Глава 4

Глава 4. Зимний сад Несколько дней спустя Аня бродила по оранжерее, заполненной ароматом тропических цветов и влажной земли. После ночной встречи с Бенкендорфом её терзали противоречивые чувства. С одной стороны, её пугала его резкость и мрачность, с другой — необъяснимо влекло к нему. Она не могла отделаться от мысли о том, что скрывается за маской сурового генерала. Аня остановилась возле камелии с крупными алыми цветами, когда услышала тихий шорох. Бенкендорф стоял в тени пальмы, словно вырос из земли. Он был без мундира, в простом сюртуке, что делало его ещё более загадочным. — Вы следите за мной, ваше превосходительство? — спросила Аня, стараясь скрыть волнение. — Я просто люблю цветы, графиня, — ответил он, и в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка. — Особенно те, что цветут зимой. Он подошёл ближе и сорвал один цветок камелии. — Держите, — сказал он, протягивая его Ане. — Он напомнит вам о том, что красота может скрываться даже в самые мрачные времена. Аня взяла цветок. Её пальцы коснулись его руки, и по телу пробежали мурашки. — Что это было в саду? — спросила она, глядя ему в глаза. — Почему вы так говорите об императоре? Бенкендорф помрачнел. — Не стоит задавать вопросы, на которые вы не хотите знать ответы, графиня. Некоторые тайны лучше хранить в темноте. Внезапно он вынул из кармана сложенный листок бумаги. — Это для вас, — прошептал он. — Только никому не говорите, откуда он взялся. Аня удивлённо посмотрела на него. — Что это? — Стихи, — ответил Бенкендорф. — Запрещённые стихи. Но они должны быть прочитаны. Он вложил листок ей в руку и быстро вышел из оранжереи. Аня развернула листок. На нём были написаны стихи Рылеева, полные бунтарского духа и призыва к свободе. Она замерла, осознав, какой опасности подвергает себя, читая их. Но любопытство оказалось сильнее страха. Она начала читать вслух, тихо, словно боясь, что её услышат: «Я ль буду в роковое время Позорить гражданина имя И, страхом подлый поражён, Усну бесчувственным я сном?» Голос дрожал, но с каждой строкой она чувствовала, как в ней просыпается что-то новое, неизведанное. Стихи словно открывали ей глаза на мир, полный несправедливости и угнетения. Внезапно её окликнул знакомый голос. — Анна, что ты здесь делаешь одна? Это был Николай. Он шёл к ней по оранжерее, улыбаясь своей лучезарной улыбкой. Аня быстро спрятала листок в карман. — Просто любуюсь цветами, ваше величество, — ответила она, стараясь говорить, как можно более невинно. — Цветы — это прекрасно, — сказал Николай, приближаясь к ней. — Но ничто не сравнится с красотой молодой женщины. Он взял её за руку и повёл к выходу из оранжереи. — Я хочу показать тебе кое-что, — сказал он. — У меня есть для тебя сюрприз. Аня шла рядом с ним, чувствуя себя неловко и виновато. Она знала, что не должна была брать стихи у Бенкендорфа, не должна была читать их. Но она не могла отделаться от мысли, что сделала что-то очень важное, что-то, что изменит её жизнь навсегда. Николай отвел её в укромное место и достал из кармана брюк расшитый золотыми нитями платок редчайшей красоты, на котором была вышита роза в полном цвету. — Я заказал его сразу после нашего вальса, — сказал он с некоторым восхищением. Аня заметила, что Николай так гордился своим поступком, как будто никогда раньше ничего подобного не делал, смутившись, она приняла платок и аккуратно прижала его к сердцу, понимая, что Николай сделал его для нее, и это вызывало в ней смешанные чувства — благодарность, вину и слабую надежду, которую она старалась не показывать. — Анна, ты самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал, — тихо произнёс Николай, глядя ей в глаза.  Аня не смогла ответить, её глаза наполнились слезами, и она опустила голову, боясь, что он увидит её слабость. В этот момент она поняла, что не в силах оставить прошлое позади, но и не может отмахнуться от новых чувств, которые пробудились в ней. Воздух между ними наполнился неосознанным напряжением, словно сама природа застыла в ожидании, что же произойдёт дальше. В порыве захлестнувших ее чувств, Анна поцеловала Николая в щеку, день был тёплым, но она почувствовала лёгкую прохладу в воздухе, словно какой-то далёкий вой ветра, который внезапно прервал мгновение, заставив их обоих напрячься. Не имея смелости продолжать разговор Аня любезно попрощалась и покинула оранжерею. Вечером того же дня Аня не могла уснуть. Стихи Рылеева не выходили у неё из головы. Она чувствовала, что должна узнать больше о человеке, который передал их ей. На следующий день она решила навестить свою старую знакомую, графиню Воронцову, которая была известна своими связями в высшем свете и знала все сплетни Петербурга. — Ах, Анюта, как я рада тебя видеть! — воскликнула графиня, встречая её в своём роскошном салоне. — Ты стала такой красавицей! Рассказывай, как твои дела? Аня рассказала ей о бале, о встрече с императором и о странном поведении Бенкендорфа. — Бенкендорф? — переспросила графиня, нахмурив брови. — О, это очень интересный человек. Он герой войны, знаешь ли. Был тяжело ранен под Аустерлицем. Говорят, после этого он стал совсем другим. — Ранен? — удивилась Аня. — Я ничего не знала об этом. — Да, это было ужасно, — продолжала графиня. — Пуля прошла навылет через плечо. Он чудом остался жив. Но с тех пор он стал очень замкнутым и мрачным. Говорят, после ранения он стал другим человеком. Он стал более серьёзным, задумчивым и замкнутым. Он перестал верить в любовь и дружбу, перестал доверять людям. Он стал жить только ради долга и чести. Аня почувствовала укол сочувствия к Бенкендорфу. Она поняла, что за его внешней суровостью скрывается глубокая душевная рана.