Глава 19

Ощущения были неоднозначными, чувства разбегались в полярные противоположности, ускользали под вуалью, сотканной из усталости и обречённости. Одежда неприятно облепила тело. Зимний стылый ветер пронизывал до костей, давая негласное обещание скорого визита простуды. Один из миньонов предложил плед, испуганно пискнул, поспешил ретироваться к своим. Роксана оглянулась на Мегамозга, стоящего позади и хмурящего брови. Он выглядел обычно, почти нелепо в плохо скроенном комбинезоне без накидки. В руке его был зажат обезвоживатель, с момента, как они вспыли на поверхность и добрались до суши, он не выпускал из рук оружия, постоянно дёргаясь, оглядываясь в поисках опасности. Она и сама чувствовала себя небезопасно в окружении агентов, пусть те пока и не обращали на них внимания. Найспопс лежал на земле, пялился в ночное небо, пока вокруг него сновали люди. Миньоны пытались помочь, но больше творили хаоса. Люси радостно махнула в ответ, заметив её, что-то быстро заговорила стоящему рядом мужчине, вновь помахала. Мегамозг ещё окончательно не пришёл в себя, схватил её за руку, затем, будто опомнившись, ослабил хватку, что-то невнятно пробормотал, умоляюще на неё взглянул, утягивая подальше от людей. — Прислужник, код: 1001. — Может 1001368, сэр? — Код: выполняй! Код: 1001, — не оглядываясь, отвечает Мегамозг. Роксана покорно следует за ним, выбитая из сил, зная, что он равен безопасности. Слепое доверие когда-то сыграет с ней злую шутку, но сейчас не было сил даже двигаться по прямой без поддержки. Он передумывает на полпути к ховербайку, окидывает взглядом их мокрую одежду, достаёт из ботинка запасной ключ от машины-невидимки, вежливо открывает перед ней дверь, жестом просит присесть внутрь на заднее сидение. Ложится на сидение, кутаясь во влажный плед, прикрывает глаза, убаюканная долгой дорогой. Просыпается на въезде в логово. Выходит из машины самостоятельно, плетётся в сторону спальни, заставляет себя принять быстрый душ, ложиться в кровать с мокрой головой, накрывшись одеялом до самого носа. В комнате душно из-за работающего на полную мощность обогревателя. Она накрыта сразу несколькими одеялами. На прикроватной тумбочке лежит её мобильный, разбухший от влаги кошелёк и складной нож. Последний не помнит, чтобы принадлежал ей. «Люси», — подкидывает догадку отдохнувший разум. Роксана садится на кровать, опирается спиной об изголовье, подложив подушку под поясницу. В кресле сидит Мегамозг, окружённый несколькими ноутбуками и печатающий сразу на всех. Именно клацанье клавиш разбудило её. Более непригодный к использованию мобильный показывает вместо времени её уставшее заспанное лицо. Продолжая быстро печатать, поднимает голову от экрана, внимательно на неё смотрит. Не выдержав и секунды, сбегает в ванну, пропищав фразу про почистить зубы, а когда выходит, её ждёт еда на подносе у прикроватного столика. — Здесь немного, всё, что нашёл в холодильнике. — Спасибо. — Присев на край кровати, ставит поднос себе на ноги, оттягивая момент, жуёт как можно медленнее, снова отлучается в уборную. — У меня есть новости, — прекратив нервно расхаживать по комнате при её появлении, быстро произносит Мегамозг. — Понимаю, что после… Всего случившегося твой уровень доверия ко мне снизился. Роксана молчит, собираясь с мыслями, не зная, с чего начать их разговор. Оба измучены последними событиями. Извиниться? Кто виноват? Она была охвачена гордынею, его обуяли старые страхи. Но всё меркнет и бледнеет после одного слова: «Адверсары». В голосе Мегамозга сквозит неприкрытая тревога вперемешку с ненавистью. — Что? М, подожди, я знаю, но не помню. У главы АЗЛ было много документов с этой пометкой красным цветом. Видно, это что-то важное. — Они убили мою семью. Уничтожили колонию. Ком в горле, глаза увлажняются, а в мыслях: «только не плакать». Кому они принадлежат? Он выглядит холоднее камня, окутанный в саван из старой ненависти. Роксана молчит, пальцы дёргаются прикоснутся к нему, утешить, остаются на месте. Пауза невыносима. Мегамозг разворачивается к ней боком, хватается одной рукой за столбик кровати, заземляясь. — Горький опыт прошлого научил нас многому. Земляне знают о надвигающейся опасности. Они не готовы. Уверены, что беда минует их дома. Дипломатия! Их обведут вокруг носа быстрее, чем они произнесут слово «мир»! — голос его дрожит от подавляемых эмоций. Старается изо всех не разбиться перед ней. Праведный гнев тенью ложится на лицо. Зрачки меняют форму, но в них не похоть, а жажда мщения. Грань между разумом и инстинктами стирается, не успевают слова осесть в воздухе. Без тени сомнения и страха, обнимает его со спины, крепко прижимаясь грудью, с силой сдавливая его худое тело. Не пытается вырваться или обнять в ответ, замирает в ступоре. Минуты бегут одна за другой. Роняет бесшумные слёзы. — Грядёт война. Так может звучат приговор инквизитора. Траурно, безнадёжно, сокрушительно. Что она знает о войне? Дитя демократии, борьбы за равенство. Вся история человечества пропитана кровью, но адверсары — новый уровень. С этим людям не справиться. Она никогда не слышала о космических войсках. Вот хохма будет, когда у кого-то в Национальном управлении военно-космической разведки найдётся методичка на данный случай. — Ты перехватил данные у АЗЛ? — севшим голосом спрашивает Ричи, понемногу ослабляет объятия. — У меня свой спутник. Защитники пока молчат. Уверен, с их технологиями они уже готовятся к обороне. — Когда это случится? — Отходит от неё на пару шагов, не поворачиваясь, отвечает, что не знает точной даты, расчёты приблизительны. — Тогда зачем военные окружили подводный город? — Не хотят утечки информации, с другой стороны, боятся, — сжимая кулаки, отвечает Мегамозг. — Боятся? — Что мой народ первым развяжет войну. — У вас есть такая мощь? Вы можете защитить Землю? — Это решат политики обеих сторон. — Проверяет данные на часах, морщит лоб. — Но ты их принц! Ты можешь… — Что могу? — Поворачивается к ней лицом. — Повести на погибель потерянный народ, который люди угнетали веками, или сплотиться с Защитниками? Три стороны, решать будет одна — сильнейшая. У меня нет власти. Я обычный марионеточный злодей. — Ты принц. За тобой пойдут. Придумаешь какой-то хитроумный механизм, который остановит адверсаров. Этот мир наш, общий. Время сплотиться, защитить, что нам дорого. Уэйн знает? Он знаком со многими влиятельными Защитниками, его послушают. Объединитесь, выступите вместе. — Он такая же пустышка, как я, кукла на поводке. Думаешь, пламенной речи будет достаточно, когда перепуганные люди хлынут на улицы, в худшем случае начнутся мародерства, анархия, гражданские восстания, комендантский час. Технологии идут в будущее, напуганные люди потянут всех назад. У адверсаров множество кораблей, оружия, их поколениями растят воинами, захватчиками. Как могут глупцы или приверженцы за права меньшинств им противостоять? Страх, неизвестность, переговоры, отчаянные попытки защититься, и очередная планета падёт к их ногам. Не будет рабства, лишь смерть и пустота. Она ошибалась, конец только начинался, и финал у него будет сокрушительным для всех без исключения. Осушенные водоёмы, пустые дома, ветер сменит шум голосов, ничто вместо жизни. А те, кто выживет, позавидуют мёртвым. Если выживут. Зачем она жила? Столько училась, читала, работала, мечтала. Кому теперь это надо? Знай мы наперёд свою судьбу, ответили бы грубому прохожему, толкнувшему нас в транспорте, купили бы на последние деньги духи, о которых давно мечтали или перестали слушать других, как нам лучше жить? Столько «если», что смысл потерялся. Ориентиры смещаются со скоростью выпущенной пули. Больше нет смысла платить за аренду, откладывать на чёрный день. Концепция смещается на содержимое: последний раз прикоснуться, сказать доброе слово, промолчать, увидеть суть в простом жесте, поцеловать, позволить себе быть собой. Воспоминания тоже исчезнут, растворятся, подхваченные вихрем войны. Все мы песчинки, ведомые ветрами истории. Сбиваемся в кучу с такими же подхваченными движением жизни крупицами, скатываемся, летим вперёд, тонем, высыхаем, выброшенные на берег, чтобы затерятся среди миллиарда миллиардов похожих на нас лицами и судьбами, но всё же разных. Настоящее станет прошлым, растворится в пространстве без подтверждений о существовании. Забвение без права выбора. Сегодня бежим на распродажу за яйцами, завтра растворяемся в чужом выборе. Вселенский заговор, Божий промысел, предсказание или всё же злой рок? Проще верить, что существуют организации, люди, которые всем управляют. А теперь немного пошевелим извилинами и зададим себе вопрос, так уж легко управлять другими людьми? Семья из пяти человек не может договориться, что есть на ужин, а тут иллюминаты или адвентисты седьмого дня принимают судьбоносные решения рода человеческого. Поначалу можно обмануть большинство, но правда вскроется, найдутся умники. Всё дело в страхе. Мы боимся, отдаём ответственность за свою жизнь таинственным организациями, лишь бы самим не принимать решения, оправдывать несправедливость, неудачи. Адверсары это хорошо знают и пользуются. Страх — главное оружие в совокупности с боевой мощью и слухами. Прекрасный суп из эмоций, демонстрации силы, чтобы сломить ещё одну планету. Иные это знали, Защитники предполагали, и лишь люди уповали на слова, недоразвитые технологии. Глупо, хотя последним именно это в некоторых случаях помогало. Увы, в этот раз победить с помощью количества не получиться. Первым порывом было занять оборону, найти компромисс. Рациональная часть мозга и инстинкты сошлись на побеге. Куда? Верный вопрос. Как уберечь близких и друзей? Ветер перемен прошелестел по воздуху, гнал мусор вдоль дорог, не заботясь. Так уж весело расставаться с иллюзиями и притворством? Единицы пойдут на такое. — Код 1001, чтобы спрятать меня? — справившись с приступом паники, спрашивает Роксана после долгого молчания. — Хочешь запереть меня в злодейском логове? — С адверсарами нигде не безопасно. — Отрицательно качает головой. — Это для Прислужника, сигнал, что я в порядке. Код, который он сказал для Лиги. В случае опасности Прислужник заберёт тебя в убежище, точнее, серию последовательных схронов, пока я буду разбираться с Лигой и остальными. Теперь же всем будет не до нас. Пока что. Если выживем. — Ты меня любишь? — Что? — не сразу понимает, что она говорит серьёзно. — Могли погибнуть люди, мы поругались, я солгал тебе, на Землю надвигается смертельная опасность, а ты спрашиваешь о моих чувствах к тебе? Должно быть, ты повредила голову в штаб-квартире АЗЛ. — Ответь. Простой вопрос. Любишь или нет? Раз уж грядёт конец мира, — не отступает Роксана. — Я люблю тебя. Твою большую дурацкую голову, полную тревожных тараканов и гениальных идей. Твои красивые зелёные глаза, особенно синюю кожу и то, как ты поглощаешь лошадиную дозу сахара, способную убить даже здорового человека. Твоё мурчание и тотальную правоту во всем, хотя частенько бываешь не прав. Мне нравятся твои длинные пальцы и то, как ты работаешь с паяльником. Нахожу милым твою непонятную мне до конца примитивную звериную заботу, суетливость. В тебе всё прекрасно, хотя ты можешь бесить. В тебе больше хорошего, чем ты думаешь. Молчит, изумленный её словами. Закрывает лицо обеими руками, а затем резко обнимает её одной рукой, вторую опускает на поясницу, притягивает к себе. — Люблю, kjæreste. Только ты одна всегда, навсегда. Прости. Спасибо. Роксана широко улыбается, встаёт на носочки, тянется за поцелуем. Наклоняется, заглядывает в глаза, считывая реакцию, осторожно тянется к её губам. Прикосновение целомудренное, словно это их первый поцелуй. Крепче хватается за его плечи, давит, вынуждая склониться ниже, поцеловать сильнее, глубже. Капитуляция незамедлительна. Целует, словно это их последние мгновения. Конец мира может подождать. Влюблённым не насытиться, всегда будет мало украденных мгновений счастья. — Я буду рядом с тобой до самого конца. Ты мой. Адверсары или Лига не смогут оторвать меня от тебя. — В таком случае, пора заряжать оружия. — Уголки рта дёргаются, улыбка выходит обречённой. Гладит её по волосам, щеке, касается пальцами губ, опускает пальцы на шею. — Не уходи. — Я должен. Самому себе. За родителей, — твёрдо произносит Мегамозг. — Не знаю, что решит большинство, но я не стану ждать в стороне. Напасть первыми — единственный шанс выжить. Промедление смерти подобно. Не смею просить тебя остаться здесь, хотя это самое безопасное место, ну, оно точно выстоит дольше остальных. Твоя семья, друзья, ты будешь нужна им. Не стану просить выбирать, и ты не проси меня. — Ещё раз, ещё один раз поцелуй меня. — Роксана. Слёзы блестят на ресницах. Удерживает его до последнего, целует с отчаяньем утопающего. Когда касание станет последним, никто не знает наперёд. Новости расходятся по миру медленно. Самопровозглашённые гуру и политики, все говорят разом, противоречат друг другу, отказываются от ранее высказанных слов. Реакция среди простых граждан также неоднозначна. Полки продуктовых магазинов пустеют, владельцы взвинчивают цены, а в следующие четыре недели всё сходит на нет, жизнь возвращается в обычное русло. По телевизору всё же говорят о вторжении. Но Роксана знает, что им не могло так повезти. Родители предпочитают об этом не говорить, бабушка каждый день ходит в церковь молиться, а её возвращают на работу для продолжения освещения темы инопланетян. Странно вновь ходить на пары, созваниваться с коллегами, решать бытовые вопросы, когда, где-то там, далеко в космосе на тебя надвигается армия. Паникёры ругаются с флегматиками, верующие кричат во все глотки, что именно их Бог это предсказал, другие строят бункеры, коробками скупают боеприпасы, третье возмущены, десятые не верят вовсе. Общество распадается на множество групп. Проходит больше месяца, прежде чем она видит Мегамозга вживую. Уэйн, как представитель Защитников, выступает от лица своего народа, рядом молчаливой тенью стоит его враг. Роксана толкает Хэла в плечо, подбородком указывая взять злодея Метро сити крупным планом, плавно перевести кадр в сторону на остальных молчаливых присутствующих. Мегамозг единственный Иной, но, похоже, это его совсем не смущает, в отличии от других именитых Защитников. Журналистов так много, что ей не удаётся пробиться вперёд со своим микрофоном. Скотт не замечает её в блике вспышек фотокамер, спешит покинуть зал, за ним уходят все остальные. — Ваа! Это сенсация, Рокси, — заводя двигатель служебного фургона, воодушевлённо произносит Стюарт. — Немного подправить на монтаже и уже через час можно запускать в эфир. Жаль, Метромен не дал тебе интервью, как бывшей подружке. — Мы друзья, было бы некрасиво, выдели он меня среди остальных. К тому же, он отказался давать комментарии кому-либо. В последний раз говорю, между нами никогда ничего не было. — Ну да, ясно. Конечно! Значит, ты свободна? — Косит на коллегу глаза, проезжает на мигающий жёлтый сигнал светофора. — Осторожно! — Окидывает напарника недовольным взглядом. — Нужно написать статью на основе пресс-конференции, потом подготовиться к вечернему эфиру, а ещё закончить доклад. — Да брось, Рокси! Грядёт конец света, а ты переживаешь, как получить бумажку из универа! — беззаботно говорит Хэл, заезжает на парковку телеканала. — Нужно повеселиться напоследок. Напиться, например. Что насчёт ужина, а? У меня дома есть шикарная упаковка замороженной лазаньи и шоколадное мороженое. И батут. Кто-то выбросил совсем новый батут, представляешь? Давай, не ломайся. Завалимся сегодня ко мне. Пошалим. У? «Батут? Прости Господи, мне что, пять?» — а вслух вежливо повторяет отказ, спешит убраться из машины, но им подниматься на одном лифте следующие двадцать секунд, поэтому делает вид, что перечитывает заметки в блокноте. Хэла никогда не смущали её самые нелепые отговорки, но сегодня он ведёт себя чересчур настойчиво. Роксана буквально прячется в женском туалете, дожидаясь конца рабочего дня, чтобы не встретиться с ним в холле первого этажа или, не дай Бог, снова не оказаться в одном лифте. — Роксануля, а вот и ты! Работаешь, как пчёлка. — Надежды не оправдываются, ведь он ждёт её на этаже. — Давай подвезу. — Довольный собственной шуткой, нажимает на кнопку лифта. — Я лучше пешком. Знаешь, полезно для здоровья. — Быстро сворачивает в сторону лестницы, спешит на ходу застегнуть куртку. — Ладно тебе, чо ломаешься? Запрыгивай ко мне. — Выходит вслед за ней на улицу, преграждает путь. — Айда, зарубимся в плойку. У меня есть игры для парочек. — Нет. — Обходит его сбоку, сворачивает на соседнюю улицу, идёт к пустующей остановке. — Не будь сукой, — в голосе Стюарта пропали заискивающие нотки, теперь он выглядел злым и недовольным. — Сама сказала, что не встречалась с супергероем. Зазвездилась, теперь не до простых смертных. Ты теперь ему не нужна. — У меня есть парень. Отвали! Или я завтра пойду в отдел кадров писать на тебя жалобу за домогательства, — твёрдо отвечает Роксана, пытается найти в сумочке хоть что-то, чем себя можно было бы защитить. — Жалобу? Да ты сама липнешь ко всем! — раздражённо выкрикивает Хэл. — Ходишь вечно в своих обтягивающих юбках, расстёгиваешь пуговицы на блузке, а сейчас так вообще волосы отрастила. — Это называется дресс-кодом, тупица. Репортёр в кадре должен выглядеть презентабельно. Ай! Дёргает её за руку на себя. Не до конца застёгнутая змейка на куртке расходится, ткань на плече рвётся. Роксана бьёт его раскрытой сумочкой по голове, отчего содержимое вываливается при повторном ударе. Взбешённый поклонник в ответ с рыком тянет её за волосы. Картинка быстро мелькает, падает на колени, царапает его за руку, пытаясь ослабить болезненную хватку. А в следующую секунду Хэл с диким воплем прикладывает ладони к своему лицу, обливаясь слезами. Ругательства перемешиваются с криками боли. Роксана непонимающе смотрит на парня, замечает у своих ног сломанный чокер. Красный камешек по центру открылся, а витиеватый овал обруча уж очень напоминает тонкие клешни умботов. Несколько пешеходов останавливаются, предлагают свою помощь. Испуганно пятиться, не замечая катящихся слёз по щекам, мычит. Срываясь с места, бежит по улице, присаживается на корточки в неизвестном переулке после длительного забега. — Роксана. Испуганно дёргается при звуке собственного имени, кидается Мегамозгу на шею, громко всхлипывая. — Хэл пытался… — Шшш, родная. Всё хорошо.

***

Злодейское логово напоминает свалку металлолома. Все киборги при деле, постоянно снуют по воздуху, тащат за собой детали. Прислужник паяет что-то гигантское и непонятное, приветственно машет девушке рукой, озабоченно смотрит им вслед. Мегамозг ведёт её на кухню, усаживает за стол, а сам быстро заваривает чай на двоих. Воздух наполнен раздражающими нос запахами сварки, машинного масла. Тонкий аромат заваренной ромашки выдёргивает из тревожных мыслей, быстро хватается за керамическую ручку. Парень присаживается рядом, кладёт руку на спинку её стула, отодвигает от себя горячую кружку, ждёт, пока она сделает первый глоток. — Чокер… — Моя работа. Ты и так знала. Практично и красиво. Концентрированный слезоточивый газ собственного производства, — подтверждает Мегамозг. — Маленький объём вынудил разработать повышенную концентрацию в случае одного или двух нападающих. Это дало бы тебе время на побег. Пролив немного чая на стол, забирается к нему на колени, крепко обхватывает за торс, старается вжаться в него как можно сильнее. Обнимает в ответ, кладёт подбородок ей на макушку. Ей чудятся раздражённые нотки в его мурчании, но злость направлена не на неё. Это действует успокаивающе, пока в логове не раздаётся звук взрыва, затем писк умботов. — Иди. — Отлипает от его груди, растирает ладонями щёки. — Я… Можно я немного полежу в твоей комнате? Коридоры и другие помещения завалены коробками, помечены цветными стикерами. В спальне тихо и чисто, будто хозяин здесь давно не появлялся. Включает лампу у книжного шкафа, опускает балдахин на кровати, закутывается в плед. Тишина не давит, наоборот, даёт чувство защищённости. Простыни пахнут им и кондиционером для белья. Мегамозг приносит перекус через час, присаживается рядом на кровать. — Когда у тебя следующий сеанс с психотерапевтом? — У нас небольшой перерыв. Я была занята на учёбе и работе. — Роксана вяло жует бутерброд, приготовленный Прислужником, пока он уминает жареные орешки без соли. — Гляжу, ты всерьёз взялся за дело. — Гм. Да, предстоит много переделок. — Спасибо, что пришёл. — Берёт его за руку. — Столько всего происходит, а ты вынужден бегать по городу за… — Ты мой приоритет, Роксана. — Не даёт ей договорить. — Хоть это так не выглядит в последнее время. Текстовые сообщения не способны передать весь спектр моих чувств. Она говорит, что понимает. Представить не может, как ему тяжело, особенно работать с другими, строить для них космические корабли, пока Прислужник по ускоренной программе обучает новобранцев. — Мы никогда не будем готовы к вторжению. Адверсары на орбите, не инициируют контакт. Люди уже послали два приглашения на переговоры, вновь грозятся атомным оружием. — Кривит губы в недовольстве. — Подобная любезность может стоить нам всего. — Понимаю, почему об их прибытии не говорят в новостях, но почему они медлят с нападением? — Смотрит на его профиль, подмечая усталость, черные тени вокруг глаз, новые шрамы на руках от работы со сложными механизмами. — Сколько у нас осталось времени? — Двойное не знаю. Может, они просканировали планету и увидели количество жителей, техники, а может, их пугают Защитники. Нападение может произойти в любую минуту. — Вдруг они передумают? — с глупой надеждой спрашивает Роксана. — В таком случае я готов съесть собственные ботинки из кожи тюленят, лишь бы это сбылось. — А ты ведь их съешь. — Ради мира. Но его не будет. — Что ты сделаешь с Хэлом? — меняет тему Ричи. — Уже отправил жалобу с твоего рабочего имейла, — после небольшой паузы отвечает парень. — Меня больше волнует Лига. После инцидента с АЗЛ к нам никто не приходил. Подозрительная тишина. — Мы так и не обсудили произошедшее в тот день. — Обнимает себя руками, отводит взгляд. — Знаешь, я обсудила это со всеми, кроме тебя. Это тёмное чувство мнимой власти опьянило меня на секунду. Я была уверена, что могу настроить тебя против всего мира. Психотерапевт называет это моей подавленной Тенью. Знала, что ты придёшь за мной независимо от наших отношений. Порой я верю в тебя больше, чем в себя. — Ты оказалась в подобной ситуации из-за меня. Это непростительно, — категорично заявляет Мегамозг, кладёт руку ей на бедро. — Каждый раз, когда происходит что-то подобное, я боюсь и жду, что ты останешься. Не знаю, как это назвал бы твой терапевт. Я очень сильно привязан к тебе и всё же не могу оставить тебя до конца, но у меня есть другие обязанности. — Умереть, сражаясь за Землю, — фыркает Роксана. — Раз уж ты способен в столь краткие сроки наладить массовое производство космических кораблей, то почему нам на одном из них не улететь отсюда? Туда, где безопасно. — Это самообман. Ты бы не смогла жить не пойми где, зная, что оставила остальных умирать. Как бы мне хотелось закрыться с тобой в этой комнате до скончания веков, целовать, выбивать из тебя стоны. — Но мы слишком правильные для подобного, — со вздохом заканчивает за него мысль Ричи, опускает голову ему на плечо. — Я слабее тебя духом и телом. Мне кажется, или ты снова подрос? Ну точно, разворот плеч стал шире, руки больше. — Обусловленный природой императив в условиях неотвратимой надвигающейся опасности. — Вздыхает. — Прислужник постоянно ворчит, что нет времени перешивать одежду. Штюарт тоже поддал газу сегодня. — Неужели ты так быстро растёшь? Другие Иные тоже? — Биологические ритмы сбиваются, вынуждая моих сородичей выбирать всеобщее благо для защиты продолжения рода. Вчерашнего пятилетнего ребёнка легко спутать с десятилеткой. Сенсорика вопит об опасности, биология запускает защитные процессы для повышения выживаемости. Такое уже случалось в нашей истории. Я не могу оставить их, тебя, в опасности. Жертвы необходимы. Я клялся в верности себе и только себе. И я буду верен своим убеждениям до конца. — Меня всегда это в тебе привлекало. Ты держишь слово, клятву верности своим рукам, команде умботов, настрою. — Печаль и любовь переплетаются в её голосе. — Полагаешься лишь на свой ум. — Роксана, я… — Не надо, не говори. — Я буду любить тебя всегда. — Наклоняется, целует её в висок. — Долго не горюй по мне, когда уйду. — Не смей говорить, что я должна найти кого-то другого! — Не позволяет злым слезам пролиться. — Люди тоже могут любить единожды. Я могу умереть раньше тебя. — Роксана, — гладит её по голове, как нерадивого ребёнка, — давай просто будем, пока ещё есть время. — Время? Ха! Тебя нет рядом. Уэйн так вообще забаррикадировал Клару и не выходит на связь. Я лишилась друзей, любимого и скоро всё вокруг вообще перестанет существовать! Старый, как мир, метод закончить неприятный разговор с помощью поцелуя, нужен им больше воздуха. Суетливые поначалу прикосновения замедляются. Оба хотят запомнить структуру кожи другого, испить до дна. Роксана не может надышаться его запахом миндаля, окутывающим её изнутри, пробравшимся до самых костей. Избавляет её от одежды, с благоговением медленно ведёт кончиками пальцев по обнажённой коже бедра, раскрывая её для себя. Они равны в своём стремительном желании угодить и получить удовольствие. Безысходность ситуации и время становятся не обмениваемой роскошью. Здесь и сейчас есть только двое. Поцелуи становятся печатью, обещанием дать ей сегодня всё. Нет ничего важнее коснуться губами вон той точки у его ключиц, рядом со старым шрамом от колотой раны. Их тела созданы для любви. Ненасытные толчки на время выдёргивают обоих из реальности. — Как приятно. — Не может насытиться ею, оставляет следы своих губ, зубов на мягкой коже. Близость сводит с ума, толкает за пределы. — Роксана, я мм люблю!.. Хочется кричать, что она тоже любит, ощущает его любовь каждым сантиметром своего тела. Обнимает его руками-ногами, чувствуя, что уже скучает, распадаясь под ним. Удовольствие продлевается вместе с последними фрикциями. Постель под ними пропитана выделениями, сил встать нету. Мурлычит ей прямо в ухо, прижимает к себе так крепко, что можно поверить, что он передумал. Близость рассыпается карточным домиком на ветру, оглушающая реальность отравляет последние секунды. — Куда ты? — Мегамозг подскакивает на кровати, как только она пытается встать. Паникуя, хватает её за руки. — Ты не видел моей сумки? — Становится на колени у кровати. — Вот же она. Я долго думала и пришла к выводу, что должны быть хоть какие-то записи для того, чтобы ты получил сертификат о рождении, а от этого можно уже плясать дальше. Государство просто обязано будет выдать тебе айди. Это трудоёмкая задача, на которую ни у кого нет ни времени, ни сил в данный момент. Поэтому я подумала, что плевать хотела на все законы, кроме физики. И, короче, вот. — Подарок? — Принимает из её рук бархатную коробочку. — Мы не можем стать супругами ни одним законным способом или перед лицом из любых существующих богов. Так почему бы нам самим не решать, супруги мы или нет? — Нервно закусывает нижнюю губу, присаживается боком на кровать, полностью осознавая, что делает ему предложение после секса, голой. — Прислужник помог подобрать размер. Они недорогие, серебряные, без камней, чтобы не мешали надевать перчатки и при работе. М, ободок совсем тонкий, едва ощутимый на пальце. С трепетом смотрит, как он открывает коробочку, достаёт оттуда своё кольцо, подносит к губам, оставляя поцелуй. Неловко улыбается, когда он пытается надеть кольцо на не тот палец. — Теперь ты моя жена. — Надевает ей на правильный палец кольцо-близнец меньшего размера. Целует тыльную часть руки, любуется украшениями на их руках. — Теперь ты будешь со мной везде. Я не думал, что так можно. — Миру конец.— Пожимает плечами. — Кому какое дело, с кем я сплю или чья жена? — Супруга. — Целует её в лоб. — Жена. Моя жена. — Обхватывает лицо ладонями, оставляя последний поцелуй на губах, запечатывая их союз. Роксана счастливо смотрит ему в глаза, предлагает пойти на второй круг. — У людей, вроде, в такие моменты шутят про попить молочка? — Тихо смеётся. — Дай мне поесть сначала, после продолжим наш медовый месяц, моя королева. Прислужник поздравляет молодожёнов, накрывает на стол. Мегамозг постоянно смотрит на своё кольцо, при любом удобном моменте касается её бедра под столом. «Такой тощий. Он стал больше, но костлявее при этом». Не могла не заметить, что он изменился не только внешне. Впадины под глазами стали более явными, делая Мегамозга похожим на утопленника, эффект усугублялся синим цветом кожи. Длинные пальцы на руках постоянно страдали от работы с техникой, были перемотаны случайными предметами в виде носового платка, испачканного маслом или изолентой. Мегамозг выглядел как подросток в период пубертата: сплошные острые локти-колени. Болезненный внешний вид, порывистость движений и любимые зелёные глаза, горящие огнём мщения, но только не когда он смотрел на неё. Он больше не шутит, не ходит, подскакивая от предвкушения очередной затеи, не подначивает Прислужника, не играется с умботами. Его шаги тяжелы, руки чаще всего держат какой-то мудрёный инструмент или сложены за спиной в замок, вне пределов логова. Не изменяя себе, облачён во всё черное, без логотипа, без фирменного плаща с бархатной подкладкой. Шёлковая манишка в тон кожи канула в безызвестность вместе с лёгкостью и беззаботностью её хозяина. Новый скачок роста давался ему труднее предыдущего, постоянно спотыкался из-за длинны стоп, задевал предметы головой, отчего набивал шишки. Он работал, ел на рабочем месте по указке помощника, снова работал до изнеможения, засыпал над чертежами. Собранность, целенаправленность, надежда на реванш давали топливо, когда силы покидали. Он жил надеждой, что делает это для неё, ради полшанса будущего всего человечества, которое растворялось в горизонте приближающихся событий. Однажды решил, что людские привязанности не для него, но посмотрите на него сейчас. У него было всё, в чём отказывал себе долгие годы и даже удалось это не потерять. Возможно, он умрёт в первой битве или в первую минуту, когда атмосферу Земли пересекут корабли адверсаров. Но разве зная, что поражение предопределено, он мог сдаться? Роксана в прошлом говорила, что упертость — его отличительная черта. Вот и сейчас он жертвовал оставшимися часами, строя корабли, конструируя оружие и всё ради будущего, где его может не быть. Знать, что она останется одна, будет страдать, плакать, когтями раздирало его изнутри. Может, поэтому он выжил, чтобы послужить на благо людей, которых любил и знал. «Вот как создаются герои, — думает Мегамозг, слушая смех девушки на шутку Прислужника. — Так легко поменять стороны, когда есть нужный стимул». Чувствует себя вором. Поцелуи украдкой, короткие сообщения, редкие звонки. Тонет в реке времени. События неотвратимы, и оба это знают. Как качается маятник, так и его жизнь меняется. Стрелка зависает в стороне, груз смещается, не позволяя продолжить движение. Ритм застывает.

***

Проходит ещё две недели. Роксане назначают нового напарника-видеооператора Девида. Не расспрашивает, куда подевался Хэл, хотя это тревожит её. Пялится на отправленное три дня назад сообщение Мегамозгу, которое до сих пор числится непрочитанным. Колеблется, связываться ли с Прислужником или нет. Очередная пресс-конференция Защитников призвана успокоить народ, дать ложные обещания. Роксана вместе с сотней других журналистов стоит в душном зале, переполненном политиками, Защитниками и другими важными персонами. Девид устало улыбается ей в перерывах между докладами военных. Внезапно на сцену выбегает Уэйн, перебивая унылую речь о перечислении количества боевых запасов. Супергерой в повседневной одежде, от чего его не сразу признают, волосы растрёпаны, хватает микрофон со стойки. — Наступление началось, — сломанным голосом произносит парень. Его сносит со сцены волной Защитников, не дают договорить, теснят закулисы, Скотт сопротивляется со всех сил. По залу проносится ропот, вспышки фотокамер приводят толпу в движение. Словно чёрт из табакерки, на сцену запрыгивает из зала Мегамозг, сбрасывает маскировку, Умботы яростной тучей врываются в помещение, теснят Защитников в дальний конец зала. Все камеры направлены на злодея. — Правду не посадить на цепь! — Уэйну удаётся освободиться. — Давай, маленький дружочек. — Ободряюще хлопает парня по плечу, угрожающе смотрит на собирающихся с новыми силами Защитников. — Это случилось, боялись мы этого или отрицали, — неуверенно начинает говорить Мегамозг, глядя в ближайшую камеру. Вдохнув, делает шаг вперёд к краю сцены, суровым взглядом окидывает присутствующих. — Скоро тени заполонят наше небо. Я не герой, никогда таковым не хотел быть. Но! Для того, чтобы защитить то, что мне дороже всего, мне не нужно им быть. Здесь и сейчас я призываю вас заглянуть правде в глаза. Адверсары придут за каждым без исключения. — Поводит вытянутой рукой перед собой. Роксана едва может стоять на ногах, пытается протиснуться к сцене. Девид пытается снять крупным планом происходящее на сцене, забирается на стол. — Можно долго распыляться, говорить, что герой есть в каждом, — продолжает уверенно говорить Мегамозг, за его спиной Скотт отбрасывает пытающихся помешать Защитников. — У меня, нас, нет времени на разглагольствования. Жизнь или смерть. Не ради нас, а ради будущих поколений. Давайте вместе защитим нашу Землю. Пока военные и политики будут кормить вас дерьмом, пытаться вести переговоры, отправлять людей и Защитников на губительные миссии, вы готовы смотреть, как мир рушиться? У меня есть корабли, все, кто желает дать отпор, присоединяйтесь. Я сделал свой выбор, а вы? Рой умботов подхватывает Мегамозга, уносит в дыру в потолке. Уэйн тоже покидает площадку. Гвалт, ругань, кто-то выбегает на сцену, поднимает с пола микрофон, просит не верить популистам. Роксана тащит за локоть своего оператора на улицу. — Снимаю! — кричит Девид, как только она входит в кадр. — Дорогие телезрители, только что мы стали свидетелями того, как нас обмануло наше правительство. — Девид направляет камеру на небо, где в воздух взмывают сотни космических кораблей. — Мы наблюдаем, как нашу планету атакуют те, о ком нам говорили не беспокоится. В небе раздаётся взрыв. Горящие обломки чужеземного корабля летят с сумасшедшей скоростью на землю. Люди с криками бегут по улице, оглядываются назад, ищут место, где спрятаться. Часть вражеского корабля падает на офисное здание, начинается пожар. — Война пришла в наш дом, — продолжает говорить Роксана, дрожа всем телом, не двигаясь с места и глядя прямо в объектив камеры, обхватив микрофон обеими руками. — Без звука сирен, обычным днём. Мы не верили. Отрицали. На наших глазах армия добровольцев, не побоюсь этого слова, мечтателей, прямо сейчас устремилась в атмосферу защитить нас, неверующих. Как верно подметил Мегамозг, он сделал свой выбор. А вместе с ним Метромен и другие Иные и Защитники. Что это, как не сигнал о бедствии, когда две расы объединились, чтобы спасти планету, которая изначально не была их домом? Неужели мы, люди, останемся в стороне, пока другие рискуют собственными жизнями, защищая наш общий дом? Пора объединиться ради будущего. Девид вновь переводит камеру на небо, легко узнаваемый черный корабль Мегамозга с синей молнией рассекает воздух, ведя за собой остальных. Лишь через дни они узнают, что Мегамозг создал защитный барьер из умботов и своих старых роботов, чтобы те охраняли небо от вражеских разведчиков, ловили обломки сбитых кораблей и снарядов. Родители настаивали, чтобы она вернулась в пригород, где безопаснее. Отказывалась, несмотря на постоянные перебои с электричеством и водой. Практически жила за своим рабочим столом в офисе телеканала. Постоянно смотрела на небо, которое заволок черный дым, препятствующий разведке адверсаров. Мегамозг всё продумал наперёд, вступил в тайный союз с Защитниками, поднял армию Иных. Он стал их предводителем, не прося ни у кого разрешения. Протесты вспыхнули во всех уголках мира, люди устраивали забастовки, требовали от своих правительств решительных действий, мирные митинги перерастали в бунты и мародерства. Люди бросали свои дома, работы. Хаос неотступно поглощал планету. И всё же каким-то чудом хлеб оказывался на прилавках. Цены росли как на дрожжах, зарплаты задерживали, топливо для машин стало первым дефицитом после туалетной бумаги и консервных банок. Каждый день Роксана выходила в прямой эфир в студии, рассказывала об ужасах, творящихся среди гражданского населения. День растягивался на месяц, месяц ощущался как час. Запрещала себе думать о новом дне, вспоминать. Работа стала спасением. Вместо сирен им приходили уведомления на телефон об опасности. Спускаться в подвал и спать в спальных мешках на холодном полу стало новой нормой. А потом, в какой-то момент прошло восемь месяцев. Объединёнными силами Иных, Защитников и людей удалось перенести линию фронта за атмосферу Земли. Все ликовали, считали, что победа не за горами. Лишь Роксана не осмеливалась верить. Первыми вернулись домой летчики с Земли, чтобы им на замену выдвинулись новые организованные войска в обновлённом смешанном составе трёх рас. Девид сопровождал её на сьёмку каждого приветственного возвращения солдат. Если бы Роксану спросили, она бы назвала надежду самым худшим чувством из всех возможных. Отвращение можно пересилить, ненависть позабыть, любовь исчезнет, вина уйдёт, но не надежда. Надежда начнёт взывать к позабытым чувствам. Надежда подобна выпитому яду, бежит по венам быстрее рек, сердце тому помощник. Её черные зерна прорастают под кожей, будоражат мысли, не дают спать по ночам. Роксана гнала мысли прочь и всё же надеялась до последнего. Её фраза про первых воинов ушла в народ. Армию мечтателей чествовали как всемирных героев. Живых встречали восторженными криками, носили на руках, мёртвых кутали в цветочный саван, сопровождали к месту упокоения в скорбной тишине. Роксана оплакивала чужую потерю, как свою собственную. Взывала по ночам ко всем богам, потом перестала. Просила у темноты вернуть любимого. Бабушка часто звонила, утешала. Она словно оледенела изнутри. Сил на слёзы больше не осталось. Ежевечерним ритуалом стало просматривать сводку погибших и прибывших обратно солдат. Людей не хватало, власти рекрутировали простой народ, обещая высокие зарплаты и полное обучение. На исходе первого года огласили возвращение остатков первых добровольцев, ушедших вместе с Мегамозгом и Уэйном. Последние так и не вернулись домой, об их судьбе ходили разные толки, настолько разрозненные и нелепые, что верить нужно было примерно ничему. Через четыре месяца Роксану и Девида дёрнули с политической пресс-конференции на очередное интервью к вернувшимся солдатам на одну из военных баз в соседнем городе. Когда прошёл слух, что супергерой вернулся, толпа благодарных людей стеклась к небольшому городку в четырёх часах езды от Метро сити. Военные испугались эскалации мирного населения, позволили Уэйну выйти к народу. Отросшая густая борода, грязные спутанные черные волосы, усталые пустые глаза. Он вышел к ним в военной униформе с чужого плеча. Толпа обступила его вокруг собранного на скорую руку помоста из пустых ящиков. Вооруженные солдаты стояли за стеной с оружием наготове. — Приветствую, друзья, — поднимая ладонь, устало произнёс уже не парень, а мужчина. Роксане удалось пробиться немного вперёд. Толкала локтями людей, пока Девид держал камеру высоко над головой. Люди радостно приветствовали своего героя, забрасывали того цветами и игрушками. Даже на расстоянии видно было преждевременно состарившегося друга. Закатное весеннее солнце бликовало в волосах сгорбленного героя. Уэйн отвечал кратко, большинство вопросов игнорировал. Роксане удалось перекричать других репортёров. Он узнал подругу мгновенно, облегчение читалось в его глазах, посмотрел на людей рядом, но Клары среди них не было. Она и сама давно ничего не слышала о подруге. Повторила вопрос, дрожащим голосом. — Рокси… Мисс Ричи, не могу ответить, так как это является военной тайной. За ответ меня по головке не погладят. Но могу сказать, что сегодня я не один вернулся на Землю, — ответил Скотт, глядя прямо ей в глаза. Сердце забилось быстрее в надежде. Вспотевшие ладони крепче сжали выскальзывающий из руки микрофон. — Благодаря ему и только ему, Земле удалось выстоять в первые дни. Многие из Армии Мечтателей обязаны ему жизнью, я не исключение. Мы все ошибались на его счёт. — Вы говорите о Мегамозге? — спросил репортёр с другого канала, стоящий прямо у ног Уэйна. — Вашем давнем враге, устраивавшем террор по всему Метро сити, верно? Скотт даёт отпор, спокойным голосом поясняя очевидные вещи на камеру, делает ударение на приложенных Мегамозгом усилиям для спасения человечества, пресекая любые толки. Люди разрозненно начали выкрикивать имя злодея. — А, он… — Я сам отвечу, спасибо Метромен, — забираясь на ящик рядом с гером, громко произнёс Мегамозг. Его появление возымело эффект бомбы. Журналисты стали давить граждан, пытаясь добраться к парню как можно ближе и первыми взять интервью. Девид звал её за собой, предлагал обойти беснующуюся толпу сбоку. Роксана ничего не слышала, замерла на месте. На его большой голове появился длинный косой шрам, вьющийся от уха к затылку, на левой руке не хватало одного пальца. Он сравнялся в росте с Уэйном, держался холодно и уверенно. Умботы оттеснили людей на полметра назад от импровизированного пьедестала. — Где вы получили ваши шрамы? — Было страшно? — Вы повели Защитников на первый бой или вас заставили? — Как вам доверили управление космолётом? Вы его сами собрали? — Адверсары подпишут мирный договор? — Вы притворялись злодеем? — Многие считают вас гером. Вы бы могли отнести себя к таковым? Журналисты засыпали его вопросами. Уэйн подвинулся в сторону, сложил руки перед собой, разглядывая толпу и желая увидеть там лишь одно лицо. Мегамозг подождал, пока основной накал вопросов уменьшится. В прошлом он бы радовался подобному вниманию, сейчас же для него это было отвлекающей работой. — Я бы относил себя к таковым, но они уносили меня обратно, — ответил Мегамозг, принимая из рук героя микрофон, кривит губы в усмешке. — Лишь дурак не испугался бы. Начать ответное наступление было самовольно принятым решением, ни о чем не жалею. Я делал лишь то, что считал необходимым, не более. Моя команда полностью состоит из добровольцев. Приходите в центр вербовки и записывайтесь. Прислужник выдаст вам всё необходимое, вы пройдёте ускоренный курс пилотирования космическим кораблём, сконструированным мной. Притворялся? Все мы в некоторой степени играем свои роли для удобства. Следующий вопрос. Роксана находится в состоянии между обмороком и истерикой. Слышать его живой голос спустя почти полтора года разлуки, видеть улыбку, длинные поломанные, неправильно сросшиеся пальцы в нескольких местах, становится самым счастливым моментом в жизни. Пелена слёз застилает взор, подносит дрожащую руку к лицу, прикрывает рот. Мегамозг вступает в полемику с одним из журналистов, в раздражении закатывает глаза, устремляет взгляд в толпу перед собой, наконец замечая её. Обрывает себя на полуслове, роняет микрофон на землю, спрыгивает с ящика под недоумённые взгляды людей. Толпа озадаченно расходится перед ним, образовывая небольшой коридор. Без лишних слов притягивает её в объятия, крепко целует, больше не заботясь о публичности и раскрытии их отношений. Его язык собственнически врывается в её рот, руки сдавливают до боли в костях. Обмякает в любимых объятиях, утопая в запахе прогорклого миндаля, кислого пота. Шею начинает ломить от долгого поцелуя. Уэйну приходится призвать на помощь охрану, чтобы разогнать толпу людей и назойливых журналистов, пытающихся помещать воссоединению пары. Роксана орошает слезами черную потрёпанную синтетическую ткань на его груди, стискивает кулаки, обнимает за талию. Единственным желанием становится слиться с ним, остановить радостный момент, остаться наедине. — Kjæreste. Прислоняется своим лбом к её, трётся носом об заплаканную щёку. Роксана рыдает в голос, некрасиво, эмоционально, прячет опухшие глаза. Иногда надежда оправдывается. Чувства столь сильны, что радость выглядит, как горе. Любовь не светлое чувство, не спасёт от бури, не станет щитом, она может разрушить, создать из пепла, приковать. И всё, о чём мы будем думать до конца своих дней, лишь слабые отголоски того, что мы имели когда-то. Мегамозг никогда не сдастся, но и Роксана не уступит судьбе.