Часть 9: Пожелания, подарки и ■■■■■

Лили хотела, чтобы ее рыжеволосый оппа присутствовал на новогодней вечеринке. Было довольно весело со всеми танцами, музыкой, едой и различными развлечениями для детей. Был даже фейерверк, когда прозвенел колокол в полночь, и все вышли в сад, чтобы посмотреть его среди мягкого снегопада. Басен танцевал с ней, а затем она танцевала с отцом, пока ее мать танцевала с Басеном. Лили хотела танцевать и со своим Кейл-оппой, но он весь день пролежал в постели с той же странной лихорадкой, которая у него была весь последний месяц. Лилли огорчает, что ее рыжеволосый оппа не смог прийти на вечеринку, но она привыкла к жизни, в которой его присутствие было едва заметным, и у нее было много дел, так что она не слишком грустит по этому поводу. Тем не менее, она время от времени не может не поглядывать в комнату своего оппы. Лили, как и всегда на протяжении многих лет, наслаждалась праздником в кругу семьи. Но в этом году ей показалось, что все не завершено. Поэтому позже той ночью, или, точнее, рано утром, перед тем как лечь спать, Лили достала пергамент и написала свое новогоднее желание. Традиция заключалась в том, чтобы записывать желание и сжигать его в первый день года. Видимо, это время, когда простые люди могут напрямую обращаться к богам, не посещая храмы. Но вы можете написать только одно желание, поэтому вам нужно как следует подумать об этом. В конце концов, это ваше желание на весь год. Но для Лили это не проблема. Все, чего хотела Лили, — чтобы ее рыжеволосый оппа поправился. Бросив пергамент в камин, Лили наблюдала, как он сгорает дотла, прежде чем пойти спать, просто чтобы убедиться. Лили на самом деле не верит в желания, но, возможно, немного желания могут помочь.

***

Весна на территории Хенитьюз наступила рано. В этом году зима выдалась неожиданно снежной, и это заставило всех волноваться, но теперь, когда снег почти растаял и снова начали цвести цветы, сердца всех успокоились. Виноградники процветают, как и мраморные шахты. Улицы тихие и мирные. Торговля снова начинает оживать, поскольку торговцы снова путешествуют по торговым путям, которые когда-то были недоступны из-за снега. Для одной знатной семьи весна принесла хорошие новости. Кейл Хенитьюз значительно поправился. У него все еще лихорадка, но она достаточно низкая, чтобы почти исчезнуть, и в эти дни он больше бодрствует, чем спит. «Орабони, мы тебе кое-что принесли!» — говорит Лили, держа в руке подарочную коробку, когда она забирается в кровать Кейла, улыбаясь от уха до уха. Следом за ней Басен говорит ей быть осторожнее, хотя он тоже улыбается, держа в руке свою подарочную коробку. «…Орабони?» — спросил Кейл, наклонив голову набок, с растерянным выражением на лице. Он все еще был немного не в себе, и разговоры с ним иногда заканчивались странными отступлениями, но это было намного лучше, чем то, каким он был до и во время своей лихорадки, так что Хенитьюз засчитали это как победу. «Она недавно узнала это почтительное обращение и говорит, что оно тебе подходит», — ответил Басен, взъерошив волосы Лили и заставив ее хихикать, «Я тоже так думаю, хён». Кейл все еще выглядел сбитым с толку, но вскоре его внимание отвлекла коробка, которую ему сунули. «Открой его! Открой его!» — скандировала Лили, и Кейл потянул за ленту на коробке, его движения были медленными и осторожными. Басен заметил легкую дрожь в его конечностях и скрыл хмурый взгляд. Ему сказали, что Кейл все еще будет слаб из-за того, что так долго будет прикован к постели, но он не думал, что у него возникнут проблемы с удержанием даже небольшой коробки. Глаза Кейла расширились от удивления, а Лили захихикала еще сильнее. Она внимательно следила за реакцией брата и ей понравилось, как Кейл выглядел довольным. Тем не менее, она спросила, понравилось ли ему это. «Мне очень нравится», — сказал ей Кейл, держа в руке инкрустированную драгоценными камнями брошь и касаясь пальцами красновато-оранжевого камня. «Похоже на цвет листьев на улице». Теперь пришла очередь его брата смутиться. Весна сейчас в самом разгаре, и весь округ Хенитьюз купается в яркой зелени листьев. «Ты такой глупый, Орабони! Листья на улице зеленые. Сейчас весна, а не осень!» «…это так?» «Да!» «…Ох. Вчера была осень». Кейл и Лили продолжили разговор о временах года, пока Басен и Рон обменялись взглядами. Это был один из странных разговоров Кейла, знак того, что он все еще не совсем там. Где бы сейчас ни был мысленно Кейл, Басен решил, что им просто придется медленно уговаривать его вернуться. «Хотите ли вы надеть брошь, молодой мастер?» — спросил Рон, и когда Кейл кивнул, он осторожно прикрепил брошь на место, к большой радости Лили. Кейл опустил взгляд на свою грудь, где была брошь, пока все делали ему комплименты. Его рука потянулась, чтобы коснуться броши, но вместо драгоценного камня его пальцы расположились на месте под ней, на небольшом участке открытой кожи на груди. Лицо Кейла затем стало жутко пустым, более чем его обычные стоические черты, и он застыл, не двигаясь. Это зрелище сильно напугало и обеспокоило его братьев и сестер. «Молодой господин, вы в порядке?» — мягко уговаривал Рон, положив руку на плечо Кейла, словно пытаясь его приземлить. Кейл вздрогнул от прикосновения, словно не ожидал его, но оно успешно вывело его из ступора, и Кейл снова начал двигаться, как будто ничего не произошло, оглядываясь на людей в комнате. «…Ах. Да. Очень красиво». Он поворачивается к Лили. «Где ты это взяла?» Младшая сестра моргает несколько раз, прежде чем ответить, не понимая, что только что произошло, но решая все равно побыстрее двигаться дальше. «Мы как-то ездили в город за драгоценным камнем и сделали из него брошь! Это подарок для тебя!» — гордо сказала она, а Басен добавил больше подробностей, радуясь возможности сменить настроение. «Похоже, есть молодой дворянин, который продал все эти действительно редкие и красивые драгоценные камни в городе Дождя неделю назад. Ювелир сообщил нам об этом. Мы получили право первого выбора камней, и этот напомнил нам о тебе, поэтому мы его купили». «…Я понимаю.» «Да! Но это еще не все. Бас-оппа, дай ему другой подарок!» Теперь настала очередь Басена вручить ему подарок. Подарочная коробка была больше, чем у Лили, и Басен открыл подарок для своего брата, беспокоясь, что Кейл случайно его уронит. «…Музыкальная шкатулка?» — говорит Кейл, осматривая подарок, лежавший у него на коленях. «Да. Рон упомянул, что тебе понравилась музыка на новогодней вечеринке, поэтому мы вписали ее в музыкальную шкатулку. Таким образом, ты сможешь слушать ее в любое время, когда захочешь», — объяснил Басен, и Лили решила дополнить. «А когда ты окрепнешь, мы сможем играть и танцевать!» Кейл посмотрел на своих братьев и сестер, слегка нахмурив брови: «…Я говорил, что мне нравится музыка?», а затем, прежде чем кто-либо успел ответить, он наклонил голову набок, словно пытаясь что-то вспомнить. «…Думаю, да?» — пробормотал Кейл, а затем снова наклонил голову на другой бок, «…но я спал?» — а затем кивнул, словно придя к какому-то выводу, «Думаю, стоит попробовать…» Кейл открыл музыкальную шкатулку, и сразу же прекрасная мелодия заполнила комнату. Все слушали ее, а Рон потратил это время, чтобы поставить чай и печенье. Лили прижалась к старшему брату, а Басен сел рядом с Кейлом на кровать. «…Это хорошо», — заключил Кейл, когда закончилась первая песня, осторожно держа шкатулку в руках и с легкой улыбкой на губах. «…Спасибо». Басен и Лили сияли, счастливые сделать своего брата счастливым. Они начали есть печенье и пить чай, Лили потчевала их своими успехами в обучении фехтованию, а Басен рассказывал им интересные новости и сплетни по территории, а также о своем прогрессе в учебе. Кейл внимательно их слушал, кивал и время от времени задавал вопросы. Иногда он говорил странные вещи, и однажды снова упомянул «Лидера Команды», но его младший брат и младшая сестра, казалось, не возражали, просто были рады снова провести время со своим братом. Как будто они наверстывали упущенное время. В конце концов все трое уснули, прижавшись друг к другу на кровати Кейла. Рон мудро оставил музыкальную шкатулку играть, и мелодия убаюкивала братьев и сестер, погружая их в глубокий, нежный сон.

***

Это странно. Простуда немного прояснила разум Ким Рок Су. Конечно, лихорадка — не самое приятное ощущение, но по сравнению с тем, когда он впервые проснулся здесь, теперь он может нормально думать. Очнувшись в теле Кейла, Ким Рок Су едва успевал связать воедино хоть одну мысль, как на него со всех сторон обрушивался поток воспоминаний. Его воспоминания и воспоминания Кейла Хенитьюза смешались, словно какой-то безумный суп из воспоминаний, и он накатывал на него каскадными волнами, грозя утопить его в каждый момент бодрствования. И он тонул в ней несколько раз, и ему удавалось снова вынырнуть только благодаря теплой и уверенной руке, поглаживавшей его по волосам, и узнаванию голоса человека, которому Кейл Хенитьюз доверял больше всего. Ким Рок Су затем плыл по этому океану воспоминаний, цепляясь за отвлекающие факторы, которые предоставляет семья Кейла, словно за дрейфующий во время шторма лес. Долго это не продлилось, но помогло. Воспоминания были такими яркими, как будто он переживал их заново. Ему было больно, когда его ударил дядя, а в следующий момент его нос защекотали длинные рыжие волосы, когда его взяла на руки мать. Это странное чувство, словно он — два человека в одном, и он не совсем понимает, где начинается Кейл Хенитьюз и где заканчивается Ким Рок Су. Но сейчас он в основном Ким Рок Су, и он делает то же, что и всегда: собирает мысли и анализирует информацию. Во-первых, он владеет телом Кейла Хенитьюза. Как и почему он там оказался, он понятия не имеет, но теперь он Кейл. Просто так оно и есть. Не то чтобы у него были какие-то привязанности в другой жизни. Прошло всего 5 лет с тех пор, как его ошибка стоила ему всего и… В любом случае, во-вторых, это другой мир. Благодаря воспоминаниям оригинального Кейла, он более или менее знает, как устроен мир. Его семья также очень, очень богата, и никто ничего от него не ждет. Это… Это на самом деле не плохая жизнь. Даже довольно приятная. Он мог бы с этим жить. Наконец, настоящий Кейл Хенитьюз. Он здесь с ним. Ким Рок Су делил с ним тело и воспоминания уже довольно давно. Когда они бодрствовали, казалось, что они бессознательно по очереди управляли телом, хотя они также были слишком заняты тем, чтобы не утонуть в море собственных воспоминаний. Хотя это странно. Рок Су мог чувствовать его прямо сейчас, где-то внутри себя, но это чувство было слабым или каким-то приглушенным, как будто его сознание отошло на второй план и позволило Рок Су взять верх. Как будто Кейл спал. Это беспокоит Рок Су. Записи их воспоминаний все еще звучат в его голове, но теперь их легче переносить. Но есть такое чувство. Как будто он что-то забывает. Что странно, потому что он не должен ничего забывать, особенно когда он по уши в воспоминаниях. Все эти мысли очень обременительны, так что пока он отдохнет. Температура значительно снизилась, но голова все еще болит. Но есть еще кое-что. Что-то еще, что его беспокоит и — Дверь открывается, и входит Граф, за ним следует Рон с тележкой, в которой, вероятно, находится его ужин. У Кейла раскалывается голова. «О, ты проснулся! Тебе лучше, сынок? Я подумал, что, может быть, я мог бы присоединиться к тебе за ужином сегодня вечером, если ты не против…» Граф продолжает болтать. Кейл смотрит на него. Он уже слышал это раньше. Его отец расследовал, что с ним случилось. Они до сих пор не знают, как Кейл забрался в переулок и — Голова у него раскалывается. Переулок. Стена у северных ворот. Тот человек. Он резко сел, напугав отца. Он схватил отца за рукав. Кейл должен ему сказать. Голова пульсирует. Болит. «Там… Мужчина». Опасность. Человек его предупредил. Он сделал… Он что-то сделал и… Отец держит его сейчас, что-то говорит, но он не может расслышать. У него болит голова. «Он извинился», — выдавил из себя Кейл. «Он сказал, что еще слишком рано. Он не хотел, чтобы я у-у-умер!» Удар боли остановил его. Кейл схватился за голову. Как будто ее молотом раскалывают. Это чертовски больно. «Кейл? Кейл! Что ты имеешь в виду, Кейл?! Какой мужчина? Что —» Кейл заставил себя открыть глаза. На простынях кровь. Он смутно заметил, что кровь течет из его лица. Он должен рассказать отцу. У него такое чувство, что он забудет, если не сделает этого. Если есть опасность, им нужно подготовиться. Он должен сказать ему… «З… зеленые глаза… как море… Он что-то… что-то сделал со… мной…» Он помнит. Он шел по переулку. Он был пьян. Потом появился мужчина. Он сказал ему бежать. Его головная боль становится еще сильнее. «Я побежал… но там… стена… повсюду…» Он побежал. За ним что-то гонится. Вдруг повсюду стены, а потом… а потом… «…фу… больно…» Там был меч. Теперь он помнит. Ой. Ой. Вот что произошло. Кейл отпустил голову. Он уставился на свою грудь. На его одежде были капли крови. Его руки трясутся. Он поднял глаза. Он уставился на лицо своего отца. «Я… умер». В его груди торчал меч. «Отец, я умер». Пластинка играет. Последняя запись воспоминаний Кейла Хенитьюза. Он играет так четко, так очень, очень четко. Ким Рок Су теряет сознание.