Проростание 2.2

Индейка действительно была вкусной. Неожиданно вкусной. Мама готовит хуже, если честно, но в основном потому, что она… не готовит. Вообще. За столом в тесной, пропахшей жареным и старым деревом гостиной было всего четыре места: мое, Марка, его отца и брата. Оказалось, тот мужчина у телевизора – не отец, а старший брат Марка, Ник. Ник был крупным, тучным, но обладал широкой, липкой улыбкой, словно риелтор, впаривающий разваливающуюся лачугу под видом «уютного бунгало». Его отец, мистер… (какая у них фамилия? Я так и не узнала) – мощный, грузный мужчина за шестьдесят, с седеющей щетиной и тяжелым взглядом. Мускулы под слоем жира и времени все еще угадывались. — Давайте еще раз проясним, — прозвучал мой голос, слишком громкий в натянутой тишине. Вилки замерли. — Вы оба знаете, что Марк – кейп. Знаете, что он… Гипнотизер. И вас это абсолютно устраивает? Ник махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. Жир блеснул на его щеке. — Он мне машину подкачал. Работает как новая. Какие могут быть претензии? — Он кивнул в сторону отца. — Батя вроде как… — Я сам за себя скажу, — перебил отец. Его голос был низким, хриплым, как скрип несмазанной двери. Он уставился на меня, и под этим взглядом стало не по себе. — Марк, наконец, начал делать хоть что-то путное. До этого сидел, в потолок плевал. — Он отхлебнул из стакана с чем-то покрепче воды. Я хлопнула ладонью по лбу, тяжело выдохнув. Марк, сидевший справа от меня, невозмутимо продолжал есть, его вилка методично опустошала тарелку. Я неслышно прошептала сквозь зубы: — Пиздец. Тишина стала гробовой. Все трое повернули головы. Ник хихикнул. Отец нахмурился. Марк лишь чуть замедлил движение вилки. Вот черт! — Отец, — спокойно начал Марк, откладывая приборы. — Может, из уважения к гостю, мы простим ее на этот раз? Мистер… (фамилия!) медленно перевел взгляд с меня на сына. Его глаза были мутными, но в них читалось что-то твердое, неумолимое. — Поскольку это твой гость, Марк, — произнес он отчетливо, — то и отвечать за ее язык будешь ты. Марк лишь цокнул языком, но без промедления встал. Стул скрипнул по линолеуму. Он принял упор лежа на тесном пространстве между столом и стеной. Отец допил свой стакан, поставил его со стуком и начал отсчитывать, глядя куда-то поверх головы: — Раз… два… три… Двадцать отжиманий. За мат. Это было… сюрреалистично. Ужасно. Пи… совершенно дикое правило. Марк выполнил все четко, без суеты, поднялся и сел обратно, будто просто вышел в туалет. Только легкая испарина на лбу и чуть учащенное дыхание выдавали усилие. Но я заметила кое-что еще: под рукавом его футболки, когда он опирался, на миг обозначился рельеф мышц. Худощавое телосложение обманчиво скрывало силу. Откуда-то сбоку донесся сдавленный смешок Ника. Я резко отвела взгляд, почувствовав, как кровь приливает к щекам. Слишком долго смотрела. Уткнулась в свою тарелку, краем глаза ловя его самодовольную ухмылку. Когда тарелки опустели, Ник с грохотом отодвинул стул. — Я поехал. Спасибо, батя, за хлеб-соль. Марк, спасибо, что познакомил со своей… невестой. — Он подмигнул мне так вызывающе, что у меня невольно вырвался фыркающий звук возмущения. — Думаю, поеду через центр. Могу подбросить Алесия до ее дома. — Откуда он, черт возьми, знает мое имя?! — Марк, ты там, надеюсь, мою тачку не раздербанил? — В твоей машине из годных деталей только те, что я туда поставил, — ответил Марк ровным тоном, хотя уголок его глаза чуть дрогнул – единственный признак раздражения. — Ага, ага, Технарь, — усмехнулся Ник, направляясь к выходу в гараж. Его тяжелые шаги отдавались в тишине. Марк достал из кармана клочок бумаги, быстро что-то нацарапал и протянул мне через стол. Я лишь подняла бровь, не беря. — Мой номер, — пояснил он, отводя взгляд к окну. — Отправь сообщение «Зеленый». Я пойму, что это ты. — Его голос звучал… странно. Не приказом, а скорее осторожным предложением. Или новой ловушкой? Я резко схватила записку, сунула ее в карман штанов и поспешила за Ником, не оглядываясь. Гаражные ворота со скрежетом открылись, обнажив потрепанную Тойоту. Ник уже сидел за рулем, но, увидев меня, лениво потянулся и открыл пассажирскую дверь. Я втиснулась в салон, пропахший дешевым освежителем, сигаретами и чем-то маслянистым. Ник дождался, пока я пристегнусь, с преувеличенной заботливостью проверил ремень у меня и у себя, а затем с ревом завел двигатель. Машина рванула с места так резко, что я вжалась в сиденье. Через пару минут мы уже неслись по знакомым улицам. Я украдкой глянула в боковое зеркало: Марк стоял в проеме гаража, безликая фигура в свете одинокой лампочки, наблюдая за нашим отъездом. Потом медленно захлопнул ворота. — Так куда, принцесса? — спросил Ник, вписываясь в поворот на скорости, от которой у меня похолодело внутри. Я выдавила адрес пентхауса. Ник присвистнул, длинно и театрально. — Знаешь, а ведь это я продал твоим старикам ту квартиру. — Он бросил на меня быстрый оценивающий взгляд. — Хороший куш срубил. Отличное вложение. — Поэтому вы знали мое имя? — спросила я, вцепляясь в ручку двери на очередном лихом вираже. — Не-а, — он засмеялся, громко и неприятно. — Марк тут о тебе последние дни только и говорит. Так что имя запомнил. — Он сделал паузу, добавив с какой-то странной интонацией: — Ну, по моим меркам Марка, конечно, он «не затыкался». Я лишь буркнула что-то невнятное в ответ, уставившись в окно. Мы уже приближались к центру. Вдалеке высилась штаб-квартира Протектората – неприступная башня, окутанная мерцающим силовым полем. Раньше поля не было. Но, как говорится: «ну, Вороны». После той атаки, когда один снаряд пробил оборону и убил десятки сотрудников СКП прямо на рабочих местах, а взрыв добил еще больше – все ради неудавшегося убийства главы местного Протектората, Вектора – без поля стало нельзя. Ирония судьбы: я еду мимо них, сидя рядом с братом того, кто устроил вчерашний кошмар в школе. Когда Тойота резко остановилась у знакомого подъезда моего дома – островка роскоши среди городского хаоса – я уже схватилась за ручку, готовая выскочить. Но Ник положил тяжелую руку на руль и повернулся ко мне. Его улыбка вдруг стала менее напускной, более… проницательной. — Слушай, — начал он, и в его голосе исчезла вся панибратская шелуха. — Каким бы ни казался Марк… он парень неплохой. Глубокий. Просто… мир он видит по-своему. И не всегда понимает, где границы. — Он посмотрел на меня прямо, и в его глазах мелькнуло что-то серьезное, почти предостерегающее. — Будь с ним осторожна, красотка. И… добра к нему. Ему это нужно. Он подмигнул, но на этот раз в этом жесте не было прежнего похабства. Была усталость. И какая-то грузная ответственность. Я ничего не ответила, лишь резко открыла дверь и вышла. Холодный воздух ударил в лицо. Дверца захлопнулась, и Тойота с ревом рванула прочь, оставляя меня стоять перед роскошным подъездом моего дома.