления? Даже масляной батареи? — пряча холодные руки в подмышки, с надеждой спрашивает Ричи. — Пониженная температура тела. — Одаривает её извиняющимся взглядом. — Ум, понятно. О! Так вот почему летом похищений всегда меньше. — Догадка озаряет её лицо. — А я думала про злодейские каникулы. Глупо. — Вовсе нет. Ты очень умная. Я… — резко смолкает, лицо напрягается. — Я мог бы… Поскольку мы пара? Подумал, может… Нет, плохая затея. — Обними меня наконец или я превращусь в ледышку. — Устраивается поудобнее на боку, повернувшись к нему лицом. — Значит, ты привычен к более прохладному климату. Интересно. Неуверенно ложится рядом, обнимает её одной рукой поверх одеяла. Роксана тут же пристраивает на его плече голову, обнимает за талию. Запах миндаля у обнажённой шеи ощущается явственнее, решает, что это его природный аромат. Прикрыв глаза, дышит глубоко и размерено. Мегамозг застывает, открытые участки кожи покрываются мурашками. — Без воротника, — тихо говорит Ричи. — А? — Без шипов и воротника. Ненавижу твои перчатки. — Кладёт руку ему на грудь. — Нет, я понимаю их практическое назначение, не пойми меня неправильно, но мне бы хотелось коснуться тебя по-настоящему. — Ты… Можешь. — Как? Ему требуется время, чтобы расстегнуть потайную змейку сбоку и стянуть рукава комбинезона. Роксана откидывает одеяло, вопросительно смотрит на него, пока тянется рукой. Подушечки пальцев касаются солнечного сплетения. Он не контролирует частоту своего дыхания, со всей страстностью смотрит, как она с любопытством ребёнка исследует новую территорию. Хочется сбежать и одновременно остаться, узнать, как далеко она готова зайти в своих поисках. Роксана ведёт рукой вниз до пупка, очерчивает рёбра, обводит ключицы, старательно избегая сосков. Повторяет так несколько раз, запоминая текстуру, цвет его кожи. — Тёплый. Быстро согрелся? — … — Теплее, чем раньше. — Касается уязвимой шеи, поднимает на него глаза. — Словно печка нагрелся. Хочешь коснуться меня? — Не… Надо. Пожалуйста, — с мукой на лице отвечает Мегамозг. — Я не могу… Не хочу сделать тебе больно. — Мне не больно. Уверено тянет его за слабо сопротивляющуюся руку к себе, насильно распрямляет пальцы, опускает их себе на горло. Жилка на шее бьётся в бешеном ритме. Она возбуждена и смущена не меньше него. Зелёные глаза темнеют, слегка сжимает пальцы вокруг её шеи, наблюдая, как кожа меняет цвет, ослабляет хватку. Подрагивающими пальцами ведёт по щеке, вновь спускается к шее, выводит круги по ключице, виднеющейся из-за ворота плюшевой кофты. Невольно сжимает бёдра сильнее, повторяет его движения рукой. Мегамозг прикрывает глаза, быстро дыша, касается её лба своим. — Роксана… Она стягивает с них одеяло, льнёт к нему, мягко целует в подбородок, уголок губ. Робкий поцелуй быстро перерастает в страстный. Стонет, как в их первый поцелуй за домом. Обнимает её обеими руками, с силой вжимая в себя, закидывает одну ногу, трётся пахом. Эхо мурлыкающих вибраций отдаётся в её груди. Звук, похожий на кошачье удовольствие, нарастает, переходит в звериное рокотание. Зарево пылких поцелуев выцветает, он медленно продолжает касаться её губ, лениво очерчивает языком их контур. Мурлыканье постепенно стихает. Обмякает в его объятых, голова кружится от пережитых эмоций. — Совратитель, — придя в себя, счастливо произносит Роксана. Сонливо моргает, подавляет зевок. — Искусительница, — страстно шепчет ей в шею, трётся кончиком носа. — Роксана… Ты, тебе… — Мне не больно. Ты меня завёл. — Смущенно улыбается. — Это жар удовольствия на щеках. — Те звуки, что ты издавала… Это хорошо? Нормально? — Да, да, мне всё понравилось. Ты не сделал мне больно, честно. — Гладит его по щеке, смотрит прямо в глаза. — То было… Стоны удовольствия. Ты поэтому же мурчал? — Мурчал? Ох, прости, я не знал… Не подвластно контролю… Особенность. — Мне понравилось. Очень заводит. — Быстро целует его, довольно улыбается от переполняющего счастья. Лицо болит от постоянных улыбок, но лучше так, чем плакать и терзаться. — Что хочешь на день рождения? Непривычно, что вы празднуете иначе. Компенсирую двумя подарками за промашку, идёт? — Подарок-ки? Ты собиралась мне что-то подарить? — Недавнее возбуждение сменяется любопытством. — Нет, не стоит. У меня уже есть всё, о чём я мечтал. Ты и Прислужник, мои умботы и крыша над головой. О большем мечтать — корыстолюбиво. — Если не скажешь, нацеплю себе на голову бантик и это будет всей одеждой, — шутит Роксана. — Пошляк! Заливисто смеётся, шуточно пихает его кулачком в грудь. Его осветившееся надеждой лицо при глупом предложении говорит громче любых слов. Чувствует себя маленькой богиней, внезапно получившей доступ к высшему пьедесталу. Под его взглядом ещё никогда не ощущала себя столь желанной, сексуальной, идеальной. Это одновременно пугало и давало прилив сил. «Во мне нет ничего особенного, но с ним я чувствую себя венцом творения». — Всё же подумай, — продолжает Ричи. — Может, ты что-то давно хотел? Куда-то сходить или сделать. Бюджет ограничен, но я постараюсь. У тебя есть виш-лист? — Что это такое? Приходится объяснить концепцию проведения дня рождения. Рассказывает о своём опыте, делится воспоминаниями из детства. — Почему ты так смотришь? — Я рад, что у тебя всё это было. Тебя окружают чудесные люди. Ей становится неловко за свою полную семью и сытую жизнь. — Нет-нет, я не хотел, чтобы ты грустила. Моё прошлое не должно омрачать настоящее. Я не сказал это из-за зависти или… Мне просто приятно знать, что мой любимый человек был окружен заботой и вниманием. — Ты больше не один, — уверенно заявляет Роксана, крепко сжимает его руку. — Я хочу разделить жизнь с тобой. Ты заслуживаешь всего. Теперь я буду заботиться о тебе. Позволишь? Я понимаю, что декабрь — тяжёлое время, но позволь мне с Прислужником устроить для тебя вечеринку. Пожалуйста? — Не стоит, — напряжённо отвечает Мегамозг после паузы. — У меня нет традиции праздновать. — Но!.. — Прошу, не надо. Это… Я не хочу. Извини. — Не стоит извинятся. Ты ни в чём не виноват. Мы обсудим это позже ещё раз. — Нет, не хочу. Атмосфера в комнате меняется. Роксана ощущает чувство вины за то, что надавила на него, молча кивает, соглашаясь. Избегает на неё смотреть, сбегает в ванну. Ждёт его в кровати минуту, двадцать, час. Едва сдерживается, чтобы не провалится в сон. Постель быстро остывает, чем сильнее усугубляет одиночество. — Ты не ушла. — А ты сбежал, — обиженно отвечает Роксана. Он ложится рядом и тепло возвращается. Хочет пошутить про инопланетную печку на ножках, но она слишком зла на него, считает его не заслужившим шутки, которая растопит лёд недопонимания. И да, она понимает всю иронию ситуации, ведь в комнате буквально холоднее, чем на улице. — Это было грубо и неприемлемо с моей стороны. — Не скажу, что чувствую себя ужасно, но я смогу это пережить. — Не даёт ему извиниться, продолжая быстро говорить. — Наши отношения только начинаются, недопонимание нормально. Даже мои родители до сих пор ругаются и это нормально. Через конфликт мы хотим быть услышанными, достучаться до важного человека. — Ты не просто умная, а мудрая девушка, — изумлённо отвечает Мегамозг. — Для меня всё ново. Я никогда… Понимаешь, ни с кем… — Что? Хочешь сказать, у тебя никогда не было отношений? — Отрицательный качок головы. — Ну… Что ж… Значит, будем учиться вместе. В поцелуях ты быстро приноровился. Нет, даже обошёл меня. Возможно, это природный талант. — Роксана, ты тоже никогда?.. — Хочешь проверить? — лукаво спрашивает, а у самой всё внутри переворачивается от напускной бравады. — Ты удивительная. Можно обнять тебя? — Всегда. Спать в объятиях кого-то неудобно, но она так замёрзла и перенапряглась, что уснула под его бесшумное дыхание, колышущее волоски на макушке и плавно вздымающуюся грудную клетку. Тяжёлая ткань балдахина спутала все мысли по пробуждению, мозг вяло подкинул воспоминания минувшего дня. В комнате было непривычно тихо и пусто — она была одна в кровати. Холодные простыни, вакуум тишины, полумрак. Долго греется в душе, не задумываясь, использует чужую зубную щётку, закутывается в одеяло с головой, когда в комнату с тихим щелчком возвращается Мегамозг. — Привет, — стучит зубами от холода. — Доброе утро. Ты проснулась. Прислужник настаивал тебя разбудить, но я подумал, что отдых нужнее. Завтрак? Хотя уже полдень. Роксана оглядывает его плотный комбинезон из латекса с воротником без шипов. — Только, если на кухне теплее. — Не сказал бы. Но! Я могу предложить неограниченную порцию кофе. Достойная замена? — Только, если ты меня поцелуешь. Сейчас. Мне нужна плата. Ну же, не тупи. — О! Ты хоч… — Мегамозг, прекращай думать и поприветствуй свою девушку должным образом. Всё ещё не увереный, не подшучивает ли она над ним, осторожно подступает. Сбросив одеяло, тянет к нему руки. — Не так! — капризно ворчит Роксана на целомудренный поцелуй в щёку. — Попробуй ещё раз. Как прилежный солдат спешит выполнить приказ. Одна рука ложится на затылок, второй притягивает её к себе. Медленно наклоняется, постоянно заглядывая в глаза, будто боясь, что она оттолкнёт. Первое прикосновение к губам осторожное, спрашивающее разрешение на большее. И она с удовольствием распахивает губы ему навстречу. Что-то происходит, мозг не успевает обработать информацию, а прикрытые глаза — плохие помощники. Страстный напор выбивает остатки разума, тело податливо размякает в его уверенных руках. Стискивает её до боли. Его запах, объятия, поцелуи не дают возможности даже пикнуть — настолько хорошо. Головокружительный поцелуй перерастает в неистовый. Лишь когда он отстраняется, понимает, что лежит спиной на кровати, ноги широко разведены, кофта задрана. Оповещение на его наручных часах приводит обоих в чувство. Мегамозг краснеет, испуганно скатывается в сторону, пищит про завтрак и ожидающего Прислужника. Роксана как во сне следует за ним на кухню, автоматически здоровается с рыбкой, принимает кружку кофе. — …Мисс Ричи? — …А? Ой, прости, Прислужник, ты что-то сказал? — Переводит взгляд на рыбку в розовом фартуке, стоящую у плиты. — Вам джем или арахисовую пасту к блинчикам подать? — Да. — Пялится на Мегамозга, скрючившегося на соседнем стуле. — Что? Да, паста, спасибо. — Понятненько. — Прислужник быстро перевод взгляд с хозяина на гостью, размышляет о сложности взаимоотношений двуногих и сославшись на какой-то нелепый предлог, ретируется с кухни. — Роксана, — ему требуется время и силы, дабы произнести её имя и постараться не расплакаться. Он сделает это потом, в одиночестве. Как всегда. Забьётся в дальний угол и позволит эмоциям взять на время верх, а после снова вернётся к роли злодея. — Ещё. Поднимает на неё непонимающий взгляд, хмурится при виде полной тарелки нетронутой еды. — У нас есть хлопья и молоко. Стряпня Прислужника, возможно, тебе не по вкусу. — К-как ты это делаешь со мной? — Роксана игнорирует предложение о смене блюда, отодвигает от себя чашку с кофе. — Чувствую себя нимфоманкой на минималках. Ты… Ты точно ни с кем не целовался до меня? Потому что это… Вау! Я не знала, что прикосновения могут быть такими. — Ты не злишься? Не хочешь ударить меня? — Что? Нет. Глупости! Я хочу ещё. — Ещё? — Непонимающе смотрит на неё в ответ, будто в кофе ей что-то подмешали и память отшибло. — Для тебя это также? Ты чувствуешь, как я мечтаю о тебе? Это предвкушение близости сводит меня с ума. Я словно фитиль, а ты напалм. Твои поцелуи — искра. Почему ты остановился? Он сбивчиво завуалированно объясняется, а она видит, как страх пронизывает всё его естество. Становится невыносимо жалко его, затем испытывает нарастающую злость на тех, кто посмел обидеть его в прошлом. Хочется завернуть его в непробиваемый кокон, окружить любовью и поубивать всех. Внезапное осознание, что он не только расой и прожитым опытом отличается от неё, болью растекается по сердцу. «Кто посмел внушить этому удивительному изобретателю столько ненависти к себе?». Не понимая, что она может сделать, дать ему, совершает самую простую вещь в мире — заключает в объятия. Тихо рассказывает о своём восхищении его изобретениями, о его силе и доброте, заботе о ней и Прислужнике. — …такие юркие и умные киборги. Твой мозг просто нечто, раз придумал подобное, вдохнул жизнь в металл. А сколько всего ты придумал, чтобы победить Уэйна! Твои разработки наверняка хотела купить не одна армия. Очень хитро было придумать бонусы за похищения и подсадить меня на подарки. Ты всегда честен со мной, уважителен. Я не встречала большего человека, чем ты, Мегамозг. Люди ужасно с тобой обошлись. Мне жаль, так жаль, что тебе пришлось это пережить! Я не могу изменить прошлого, но позволь мне быть с тобой. Я наглая, напирающая, вечно сующая нос куда не следует журналюга, но ты мне дорог, и я постараюсь позаботиться о тебе должным образом. — Роксана… Никто не говорил ему столько приятных слов за всю жизнь. Да, был Прислужник, но люди, о люди! Те лишь с опаской смотрели на него, избегали, считали монстром. И он им стал. Послушал Инкогнито и других, выбрал самый простой и одновременно сложный путь, с которого было не свернуть. Он дал слово, построил на этом свою личность, от него зависел Прислужник, умботы. Приструнил преступность Метросити, стал криминальным главой и всё ради того, чтобы просто иметь право жить. Как собака. Отверженный скиталец, инопланетянин проигравшей расы, сирота, господин без царства. Не понимал, как такая девушка могла влюбится в него. Вот так, без выгоды, угроз, шантажа. Немыслимо. Ему следует немедленно ей всё рассказать. — Роксана, я… Поцелуй в висок сбивает с мысли. Обескураженно глядит перед собой, трясущимися руками цепляется за кофту на её спине, сжимает до хруста костей. Болезненный вздох не останавливает его, жмётся к ней, как утопающий нашедший спасительный круг. — Я люблю тебя. «И я! Я так сильно люблю тебя! — кричит он внутри, услышав признание. — Люблю. Пожалуйста, все боги мира, сжальтесь, позвольте мне любить её. Молю. Всего один раз. Только в этой жизни. Я хочу быть с ней. Прошу…» Невыплаканные слёзы жгут глаза, прячет лицо, продолжая обнимать её. — Тсс. Всё хорошо, Мегамозг, хорошо, — успокаивающе поглаживает его по голове. — Я рядом. Ты в порядке. Всё будет хорошо. Ты молодец. Я люблю тебя. Тебя достаточно. Она слегка покачивает их на месте, с любовью и тоской продолжает поглаживающие движения, повторяя одни и те же пустые слова. Её «люблю» искреннее, и она говорит это снова и снова в надежде, что чувства достигнут его покалеченную душу. Ему неуютно за вспышку похоти и последующий эмоциональный раскол. Постепенно объятия ослабевают. — Лучшее первое свидание в мире, — говорит Роксана, видя, что он успокоился. — Спасибо за доверие. Мы стали ближе. Давай вместе пройдём этот путь до конца. — Я тоже, Роксана, тоже люблю тебя. Пр… — Не извиняйся. Я рядом, и я люблю тебя. — Мягко обрамляет его лицо ладонями, смотрит прямо в зелёные радужки. — Давай позавтракаем? Прислужник старался, а я так голодна после твоих ласк. — Игриво подмигивает ему, тянется к остывшему кофе. — Роксана, спасибо. Он обходит её со спины, обнимает, сцепив руки в замок на её животе и опустив подбородок на плечо. Слова излишни. Поворачивает голову в сторону, прижимается щекой. Им ещё предстоят километры разговоров, ловушки недопониманий и целый пëстрый мир новых впечатлений, а пока они просто наслаждаются моментом. Роксана отрывает кусочки блинчиков, обмакивает их в джем, кормит его с рук. Шутит про откусанные пальцы, наслаждается его робкой улыбкой. «В жизни не пила ничего вкуснее его поцелуев и этого холодного кофе».

***

— Да? А ты что? — прижав телефон плечом к щеке, спрашивает Роксана у подруги, параллельно венчиком помешивая тесто. — Угу-угу. Вот отстой! А потом? Не верю! Ахаха!.. У Мегамозга было паршивое настроение и только его пара могла изменить этот скверный день. Наблюдал за ней с помощью специальных окуляров. Они не договаривались встретиться на его день рождения, хотя она не оставляла попыток. Прислужник молчаливо осуждал. Морозный декабрь был месяцем скорби, но вот пришла Роксана и жизнь изменилась. Разорвала рутину определённости неожиданным признанием. Оказалось, не он один страдал от тайных чувств. Влюбился в неё ещё сильнее после признания. Такое вообще возможно? Чувствовал себя полнейшим идиотом, сидя в машине-невидимке и подглядывая за собственной девушкой. «Наверное, именно такое поведение она имела ввиду, говоря про нарушение личных границ», — кисло подумал Мегамозг. Каждый год у него был ритуал скорби по жизни, которую он не застал. С годами перестал винить кого-либо. Осталось лёгкое чувство зависти к другим имеющим семью, планету. Глубокое чувство одиночества разъедало кости, пожирало изнутри, подобно ненасытному зверю, которого он вскармливал в течении жизни. Но сегодня решил переступить через себя, позволив на краткий миг стать счастливым. Прошли часы, прежде чем решил подняться к ней. Лёгкий запах выпечки распространился на весь коридор этажа. В здании было тихо в столь поздний час. Из квартиры доносилась музыка. Мегамозг занёс кулак перед дверью, как услышал пение по ту сторону. Добро пожаловать в опасную зону, Сделайте шаг навстречу фантазии, За гранью здравого рассудка вас не ждут. — Неужели она?.. Роксана продолжала подпевать песне. Послышался звук падения чего-то тяжелого в квартире, приглушённое ругательство. Говорят, что мне стоит бояться, Ты не такой, как остальные, Фантастический любовник, Другое ДНК, Они не понимают тебя. Щёки пылали, глаза уставились на дверное полотно, мозг разрывался между мыслями уйти и зацеловать до смерти Роксану Ричи. Поцелуй меня, по-по-поцелуй меня, Отрави меня своей любовью И наполни меня своим ядом Возьми меня, во-во-возьми меня. Роксана не вытягивала ноты, зато с лихвой компенсировала это своим рвением. Одной рукой прикрыл рот, другой вцепился в дверной косяк. Что может кричать громче о любви, чем завывание песни, которая полностью отображает их отношения? Лишь только поступки. А Роксана ничего не делала на половину. «Инкогнито прав: мне стоит помнить о зубах. Они меня боятся больше. Я давно не тот потерянный мальчик, нуждающийся в капле заботы и ищущий её в безразличных глазах агентов Лиги». Мегамозг выждал, пока сменятся две песни и лишь тогда постучал. В голове все ещё звучали строчки из песни, где она просила пришельца поцеловать её. Прочистив горло, снова постучал и громко позвал девушку по имени. Роксана в растянутом свитере не по размеру, высоких плюшевых то ли носках, то ли гольфах, вся перепачканная мукой, резво открывает двери, оставляя на ручке следы сливочного крема. Сладковатый аромат выпечки перемешивается с запахом пригоревшей еды. Квартира полна дыма, вытяжка работает на полную, все окна открыты на проветривание. — Я не вовремя? — переступая порог, спрашивает парень. — Ээээ, нет! Я тут… В общем, сам видишь. — Поправляет сползающий с плеча рукав. Оглядывает беспорядок на кухне, пожимает плечами. Взгляд задерживается на виднеющемся чокере из-за огромного ворота свитера-платья. Очевидно, разглядывал её слишком долго, чем вызвал неловкость. Спешит извинится, пока она убавляет громкость музыки на ноутбуке. — Готовишься к празднику или ждешь гостей? Глупо было приходить без предупреждения. Только сейчас понял. Роксана улыбается, убеждая в обратном, напоминает, что вчера у неё начались зимние каникулы в университете, а к родителям решила не ехать в этом году. — Почему? Роксана. — Укоризненно на неё смотрит. — Совру, если не скажу, что надеялась встретить праздники с тобой. — Кусает губы, прекращает теребить край спустившегося рукава домашнего свитера-платья. — Плюс родители чувствуют себя обманутыми из-за всего этого фарса с Уэйном. Аргх! Они знали правду, но всё равно надеялись. К тому же моё имя в очередной раз гремит по всему Интернету и им это не нравится. Не хочу сидеть за праздничным столом в напряжении, отвечать на те же вопросы в тысячный раз, объясняться. И… — И? — Я буду скучать по тебе. — В волнении смотрит ему прямо в глаза. — Кхм! Ты пришёл ко мне чтобы что? — Роксана, — медленно приближается. Его грустно-счастливая улыбка отзывается болью в груди. Затаив дыхание, ждёт, когда он коснётся её первым. Видя сомнение в зелёных глазах напротив, неуверенность, позволяет сделать первый шаг. Поцелуй выходит неторопливым, почти ленивым. — Ваниль. На вкус сегодня ты напоминаешь сдобу. — С нежностью смотрит на неё. — А вот сейчас снова запахло пригорелым. — Чёрт! — Роксана спешит к духовке, достаёт дымящийся пирог. — Очередной провал. — Новый рецепт? — Н-нет… Амм! Тебе. Сбивчиво объясняет, что готовила, пыталась приготовить торт по разным рецептам к его дню рождению в качестве подарка. Внутреннее содержание холодильника становится местом преступления трёх провальных тортов, которые она не удосужилась отправить в мусорное ведро. — Ты приготовила для меня торт? — В удивлении спрашивает Мегамозг, часто моргает, хватается ладонями за спинку стула. — Повторюсь: ничего не вышло и я решила спечь из оставшихся ингредиентов вишнёвый пирог. Походу и он сгорел. Ну, хотя бы удалось соединить ингредиенты, в отличии от тирамису. Выпечка не моё, вот мясо и салаты другое дело, но дарить их на праздник странновато. Мегамозг решительно выгружает неудачные кулинарные шедевры своей девушки из холодильника, вооружается ложкой и вилкой. Пытается отговорить его не есть. — Шутишь что ли! Для меня впервые кто-то готовил, помимо Прислужника (тюремный повар не в счёт). Я просто обязан всё съесть! — Отравишься ведь, не надо. — Роксана пытается отобрать у него блюдо, тщетно. — Не важно! Оно сделано твоими руками. — Зачерпывает столовой ложкой коричневую жижу, так и не ставшей тирамису, второй рукой тыкает вилкой в каменный бисквит с орехами. — Мм! — Сделаю чай. — Старается скрыть волнение, доставая чашки. — И всё же… — Сладко! — резюмирует парень после первого кусочка. — С пропорциями сахара ты угадала, а остальное не важно. — Широко улыбается, зачерпывает ещё раз жижу, торжественно подносит ложку ко рту. — Твой желудок нечто. — Берёт вилку в руку, ковыряет край пригорелого бисквита. — Бээ! Оно просто ужасно на вкус! — Всё моё! Не ешь! — Задорно разрезает желеобразный торт с синими прожилками. — Это… Честно, я даже не понимаю, почему желатин не схватился полностью. Хотя для полусферического торта этот выглядит наименее кошмарно. — Разливает по чашкам кипяток. — Всё дело в духовке, я уверен. — Подобно пылесосу поглощает разваливающийся кусок желе с кусочками фруктов, довольно сюрпает, притягивает к себе горячий чай. — Хм, если срезать снизу чёрную часть, то пирог будет вполне съедобным. Наверное, — выносит вердикт Ричи, осторожно поддевая из формы кусок пирога. — Посыпать сахарной пудрой и будет вполне прилично. — Пудры! Да побольше. У него болит живот от съеденного, голова кружится от переизбытка сладкого, но он доволен как никогда в жизни. Неудавшиеся торты ощущаются восхитительнее любой победы. Просит воды со льдом. Довольная Роксана качает головой, наливает ему большой стакан, предлагает таблетки от несварения. — Я в полном порядке! Здоров как корова! Прыскает со смеху на неверную поговорку, добавляет в воду льда. Они перемещаются на диван. Включает на ноуте случайный ромком, наполненный праздничной атмосферой и любовью. Накидывает им на ноги шерстяной плед, переплетает свои пальцы с его. Долго разглядывает его удлинённые фаланги пальцев, округлую форму коротких ногтей, подмечает тонкие старые шрамы от работы с металлом, несколько небольших ожогов на запястье. Черный спандексный костюм ему коротковат, высокие ботинки на платформе скинуты вместе с носками у входной двери. Широкие стопы треугольной формы трутся об короткий ворс ковра, большие пальцы ног поджимаются. Совсем не следит за ходом сюжета, продолжая наблюдать за его малейшими движениями, не сразу откликается на зов. — Роксана, я должен ещё раз принести свои извинения за вынужденное признание на камеру. — Взгляд направлен на экран ноутбука, неосознанно сильнее сжимает её руку, лицо выглядит максимально напряжённым. — Я не держу на тебя обиды, честно, однако это было очень неприятно. Больше так со мной не поступай. — Гладит его второй свободной рукой по их сцепленным рукам, лежащих поверх пледа. — Мне жаль, прости. Я не мог поверить, что такая невероятная девушка, как ты, обратит на меня внимание. — Лицо его заметно расслабляется, переводит взгляд с экрана на неё. — И ты так постаралась для меня сегодня, а я как последний болван прятался в шелухе. — Может, панцире? — старается вложить в голос всю невысказанную любовь. — Просто будь со мной нежнее, разговаривай. Это только начало, ошибки нормально совершать. Уф! Всё, не могу привыкнуть, что ты такой тёплый. — Целует его в зардевшиеся щёки по очереди, хихикает. — … из-за тебя. Ом, ты на вкус, как вишнёвый пирог. Кисло и сладко. Вкуснотища! — Меня? — Игриво смотрит в ответ, прижимается всем телом к его боку, трётся. — Не надо было всё до последней крошки съедать, глупыш. — Роксана, — с придыханием произносит её имя, тянется за поцелуем, опускает одну руку ей на бедро, пальцами скользит под задравшееся платье. «Тебя боятся самые опасные люди Метро сити, ты подмял под себя всю криминальную верхушку, создаёшь невероятно сложное технологичное оружие и приборы, и при этом боишься меня коснуться лишний раз», — Роксана почувствовала невероятный прилив уверенности. Ощущала себя на вершине мира и одновременно маленькой в его объятиях. Длинные синие пальцы с осторожностью теребили кромку высоких гольфов, шершавая мужская ладонь медленно огладила бедро. Она смело оседлала его, заключая в капкан из своих рук, уперевшись ладонями по обе стороны от его откинутой на спинку дивана головы. Его зрачки расширились от столь решительных действий. Плед скинут на пол, кино позабыто. Левой рукой притягивает её к себе, надавив на поясницу, вынуждая прогнуться в спине, вторую опускает на затылок, целует. Рокочуще-мурлыкающий звук перемежается с их тихими стонами-вздохами. Его грудь вибрирует от издаваемых звуков, глаза полуприкрыты, пока он самозабвенно целует её. Она и сама прикрывает глаза, не в силах пережить фейерверк эмоций. — Роксана… — шепчет между поцелуями, жадно глотает ртом воздух. — Мы… Ты можешь… Коснись меня. Там. Мегамозг неуверенно что-то бормочет на родном языке, осыпает её лицо короткими поцелуями. Ворчит на его комбинезон, чем вызывает смешок. Он прерывает ласку, чтобы потянутся к потайной змейке на спине и спустить рукава комбинезона. — Можешь манишку тоже снять? — О, ум, да, конечно. Там магнитные кнопки, но ты не это спросила. — Зардевшись, одной рукой ловко отстёгивает шёлковую ткань в цвет своей кожи. — Хм… Моя раса не относится к воинам. Наш главный - инструмент голова. — Указательным пальцем стучит себе по виску, гримасничает. — Угум. — Опускает обе ладони ему на грудь. — Шея… — нервно сглатывает. — Уязвима, когда такой… Ох ты ж! Особо не слушая его, ведёт руками по горячей коже на груди. Прикосновения ощущаются острее, чем в прошлый раз. Он на чужой территории и это порядком напрягает. Подавляет желание сбежать. Наконец-то она прикасается к нему вживую! Никаких преград в виде перчаток и плотных синтетических тканей. Её светлая кожа контрастирует с его глубоким синим оттенком. В её квартире намного светлее, чем в логове, глаза жадно вглядываются в вожделенную кожу. Как завороженная гладит его, проходится пальчиками от тонких ключиц до пупка. Мегамозг с шипением втягивает воздух, руками впивается в сидение дивана, в нервном возбуждении позволяет ей исследовать себя во второй раз. — Звук прекратился. — З-звук? — Мозг отключился на время их взаимодействия, подводя хозяина. — Да, такой знаешь?.. Как у хищных кошек. — Не может повторить звучание, смущённо смотрит на него. «Я грешник, — думает Мегамозг в эту секунду. — Но твоя невинность будет моей, а моя — твоей. Покажи мне, как это делается. Дразни меня. Ты единственная, только ты». — Это… Непроизвольно. — Смущённо следит за движением её рук на себе. — Только, когда ты рядом. Делаешь вот так. — О, — довольно улыбается. — Особенности организма? — Утвердительный кивок. — Роксана, я читал книги о человеческой биологии, но никогда… — Даже со своей расой? Значит, я тоже буду у тебя первой? — Наклоняется к нему, просовывает руку за спину, обнимая. — Я рада. Это делает меня счастливой. Хотя лучше, чтобы у кого-то из нас был опыт. Я не боюсь. А ты? — Я… Доверяю тебе. — Вдыхает запах волос на её макушке, опускает руку ей на спину. — Мы можем не торопится? Дело не только в интимной близости. Я должен тебе сказать. Сказать… — Ты не обязан. Не сегодня. Я могу ещё подождать. Время терпит. — Поворачивает голову, касается кончиком носа его открытой шеи. — Нет, ты не понимаешь. Мне нельзя… Сложно!.. — Тогда делай, что можешь. Его терзают старые мысли, недосказанности между ними, секреты, и всё же плоть слаба, когда тебя любят в ответ. Роксана касается его смелее, с восторгом гладит старые шрамы на предплечьях, нежно целует в шею, спросив разрешения, елозит по его бёдрам, сил сдержаться просто нету. Платье-свитер давно неприлично задралось, являя его взору хлопковые чёрные трусики с крошечным атласным бантиком по центру. Как под заклятием тянется пальцами к её центру. На ткани проступает тёмное пятнышко, и он прижимает подушечку среднего пальца к нему. Роксана мычит, утыкается лбом ему в плечо. Продолжает её гладить через ткань нижнего белья, скосив глаза, наблюдая за реакцией. Женские бёдра то сжимают его ноги, то разжимаются и он проникает пальцами под ткань трусиков. «Такая горячая и гладкая!» — на пробу аккуратно проводит пальцем вдоль половых губ. Судорожно вдыхает, напрягаясь под его пальцами, обнимает руками за шею, вжимаясь всем телом в него. Мегамозг водит пальцем вдоль складок, размазывая смазку. Она похныкивает, а он не замечает, как издаёт приглушённый рык, усиливает напор. Кружит одним пальцем по клитору, свободной рукой сжимает её за бедро, прикусывает за плечо. Злится на мешающую ткань трусов, оставляет на коже плеча метку. Роксана пытается подмахивать бёдрами в такт сбивчивым движениям его руки, мысленно просит о большем. Знала, как доставить себе удовольствие, не маленькая, но его длинные, как у музыканта, мозолистые пальцы не шли ни в какое сравнение с её потугами самоудовлетворения. Медленно вводит в неё один палец и под веками всё взрывается яркими красками. — Больно? Она машет головой, закусив нижнюю губу, пошире разводит бёдра побуждая его к продолжению. Обхватывает ладонями его лицо, крепко целует в губы, не в состоянии выдавить из себя слов. Выводит из неё палец, чтобы вновь протолкнуться обратно. Стонет, когда он повторяет движение. Дыхание замирает в груди, перед глазами чернота, когда он несколько раз сгибает внутри неё пальцы. Обмякает на нём, приходя в себя после оргазма. — Ты?.. Я… Роксана? Осторожно вынимает палец из неё, с тревогой снимает с себя и укладывает на диван. Шипит, когда сжавшиеся внутренние мышцы тревожат излишними движениями. Мегамозг в полуспущенном комбинезоне суетливо бегает по квартире, ищет аптечку, приносит ей воды в чашке из-под чая. Бесконечно извиняясь за свои действия, приподнимает её за голову, умоляя выпить обезболивающее. — Я люблю тебя, — отодвинув от лица грязную чашку, хриплым голосом произносит Роксана. Принимает сидячее положение на диване. Его растерянный взгляд забавляет. — Мисс Ричи, я не хотел… Ты… Боги, я больше никогда не… — Лучший оргазм в жизни. — Перебивает Роксана, подавляя смешок, хватает его за руку, не позволяя встать с колен. — Я, наверное, умру от счастья, когда дело дойдёт до полноценного проникновения. — Что? Вы-ты?.. Кончила? — недоуменно спрашивает парень, последнее слово произнося шепотом, словно перед ним святая, а не простая человеческая женщина, получившая долгожданную разрядку. Напряжённые плечи опускаются, руки опадают вдоль тела. Роксана довольно кивает, тянет его за запястье. — Ну же, иди ко мне. — Роксана… Не может поверить, что с первого раза получилось доставить ей удовольствие. Смотрит на ещё влажные от её смазки пальцы, сжимает руку в кулак. Под её недовольным взглядом натягивает обратно комбинезон, нарочно оставляет манишку в стороне, ложится на спину. Она долго мостится, закидывает одну ногу на него, голову опускает на грудь, очень довольная собой. «Лучший подарок на день рождения», — перебирает пальцами пряди девичьих волос, вторую руку закидывает себе под голову. Утомлённая за день Роксана, разморённая оргазмом и теплом его тела, быстро проваливается в сон, несмотря на тесноту и неудобство позы на диване. Слушает её тихое посапывание, набирает на часах послание Прислужнику. Взгляд скользит по вещам в квартире, останавливается на небольшой искусственной ёлке, украшенной цветными огоньками у окна. Нос улавливает остатки сладкого аромата выпечки, впитавшийся в ткани мебели и одежду девушки. Большой палец нащупывает прилипший кусочек вишни в сахарной карамели, стирает с мочки уха муку. Живот крутит от полусырых тортов, в горле горчит, но он доволен. И нет никого счастливее его в этот момент. Умиротворенный блаженным окончанием дня, засыпает с любимой в объятиях.

***

— Я беременна. — Что?