Глава 3

Оставшиеся до отъезда в Филидельфию девять дней пролетели суетной чередой. Перепончатокрылый почти не бывал на лесопилке, предпочитая отсиживаться у оврага. Уж слишком неприятны были шепотки за спиной, которые аликорн благодаря более острому, чем у обычных пони, слуху, прекрасно разбирал. Нет, конечно, довольно лестно, когда тебя считают принцем, но вот когда перевертышем… Да и прилипшее с легкого копыта Сарсар прозвище «Принцесска» звучало довольно обидно. Не зря, совсем не зря, то существо, что назвалось Дискордом, советовало пепельногривому спрятать крылья под плащем. Пока он не разберется с тем, кто он и откуда, пусть его лучше считают просто странным высоким единорогом. У перепончатокрылого имелось множество вопросов к работникам лесопилки, но те в основном или игнорировали его или посылали… в разные места. Мало того, что местные обитатели явно были не самыми общительными пони, так еще и к мутному незнакомцу относились крайне подозрительно. Он одновременно напоминал все три недолюбливаемых суровыми эквестрийскими лесорубами вида. Черный пони походил на перевертыша (наглые насекомые), ночного пегаса (жуткие бездельники) и единорога (заносчивые снобы). Для местных земных пони он словно был воплощением всего самого неприятного. Дошло до того, что никто не желал даже помогать ему поднимать деревья из оврага, хоть это бы и заметно ускорило добычу. Ну хоть что-то наподобие пояса с кучей петель, в которых можно было разместить топор выделили и то спасибо. Пепельногривый, ничего не помнивший о чейнджлингах, начинал их недолюбливать. Из-за некоторой схожести с ними, а также из-за дурной репутации перевертышей, у него могли появиться неприятности. Да что там! Неприятности УЖЕ появились! С полетами у вороного тоже не сложилось. В одну из ночей, когда кошмары и боль рога вновь разбудили аликорна, он решил пройтись, развеяться. Ночной лес отличался от дневного. Он становился загадочнее. Длинные тени от деревьев складывались в образы неведомых существ, которые тут же развеивались, стоило лишь подойти поближе. Писк летучих мышей, уханье филина, шорох ветра в листве, дивный запах каких-то ночных цветов складывались в невероятно очаровательную картину. Аликорну определенно больше нравилась тихая ночь, чем суетной день. Значительно подросший месяц ярко освещал лес и перепончатокрылому пони пришла в голову мысль о том, что не мешало бы вспомнить, как летать. К сожалению, на лесопилке работали только земные пони, и посмотреть, как правильно взлетать, он не мог. Но аликорн был твердо уверен, что с полетами всё, как и с ходьбой. Стоит только полететь, а дальше тело вспомнит. Приметив подходящее дерево у края просеки, пепельногривый начал забираться на него. Когти крыльев сильно упрощали задачу, крепко цепляясь за кору, а магия страховала от падения. Вороной еще в первые дни проверил, может ли леветировать сам себя. И да, ему хватало сил, чтобы поднять свой не особо большой вес с помощью магии. Ни о каких управляемых полетах с помощью этого фокуса не шло, но черный пони теперь был уверен в том, что в случае падения сможет сам себя подстраховать. Если не растеряется конечно. Вот и нужная ветка. Широкие серые копыта осторожно ступали по коре. Толстая у основания, на достаточной высоте, она была почти идеальным трамплином для полета. Вороной пони раскрыл слегка измазанные смолой от коры крылья. Большие, серебрящиеся от лунного света. Теперь нужен прыжок. Э-э-э… Ну или шаг. Или хотя бы толчок. Аликорну было страшно. Вот он полет, рядом. Нужно сделать всего лишь шаг. Однако шаг был сделан за него. Внезапный порыв ветра, ударивший в крылья, заставил пони потерять равновесие. Копыта заскользили по коре. Аликорн неловко завалился на бок, пытаясь остановить падение магией, но длинный рог задел какую-то ветку выше, вспыхнув волной боли. И пони упал. Какие-то ветки ниже, сучья, тихий вскрик, удар о землю, все это заняло меньше нескольких секунд. Назад, на чердак, весь исцарапанный, хромающий на заднюю ногу пони вернулся не скоро. Вначале ему пришлось объяснять прибежавшим на его крик земным пони, как он оказался на дереве. Затем Сарсар вправила ему вывихнутое при ударе о землю крыло. В этот раз крик аликорна вышел еще громче, вновь перепугав всех зверушек в округе. Сарсар даже была вынуждена опереться одним копытом о дерево за своей спиной, чтобы устоять на месте. Медведь же, что планировал этой ночью наведаться в кладовку лесопилки, предпочел отложить свой план до более спокойной ночи. Зато после этой ночи стало гораздо меньше тех, кто считал черного пони перевертышем. И больше тех, кто считал придурком-единорогом. Мас рассказал охрипшему после ночного выступления черному пони, что все аликорны умеют использовать Королевский Кантерлотский голос. Правда, разговаривают они им крайне редко. И пепельногривый прекрасно понимал почему. Помимо боли в роге постоянно занятом тяжелой работой, вправленного вывиха, ушибленной ноги и кучи царапин, появилась и садящая боль в горле. Он чувствовал себя ни на что не способной развалиной. Но по прежнему продолжал трудиться на краю оврага, втаскивая по пять, а иногда и по шесть бревен в день. И дело было не только в диком упрямстве жеребца. Он тренировался. Не помня никакой магии. Боясь летать. Не обладая силой земных пони. Он был бы слаб. И это ужасно бесило жеребца. Поэтому та самая врожденная магия, на которую способен любой единорог стала его козырем. Удары топором помогали отточить ловкость телекинеза, а бревна — его силу. И с каждым днем аликорн, дотошно следящий за своими успехами, видел, что овладевает этой магией все лучше и лучше. Словно вспоминая забытые навыки. Хм… А может это и есть особый талант? Хоть местные все еще сторонились вороного, но по поводу кьютимарок все же ему пояснили. Метка символизирующая талант пони, то в чем он особенно хорош. Обычно жеребята довольно легко находили свой талан, но иногда случалось так, что даже взрослые пони оставались с пустым крупом. Аликорн утерев пот со лба и закрепив веревку с бревна о дерево, посмотрел на свой круп. Ни-че-го. Пустобокий, как посмеивались лесорубы. Чтож, пользоваться телекинезом — это явно не его талант. В день отъезда никто не работал. Сарсар, лично пересчитала все поднятые деревья и довольно кивнула. Она рассчитывала на куда меньшую добычу. Из разговора с ней перепончатокрылый узнал, почему так нужны эти деревья. Они обладали очень необычной фактурой древесины, их трудно было добыть и прекрасно подходили резчикам по дереву. Одно такое бревно стоило с пол-телеги обычных, годных лишь на строительство. Пока лесорубы собирались в дорогу, аликорн же просто лежал на свежих досках, наслаждаясь запахами дерева. Никто не стал сгонять его с телеги. Для могучих земных пони, что лежал там кто-то на повозках в которые они собирались впрячься, что нет, разницы особой не ощущалось. «Наверно, мне будет этого не хватать» — подумал перепончатокрылый, но посмотрев на хмурые морды местных работяг понял, что нет, не будет. Из общежития, на чердаке которого и жил вороной, вышла толпа земных пони. Они парами впряглись в телеги с брусьями и досками. Сарсар и Мас тянули ту, в которой лежали добытые пепельногривым стволы, возглавляя маленький караван. Всего вышло пять груженных досками и брусом телег. Еще десяток земных пони шел рядом, что бы сменить уставших коллег. Почти все, кроме пары оставшихся сторожить лесопилку и одного недавно раненого отскочившим от ствола топором. Черный пони спустился с телеги и пошел с остальными, ему было неловко ехать, когда остальные шли. Впрочем, на него, в качестве тягловой силы никто не рассчитывал. Слишком уж щуплым он выглядел. Пепельногривый поймал себя на мысли, что с радостью покинул место работы. Сколько бы он себя не убеждал, что ему такие тренировки нужны, он не собирался становиться лесорубом. Вороной был точно уверен, что не в этом его призвание. Которое стоило бы найти. Интересно, а кто-нибудь умеет предсказывать особый талант? Осторожные расспросы отряда не дали ответа на этот вопрос. Все-таки обычно пони находили свою кьютимарку еще в жеребячестве и больше не особо волновались над этой темой. Путь до Филидельфии оказался на редкость скучным. Лес, лес, лес… Поляна. Лес. Лес. Лес. Один, мрак его побери, лес! Несколько остановок, чтобы передохнуть и пообедать никак не скрасили дорогу. Земные пони тянули свои телеги степенно и размеренно, экономно расходуя свои силы. Разумеется, в одиночку аликорн шел бы куда быстрее. Но с другой стороны, ему некуда было торопиться. Ночевка тоже не принесла ничего особенного. Бывают дни и ночи когда ничего не случается. Это называется обыденность. И черному пони ужасно не нравилось это слово. Ему хотелось, что-то делать. Учиться новому, упражняться в магии, иногда даже петь (хоть он и не помнил ни одной песни). А не просто идти по дороге. К концу второго дня вороной учуял слабый запах дыма и подгорающей каши. Спустя еще несколько поворотов дороги и мостик через небольшую речушку и телеги выехали к широкой вырубке. Часть ее была засеяна уже колосящейся пшеницей, часть другими овощами и злаками, которых вороной на таком расстояние различить не мог. Чуть в стороне от дороги стоял небольшой дом, у порога которого играла четверка жеребят. — Это ваша Филидельфия?! — ошарашено спросил аликорн у Сарсар. — Если честно, я ожидал немного большего! — Ты точно не местный. — ответила чуть запыхавшаяся пони. — Это просто хутор. До Филидельфии еще день-полтора пути. Кстати, именно отсюда нам привозят продукты. Заночевал отряд тут же, у вырубки. Пока Сарсар обсуждала что-то местными пони, лесорубы разводили костер и ставили палатки. перепончатокрылый, как не имевший такой роскоши спал под телегой, укрывшись лишь плащом. Вот и еще один пункт в список покупок. Вороной надеялся, что заработал достаточно, чтобы позволить себе палатку. И сумки, вроде тех, что парой висят по бокам у всех лесорубов отправившихся в путь. Вернувшаяся от хуторян кобыла была чем-то взволнована. Она собрала весь караван у костра и рассказала, что местные просят помощи. Недавно поляну неподалеку отсюда облюбовали древесные волки. Не то, чтобы это было настолько опасно, но такое соседство заставляет нервничать. Ну а вой по ночам отнюдь не скрашивает сон. И кому, как не лесорубам, прогнать таких существ. Аликорн с удивлением увидел, как вроде бы обычный отряд пони начал вооружаться. Топоры, рукоятки которых были отполированы от работы, словно по волшебству появлялись из телег. Сарсар и Мас очень осторожно обмотали длинные сучья промасленными тряпками и подожгли их. Пони обращались с огнем очень аккуратно, опасаясь поджечь лес. Пепельногривый только сейчас догадался заглянуть под доски. Ну да. Там хватило бы топоров, наверное, еще настолько же пони! Аликорн прихватил себе целых два топора. Зачем сразу два? Он понятия не имел! Новость о опасных хищниках поблизости отнюдь не способствовала логическому мышлению. Разместив топоры в петлях пояса (который, кстати надо будет вернуть по приезду в Филидельфию), черный пони повернулся к земным. Лесорубы же очень спешили. Как они говорили, принцесса Селестия вот-вот начнет опускать солнце. Аликорн про себя восхитился силой пони, что в одиночку справлялась с дневным светилом. И, судя по разговорам, до недавнего времени еще и с ночным. Дорогу показывал пегас из местных. Он так ловко лавировал, меж деревьев, что залюбовавшийся грацией пока еще недоступного полета вороной не сразу обратил внимание на странный запах. Гниющее дерево, свежая зелень. И что-то еще… он с удивлением обнаружил, что ощущает «запах»… наверное магии? Что-то… гнилушечное. Связанное с лесом, возрождением и увяданием. У аликорна не было слов, чтобы выразить этот аромат. А может он, просто забыл эти слова? А вот и сами волки. Издалека похожие на кучу недавно срубленных веток, их можно было бы и не заметить, если бы не ужасный запах. Интересно, они специально так обозначают свое присутствие или же надеются отпугнуть кого-нибудь более привередливого, чем лесорубы, своим амбре? Земные пони, выхватили топоры из петель нашитых на их одежду и стали окружать поляну, громко крича и стуча обухами топоров по стволам деревьев. Мас же и Сарсар пошли вперед, размахивая факелами. Все это время аликорн возился с непослушными петлями, в которых застряли древки топоров. Как же земные пони, без всякой магии, ими так легко управляют! Пока аликорн справлялся со своими маленькими проблемами, проблемы всей группы стали заметно больше. Древесные волки попытались атаковать земных пони, но тут же были разметаны на веточки. Дикая магия наполнявшая их тела не очень сильно удерживала вместе всё то, из чего они были собраны. Зато она могла найти материал побольше! Из нескольких волков начал собираться один огромный, но Сарсар и Мас тут же пошли вперед размахивая факелами, что заставило огромного, но еще не собравшегося до конца, волка отпрянуть, назад развалившись на ходу. Вновь появилось несколько волков и вновь земные пони начали их теснить, громко стуча топорами и размахивая огнем. Наконец, творения дикой магии бросились прочь. Аликорн даже не успел, как следует поучаствовать в изгнание волков, как все оказалось законченным. Судя по слаженным действиям, лесорубам не впервой сталкиваться с ними и каждый знал, что ему делать. Сам же черный пони был здесь лишним. Чужим. Нелепо смотрящимся со своими двумя топорами. Назад аликорн вернулся в расстроенных чувствах. Ему хотелось быть героем. Ему хотелось победить ту громадину. Увидеть восхищение лесорубов, услышать слова благодарности местных жителей. Но он ничего так и не смог. И тени зашептали: Позови нас… Мы тут… Мы рядом… Мы дадим тебе ВЛАСТЬ! Верни себе ВЛАСТЬ! Аликорн помотал головой из стороны в сторону. От переживаний ему уже начало слышаться всякое… странное. Чем ближе караван подъезжал к Филидельфии, тем больше путников встречалось на дороге. Оставшиеся два дня пони ночевали уже не на земле, в палатках, а в недорогих придорожных гостиницах. Сарсар даже расщедрилась на то, чтобы оплатить вороному спальную комнату. Сам же аликорн внимательно прислушивался к разговорам встречных пони. Оказалось, что лесорубы, с которыми он работал, были довольно угрюмыми господами. В трактирах пепельногривый видел других пони. Веселых, беззаботных. Поющих, танцующих. Разных. Филидельфия нанесла последний удар по камню разума аликорна. Тысячи пони! Куда-то спешащих, кого-то обсуждающих, что-то жующих, кому-то продающих. Сотни запахов, звуков, красок. Длинные хвосты, короткие хвосты, цветные хвосты. У перепончатокрылого даже закружилась голова от всего этого калейдоскопа. — Эй, «Принцесска», не отставай! — это Сарсар окликнула застывшего напротив кондитерской лавки аликорна. Запахи сладкого манили вороного пони. Караван встал у какого-то склада на окраине города. Это была финальная точка их путешествия и оставалось только дождаться, когда Сарсар продаст дерево. А потом свобода. И покупки! Аликорн уже мысленно составил список самых необходимых путешественнику вещей. Пони въехали в город довольно рано и, наконец выбравшиеся в большой город лесорубы, сбросили свою угрюмость словно плащ. Кто-то отправился к семьям, кто-то в ближайший бар, кто-то… эээ… еще куда-нибудь. Лишь вороной пони остался стоять рядом с Сарсар крутя головой во все стороны. Определенно, к такому большому городу следовало привыкать постепенно. Нет, конечно, караван проезжал небольшие городки-предместья, но Филидельфия не зря считалась один из крупнейших городов Эквестрии. — Пошли за мной. Ты первым получаешь расчет, раз так торопишься нас покинуть. — Сарсар махнула аликорну копытом. — Пока я буду торговаться, подождешь меня у входа. Все-таки редко когда я привозила столько. Это может занять несколько часов. Поплутав вместе по городу с полчаса, вороной как и сказали ему, устроился на скамейке у входа в высокое здание, в которое и зашла кобылка. Он с интересом следил за проходящими мимо пони. Которые тоже смотрели на аликорна. Но никаких криков «принц», «аликорн» или «чейнджлинг» не было. Нет, многих удивляли его грива и хвост, струящиеся, словно сами по себе, но у проходивших мимо пони были и более важные дела, чем какой-то странный незнакомец в слегка замызганом алом плаще. Большой город… Прошел час, другой и терпения вороного лопнуло. Ну, сколько можно было торговаться! Перепончатокрылый решил напомнить Сарсар, что он ее ждет. Только вот в никакой кампании занимающейся покупкой дерева в доме не оказалось. Это вообще был жилой дом с проходным подъездом. Сарсар уже и след простыл. А черный пони оказался один, в незнакомом городе, без битса в кармане. * * * — Сар, но зачем?! — Сейчас нам нужные все деньги. Помнишь тот прибор, что показывали те рогали, Флим и Флем? Он сможет выкачать газ, а мы сами доберемся до рощи, без всяких мутных рогалей. И тогда вернем битсы втройне. — А что ты скажешь остальным? Они могу подумать, что ты сможешь обмануть и их. — Нам с тобой придется немного соврать, что он стал перевертышем у нас на глазах и его забрала стража. — Сар… Он может быть принцем. — Нет, братец, нет. Аликорны бывают только кобылами. А он просто двинутый на всю голову рогаль. - The Wolf (SIAMÉS) Each and every day Hiding from the sunshine Wandering in the shade Not to old Not too young Every night again Dancing with the moonlight Somewhere far away I can hear your call I'm out of my head Of my heart, and my mouth Cause you can run But you can't hide I'm gonna make you mine Out of my head Of my heart and my mind Cause I can feel how your flesh now is crying out for more Ain't no fearytale What I see in your eyes Awaiting your mistake Not too close, Not too far Sneaking in the pain Every truth becomes lie I won't thrust myself Once I hear your call I'm out of my head Of my heart, and my mouth Cause you can run But you can't hide I'm gonna make you mine Out of my head Of my heart and my mind Cause I can feel how your flesh now Is crying out for more I'm out of my head Of my heart, and my mind Out of my head Of my heart, and my mind I'm out of my head Of my heart, and my mouth Cause you can run But you can't hide I'm gonna make you mine Out of my head Of my heart and my mind Cause I can feel how your flesh now Is crying out for more https://youtu.be/lX44CAz-JhU?si=u4rBDm9iD_WCoo1a