21. Снова Блэки

5 февраля 1977 года Хогвартс — Мне всё уже осточертело, — заявил Поттер, с глухим стуком опускаясь на скамью. От него пахло потом после тренировки. Волосы, как всегда, торчали во все стороны, мантия была накинута кое-как, а в глазах плескалось раздражение, которое он даже не пытался скрыть. Сириус плюхнулся рядом, вытянув ноги и лениво потянувшись, будто тренировка его вовсе не вымотала. Римус ждал их в Большом зале. Он сидел за столом с раскрытым учебником по Защитным чарам, но, услышав голос Джеймса, сразу понял что читать дальше всё равно не получится. Он медленно поднял взгляд и вопросительно посмотрел на друга поверх страниц. — Айрис, — коротко добавил Поттер, будто это слово объясняло всё. Римус едва заметно вздохнул и закрыл книгу, аккуратно вложив между страницами перо. — А, ты об этом… — протянул он, и в его голосе прозвучала усталость, которую он уже не пытался прятать. — Да, именно об этом, — Джеймс резко повернулся к нему. — Она нас избегает уже месяц. Снова. По карте её не отследить будто она исчезает каким то образом из замка. Просто проследить невозможно: она вечно куда-то девается прямо из-под носа. А совместных уроков с Пуффендуем у нас раз, два и обчёлся. Он всплеснул руками, задевая локтем Сириуса. — Так что нам нужен план. И Сириус со мной согласен. — Конечно согласен, — лениво протянул Римус, закатывая глаза. — Ещё бы он не был согласен с тобой. Смотреть, как ты третий раз за вечер ноешь, то ещё развлечение. — Слушай, Рем, Джеймс прав, — сказал Сириус довольно серьёзнее. — Нужно с ней поговорить. Хотя бы выяснить, в чем, Мерлин побери, дело. Мне вот очень интересно узнать, что мы такого натворили, чтобы она так демонстративно нас игнорировала. Римус задумчиво переплёл пальцы, глядя в стол. Он не спешил отвечать. — Может, мы её обидели, — тихо сказал он. — А может… — он на мгновение запнулся, — её напугал я. Джеймс фыркнул. — Если мы её обидели пусть скажет, в чём дело, и мы всё исправим, — упрямо заявил он. — А насчёт тебя… да брось. Сириус усмехнулся и толкнул Римуса плечом. — И не испугалась она твоих «месячных», — сказал он с кривой ухмылкой. — Вон, всю ночь с нами пробыла в лесу. Не сбежала же. Римус слабо улыбнулся. — Возможно, ты прав, Бродяга… — протянул он, но в его голосе не было уверенности. Мысли его уже ускользнули далеко от Большого зала. Перед глазами всплыло больничное крыло. Белые простыни. Тусклый свет. Усталость, ломота в костях после полнолуния, когда даже дыхание давалось с трудом. Он помнил, как проваливался в сон тяжёлый, липкий, почти без сновидений. А потом просыпался. И каждый раз чувствовал это. Нежные, осторожные прикосновения к лицу и волосам, будто кто-то боялся разбудить. Ладонь, едва касающаяся виска, скользящая по щеке. Тёплая. Живая. Настоящая. Он никогда не открывал глаза не потому, что не хотел, а потому что боялся спугнуть этот момент. Но он чувствовал аромат выпечки мягкий, тёплый, чуть сладковатый. Запах, который он уже успел полюбить. Запах, который ассоциировался у него только с одним человеком. Он не сомневался, кто это был. Обладательницу этого запаха он не спутал бы ни с кем другим. Ни при каких обстоятельствах. Римус опустил взгляд, сжав губы. Если Айрис и избегала их, то явно не из-за злости. Скорее из-за чего-то куда более глубокого и болезненного. И это пугало его сильнее всего. — Мы найдём способ, — наконец сказал он вслух. — Но действовать нужно осторожно. Джеймс и Сириус переглянулись. — Осторожно — это не совсем про нас, — хмыкнул Сириус. — Вы должны были уже понять, что с ней иначе нельзя, — тихо ответил Римус. В его голосе не было упрёка, лишь усталое знание, выстраданное опытом. Он даже не поднял глаз, когда произнёс это, словно говорил сам с собой. Сириус хотел что-то сказать. Это было заметно сразу: он резко вдохнул, приоткрыл рот, плечи напряглись. Но слова так и не сорвались. Вместо них из груди вырвалось глухое, почти звериное рычание. Его губы искривились, обнажая зубы, а взгляд стал жёстким, колючим. Сириус смотрел Римусу за спину, не моргая. Джеймс, уловив перемену, тут же обернулся в ту же сторону и поджал губы. В его взгляде мелькнуло понимание... И раздражение. Римус медленно повернул голову, уже догадываясь, что именно привлекло внимание друзей. И да, смотреть было на что. Возле стола Пуффендуя стояли трое слизеринцев. Само по себе это уже заставило бы насторожиться кого угодно, но картина была куда сложнее. Один из них, высокий, темноволосый, просто стоял в стороне и с откровенно скучающим видом рассматривал зачарованный потолок, будто происходящее вокруг его нисколько не касалось. Эван Розье. Второй, Бартемиус Крауч, не отрывал глаз от блондинки-старосты Пуффендуя. Он смотрел слишком пристально, слишком открыто, словно вовсе не заботился о том, что это может быть замечено. Лея Франк, заметив взгляд, что-то сказала и вдруг рассмеялась, легко, звонко, будто бросая вызов всему миру. А третий… Третий спокойно разговаривал с причиной всех их терзаний. Ругулус Блэк. Он стоял рядом с Айрис, слишком близко. Говорил что-то негромко, почти лениво, но его губы двигались чётко и размеренно, будто он тщательно подбирал слова. Айрис сидела, слегка наклонив голову, и внимательно следила за его губами, не отрывая взгляда. В её лице не было ни напряжения, ни тревоги, лишь сосредоточенность. Прошла минута. Айрис кивнула. А потом едва заметно улыбнулась. Римус почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Айрис повернулась к своей подруге. Лея, всё ещё улыбаясь, что-то ей сказала, потом снова рассмеялась и кивнула, уже более уверенно, словно соглашаясь с чем-то заранее решённым. Айрис вновь посмотрела на Ругулуса и снова кивнула. Слизеринец изобразил нечто отдалённо похожее на улыбку, скорее тень её, чем настоящее выражение эмоции. Он коротко кивнул на прощание, развернулся и вместе с друзьями покинул Большой зал. В воздухе будто что-то лопнуло. Послышался новый рык. Римус резко повернулся к друзьям. Сириус уже почти вскочил со скамьи. Его движения были резкими, неосознанными, как у зверя, учуявшего угрозу. В глазах пылала ярость, та самая, что всегда вспыхивала, стоило делу коснуться его семьи. — Чёрт… — выдохнул Джеймс. Он не успел. Сириус сорвался с места и рванул к выходу из зала. То ли чтобы накричать, то ли чтобы устроить дуэль, Римус не знал точно. Да и сам Сириус, вероятно, тоже. Поттер вскочил следом, не раздумывая ни секунды. Римус подхватил сумку и тоже поднялся, но, сделав пару шагов, резко остановился и обернулся. — Франк, Гидеон, — быстро произнёс он, обращаясь к сидевшим неподалёку сокурсникам. — Сможете взять наши вещи и закинуть их в комнату? Он окинул взглядом стол: метлы Джеймса и Сириуса, которые те благополучно забыли после тренировки, его собственную сумку с книгами и почти дописанным эссе по трансфигурации. Оставлять всё это в Большом зале сейчас было худшей идеей. В ответ он получил два утвердительных кивка. — Спасибо! — бросил Римус и тут же сорвался с места. Он уже знал, чем это может закончиться. И, Мерлин свидетель, ему очень не хотелось в очередной раз разнимать драку между братьями Блэк, особенно если причиной снова окажется Айрис.

***

Айрис напряжённо следила взглядом за спешно удаляющейся спиной Римуса. Он двигался быстро, почти бегом, и с каждой секундой расстояние между ними увеличивалось. В груди у неё неприятно сжалось, словно кто-то невидимый стиснул сердце холодными пальцами. Все внутренности будто разом напряглись. "Только этого не хватало, — мелькнула мысль. — Лишь бы они друг друга не поубивали…" Айрис тяжело вздохнула и поднялась со скамьи. Движение вышло резким, почти нервным, как будто тело среагировало быстрее разума. Лея всё это время с удивлением наблюдала за происходящим. Её взгляд метался от уходящих гриффиндорцев к Айрис и обратно, брови были нахмурены, губы приоткрыты. Она явно не до конца понимала, что именно только что произошло, но чувствовала, ничего хорошего. Заметив рядом движение, Лея обернулась. Увидев, что подруга встаёт, она поднялась следом. «Что ты хочешь сделать?» — спросила она, быстро и чётко двигая руками. Айрис ответила тем же, почти автоматически, будто этот разговор был для неё привычнее любого другого: «Проследить, чтобы они не поубивали друг друга.» На лице Леи мелькнула смесь тревоги и решимости. Она коротко кивнула. Айрис подхватила сумку и направилась к выходу из Большого зала. Шла она быстро, но не бежала, сдерживала себя, хотя внутри всё требовало ускориться. Многое изменилось с того дня, когда Айрис рассказала Лее Франк о своей потере слуха. И не только о ней. О родителях. О брате. О том, что боль, казавшаяся давно пережитой, на самом деле никуда не ушла, просто научилась прятаться глубже. После этого разговора мир для Айрис будто слегка сдвинулся. Она больше не боялась называть Лею своей подругой. Не «знакомой», не «соседкой по спальне», не «той, с кем удобно». Подругой, по-настоящему. Той, кто не отворачивался, не жалел чрезмерно, не смотрел с жалостью. Лея не позволяла Айрис утонуть в отчаянии, вытаскивала её обратно, иногда грубо, иногда настойчиво, но всегда вовремя. Она помогла ей привыкнуть к этой новой реальности, к громкой, звенящей тишине в голове. К отсутствию звуков, которое порой давило сильнее любого крика. Лея написала своему деду почти сразу. Рассказала о новой подруге, о её проблеме, о том, как Айрис теряется в мире, где все привыкли говорить, не задумываясь. Ответ пришёл быстро. В письме дед не задавал лишних вопросов, лишь предложил решение. Язык жестов. Через несколько дней сова принесла книгу, плотную, с закладками, исписанную пометками на полях. Девочки начали учиться вместе. Сначала было сложно: движения путались, пальцы не слушались, мысли опережали жесты. Но у них была мотивация. Им хотелось понять друг друга, не на половину, не угадывая, а полностью. Всего за пару недель они дошли до того, что могли спокойно переговариваться, не используя ни рта, ни ушей. Иногда они ловили на себе удивлённые взгляды, но им было всё равно. Это был их мир, их способ быть рядом. Лея узнала и о странном, напряжённом общении Айрис с Регулусом Блэком. И, как всегда, решила, что проблему нужно решать прямо. Она настояла на разговоре. Точнее… устроила его. Запереть их в одном из заброшенных кабинетов оказалось делом нехитрым. Когда Блэк-младший понял, что дверь не открывается, он пришёл в ярость. Возмущался, требовал немедленно выпустить его, дёргал ручку. Лея выслушала всё это с ледяным спокойствием, а потом, не говоря ни слова, окатила его водой с помощью палочки. Регулус задохнулся от возмущения и злости. Но не успел сказать ни слова, Айрис шагнула вперёд, быстро высушила его заклинанием и, глядя прямо в глаза, очень тихо произнесла одно-единственное слово: — Пожалуйста. То ли из-за её тона, то ли из-за печали, притаившейся в её взгляде, то ли из-за неожиданной уязвимости, Регулус сдался. Он выдохнул и кивнул. Говорила Лея. Точнее, начала она. Обрисовала ситуацию чётко, без лишних эмоций. Регулус слушал и с каждой минутой его лицо менялось. Удивление, шок, растерянность. Он даже не пытался скрыть их. Потом Айрис взяла перо и бумагу. Переписывалась с ним, отвечала на вопросы, осторожно, не углубляясь туда, где всё ещё было слишком больно. После этого их общение изменилось. Стало… легче. Чище. Честнее. И сейчас, глядя на быстро удаляющиеся фигуры гриффиндорцев, Айрис знала одно: она не позволит, чтобы всё это разрушилось из-за вспышки чужой ярости. Даже если ради этого ей придётся вмешаться самой. В кармане кардигана завибрировало. Сначала едва заметно, почти осторожно, будто предупреждая. Потом настойчивее. Малышка. Артефакт, подаренный дядей Маллахи на Рождество, реагировал на эмоции, как компас на магнитные поля. Он помогал находить тихие места или, наоборот, сигнализировал об опасности. Сейчас он дрожал, словно пойманная в ладонь птичка, давая понять: туда, куда она направляется, идти не стоит. Айрис это понимала. Но не остановилась. Она шла навстречу уже знакомым ощущениям, как человек, идущий в ледяную воду, зная, что будет больно. Гнев. Яркий, жгучий. Зависть, липкая, удушающая. Ненависть, старая и новая, переплетённая. Уязвимость, страх… и ревность. Острая, почти ядовитая. Эмоции накатывали волнами, наслаивались друг на друга, и между ними не оставалось ни единого просвета. Голова начала болеть, сначала тупо, где-то в висках, потом боль стала пульсировать, отдавая в затылок. Айрис сжала зубы и упрямо продолжила идти вперёд. Позже она пожалеет об этом. Она это знала. Но сейчас ей нужно было быть там. Очень нужно. Она лишь надеялась, что не потеряет сознание от переизбытка чужих чувств. Было бы сложно объяснить, почему она вдруг рухнула на холодный каменный пол без всякой причины. Всё же она никому не рассказывала о своём «проклятии». Даже Лее, не до конца. Эмпатия оставалась её единственной тайной. Айрис боялась, что если люди узнают, они начнут сторониться её. Или, хуже того, обвинять в том, что она «лезет им в головы». Чего она, разумеется, не делала. Она не могла выключить это. Она просто чувствовала. Всегда. Слишком сильно. Когда они с Леей приблизились к одному из пустых коридоров, тишина вдруг лопнула. Крики. Она их не слышала в прямом понимании, это буду-то происходило у нее в голове. "Легилименция, — сразу же поняла Айрис. — Видимо они настолько злы что их барьеры приспустились и я смогла их услышать у себя в голове." Резкие, злые, сорванные. Потом глухие удары, вспышки магии, эхо шагов. Она не слышала, лишь чувствовала вибрации от пола. Айрис сорвалась на бег. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось. За ней, не отставая, бежала Лея. Картина, открывшаяся им, была похожа на дурной сон. Трое слизеринцев против троих гриффиндорцев. Палочки в руках, лица искажены злостью, заклинания летят почти вслепую. Каменные стены отражали свет вспышек, тени дергались, будто живые. Лея застыла на мгновение, поражённо уставившись на происходящее. Потом встряхнулась, староста взяла верх. — А ну прекратили этот цирк! — закричала она, шагнув вперёд. Её голос утонул в грохоте заклинаний. — Люпин! Крауч! Вы что творите?! Вы же старосты, мантикора вас дери! Ноль реакции. Шестеро разъярённых парней словно не видели и не слышали ничего вокруг. Айрис стало резко хуже. Голова уже не просто болела, она словно раскалывалась изнутри. Сердце билось болезненно, неровно, холодный пот стекал по спине. Колени дрожали. Малышка в кармане вибрировала почти непрерывно, предупреждая, умоляя. — Прекратите… — прошептала Айрис, сама не уверенная, что её голос существует. — Пожалуйста… хватит… Но на неё обрушилось всё сразу. Вековая вражда между змеями и львами. Старые обиды, сказанные и несказанные слова. Боль Сириуса, направленная на брата. Уязвлённая гордость Регулуса. Страх за друзей. Желание доказать, защитить, отстоять. Всё это хлынуло в неё единым потоком. Айрис едва держалась на ногах. Её удерживало только упрямство и отчаянная мысль, что если она подойдёт ближе, если прикоснётся хоть к кому-то, они остановятся. Она сделала шаг. Потом ещё один. Мир плыл, края коридора размывались. Ей хотелось плакать, хотелось закрыть уши, хотя она и так ничего не слышала. Хотелось исчезнуть. Ближе всех стоял Поттер. Айрис потянулась к нему, собираясь схватить за руку. Она не успела. Яркая вспышка и заклинание ударило её в грудь. Тело отбросило назад, как тряпичную куклу. Айрис с силой ударилась о каменную стену, голова мотнулась, и в глазах взорвались чёрные пятна. Мир качнулся и начал стремительно гаснуть. — Какого дракла?! — вырвалось у Розье, когда в коридоре раздался сдавленный стон. — Айрис! — Джеймс увидел, как пуффендуйка обмякла и осела на каменный пол, и сорвался с места раньше, чем успел осознать происходящее. Он упал рядом с ней на колени, осторожно подхватил под плечи и приподнял, прижимая к себе. Голова Айрис безвольно откинулась ему на руку, темные пряди липли к влажному от пота лбу. — Айрис… ты как? — тихо спросил он, вглядываясь в её лицо, бледное до пугающей синевы. Ответа не было. — Поттер, отойди. — резкий голос Регулуса разрезал воздух. Он тоже опустился на колени рядом и, не теряя ни секунды, вынул палочку, начиная быстро и точно водить ею над телом девушки. Сириус мгновенно оказался рядом. Он схватил брата за запястье и сдавил так, что костяшки побелели. — Ты что творишь?! — зарычал он, наклоняясь ближе. — Осматриваю её на предмет повреждений, — холодно ответил Регулус, не отводя взгляда от Айрис. — Если ты отпустишь руку, будет быстрее. — И без тебя справимся. Убери палочку и отойди от неё. — Блэки! — голос Леи прозвучал неожиданно резко. — Ради Мерлина, заткнитесь оба. Она опустилась на колени с другой стороны, протискиваясь ближе. Айрис всё ещё была в руках Джеймса, её дыхание, было поверхностным и неровным. — Регулус, — Лея посмотрела ему прямо в глаза. — Что с ней? Блэк поджал губы, явно недовольный ситуацией, но ответил: — Сотрясение. И, скорее всего, перелом руки. — он кивнул на неестественно вывернутое предплечье. — Ей нужно в больничное крыло. Немедленно. — Я отнесу её. — Джеймс среагировал мгновенно. Он уже собирался подняться, осторожно перехватывая Айрис удобнее, но Лея остановила его, положив ладонь ему на плечо. — Ты издеваешься? — Поттер посмотрел на неё с искренним недоумением. — Ей нужен целитель! — А вы хоть когда-нибудь можете думать головой? — зло прошипела Лея. — Или хотя бы делать то, что вам говорят? — Лея… — Римус шагнул ближе. Он всё это время стоял чуть в стороне, сжав руки в кулаки, и смотрел на Айрис с выражением неподдельного ужаса. — Ей правда нужна мадам Помфри. — Сначала её нужно привести в сознание, — упрямо возразила Лея. — И спросить, чего она хочет. Внутри у неё всё сжималось. Она знала, Айрис ненавидела больничное крыло. Ненавидела запах зелий, пристальные взгляды, вопросы. А ещё не хотела, чтобы дядя узнал. Не сейчас. Не снова. Будь воля Леи, она бы давно уже несла Айрис к целителям. Но это было не её решение. — Что ты несёшь, Франк?! — взорвался Сириус, делая шаг вперёд. — Следи за языком. — Крауч тут же встал перед Леей, заслоняя её собой. — Ты ей не отец и не хозяин. Сириус прожёг его взглядом, но отступил на шаг. — Она не хотела бы снова оказаться в больничном крыле, — твёрдо сказала Лея, не отводя глаз от Айрис. — Она ранена, — спокойно, но жёстко повторил Римус. — У неё сотрясение и перелом. Здесь уже не до желаний. — Нам нужно… — Лея не успела договорить. — Давайте сначала приведём её в сознание, — перебил Джеймс. — А потом уже будем решать, что делать дальше. Регулус недовольно поджал губу, но всё же взмахнул палочкой и тихо прошептал заклинание. Айрис сдавленно простонала. Ресницы затрепетали, словно не желая подчиняться, и лишь спустя несколько мучительно долгих секунд она с трудом приоткрыла глаза. — Что за… — выдохнула она почти неслышно. Её голос был таким слабым, что расслышали его только трое. Джеймс, Регулус и Лея, сидевшие совсем рядом. — Айрис, в тебя попало заклинание, — торопливо начал объяснять Поттер, даже не заметив, как Регулус закатил глаза, а Лея недовольно поджала губы. — Тебя отбросило в стену. У тебя сотрясение и перелом руки. Айрис ему не ответила. Она зажмурилась, болезненно сморщив лоб, и неожиданно придвинулась ближе к Джеймсу, уткнувшись лицом ему в грудь, словно он был не человеком, а спасительной подушкой, за которой можно спрятаться от всего мира. — Айрис? — настороженно позвал он, осторожно придерживая её, чтобы она не осела. — Так мы ничего не добьёмся, — сухо произнёс Регулус, повернувшись к Лее. — Знаю, — сквозь зубы отозвалась та. — Она нас прибьёт, если… — Другого выбора нет, — жёстко перебил её младший Блэк. Лея на секунду закрыла глаза, словно собираясь с мыслями, а потом резко выдохнула и повернулась к Джеймсу: — Поттер, ты можешь повернуть её в мою сторону? Парень явно не до конца понимал, что происходит, но молча сделал, как его попросили. Айрис осторожно усадили, опирая спиной на грудь Джеймса, который тут же инстинктивно обнял её, удерживая. Сириусу надоело стоять в стороне. Он шагнул ближе и опустился на корточки рядом с другом, тревожно и пристально вглядываясь в лицо Айрис. Римус тем временем нервно ходил туда-сюда, то и дело оглядывая коридор, опасаясь, что кто-нибудь появится и станет свидетелем этой сцены. Айрис медленно осмотрелась, словно не до конца понимая, где находится. Она потянулась куда-то рукой, не рассчитала движение и коснулась колена Сириуса. Тот тут же перехватил её ладонь и крепко, но бережно сжал в своей. Лея не обратила на это никакого внимания. Она наклонилась к подруге, мягко, но настойчиво привлекая её внимание к себе. Айрис с трудом сфокусировала взгляд на лице сидящей напротив Франк. Лея подняла руки и начала быстро и чётко делать какие-то движения. Мордеры с интересом и недоумением наблюдали за этим. Сириус и Джеймс ничего не понимали, но Римус вдруг замер. Он узнал жесты. Язык жестов. А значит… Айрис сейчас не могла или не хотела говорить. Или она просто не слышала что ей говорят. Лир снова огляделась по сторонам, а потом ответила Лее тем же способом, неловко, одной рукой, но достаточно ясно. Лея нахмурилась, затем кивнула и резко обернулась к парням. — Поттер, ты отнесёшь её в один из заброшенных кабинетов на восьмом этаже, — сказала она тоном, не допускающим возражений. — Я могу, но… — начал Джеймс. — Хорошо, — тут же перебила его Лея и повернулась к Регулусу. — Ты его проводишь. Слизеринец открыл рот, явно собираясь возразить, но Лея уже продолжала, раздавая приказы, словно на поле боя: — Проследи, чтобы ей не стало хуже. Я пойду в нашу комнату и принесу зелье. — Зелье ей не поможет, Франк! — рявкнул Сириус, сильнее сжав руку Айрис, которую всё ещё держал. — У неё сотрясение и перелом. Ей нужен колдомедик. Мы несём её в больничное крыло. — Нет, — твёрдо ответила Лея, вставая между ним и Джеймсом. — Вы сделаете так, как я сказала. Так хочет Айрис. У неё и так сотрясение и перелом из-за вас. Вы ей должны. — Лея, — попытался вмешаться Римус, — ей правда лучше обратиться к мадам Помфри. Одним зельем тут не обойтись. Лея тяжело вздохнула и устало покачала головой. — Мерлин и Моргана, за что мне всё это… — пробормотала она, на секунду подняв руки к потолку. — Это особое зелье. Оно поможет. Это разработка её дяди. А он один из лучших алхимиков и изобретателей. Сириус хотел что-то сказать, но слова так и застряли в горле. Джеймс аккуратно поднялся, удерживая Айрис на руках, и притянул её ближе. Она тут же положила голову ему на плечо и обвила руками его шею, словно боялась упасть, если отпустит. Поттер сжал её крепче, защищающе, почти инстинктивно. — Сделаем так, как она хочет, — тихо сказал он. И на этот раз никто не стал спорить. Крауч отправился вместе с Леей в гостиную Пуффендуя, а Розье, скрипя зубами, пришлось отправиться на отработку к МакГонагалл. Мародёры и Регулус двинулись на восьмой этаж. Джеймс нёс Айрис на руках. Иногда её тело вздрагивало, едва заметно, но каждый раз этого хватало, чтобы он инстинктивно прижимал её к себе сильнее, словно мог так защитить от боли. Сириус шёл рядом, не сводя с неё взгляда. Внутри него всё клокотало: каждую секунду он был готов сорваться, вырвать Айрис у Джеймса и немедленно отнести в больничное крыло, где ей и было место с такими травмами. Но он сдерживался. С усилием, почти до скрежета зубов. Римус шёл чуть поодаль, погружённый в собственные мысли. Его не отпускал один-единственный факт, Айрис и Лея говорили на языке жестов. Сам он не знал этого языка, но прекрасно узнавал его со стороны. И это пугало. Айрис не была глухой. По крайней мере, до каникул, точно нет. А после… после она почти не разговаривала с ними. Более того, старательно избегала. Возможно, в этом и крылась причина. Но Люпин всё равно не мог сложить картину до конца. Что-то не сходилось, тревожно царапая изнутри. Регулус шёл впереди. Время от времени он оглядывался, проверяя, не сменил ли Поттер направление и не задумал ли Сириус что-нибудь в своём привычном, взрывоопасном репертуаре. Шли молча. Даже эхо их шагов казалось слишком громким. Айрис тем временем изо всех сил боролась с подступающей тошнотой и раскалывающей голову болью. Но физическая боль была не самым страшным. Гораздо хуже было другое. Эмоции. Чужие, тяжёлые, острые, словно осколки стекла. Ненависть. Злость. Ревность. Тревога. Обида. Вина. Каждый из парней нёс в себе целый клубок чувств и всё это накрывало её разом. Голова буквально разрывалась. Хотелось отключиться. Раствориться. А может… уйти куда-то за грань и больше ничего не чувствовать вовсе. Наконец они дошли до нужного кабинета. Регулус открыл дверь и молча пропустил Джеймса с Айрис вперёд. Затем шагнул сам и тут же плечом оттеснил Сириуса, не позволяя пройти первым. Бродяга уже открыл рот, чтобы что-то сказать, возможно, накричать, а может, и ударить, но на его плечо опустилась ладонь. Сириус обернулся и встретился взглядом с Римусом. Тот едва заметно покачал головой: не сейчас, не время. Сириусу пришлось отступить. Он резко выдохнул и всё же вошёл в кабинет. За ним Люпин. Дверь тихо закрылась. Перед ними открылось неожиданное зрелище. Кабинет был залит мягким, тёплым светом. Чистый, уютный, почти домашний. Везде стояли большие мягкие пуфы и подушки, аккуратно разложенные вдоль стен. Тут и там располагались невысокие круглые столики. — Скорее всего, раньше здесь был кабинет прорицаний, — задумчиво произнёс Римус, осматриваясь. Потом он перевёл взгляд на Регулуса: — Айрис привела его в порядок? — Да, — нехотя ответил слизеринец и прошёл вглубь комнаты. — Поттер, положи Айрис сюда. Джеймс молча подчинился. Он опустился на колени и осторожно уложил девушку на гору мягких подушек. Но отходить не стал. Он сел рядом и взял её за руку. Почти сразу с рядом устроился Сириус, напряжённый, словно натянутая струна. Римус начал медленно мерить кабинет шагами, внимательно рассматривая каждую деталь, словно пытаясь отвлечься. Регулус же сел с противоположной стороны от Айрис. Он осторожно привлёк её внимание, и когда она повернула к нему голову, начал показывать какие-то жесты. Айрис слабо улыбнулась и показала большой палец вверх. Регулус недовольно фыркнул. — Что ты ей сказал? — спросил Джеймс. Спокойно, без привычного яда в голосе, чем немало удивил Регулуса. Тот сделал вид, что не заметил удивления, и сухо ответил: — Спросил, как она себя чувствует. Она сказала, что всё хорошо. — Ни черта не хорошо! — рыкнул Сириус. — У неё сотрясение и перелом руки. Она должна быть в больничном крыле! — Сириус, успокойся, — холодно отозвался Регулус. — Мы, кажется, уже всё решили. Или ты в своём прайде окончательно все мозги растерял? Воздух в комнате стал плотным, почти осязаемым, будто его можно было резать ножом. И только Айрис, лежащая среди подушек, тихо дышала, изо всех сил стараясь удержаться здесь, по эту сторону боли и чужих эмоций. Она не слышала слов. Не слышала интонаций, не различала голосов. Но она чувствовала. Каждую вспышку раздражения, каждый укол злости, каждую волну напряжения. Всё это давило на неё тяжёлым, удушающим грузом. Ей сейчас только не хватало очередной ссоры братьев Блэков. — Помолчите… — вырвалось у неё. Звук был едва различим. Скорее хрип, чем шёпот, словно слова продирались сквозь боль и усталость, царапая горло. Но этого хватило. Все замолчали мгновенно, будто по взмаху палочки. Даже Римус остановился на полушаге. Сириус застыл, тяжело дыша. Регулус резко обернулся. Джеймс наклонился ближе, всматриваясь в её лицо, будто боялся, что она исчезнет, стоит ему отвести взгляд. Тишина повисла давящая, неловкая, наполненная тревогой. Через несколько секунд дверь тихо открылась, и в кабинет вошли Лея и Крауч. Лея сразу заметила напряжение, его невозможно было не почувствовать. Она быстро подошла к Айрис и опустилась рядом, осторожно коснувшись её плеча. — Как она? — спросила Франк, поднимая взгляд на остальных. — Сказала, что всё хорошо, и приказала всем замолчать, — ответил Регулус. Его голос был ровным, но взгляд, слишком острым. — Мне это не нравится, — добавил он, глядя прямо в глаза Лее. — Она так захотела, — спокойно, но твёрдо ответила та. — У неё сотрясение, — холодно продолжил Регулус. — Возможно, заклинание ей мозг отбило. — Не начинай, Регулус Арктурус Блэк, — в голосе Леи прорезалась сталь. — Какого черта вы вообще начали дуэль в коридоре, где каждый день ходит по полсотни студентов? Регулус усмехнулся. Коротко, зло. — Я ничего не начинал. Выскажи все свои претензии моему братцу. Это он виноват. Сириус вскочил на ноги так резко, что подушки под ним смялись. — Ты… Он не договорил. Ярость сорвалась с цепи. Он ринулся вперёд, не думая, не оценивая расстояние, не вспоминая, где находится. Регулус среагировал мгновенно, палочка оказалась в его руке прежде, чем кто-либо успел моргнуть. Вспышка заклинания и Сириуса отбросило в другой конец кабинета. Он врезался в гору подушек, глухо выругавшись. — Хватит! — закричала Айрис. Это был уже не хрип. Это был крик сорвавшийся, отчаянный, наполненный болью. Она резко села, сжимаясь в комок, так сильно вцепившись в руку Джеймса, будто боялась упасть, если отпустит. Её плечи дрожали. Лицо побледнело ещё сильнее, а по щеке медленно скатилась слеза. Джеймс больше не стал думать. Он наплевал на взгляды, на приказы, на возможные споры. Он просто притянул Айрис к себе, крепко, но осторожно, укутывая её в объятия, словно мог так защитить от всего мира. Она уткнулась лбом ему в грудь, и он почувствовал, как мелко и неровно она дышит. Сердце Джеймса болезненно сжалось. Ему невыносимо было видеть её такой. Сломанной, бледной, дрожащей. Ему нравилась Айрис другой. Когда она редко, но искренне улыбалась. Когда молча смотрела вдаль, будто видела что-то, недоступное остальным. Даже её задумчивая, отстранённая тишина казалась ему красивой. Но не это. Не боль. Не слёзы на её лице. Сириус медленно поднялся, отряхивая мантию. Ярость в его глазах постепенно уступала месту вине. Он посмотрел на Айрис, на то, как она прижалась к Джеймсу, как дрожит и сжал кулаки так, что побелели костяшки. Римус тихо выдохнул, словно всё это время задерживал дыхание. Крауч отвёл взгляд, явно чувствуя себя лишним. Лея осторожно подползла ближе и опустилась на колени рядом, её лицо смягчилось. Айрис всё ещё чувствовала их всех. Но теперь, чуть меньше. Джеймс был якорем. Его тревога была тёплой, почти бережной, без острых краёв и всплесков. Она держалась за неё, как за последнюю нить, не позволяя себе окончательно утонуть в этом хаосе. Лея трезво оценила ситуацию и, не теряя ни секунды, протянула Поттеру небольшой пузырёк с мутно-жёлтым зельем. Стекло тихо звякнуло. Джеймс сразу понял ее, без слов, без объяснений. Он осторожно взял флакон, откупорил пробку и поднёс его к губам Айрис. — Это нужно выпить, Айрис, — тихо сказал он, наклоняясь ближе. Он не знал, что она не слышит. Но в его голосе было столько заботы... Айрис уловила запах зелья, знакомый, приятный, с едва различимыми нотами рябины и жасмина. Узнала мгновенно. Дядино. От этого запаха её плечи слегка расслабились, а напряжение в груди ослабло. Она приоткрыла губы и позволила Джеймсу медленно влить вязкую жидкость. Глоток за глотком терпкое, густое, но не неприятное. Перед отъездом дядя вручил ей несколько таких пузырьков, долго мялся, ворчал, что зелье ещё не закончено, что «идеал требует времени». Но Айрис знала: он вложил в него всё, что мог. Он значительно улучшил формулу. Зелье всё ещё не было способно исцелять тяжёлые повреждения полностью, но в большинстве случаев оно работало. И сейчас тоже. Эффект пришёл почти сразу. Пульсирующая боль в голове начала стихать, словно кто-то осторожно убавил громкость мира. Давление в висках ослабло. Рука, ещё недавно горевшая острой болью, начала теплеть неприятно, но терпимо, как при быстром заживлении. Эмоциональный гул вокруг притупился, стал мягче, менее разрушающим. Айрис выдохнула. Допив зелье и выждав несколько минут, она поняла: план сработал. Почти идеально. Она и предполагала, что не всё залечится полностью и оказалась права. Сотрясение, вероятно, ушло, но голова всё ещё ныла. Не из-за травмы, из-за людей. Слишком много сильных эмоций, слишком близко, одновременно. Рука тоже побаливала, но уже не так, как раньше. — Регулус, не мог бы ты… — тихо сказала Лея, кивая в сторону Айрис. Регулус понял сразу. Он подошёл ближе, окинув взглядом Джеймса и Айрис, всё ещё прижавшихся друг к другу. Его бровь едва заметно приподнялась. Поттер недовольно засопел, но всё же осторожно отпустил девушку и помог уложить её обратно на подушки. Регулус взмахнул палочкой, прошептав диагностическое заклинание. Магия скользнула по телу Айрис. Он проверял так же, как и раньше, но теперь куда внимательнее. — Сотрясения больше нет, — наконец сказал он. — Рука зажила. Остался лишь сильный ушиб. Лея тут же повернулась к Айрис и быстрыми, отточенными движениями передала информацию жестами. Айрис кивнула. Всё совпадало с её ощущениями. Зелье дяди действовало комплексно: заживляющее, успокаивающее, обезболивающее, а иногда даже спасало от кошмаров. Сейчас оно погрузило её в странное состояние полутранса. Мир стал мягче, цвета приглушённее, эмоции отдалённее. Спокойствие разливалось внутри тёплой волной. Но она всё ещё была здесь. Осознанная. Настоящая. Айрис жестами попросила Лею помочь ей встать. Та сразу подошла ближе, подхватила подругу под мышки, осторожно помогая подняться. Джеймс мгновенно напрягся, готовый в любой момент подхватить Айрис, если та пошатнётся. Девушки встали. Некоторое время они просто стояли так, Айрис держалась за Лею, глубоко дыша и привыкая к ощущениям. Пол не уходил из-под ног. Голова не кружилась. Убедившись, что Айрис крепко стоит на своих двоих, Лея отпустила её. Айрис медленно подняла руки и начала говорить плавно, чётко, уверенно, выводя жесты в воздухе. Все взгляды были прикованы к ней. Айрис стояла чуть в стороне, опустив глаза, словно стараясь уменьшиться, стать незаметной. Пальцы её едва заметно подрагивали, а плечи были напряжены не от боли, а от внимания. Слишком много взглядов. Слишком много эмоций, направленных в одну точку. — Ладно, — в очередной раз за этот час Лея была явно недовольна. Она шумно выдохнула и скрестила руки на груди. — Айрис говорит, что про инцидент в коридоре лучше не распространяться. Чтобы вас всех не наказали. — Но ей всё равно нужно в больничное крыло, — упрямо возразил Сириус. — У неё ушиб руки. И вообще… — Если бы ты меня дослушал, а не перебивал, — Лея резко развернулась к нему, встала в позу и упёрла руки в бока, — то знал бы, что мы туда пойдём. Вместе. Я и Айрис. Скажем, что она упала на главной лестнице. Они вечно меняют направление, ступени там скользкие, ничего удивительного. — Зачем всё это? — недоверчиво спросил Сириус. — Почему просто не сказать правду? Что Айрис стала случайной жертвой нашей дуэли? — Потому что она не хочет, чтобы у вас были проблемы, — резко ответила Лея, и по её лицу было видно, как сильно ей самой это решение не нравится. — Будь я на её месте, я бы с вас содрала по полной, паршивцы. Но Айрис просит другого. Она просит больше не доводить ссоры до дуэлей и драк. Ни вас. Ни слизеринцев. Никого. И вам лучше её услышать. Это касается всех. Розье тоже. — Я передам Эвану её просьбу, — подал голос Крауч. — Спасибо, Барти, — Лея повернулась к нему и тепло, но устало улыбнулась. — Остальным всё ясно? В ответ раздались четыре не слишком дружных, но одинаково смирённых «да». Айрис смотрела себе под ноги. Ей было неуютно. Эмоции снова начинали нарастать усталость, раздражение, неловкость, вина. Всё это она чувствовала слишком отчётливо. Хотелось лечь. Хотелось спать. А ещё, на секунду, мелькнула почти болезненная мысль: обернуться волчицей и уйти в Запретный лес, туда, где эмоции звучат иначе. Тише. Честнее. Но с рукой пока нельзя. И Айрис это знала. — Почему вы разговариваете с помощью языка жестов? — вдруг спросил Люпин. Лея бросила на него раздражённый взгляд, но тут же вздохнула и повернулась к Айрис. Та не смотрела на них и Лее пришлось подойти ближе и легко коснуться её плеча, чтобы привлечь внимание. Айрис вздрогнула, резко подняла голову, огляделась, словно потерялась в пространстве. Лея начала быстро передавать вопрос жестами. Айрис нахмурилась. Ответила. Жесты её были плавными, но в них чувствовалась усталость. Разговор занял несколько секунд, но за это время Сириус окончательно потерял терпение. — Какого чёрта происходит?! — взорвался он. — Почему они не говорят нормально? — Что это вообще за язык? — нахмурился Джеймс. — Не думал, что ты настолько необразован, Поттер, — усмехнулся Регулус. — Даже я знаю, что это. — Ну так поделись тайными знаниями, — фыркнул Джеймс. — Это самостоятельный язык, — спокойно вмешался Римус, понимая, что Регулус не собирается объяснять. — Он состоит из жестов, движений рук, мимики, положения тела. Магглы используют его для общения с глухими и слабослышащими. — Но Айрис не глухая, — нахмурился Джеймс. Ответом ему стало молчание. Девушки тем временем уже закончили разговор. Крауч и Регулус, судя по их выражениям лиц, поняли, о чём речь. Мародёры же только переглядывались, всё больше чувствуя, что упускают что-то важное. — Хорошо. Хорошо! — громко сказала Лея, поднимая руки в знак капитуляции. — Объясняю один раз, внимательно слушаем. Она глубоко вдохнула. — На каникулах Айрис и её дядя отправились в поход в горы. Там на них напал снежный призрак. Им удалось отбиться, но существо повредило магические каналы в ушах Айрис. Повреждение очень сложное и целители не дают оптимистических прогнозов. Лея сделала паузу. — Она потеряла слух. В кабинете повисла тяжёлая, оглушающая тишина. — Айрис не слышит, — твёрдо повторила Лея. — Ни меня. Ни вас. Ни вообще кого-либо. Она глухая. Айрис всё это время стояла неподвижно. Она не слышала слов, но чувствовала, как будто кто-то резко сорвал покров с её тайны. Волна эмоций накрыла её разом: шок, жалость, растерянность, вина, злость на судьбу. Она сжала пальцы, стараясь удержаться. Тишина в кабинете стала иной, не той, что бывает перед бурей, а вязкой, тяжёлой, будто воздух налился свинцом. Никто не двигался. Даже Сириус, обычно не способный просто молчать, застыл, глядя на Айрис так, словно видел её впервые. А Айрис… Айрис чувствовала всё. Растерянность Джеймса острую, почти болезненную, словно он вдруг понял, сколько раз говорил с ней, не зная, что она не слышит ни слова. Вину Римуса тихую, глубокую, привычную ему самому. Злость Сириуса рваную, направленную в на себя, потому что не знал, не догадывался и поэтому обижал ее. И ещё страх. Настоящий, неприкрытый страх за неё. Она невольно шагнула назад и упёрлась спиной в столик. Слишком много. Даже зелье дяди не могло полностью заглушить этот шквал. Лея заметила это первой. Она тут же оказалась рядом, встала чуть впереди, словно закрывая Айрис от мира. Она думала что ей стало плохо. — Хватит, — твёрдо сказала она. — Не надо на неё так смотреть. Она и так через многое прошла. Джеймс сглотнул. Его горло пересохло. — Айрис… — начал он и тут же осёкся, будто только сейчас до конца осознал абсурдность происходящего. Он замолчал, беспомощно посмотрел на Лею. Та вздохнула и повернулась к подруге, мягко коснулась её ладони, привлекая внимание. Айрис подняла глаза. В них не было слёз, только усталость и странное, почти обречённое спокойствие. Лея медленно, чётко начала переводить. «Они не знали». Айрис кивнула. Она знала это и без слов. «Им жаль». Её губы дрогнули в слабой, едва заметной улыбке. Жалость не самое страшное. Страшнее было бы отвращение или страх. Она ответила жестами коротко, сдержанно. Лея обернулась к остальным. — Она говорит, что это не ваша вина. И что она не хотела, чтобы вы узнали так. Не здесь и не так. Сириус резко отвернулся и провёл рукой по лицу. — Чёрт… — выдохнул он. — Значит, весь этот месяц… Он не договорил. — Да, — тихо сказал Римус. — Поэтому она избегала нас. — Поэтому она смотрела на губы, а не в глаза… — пробормотал Джеймс. Он опустился на край пуфа, упёр локти в колени и уставился в пол. — Мерлин… Айрис… Лея снова повернулась к подруге и передала слова. Айрис слушала, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Ей хотелось сказать так много, что она не исчезала нарочно, что тишина иногда невыносима, что эмоции кричат громче любых слов, что она боится быть обузой. Но она показала другое. Медленно, осторожно, словно боялась, что жесты развалятся в воздухе. Лея перевела, запинаясь: — Она… она говорит, что не хотела, чтобы вы менялись рядом с ней. Чтобы говорили тише, осторожнее или делали что то что вам ненравится. Не хочет что бы смотрели с жалостью. Она хотела никого напрягать собой. Эти слова ударили сильнее любого заклинания. Сириус резко поднял голову. — Мы бы никогда… — начал он и замолчал, понимая, что не уверен. Регулус, всё это время молчавший, вдруг сказал тихо, но твёрдо: — Ты не обуза, Айрис. Он подошёл ближе, остановился на расстоянии вытянутой руки не вторгаться, не давить. — И если кто-то здесь виноват, то это мы. Не ты. Айрис посмотрела на него внимательно. Его эмоции были ровнее остальных сдержанные, но искренние. Это немного помогло. Она устало выдохнула и снова оперлась на Лею. «Я просто хочу, чтобы вы перестали ругаться, ну или хотя бы дрались», — показала она. «И чтобы не было больше никаких дуэлей». Лея перевела. В этот раз жёстко. — Она говорит: ещё одна дуэль и она лично вас всех прибьет, а потом перестанит общаться. Навсегда. Понятно? Ответом ей были молчаливые кивки. Конечно Лея приукрасила настоящии слова Айрис, но пускай они думают так. Это хотя бы всех остановит от нового кровопролитья. По крайней мере мародеры десять раз подумают в следующий раз, перед тем как устраивать что подобное снова. — Ладно, мы пошли к мадам Помфри.