Интерлюдия "Марк"

Сталь сплетает нить судьбы, Слепой кузнец, не видишь ты? Цветок, что вырастил в тиши, Пронзит металл твоей души.

Кольцо замкнётся, ход предрешён, Любовь из стали, ледяной закон. Не ты избрал – тебя избрали, Сила семени в крови зажгли.

Провода – корни, боль – роса, Судьба-лоза сплетёт чудеса. Бежать? Беги. Но знай, кузнец: Твой молот – тень, её венец. (С) Версарь

***

Кто бы что ни говорил, жизнь – сложная штука. А кому знать, как не мне? Тому, кто видит мир без прикрас, во всей его неприглядной наготе. С того дня я изменился. Одно из изменений – мой правый глаз. Не то чтобы я был им недоволен, но он… депресивен. Достаточно взглянуть на человека – и я вижу все его внешние изъяны: прыщик под слоем тональника, кривой нос, морщинку от жадности у рта. А если сфокусироваться, «включить» его глубже – проявляются изъяны души: зависть, подлость, мелкая ложь. Я смотрел на многих. Идеальных не было. Вообще. Я поднял отвертку. Лоза из цветочного горшка послушно обвила рукоять и поднесла ее к моему творению. Простой куб, сорок сантиметров в ребре, холодный на ощупь. Устройство способно вызывать эмоции к тому, чье ДНК заключено внутри. Главная фишка – я могу использовать сотовые вышки для распространения сигнала. Но захватывать весь город? Самоубийство. Триумвират сомнет меня как букашку. Поэтому я создал приемники. Сто пятьдесят «золотых» колец. Они ловят сигнал куба, передают его носителю. Сто пятьдесят подконтрольных. Эксперимент. Не просто так. Я ищу ответ. В себе.

***

Алекситимия. Неумение осознавать собственные эмоции. Моя спутница. Амелия Смит, мой психотерапевт, пытается помочь. Обычно это групповые сеансы с такими же «эмоциональными слепцами» – Риком, Алексеем, Тейлор, вы их в обще не знаете. Сегодня – личная встреча. Она – женщина средних лет, каштановые волосы, добродушная улыбка, не скрывающая усталости. Старое тату паука на запястье. Классический костюм психолога. Дешевый. — Здравствуй, Марк, — начала она. — Не ожидала сегодняшней встречи. Что случилось? Обычно ты предпочитаешь группу. — Сложно объяснить, — ответил я. — Вчерашнего было… недостаточно. Нужно было поговорить с глазу на глаз. — Понимаю. Хотя, признаться, впервые пациент с твоим… профилем, настаивает на индивидуальной сессии сразу после групповой. — Ее взгляд был профессионально внимателен. Слишком внимателен? Или это игра? — Я… — Я сделал паузу, снял медицинскую повязку с правого глаза. Мир перевернулся. Обычное зрение – тускло и неинтересно. Амелия Смит в свете моего «депрессивного глаза» предстала иной. Не просто женщиной. Сгустком тревог: страх неоплаченной ипотеки, презрение к «слабым» пациентам, постоянная усталость от рутины, жажда легких денег. Психолог? Манипулятор. Но что я хотел от бесплатной клиники? Я вытащил из кармана золотое кольцо. — Я Кейп. Случилось два дня назад. В «Амуре». Ее зрачки расширились. Блокнот чуть не выскользнул из рук. — Кейп? — переспросила она, голос чуть дрогнул. — И… какая у тебя сила? — Не знаю, — ответил честно. — Скорее злодейская, чем геройская. — Я протянул кольцо. — Возьми. Устройство безопасности. Одноразовое. Защитит, если что-то случится. — Легкая, гладкая ложь. Она взяла кольцо, улыбнулась с благодарностью, которую я не слышал – я уже выходил из кабинета. В уши врезались резкие аккорды музыки, рекомендованной Алексом. Маска. Она должна скрывать. Я не хочу видеть в людях хорошее. Я хочу видеть мишени. Ублюдков.

***

Я сидел на обществознании. Пришел только к этому уроку – нужно было закончить ещё две вещи. Готово. Эксперимент можно начинать. Я передал кольцо Николасу. Он, под влиянием импульса от моего контрольного кольца, роздал комплекты Джейкобу, Маркусу, Энвилю, Роберту, Питеру и еще одному Николасу. Пока на них кольцо – они мои проводники, мои руки, способные раздать остальные кольца. Я взял с собой маленькую рацию. Николас сообщил: она здесь. Потому я пришел. За спиной – шаги. Легкие, быстрые. Мой правый глаз рассыпался на дронов – крошечных, невидимых, – и они переместились, дав мне обзор позади. Алесия Пембер. Дочь Генри Пембера. Рыжие волосы, как пламя. Узкие, раскосые глаза – наследие азиатской бабушки? – с невероятными зелеными зрачками, испещренными черными узорами. Редкость. Она была… гармонична. Хрупкая, но не ломкая. Грудь небольшая, но это лишь подчеркивало ее изящество. Не красота куклы. Красота лезвия. Дроны вернулись. Глаз собрался. — Йоу, — бросил я, когда она села. Ее бровь едва заметно поползла вверх. Губы тронула улыбка – самодовольная? Игривая? Она ответила с непринужденной легкостью: — Йо. — Хмурая сегодня, — выпалил я и мысленно пнул себя. Идиот. Алесия открыла рот, чтобы ответить. Я перебил, вытаскивая кольцо: — Держи. Дед на кузнице колдует, велел раздать. — Я резко отвернулся к доске, чувствуя, как горит лицо. Самый идиотский способ вручить кольцо за всю историю идиотизма. Краем глаза я заметил: она повертела кольцо в пальцах, но не надела. Странно. Должна была надеть. Значит, дома придется усилить сигнал куба. Рискованно, может вызвать побочки… Но что может пойти не так?

***

Все пошло не так. Алесия оказалась Девушкой-Флорой. А раз она была в «Амуре» тогда, значит… она часть моего Кластера. Я думал, мои семь способностей – признак уникальности. Ошибся. Значит, где-то бродят еще пятеро, в чьих жилах тоже пульсирует сила этого проклятого семени. Любой из них может щелкнуть пальцами – и наш город взлетит на воздух, словно пороховая бочка. Мой эксперимент не дал главного – я не почувствовал свои эмоции. На что я надеялся? На волшебную пилюлю самопознания? Но кое-что я узнал. Когда увидел Флору в бою – этот бешеный танец растений, эту ярость и страх – в груди вспыхнуло что-то острое, жгучее. Любовь? А потом, когда этот позер Стриж выстрелил в нее дротиком с транком, когда она рухнула… Во мне вскипела чистая, неразбавленная ярость. Желание разорвать его на части, стереть в пыль. Эмоции. Настоящие. Опасные. — Ты цел? Она тебе ничего не сделала? — Стриж фальшиво выдохнул с облегчением, его модулированный голос звучал как пародия на заботу. Ублюдок. Лицемер. Я покачал головой. Он поспешно освободил меня от лозы – его дроны уже разобрались с остатками. — У меня миссия – защищать людей. Уверен, в Стражах тебе найдется мес— — Пасс, — отрезал я. — Не в восторге от команд, где своих же бьют. — Я кивнул в сторону Флоры, замершей в защитной стене из шипов. Ее дыхание было поверхностным. Стриж замер. Его шлем повернулся ко мне, потом к Флоре, потом снова ко мне. Боевая стойка. Пирамидальный дрон с пусковыми направляющими на основании жужжаще нацелился. Я не стал ждать. Мое тело рассыпалось. Не на части – на рой крошечных роботов, поток сигналов и металла. Я обтек его дрона, слился с тенью под ним, просочился по крыше. Стриж палил наугад, его лазеры оставляли дымящиеся отметины. Я собрался в левую руку рядом с его ногой. Лоза, выросшая из трещины в полу, мертвой хваткой вцепилась в его лодыжку. Одновременно я выстрелил силой Стрелка – луч, несущий навязчивые воспоминания о чем-то хорошем. На Флоре это сработало не сильно хорошо. На нем – сработало идеально. Оцепенение. Я собрал все тело. Правый кулак с когтем Апатии взметнулся. Лезвие прошло сквозь ткань комбинезона, как сквозь воздух, коснулось кожи. Не порезало. Но волна ледяного безразличия, тотальной апатии хлынула в него. Не боль. Пустота. Стриж рухнул на колени, глаза за стеклом шлема остекленели. Я отступил. Маска треснута, но нижнюю часть лица скрывает. Достаточно. Я подошел к Алесии. Она была легкой. Я взял ее на руки, как невесту. Безжизненную, но дышащую. Ее рыжие волосы пахли дымом и землей. Мастерская. Только там. Там будет безопасно. Пока что.