15. Каникулы 1 часть

22 декабря 1976 года Ирландия, графство Мейо Айрис сладко потянулась и зевнула, щурясь от солнечного света, что лился сквозь окно прямо ей в лицо. Повернувшись на бок и натянув одеяло повыше, она зарылась носом в его тёплую, пушистую толщу. Веки всё ещё были тяжёлыми от сна, но внутри уже теплела мысль: я дома. Приоткрыв глаза, она увидела на противоположной стене макраме — то самое, что сплела сама много лет назад в подарок дяде Маллахи. Рядом — тёмный деревянный комод, массивный, с потёртыми ручками, явно прошедший сквозь десятилетия. Осмотревшись внимательнее, Айрис резко села в кровати, внезапно осознав: она не в своей комнате. Комната была просторной и уютной, с высоким потолком и тёплым деревянным полом. У стены стояли сундук и шкаф, возле окна — письменный стол и старинный стул с мягкой подушкой. На стенах висели ковры из шкур диких зверей, фотографии в рамках — где молодой Маллахи, ещё школьник, с друзьями, с совой на плече или в мантии с эмблемой коктеврана. За стеклянными дверями виднелся балкон с видом на хвойный лес, укрытый снегом. Но больше всего в глаза бросался творческий хаос. Книги, пергаменты, бутылочки с чернилами, пёрышки, резные ручки, склянки с засушенными ингредиентами, инструменты и кусочки непонятных материалов были разбросаны повсюду — на столе, полках, стуле, подоконнике… и даже на полу. Айрис поняла — это спальня дяди. Видимо, он перенёс её сюда, когда она уснула на диване сразу после зелья. Слегка нахмурившись от смущения, она провела рукой по волосам, убирая прядь с лица. Воспоминания последних двух дней стремительно нахлынули: ссора Сириуса и Регулуса, вспышки эмоций, боль, бессилие… но теперь, к её удивлению, всё это казалось далёким, будто пережитым сном. Она прислушалась. Её дар был спокоен. Ни острого напряжения, ни чужой злобы или тревоги. Только тёплое, ровное спокойствие снизу — знакомый эмоциональный фон Маллахи, полностью погружённого в работу. Где-то поблизости, на кухне, сияла светлая радость — верная эльфийка Вини хлопотала над завтраком, напевая себе под нос. Айрис глубоко вдохнула. Её тело больше не болело: ни рёбра, ни лодыжка, ни спина. Даже голова не раскалывалась — зелье Маллахи сработало безупречно. Она потянулась ещё раз, чувствуя, как приятная лёгкость наполняет мышцы и суставы. Настоящее волшебство. Она хмыкнула про себя и сделала мысленную пометку: «Спросить дядю про это суперзелье. Выведать состав. Если получится — выпросить рецепт». Сев поудобнее, Айрис посмотрела на окно. Снаружи медленно падал снег, крупными хлопьями ложась на подоконник. Мир казался спокойным, тихим, защищённым. Она улыбнулась. После всего пережитого, наконец-то, можно было просто быть. В конце концов Айрис поднялась с постели и, несмотря на слабость, привычным движением аккуратно застелила кровать. Она знала, что дядя Маллахи этого никогда не делал. Его комната вообще редко знала порядок. Потом она ещё раз огляделась, на этот раз более внимательно. Ища глазами палочку, она проверила все видимые поверхности, но волшебного предмета нигде не было. Скорее всего, она либо осталась в её сумке, либо — что вероятнее — у дяди. Он вполне мог убрать её, пока она спала, просто чтобы та не мешалась. На счастье, в комнате дяди имелась собственная ванная — и именно туда Айрис направилась, чтобы умыться и хоть немного привести себя в порядок. Ванная комната оказалась настоящим укромным уголком покоя. Вся отделка — от пола до потолка — была выполнена из натурального дерева тёплых оттенков. Мягкие золотисто-медовые тона панелей сочетались с глубокой коричневой мебелью. Центром комнаты служила массивная медная ванна. Напротив неё — раковина-чаша в тон, установленная на тяжёлой деревянной тумбе с тёмной каменной столешницей. Над ней — большое зеркало в металлической, слегка потемневшей от времени раме. По обе стороны — изящные бра с коваными элементами, дающие мягкий, рассеянный свет. Всё здесь дышало теплом и уединённостью. Здесь не было ни единого разбросанного предмета — редкое исключение для комнаты Маллахи. Видимо, ванну он всё же считал священным местом. Айрис подошла к раковине и первым делом взглянула в зеркало. Отражение встретило её слегка удивлённым выражением лица. Оно казалось отдохнувшим, посвежевшим. Серо-синие глаза были спокойными, хотя в них всё ещё плескалась лёгкая сонная неясность. Щёки чуть порозовели, губы тронула тень улыбки. Волосы, как всегда, торчали в разные стороны, спутанные и взъерошенные после сна. Она провела по ним пальцами, пытаясь их пригладить, но вскоре сдалась — без расчёски это было бесполезно. Она открыла кран, позволив прохладной воде наполнить ладони, и умыла лицо, с наслаждением ощущая, как свежесть воды стирает остатки сна. Вытерлась полотенцем, которое висело рядом, и уже собралась выйти, но что-то заставило её остановиться. Её взгляд упал вниз, на больничную рубашку. Тонкая ткань поблёкла, а трансфигурация, наложенная дядей накануне, явно рассеялась — чары развеялись, оставив ту самую белёсую ночную сорочку, в которой она находилась в больничном крыле. Она тихо вздохнула, сжав руками подол ночной рубашки. Решительно вышла из ванной и направилась обратно в спальню дяди. Стеснение? Нет, не сегодня. Уж в доме Маллахи она чувствовала себя куда свободнее, чем в Хогвартсе или в каком-либо другом месте. Да и одежду его она таскала с детства, когда ещё отец и брат были живы — тогда эта привилегия частенько выпадала им. Теперь же — исключительно дяде. Подойдя к распахнутому шкафу, Айрис без всяких угрызений совести начала в нём рыться. Там, как обычно, царил творческий хаос: сложенные в кривых стопках мантии, тёплые жилеты, плотные свитера, старые рубашки с закатанными рукавами и даже парочка тренировочных роб с затёртыми манжетами. Всё пахло дядей — смесь трав, дерева, зелья и чего-то чуть дымного, как будто он только что вышел из лаборатории, где варил что-то крепкое. Наконец, она нашла именно то, что искала — старую, но безумно уютную вязаную кофту. Объёмная, мягкая, с широким рубашечным воротником и крупными деревянными пуговицами. Ткань была плотной, в скандинавском жаккардовом узоре — спокойные оттенки серого, бежевого и чёрного складывались в снежинки, звёзды и символы. Кофта была такой большой, что доходила ей почти до колен и полностью скрывала всё, что нужно было скрыть. Идеальный компромисс между «тепло», «удобно» и «можно показаться людям на глаза». Сбросив с себя ночную рубашку и сложив её аккуратно в руки, Айрис осталась только в хлопковых трусиках и накинула свитер через голову, почти моментально утонув в нём. Он приятно обволакивал её тело, словно обнимая, и пах теплом и безопасностью. Носки на ногах были разные, но это её ни капли не смущало. — Лестница на чердак может подождать, — пробормотала она себе под нос с зевком, размышляя о том, чтобы потом подняться и переодеться как следует. Сейчас ей было лень. Чердак — её собственная комната — находился на третьем этаже, и подниматься туда по крутым скрипучим ступеням казалось подвигом, особенно после недавнего пробуждения. Да и зачем? Всё нужное на данный момент — уют, тепло и запах еды — находилось на кухне. А желудок уже не просто напоминал о себе, а требовал внимания всерьёз. Айрис прижала к груди аккуратно сложенную ночную рубашку, вышла из комнаты дяди и легко спустилась по деревянной лестнице, ступая босыми ногами на гладкий пол. Он оказался неожиданно тёплым — вероятно, в полу были наложены согревающие чары. Каждый её шаг сопровождался тонким ароматом, доносившимся с кухни, и с каждым метром он становился всё насыщеннее: свежие яйца, жареные сардельки, что-то сливочное, чуть пряное… и определённо — пирог. Причём домашний, с корицей. Айрис тихонько вошла на кухню и на мгновение замерла в проёме, наслаждаясь уютом. Стол был уже полностью накрыт. В центре красовалась большая керамическая миска с яичницей, рядом аккуратно выложенные сардельки, бутерброды с яблочным маслом и сыром, а рядом — пирог с хрустящей золотистой корочкой. Всё выглядело как кадр из старого рождественского альбома. — Доброе утро, Вини! — произнесла она с улыбкой, делая шаг внутрь. Эльфийка, стоявшая у плиты, тут же обернулась, её большие глаза вспыхнули радостью. Она вытерла руки о подол аккуратного фартучка и всплеснула руками. — Мисс Айрис! Как же я рада тебя видеть! Я так беспокоилась за тебя, когда мистер Маллахи принёс тебя из школы… — Спасибо, Вини, правда. Но всё уже хорошо, — тепло ответила девушка, подходя к столу. — Это главное, — кивнула домовушка, — причаживайся скорее, завтрак остывает! Айрис опустилась на стул у окна и посмотрела на угощение, но к еде пока не прикоснулась. Она провела пальцем по краю тарелки, всё ещё погружённая в сонную, но светлую тишину дома. — Я подожду дядю, — сказала она, облокотившись на край стола и оглянувшись в сторону лестницы в подвал. — Он работает в лаборатории. Сказал, что вернётся позже. — Вини чуть понизила голос, как будто боялась потревожить чьи-то мысли. — Может, ты его позовёшь? Только если он не занят слишком сильно, — добавила Айрис, снова зевая. — Конечно, — кивнула Вини, уже готовясь щёлкнуть пальцами, чтобы исчезнуть. — Подожди, — остановила её Айрис, бросив взгляд вниз на свои голые ноги и вытянувшиеся под кофтой бёдра. — Принеси мне, пожалуйста, какие-нибудь штаны из моей комнаты. Любые, только чтобы не мёрзнуть. — Как прикажешь, мисс! — весело отозвалась Вини и тут же растворилась в воздухе с лёгким хлопком. Айрис успела откинуться на спинку лавки, подперев подбородок рукой и глядя в окно, когда эльфийка вновь появилась, держа в руках просторные штаны из оливково-зелёной ткани. Они были выполнены в этническом стиле, с заниженной талией, мягким поясом и расшитыми вручную символами — каждый нес в себе значение, и Айрис помнила, как долго подбирала именно эти элементы, когда сама покупала штаны на одном из магических базаров в Уэксфорде. — Вот твои штаны, мисс! — с гордостью произнесла Вини, протягивая их, — я подумала, что эти подойдут к кофте! — Прекрасно, — кивнула Айрис, улыбаясь. — Спасибо, Вини. Как всегда, ты читаешь мои мысли. Она натянула штаны под длинной кофтой — всё равно та почти скрывала весь силуэт — и почувствовала, как становится ещё уютнее. Теперь она была окончательно готова к утру. Без мантии, без формы, без боли и лишних мыслей. Только утренний свет, домашняя еда и любимые люди рядом. Айрис устроилась поудобнее, кутаясь в рукава и грея пальцы. — Сейчас, сейчас, позову его, — тихо сказала эльфийка, исчезая с лёгким хлопком. Девушка осталась в кухне, одна — наконец-то можно было начать завтрак. Уютный деревенский интерьер вот-вот должен был наполниться теплом и голосами близких. Комната сочетала в себе функциональность и атмосферу — деревянные балки, тёплый пол и старая мебель. В центре лежал ковёр с ярким рисунком, под ним — половицы, мягко отдающие тепло. У стены — чугунная печь, до которой не подойти близко, чтобы не обжечься, но достаточно тепло, чтобы уютно притащить наверх вечерние одеяла. Кухня плавно переходила в столовую, рядом стоял большой деревянный стол на восемь персон, за которым удобно расположилась Айрис. Возле стеклянных дверей, ведущих на веранду, было слышно лёгкое посвистывание ветра среди сосновых деревьев. Столовая, в свою очередь, безупречно переходила в гостиную: вместе они создавали единое пространство в охотничьем стиле — изобилие дерева, тёплого камня и приглушённого освещения. Большой зелёный диван с клетчатым ковром перед ним и массивным камином — он словно приглашал остановиться и забыть обо всём. Напротив — лестница на второй этаж. Также на первом этаже примостились маленькая ванная с душевой кабиной и кладовка — с соленьями, вареньем, сухарями, бисквитами, ягодным джемом и прочими запасами на зиму. Прошло несколько минут, и эльфийка вернулась. — Мисс Айрис, — тихо сказала она. — Мистер Маллахи скоро подойдёт. — Спасибо, Вини, — кивнула девушка, наблюдая, как эльфийка исчезает. Дом дышал, наполнялся каждой мелочью — мягкими шагами и тихим шумом ветра за окном. Когда дверь открылась вновь, и в комнату вошёл Маллахи, Айрис невольно улыбнулась. — Доброе утро, — сказала она в ответ, голос чуть сиплый, но тёплый. — Доброе утро, Ири, — произнёс он, подошёл, нежно поцеловал её в макушку. — Чай, кофе? — Чай, пожалуйста, — в голосе Ири послышалась сонливость. С легким, точным движением он заполнил чайник водой, поставил его на плиту, затем достал две кружки из верхнего шкафа: одну — красного чая, вторую — кофе и ложку сахара. Только он успел расставить кружки на столе, как чайник завибрировал, потом издал знакомый визг, словно напоминая о себе. — Отлично, — усмехнулся он и, осторожно разлив кипяток по кружкам, подошёл к столу Её взгляд скользнул за его движениями. В походке Маллахи чувствовалась невероятная спокойствие, неторопливость — в ней не было ни суеты, ни усталости, только внутренняя гармония и уверенность. Он казался частью этого дома: таким же тёплым, надёжным, как деревянные балки под потолком и мерцающий камин в гостиной. — Как спалось? — спросил он, облокотившись на стол и сделав глоток кофе. Айрис улыбнулась уголками губ, обхватила ладонями тёплую чашку и осторожно сделала первый глоток. Травяной аромат обволакивал, чай был мягким, насыщенным, как тёплое одеяло или объятья любимого человека. — Прекрасно, — призналась она, чуть наклонив голову. — Я давно так хорошо не спала. Даже не помню, когда в последний раз так легко просыпалась. — Это один из эффектов зелья, — довольно улыбнулся Маллахи, откинувшись на спинку стула и покачав головой. — Кстати, о нём, — Айрис наклонилась вперёд, с интересом глядя на дядю. — Может, раскроешь секрет, что это за чудо-зелье такое? Он на мгновение задумался, поджал губы, а затем театрально провёл рукой по подбородку, как будто обдумывая судьбоносное решение. — Ну-у, не знаю… — протянул он с наигранной серьёзностью. — Я так долго над ним работал… столько усилий, ночей… Это почти алхимическая тайна. — Мы же родственники, — с серьёзным видом сказала Айрис. — Я никому не расскажу. Клянусь. — Ладно, — усмехнулся Маллахи, наконец поднимая нож и вилку и принимаясь за завтрак. — Так уж и быть, посвящу тебя в тайну. Айрис придвинула тарелку поближе, но не отрывала взгляда — слушала внимательно, словно студентка на лекции любимого профессора. — Пока ты была в школе, — начал он, — мне было скучно. Свободного времени — выше крыши. Ну и, как ты знаешь, у меня руки не могут быть без дела. Так что я решил создать зелье, которое могло бы почти мгновенно залечивать раны. Вроде универсального средства первой помощи. Он сделал глоток и продолжил: — В основу я взял несколько проверенных компонентов: противоожоговую мазь, рябиновый отвар, немного умеротворяющего бальзама — чтобы боль унять, — и зелье сна без сновидений. Хотел, чтобы человек мог не только восстановить тело, но и отключить голову — дать себе по-настоящему отдохнуть. Потом добавил ещё кое-что… — он загадочно улыбнулся. — Эксперименты, пару взрывов, пару неудач — и вот он, результат. — То есть это твой личный авторский рецепт? — восхищённо уточнила Айрис. — Пока что — черновик, — честно признался он. — Зелье получилось не совсем таким, как я хотел. На тебе оно сработало хорошо, потому что мадам Помфри уже проделала большую часть исцеляющей работы. Моё снадобье лишь помогло восстановиться и добить процесс. — А если оценить по шкале от одного до десяти? — с интересом спросила она. — Четвёрка. От силы пять, — он пожал плечами. — Если бы я хотел добиться именно полного излечения, мне нужно ещё улучшать формулу. Пока эффект — это глубокий спокойный сон, лёгкое седативное действие, восстановление сил. Такое ощущение, будто ты хорошо поспал, вкусно поел и немного понежился в горячей ванне. Полон сил, умиротворён и готов свернуть горы. Айрис рассмеялась: — Но это уже звучит как очень полезное зелье! Не каждый день можно получить такой эффект от одной бутылочки. Ты уже молодец, дядя! Когда ты его окончательно доработаешь — это будет настоящее чудо-зелье! Маллахи усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тень благодарности. Поддержка племянницы, её искренняя вера в него значили для него больше, чем он привык признавать вслух. — Спасибо, Ири. С такой поддержкой даже не захочется бросать работу. А ведь я почти хотел сдаться после пятого взрыва котла. — Главное — не взрывай дом, пока я тут! — рассмеялась она, отпивая ещё чай. — Или хотя бы предупреди заранее. Он подмигнул. — Буду ставить табличку у лестницы: «Возможен алхимический взрыв. Осторожно: вдохновение!» — с ухмылкой сказал Маллахи. Они оба рассмеялись, и за столом повисло приятное, тёплое молчание. Завтрак продолжился в уютной тишине, наполненной ароматом свежего чая, кофе и пряного пирога. Яйца с сардельками были доедены, а взгляды обоих — почти синхронно — обратились к пирогу в центре стола. Он манил: румяная корочка, аромат корицы и карамели, едва уловимый запах яблок и слив. Айрис, улыбнувшись, поднялась со стула, босыми ногами тихо ступая по деревянному полу. Подошла к буфету и достала две небольшие десертные тарелки, нож и вилки. Вернувшись, аккуратно поставила всё на стол, поправила салфетку и взялась за нож. — Сейчас посмотрим, каков он на вкус, — с лукавым прищуром произнесла она, разрезая пирог. Первый кусочек был щедрым, с хрустящей корочкой и тающей начинкой. Аккуратно переложив его на тарелку, она поставила его перед дядей. — Для вас, сэр, — усмехнулась она. — Признателен, юная леди, — с достоинством поклонился Маллахи, подхватывая вилку. Он сделал первый укус и на мгновение замер, потом с выражением блаженства на лице промычал: — Мерлин и Маргана… как же это вкусно… Айрис лучезарно улыбнулась. Она обожала видеть, как люди наслаждаются её готовкой. — Я надеюсь, что за эти каникулы мне доведётся как следует наесться твоих кулинарных шедевров, — сказал Маллахи, отодвигая пустую тарелку и беря второй кусочек. — Конечно сможешь, — хихикнула Айрис. — Кстати, я на Рождество хочу не только запечь индейку, но и приготовить домашнюю пиццу. Как тебе идея? — Я только "за", — одобрительно кивнул он. — Ты слишком вкусно готовишь, чтобы отказываться от твоей стряпни. Грех просто. И это была чистая правда. Айрис готовила не просто хорошо — великолепно. Она умела вкладывать душу в каждое блюдо, будь то пирог, суп или пицца. Её любовь к кулинарии рождалась ещё в детстве. Когда Айрис была совсем маленькой, она обожала проводить время на кухне с бабушкой. Сидела рядышком, наблюдая, как та ловко шинкует, замешивает тесто или готовит соусы. Иногда бабушка доверяла ей что-то простое — добавить щепотку соли, подать миску, помешать ложкой. После смерти бабушки кулинарные традиции семьи передала ей мама. Та с терпением и лаской учила дочь: как правильно замешивать тесто, в каком порядке добавлять специи, как чувствовать блюдо по запаху. Айрис полюбила кухню всей душой — за её тепло, за её живую магию. Особенно ей нравилось наблюдать, как люди пробуют её блюда, как загораются глаза, как просят добавки. Для неё это была настоящая награда. — А что бы ты хотел на десерт? — спросила она, доедая свой кусочек пирога. — Банофи, — тут же ответил дядя, не раздумывая. — Отличный выбор. Тогда с тебя — горячий шоколад и глинтвейн, договорились? — С радостью, — усмехнулся Маллахи. — Только предупреждаю: я готовлю глинтвейн крепкий. Упадёшь лицом в банофи — я не виноват. Айрис рассмеялась: — Не переживай, у меня высокая сопротивляемость. Сделав ещё глоток чая, она обвела взглядом кухню и, понизив голос, заговорила с лёгкой мечтательной интонацией: — Слушай, а когда мы ёлку будем ставить и дом украшать? Маллахи на мгновение задумался, подперев подбородок рукой. — Давай завтра вечером? — предложил он. — А давай ты сегодня достанешь все украшения, а я вечером начну развешивать, — предложила она, — а завтра ты срубаешь ёлку, ставишь её, и мы вместе её украшаем? — Отличный план. Утро за дровами, вечер — за магией, — кивнул он. — У тебя, как всегда, всё продумано. Айрис кивнула, довольная. Праздничное настроение начинало просыпаться в ней — медленно, но верно. Впереди было Рождество, время чудес и теплоты, и ничто не предвещало беды. Она собиралась насладиться этими днями по полной: пирогами, запахом хвои, уютными вечерами с книгой у камина — и, конечно, временем с любимым дядей. После завтрака они вместе убрали со стола, сложили посуду в раковину — Вини всё помоет и разложит по местам позже, когда закончит с утренними делами. Маллахи направился к маленькому чердачному помещению над пристройкой, чтобы достать рождественские украшения, а Айрис пошла к себе — в свою любимую комнату. Её спальня находилась на третьем этаже — в чердачном помещении над основным домом. Это было одно из самых уединённых и лучших мест в доме. Дом был не просто большой, он был сложной, уютной архитектурной головоломкой: основное двухэтажное здание с чердаком, пристройка с кладовкой, ванной и отдельным чердаком, винтовые лестницы, скрытые двери и мягкие переходы между комнатами — всё это придавало ему особую атмосферу. Но не успела Айрис подняться по лестнице, как вдруг вспомнила: — Дядя Мал! А где моя палочка и сумка?! — громко крикнула она, поспешно спускаясь обратно вниз. — Посмотри в прихожей! Кажется, я оставил их там, — отозвался он из глубины дома. Так и оказалось. Сумка висела на деревянной вешалке рядом с входной дверью, рядом стояли старые сапоги, зонт и пара метёл. Немного покопавшись в вещах, Айрис нашла и свою палочку, аккуратно спрятанную в боковом кармане. — Нашла! Спасибо! — крикнула она, закидывая сумку на плечо. — Не за что! — отозвался дядя. — Я уже достал коробки с игрушками. Сейчас пойду поработаю в лаборатории. Если что — зови. На этот раз ничто её не отвлекло, и Айрис с облегчением поднялась по винтовой деревянной лестнице на третий этаж. Каждый шаг скрипел по-своему, словно лестница шептала ей доброе утро. Поднявшись, она на секунду остановилась у двери, глубоко вдохнула, улыбнулась и вошла. Её комната — её личный, созданный с любовью мир. Потолок с массивными деревянными балками создавал ощущение надёжности, уюта и старинной прочности. В углу, прямо под наклонной стеной, расположилась широкая кровать. Она была застелена плотными стёгаными одеялами и подушками с этническими орнаментами, напоминая уютную лежанку из кочевого каравана. Здесь хотелось развалиться с книгой и горячим чаем, слушая ветер за окном. Комната буквально утопала в зелени. Растения свисали с потолка, стояли в горшках на полках, обвивали стойки и карнизы — казалось, сама природа поселилась здесь навсегда. Обычных штор не было: вместо них — лоскутные занавеси, сшитые из разноцветных тканей. На одной из стен висела собственноручно нарисованная Айрис карта звёздного неба. Рядом — большая доска, на которой были закреплены заметки, старые фотографии, формулы и схемы. Это была её мысленная карта: сочетание знаний, мечтаний и исследований. В углу стоял письменный стол, захламлённый, как она любила — книги, свитки, перья, маггловские ручки и карандаши, полные чернильницы, камешки, амулеты и крошечные флаконы. Повсюду висели гирлянды с тёплым золотистым светом, создавая в комнате вечную атмосферу звёздного вечера. Зона отдыха была настоящим раем для интроверта: мягкий зелёный диван, книжные полки, набитые томами по астрономии, зельеварению и маггловской психологии. У окна стоял телескоп — подарок от брата. Именно он когда-то показал Айрис, как находить Большую Медведицу и пояс Ориона. Сейчас, глядя на него, она всегда вспоминала его голос. Особым местом были качели-гамак, подвешенные у окна. Пледы, подушки, вьющееся растение, почти обвившее каркас — здесь она могла часами читать, мечтать, закрывать глаза под звуки дождя или играть на своей волшебной флейте. Это было не просто чердачное помещение. Это было пространство, сотканное из воспоминаний, любви, свободы и магии. Комната, в которой можно было быть собой, творить, плакать, смеяться — и просто жить. Айрис поставила сумку у входа, бросила взгляд на кровать, потом на гамаки, и почувствовала, как в груди расползается тепло. Она дома. По-настоящему дома. Айрис неспешно разобрала вещи из сумки: аккуратно разложила книги, зелья и одежду по местам, поставила флакончики на полку у письменного стола и вытащила небольшие подарки, которые привезла из школы для дяди и Вини. После этого она спустилась вниз и поговорила с эльфийкой о праздничном меню. Они долго обсуждали, что еще можно приготовить. Айрис составила список недостающих ингредиентов и передала его Вини, которая пообещала докупить всё необходимое. Готовкой Айрис собиралась заняться уже завтра, а сегодня решила полностью посвятить украшению дома. Работы предстояло немало. Начала она с гостиной — её любимого места после своей комнаты. В камине уже тихо потрескивали дрова, и Айрис украсила его еловой гирляндой, добавив к ней деревянные игрушки ручной работы: сов, оленей, звёзды и колокольчики. Повесила и три рождественских носка — один для себя, один для дяди Маллахи и третий для Вини. В их семье Вини никогда не воспринималась как прислуга. Да, она помогала по дому, но её всегда считали полноправным членом семьи. Она ела с ними за одним столом, участвовала в разговорах у камина за чаем с печеньем, играла в настольные игры и обязательно праздновала все праздники. У неё была своя собственная комната, обустроенная так, как ей хотелось, с уютной мебелью, книгами, множеством мелочей и личными вещами. Айрис с детства видела в ней не помощницу, а подругу, почти вторую бабушку. Закончив украшать первый этаж, Айрис оформила винтовую лестницу гирляндой и маленькими светящимися шариками. Поднимаясь на второй этаж, она почувствовала, как в доме становится всё теплее и волшебнее. На втором этаже Айрис начала с коридора — повесила венки, добавила ароматические подвески с корицей, елью и сушёными апельсинами. Затем перешла в комнату дяди и украсила её сдержанно, но со вкусом: несколько хвойных композиций, свечи в старинных подсвечниках, пара игрушек из стекла. В библиотеке, которая порой служила кабинетом, она добавила гирлянды, повесила миниатюрные звёзды над письменным столом и разложила несколько декоративных шишек и свечей на полках. В ванной комнате Айрис украсила зеркало мишурой и добавила в углу ароматическую еловую композицию, а в комнате Вини аккуратно развесила снежинки, маленькие венки и поставила свечку в форме гнома на тумбочку — эльфийка это обожала. Остальные комнаты на этаже были пустыми. Одна из них принадлежала её брату Эвану. Комната стояла нетронутой с тех пор, как он умер. Его вещи до сих пор лежали в ящиках и на полках, и ни Айрис, ни Маллахи пока не решались их разбирать. Вторая спальня когда-то была для её родителей, но они редко оставались здесь надолго — обычно ночевали по пути, не задерживаясь больше, чем на день-два. В отличие от Айрис и Эвана, которые обожали это место и приезжали сюда каждое лето, оставаясь на месяцы. Кроме этих, на этаже были ещё две гостевые спальни, но ими давно никто не пользовался. Иногда, казалось, что даже сами стены соскучились по весёлому шуму, голосам, музыке и шагам. Наконец, Айрис поднялась в свою комнату. Здесь она не стала сдерживаться. Её творческий порыв развернулся во всей красе. Она развесила гирлянды по потолку, украсила ими балки, повесила деревянные звёзды и сияющие светлячки, которые она зачаровала ещё в прошлом году. Она сделала хвойные гирлянды с ягодами и шишками, добавила самодельные нити из попкорна и сушёной клюквы. Повсюду появились венки — на двери, у кровати, возле окна. Атмосфера стала почти сказочной: будто сама зима пришла в гости, но не холодная и снежная, а уютная, душевная, полная волшебства и ароматов праздника. Она включила музыку, старую маггловскую кассету с рождественскими мелодиями, и пока в комнате звучал "Let It Snow", Айрис кружилась в одиночестве посреди комнаты, чувствуя, как каждый уголок дома наполняется теплом. Праздник начинался. Переодевшись в тёплую одежду, Айрис снова спустилась на первый этаж. Она забрала оставшиеся украшения, надела старые, но невероятно удобные и тёплые сапоги, широкую маггловскую куртку, что была на пару размеров больше её самой, зато отлично защищала от холода. Затем замоталась в мягкий шарф, натянула вязаную шапку и надела варежки, прежде чем отправиться на улицу. Её задачей было украсить веранду и двор, а фасад дома она решила оставить на потом — без помощи дяди Маллахи с этим точно не справиться. Однако всё, что могла сделать сама, она сделала с удовольствием. Полтора часа пролетели незаметно. Она развесила гирлянды, украсила перила веранды еловыми ветками, вкопала в сугроб светящиеся фонарики, повесила на окна деревянные снежинки и маленькие венки. Рядом с крыльцом устроила миниатюрную композицию из фигурок — снеговик, сова и несколько гномов. Всё это дополнял большой стеклянный шар с зачарованным мини-снегопадом внутри. Налюбовавшись на результат своих трудов и удовлетворённо выдохнув облачко пара, Айрис поспешила обратно в дом. Тепло, встретившее её у порога, ударило в лицо, и щеки мгновенно вспыхнули румянцем. Она на ходу скинула сапоги, сняла шарф и шапку, и, не раздеваясь до конца, помчалась вниз — в подвал, где находилась лаборатория дяди. — Дядя Мал, нужна помощь! — крикнула она, влетая в лабораторию, как ураган. Маллахи, стоявший у стола и капавший что-то в мерцающий флакон, вздрогнул от неожиданности. От резкого движения его рука дрогнула, и в зелье с громким бульком упало гораздо больше бадьяна, чем следовало. Раздался негромкий хлопок, и из котла вылетел густой ароматный пар, окрасив лицо мужчины в темно-фиолетовый цвет с зелёными разводами. — Айрис! — воскликнул он, моргая. — Нужно стучаться! — Прости, прости, прости! — с виноватым видом проговорила девушка и тут же бросилась к полке, схватила полотенце и принялась помогать дяде вытирать лицо. — Но, во-первых, ты так и не повесил табличку «Осторожно: алхимическое вдохновение», как обещал! А во-вторых — сам сказал, что если мне что-то понадобится, я могу приходить в любое время! Маллахи недовольно фыркнул, хотя уголки его губ уже подрагивали в сдержанной улыбке. — Ну, допустим. Но напугать изобретателя в самый ответственный момент — это уже искусство. Я только-только почти стабилизировал формулу... Айрис покаянно сложила руки и прижала их к груди, глядя на него с притворным раскаянием. — Честно-честно, не нарочно! Но мне правда нужна твоя помощь. Я закончила с украшениями во дворе и на веранде. Осталось только фасад — но мне одной туда никак. Поможешь? — Сейчас только сменю рубашку и сотру с лица последствия "передозировки бадьяна", — с усмешкой ответил дядя, снимая рабочие очки и указывая на своё лицо, — и выйду. Ты пока согрейся, можешь заварить себе чай или какао. И, пожалуйста, без взрывов — в этот раз. Айрис засмеялась, махнула рукой и поднялась обратно в дом. На щеках всё ещё горел морозный румянец, а в глазах плясали искорки предвкушения. У неё было настроение, полное зимней сказки, и она не собиралась останавливаться на полпути. Маллахи вернулся довольно быстро. Он успел не только привести в порядок лабораторию после мини-взрыва, но и полностью принять душ, переодеться в тёплую одежду и снова стать воплощением спокойствия и уюта. Поднимаясь из подвала, он на мгновение задержался на лестнице, наслаждаясь запахом хвои, корицы и пирога, всё ещё витавшим в доме. В гостиной он застал Айрис, раскинувшуюся на диване. Она сидела, поджав ноги, в той же неуклюжей маггловской куртке, с огромным капюшоном и длинными рукавами, закрывающими почти до самых пальцев. В руках у неё была кружка, от которой поднимался тонкий пар — горячее какао с зефирками. Волосы растрепались, щеки по-прежнему горели румянцем, а взгляд был задумчивым. — Ты вообще в курсе, что куртку можно уменьшить? Или ты заклинания уже позабыла? — с усмешкой спросил он, опираясь о дверной косяк. Айрис вздрогнула, резко развернулась и почти пролила напиток на плед. — О, Мерлиновы панталоны! Зачем же так пугать? — воскликнула она, пытаясь успокоить сердце. — Ну-ну, ты со мной двадцать минут назад поступила точно так же, — хмыкнул Маллахи. — И я, между прочим, тоже испугался. Так что считай, мы квиты. — Я это... случайно! — Так и я случайно! — с тем же выражением невинности пожал он плечами. Они с минуту сверлили друг друга напряжёнными взглядами, пытаясь выдержать серьёзность, но спустя пару секунд оба расхохотались. Смех быстро рассеял неловкость, и в комнате вновь стало тепло — не только от камина, но и от родной близости. — Ладно, ладно... — Айрис выдохнула, ставя кружку на стол. — А насчёт куртки ты, кстати, прав. Я как-то и не подумала... — Ты ведь знаешь заклинание уменьшения, — с укором заметил Маллахи. — Что мешает использовать его? — Мне нельзя использовать магию вне школы без присмотра взрослых, — напомнила она и пожала плечами. — Закон есть закон. Маллахи приподнял бровь и медленно, выразительно произнёс: — Айрис... Тебе в ноябре исполнилось семнадцать. Ты уже совершеннолетняя ведьма. Забыла? Девушка замерла. Она и правда забыла. Совсем. Когда-то день рождения был для неё особенным. С детства — это был день тёплого смеха, вкусных пирогов, подарков, объятий. Семейный праздник. Но после того ужасного года... после того, как не стало родителей и брата... всё изменилось. Первый её день рождения после трагедии прошёл ужасно. Они с дядей пытались отметить его — тихо, по-домашнему, — но всё закончилось истерикой, панической атакой и раненой ногой: Айрис, в порыве эмоций, разбила зеркало. Шрам от той ночи до сих пор был у неё на щиколотке. С тех пор они приняли негласное соглашение — не вспоминать. Не праздновать. — Ага... забыла, — тихо сказала она. В голосе было что-то ломкое, будто хруст тонкого льда. Она опустила взгляд на пламя в камине, в её глазах на мгновение промелькнула тень боли. Маллахи понял сразу, о чём она думает. Он присел рядом на подлокотник дивана и осторожно тронул её за плечо. — Эй... ты же не одна. Я здесь. Всегда. И никто не заставляет праздновать. Но забывать про то, что ты взрослая и можешь делать всё сама — не дело. Она кивнула, выдавила слабую улыбку. — Спасибо, дядя... Он встал и потянулся. — А теперь скажи мне вот что: ты весь дом украшала сама — и без магии? — Ну... да, — пожала плечами она. — Вини не помогала. Она пошла за продуктами, я не стала её отвлекать. Да и... захотелось сделать всё самой. — Ну ты даёшь, — присвистнул он. — Я бы на третьей гирлянде сдался. — Зато теперь всё по-настоящему, — усмехнулась Айрис. Маллахи направился к шкафу в коридоре и достал свою палочку, заткнув её за ремень. Обернулся через плечо: — Ну что ж, мисс Айрис, раз уж ты не боишься морозов, берём волшебство на вооружение и идём украшать фасад! А то магии в этом доме стало как-то подозрительно мало. Айрис хмыкнула, поднялась с дивана, взяла свою палочку, и, подмигнув, произнесла: — Пошли творить чудеса. На улице уже начинало смеркаться. Небо стало нежно-сиреневым, с проблесками холодного золота на горизонте. Сугробы искрились под первыми звёздами, а воздух звенел от мороза. Айрис и Маллахи стояли перед домом, вооружённые палочками и полными карманами идей. — Готова? — спросил Маллахи, сделав разминку руками, будто сейчас должен был сотворить величайшее волшебство в своей жизни. — Ага, только не взрывай ничего, ладно? — усмехнулась Айрис и подняла палочку. — Никаких гарантий, — подмигнул он. Они начали одновременно. Маллахи взмахнул палочкой, и по фасаду дома словно пробежал волшебный ветер: гирлянды сами развернулись и обвились вокруг балок, окон и перил. Каждая лампочка вспыхивала мягким тёплым светом, будто кто-то зажигал в них маленькое солнце. Из пустоты появились венки, украшенные шишками, засахаренными апельсинами и красными лентами, а на крыше осели игрушечные совы с шапочками, которые радостно ухали в такт ветру. Айрис тем временем оживила маленьких деревянных гномов — они запрыгали по дорожке к дому, волоча за собой крошечные сани, наполненные золотыми огоньками. Один гном даже застрял в снегу, и Айрис, хихикнув, вытянула его за шапку. — Смотри, — сказала она, — теперь это дом, где живут чудеса. — Не дом, а открытка, — кивнул Маллахи. — Думаю, Санта сюда точно заглянет. На этом можно было бы и закончить... Но вдруг с неба упал большой снежок прямо на плечо дяди. Он медленно обернулся. Айрис стояла метрах в пяти, с невинным выражением лица и ещё одним снежком в руке. — Ты… бросила в меня? — Нет! Это гномы! — рассмеялась она. — Ах так? Он быстро смастерил снежок и кинул его в ответ. Началась настоящая снежная дуэль. Сначала аккуратно — один снежок туда, другой сюда, но быстро переросло в стратегическую битву. Айрис ныряла за сугробы, Маллахи строил щит с помощью магии, за которым прятался, отстреливаясь сразу тремя снежками. Один, правда, попал в рождественского гнома, который тут же фыркнул и ушёл в сторону. — Это объявление войны! — воскликнула Айрис, вылезая из-за снежного барьера. — Тогда строй крепость! — Маллахи встал в позу защитника королевства. С помощью магии они начали возводить снежные стены. Айрис построила настоящую башню с бойницами, а Маллахи — круглую крепость с флагом на шпиле, сделанным из варежки, торчащей на палке. Вини, вернувшаяся с покупками, выглянула из окна и, увидев двух замёрзших волшебников, кидающихся снежками как дети, покачала головой и тихо хихикнула. — Буду готовить глинтвейн… им явно понадобится горячее. Тем временем битва шла полным ходом. Айрис создала катапульту из палок и магии, запустив снежный снаряд в воздух, который, правда, приземлился ей на голову. Маллахи от смеха упал в сугроб. Наконец, задыхаясь от смеха, они оба рухнули в снег, раскинув руки, как будто делали снежных ангелов. — Это был… лучший вечер за долгое время, — выдохнула Айрис, глядя в небо, где уже зажглись первые звезды. — А это только начало. Завтра ёлка, а послезавтра — баноффи, пицца и горячий шоколад, — ответил Маллахи, вытряхивая снег из рукавов. Айрис повернулась к нему и улыбнулась — искренне, по-настоящему. Такими были её детства с братом: снег, смех, тепло и никакой боли. И в этот момент ей показалось, что всё снова стало немного целее.

***

Весь следующий день Айрис провела на кухне, с головой погрузившись в кулинарные заботы. С самого утра в доме стояли аппетитные ароматы ванили, пряностей, цитрусовых и корицы. Вини охотно помогала: доставала нужные ингредиенты, следила за духовкой и подсказывала пропорции в старых семейных рецептах, которые Айрис еще не до конца запомнила. К полудню стол был завален частично готовыми блюдами и аккуратно сложенными коробками с выпечкой: имбирное печенье в виде звёзд и сов, мини-пироги с яблоком и корицей, баноффи в маленьких порционных баночках, свежие кексы, пицца с хрустящей корочкой и запечённая индейка, украшенная розмарином и клюквой. Айрис вспоминала, как когда-то всё это готовила вместе с мамой. Теперь же она сама стала хранительницей этих рецептов — и это наполняло её чем-то тёплым, почти забытым, как будто мама всё ещё рядом, помогает незримо, направляя руку в нужный момент. Под вечер, как и было договорено, Маллахи накинул тёплый плащ, взял топор и отправился в лес. Вернулся он с пушистой, красивой елью — она источала свежий хвойный аромат и была словно создана для того, чтобы занять центральное место в их уютной гостиной. Айрис с восторгом принялась помогать. Вместе они водрузили дерево на место, расправили ветви и начали украшать: сначала гирлянды из хвои, потом самодельные веночки из ягод и шишек, маленькие стеклянные шары, деревянные фигурки, колокольчики и светящиеся звёзды. Когда они закончили, ёлка выглядела волшебно — словно её принес кто-то прямо из Сказочного Леса. После ужина Вини, уставшая за день, пожелала им доброй ночи, забрав с собой чашку чая и книгу. Она ушла в свою комнату, пообещав встать пораньше и помочь накрыть праздничный стол. Айрис осталась в гостиной. Она устроилась на мягком диване перед камином, закутавшись в плед. Комната наполнилась уютом: лёгкий аромат корицы и хвои, треск поленьев в очаге, редкий ветер за окном — всё это создавало идеальную атмосферу покоя. Через пару минут Маллахи вернулся, неся две большие кружки с горячим шоколадом. Напиток был густой, обогащённый щепоткой острого перца и каплей сливок, с воздушными зефирками сверху. — Осторожно, горячо, — сказал он, передавая кружку племяннице. Айрис сделала глоток. Глаза её прикрылись от удовольствия, и она довольно замурлыкала: — Ммм… как же это вкусно… Просто божественно. — Рад стараться, — усмехнулся Маллахи, — а теперь, давай, освободи мне место. Он сел позади Айрис, устроившись на диване, и обнял её, прижимая к себе. Айрис, не возражая, устроилась у него на груди, всё ещё держа кружку в руках. Поверх них он накинул большое тёплое одеяло. Они сидели молча, наслаждаясь уютом и тишиной. Только потрескивание дров в камине да завывание ветра за окном нарушали спокойствие. Снаружи разыгрывалась настоящая зимняя буря, но здесь, внутри тёплого дома, время будто остановилось. Мир мог исчезнуть — и это бы не имело значения. Сейчас существовали только они двое, плед, огонь и спокойствие. — Тебе правда нравится в Хогвартсе? — нарушив молчание, спросил Маллахи. Айрис на секунду задумалась. В её глазах отразился отсвет пламени, и она тихо выдохнула. — В начале — нет… И, если честно, большую часть времени мне там по-прежнему тяжело… — Тогда скажи только слово, и я заберу тебя оттуда. Ты можешь продолжать учиться дома. Ты знаешь, что я всё устрою, — мягко, но уверенно ответил Маллахи. — Ты уже говорил это… Но я всё равно хочу остаться. — А я просто хочу понять тебя, — вздохнул он. — Если тебе плохо, если это место причиняет тебе боль, зачем оставаться? Хогвартс — это же сборище подростков с бушующими гормонами… А для эмпата это всё равно что жить в бурлящем котле. Это самоубийство. Айрис грустно усмехнулась и опустила взгляд. — Я знаю… Я даже собиралась уйти. Написала тебе письмо. Длинное, злое, исписанное слезами и разочарованием… Но так и не отправила. — Почему? — Маллахи пристально посмотрел на неё, его голос стал мягче, тревожнее. — Это случилось в библиотеке. Я сидела, писала это письмо, стараясь не обращать внимания на Сириуса… Но это оказалось почти невозможным. Даже когда он молчит — он как грозовая туча. Я не знала, что он вообще умеет молчать, — она невольно улыбнулась. — Но он сидел тихо и просто… смотрел. Смотрел на меня, как будто пытался заглянуть внутрь. Если бы я была обычной, мне было бы всё равно. Но я эмпат. И я чувствовала его — весь его интерес, азарт, напряжённую сосредоточенность… — Азарт? — переспросил Маллахи, с лёгким подозрением в голосе. — К чему? — Ко мне, — прошептала Айрис, глядя в огонь. — Он хотел меня разгадать. Он не просто интересовался — он изучал. Он бросал вызов, но не словами, а взглядами. Как будто я была задачей, которую он хочет решить. — А… — задумчиво начал Маллахи, но Айрис уже продолжала, погружённая в собственные мысли: — Джеймс — он другой. Он действует прямо. Он хочет прикоснуться и мгновенно получить отдачу. Он не думает наперёд. А Римус… — она на секунду закрыла глаза. — Думаю, он просто хочет, чтобы я его поняла. Чтобы я приняла его таким, какой он есть. Без слов, без условий. — Я пытаюсь понять, правда… — сказал Маллахи немного растерянно. — Но мне сложно. Это… слишком тонкие материи. Ты чувствуешь больше, чем я могу представить. — Я сама не всегда это понимаю, — грустно усмехнулась она. — Но с Сириусом тогда случилось странное. Он сидел рядом и… он опустил щиты. — Щиты? — уточнил Маллахи. — Он что, окклюмент? — Да, и очень хороший. Думаю, в его семье иначе было бы невозможно выжить. Он умеет блокировать чувства и мысли — и делает это почти постоянно. Но тогда… он был расслаблен. И подсознательно, неосознанно, он отпустил всё. И я услышала его мысли. Ощутила его настоящего. Не маску, не фасад — а то, что внутри. — Он владеет и легилименцией? — Владеет. Но пока не очень умело. Его тренировали, это заметно, но он не так опытен, как, например, Снейп с моего курса. Но у него огромный потенциал… если он, конечно, не бросит это на полпути. — И что он тогда думал, когда отпустил щиты? — Это неважно, — мягко ответила Айрис. — Важнее то, что он позволил себе быть настоящим. Рядом со мной. И это… было впервые. Маллахи не ответил. Он лишь крепче обнял племянницу, согревая её своим теплом и молчаливым принятием. Ему были не нужны все ответы — ему важно было только одно: чтобы она чувствовала себя в безопасности. Чтобы знала — здесь, дома, её всегда поймут и примут, без условий, без осуждений, без масок. — Знаешь… — тихо начала Айрис, продолжая смотреть в огонь. — Тот же Регулус вызывает у меня гораздо меньше противоречий. С ним как-то просто. Он понятный, спокойный, предсказуемый. Он как открытая книга, хотя сам бы с этим никогда не согласился. — Что-то у тебя в окружении слишком много мальчиков, — фыркнул Маллахи, изображая недовольство, но в голосе его слышалась тёплая ирония. Айрис рассмеялась и повернула к нему голову. — Они сами липнут. Особенно эта троица — Джеймс, Сириус и Римус. Кстати, когда ты тогда ушёл, они заходили ко мне. У меня как раз был Регулус. Он пришёл, чтобы проведать меня… и… Мерлин! — простонала она, хлопнув себя по лбу. — Цветы! — Какие цветы? — насторожился Маллахи. — Регулус принёс мне букет. Мы его забыли! Он остался в палате. — Пустяки. Значит, достанутся мадам Помфри, — довольно улыбнулся он и поцеловал её в макушку. — Пусть у неё будет что-то приятное. Айрис усмехнулась, а затем продолжила: — Так вот. Он был у меня, когда я разговаривала с Лией. Всё было тихо… пока не ворвались эти трое. Сириус с порога устроил сцену — они с братом почти накинулись друг на друга, будто снова были дома у Блэков. Я в итоге попросила Регулуса уйти, не хотела, чтобы это всё обрушилось на него. После этого Римус вмешался, успокоил Сириуса, попросил Джеймса увести его… А мне в тот момент стало плохо, — её голос стал тише. — Римус первым это заметил. — И ты думаешь, они за тобой просто так ходят и наблюдают? — Не думаю, я уверена. Они следят за мной с октября. Иногда открыто, словно между делом проходят мимо, иногда — издалека, думая, что я ничего не замечаю. Но я же эмпат. Я их чувствую, даже если не вижу. — Я ж говорю — мальчишки, — пробормотал Маллахи. Его лицо стало серьёзнее. Как бы Айрис ни выросла, в его глазах она всё равно оставалась той маленькой, смешливой девочкой, что бегала по саду с обрывками трав в руках, кормила птиц и строила домики из подушек. Принцессой, которую нужно защищать, оберегать, прятать от мира. Его сердцу не нравилось, что кто-то проявлял к ней столько внимания, особенно Сириус Блэк, с его взрывным характером. — Но я всё равно не понимаю, почему ты хочешь там остаться. Разве тебе хорошо в этом кошмаре? Айрис медленно вдохнула, глядя на пляшущие языки пламени. — Потому что мне интересно, — сказала она спокойно. — Любопытно, куда приведёт их интерес. И, наверное, ещё потому, что мне важно быть полезной. Мне нравится помогать другим ученикам. Хогвартс, каким бы волшебным он ни был, — это всё равно интернат. Школа, где дети проводят месяцы без родителей, без дома, без поддержки. И, поверь, далеко не у всех есть друзья или взрослые, кто может выслушать, понять, обнять, просто быть рядом. Маллахи внимательно смотрел на неё, его взгляд стал мягким, почти задумчивым. — Ты действительно растёшь, — тихо сказал он. — Но мне всё равно хочется закрыть тебя под куполом и не пускать никого внутрь. — Я знаю, — улыбнулась Айрис и легонько ткнула его локтем в бок. — Но ты же сам научил меня быть сильной. Справляться, понимать, чувствовать, а не убегать. Они снова замолчали. Огонь потрескивал, буря за окном усиливалась, но в их маленьком мире по-прежнему царили тепло, спокойствие и свет.