Интерлюдия "Ворон"

Три лика бога встретят взгляд Слепого Ока, Когда последний час пробьет для Песни Рока. Не плоть, но Силу, что в чужих мирах черпала, Белесый луч в груди навеки припечатает. Разорвана брешь – меж миров замрет движенье, Когда падет Тот, Кто давал всему рожденье. Первый из Павших – ключ в замке Творенья. Его конец – Начало Избавленья. (С) Версарь

***

За все время, что люди топчут эту землю, мы были вершиной. Мы есть вершина. Я уверен в этом. Даже если из космической тьмы выползет тварь размером с континент, мы ее убьем. Загоним в ловушку, изрешетим снарядами, разорвем изнутри. Потому что это наша природа – выживать, цепляясь когтями и зубами. Даже Губители в конце концов падут от человеческой руки. Но паралюди... Они не люди. Они сосуды. Носители чужих, мерзких паразитов, которые давят на разум, гнут реальность, превращают своих хозяев в орудия хаоса. Я убедился в этом тридцать лет назад. Я убедился вновь месяц назад. Кровью. Такой ценой. Холодный свет настольной лампы выхватывал строки отчета. Цифры потерь. Координаты захваченных районов. Эффективность. Мои "глаза" – дроны, выжившие спутники, информаторы – докладывали четко. Магнум Опус моих стратегов лежал передо мной, отполированный до блеска. Идеальный план захвата города на фоне Губительской паники. Но буквы плыли. — Капитан! — Протяжный стон, пропитанный дымом и кровью. Не настоящий. Никогда не настоящий. Но я чувствовал запах гари. — Капитан, почему?! Вы клялись... вы клялись, мы выйдем живыми! Я не оторвал взгляд от бумаги. Пальцы сжали ручку. Белый пластик треснул. — Может... может, я была не права, капитан. — Другой голос. Женский. Тихий, прерывистый. Как последний выдох. — Но вы... вы ужасный руководитель. Вы всех нас... — Молчи. — Мои губы шевельнулись беззвучно. Фантомный холодок пробежал по шее. Контроль. Всегда контроль. — Почему... — Шелест за спиной. Я знал, не оборачиваясь. Мужчина. Лет тридцать. На руках – бездыханная жена. Где-то в дыму, под завалами – его ребенок. И этот чертов ураган его силы, который смел все на своем пути... смел моих людей, когда они уже почти взяли его... Потому что я настоял. Потому что я не отозвал их, когда еще был шанс. Потому что ставки казались выше одной жизни. Одной семьи. Одного отряда. — НУ НАХУЙ! — Рев сорвался с губ, эхом раскатившись по кабинету. Я схватил флакон, вытряхнул на ладонь три мелких, грязно-белых таблетки. Проглотил, не запивая. Горечь разлилась по языку, затуманила сознание. Шепоты стихли. Призраки растворились в серой мгле лекарственного забытья. Осталась только пустота и отчет. Всегда отчет. Ноги сами понесли меня прочь от стола, от документов, от призраков. Прогулка. Редкая слабость. Возраст берет свое, но движение – это жизнь. Жизнь, которую я отстаиваю железом и кровью. Спустился в подвал. Здесь пахло маслом, озоном и порошком металла. Гул генераторов, лязг железа. Здесь, в бетонных недрах, кипела работа. Здесь Рик Санчез, наш лучший – и безумнейший – "мозг", выжимал из металла и проводов невозможное. Я застал его у стойки, утыканной экранами. В руке – старый, поцарапанный телефон. Он прижал его к уху, лицо искажено привычной гримасой цинизма. — ...Знаю, знаю. Паника каждые три месяца, — Он фыркнул дымом сигареты, которую держал в другой руке. — Ну что, встречать где? Аэропорт? Вокзал? Резкий, оглушительный ГРОХОТ! сотряс подвал. Кто-то из грузчиков не удержал массивный стальной блок. Металл с грохотом рухнул на бетон. Рик даже не вздрогнул, лишь прикрыл микрофон рукой. Он договорил и щелкнул трубкой, заметил меня. В его глазах – ни тени подобострастия, лишь усталая усмешка где-то в глубине. — Капитан, — кивнул он, больше по привычке, чем из уважения. «Сэр» он давно не говорил. Только «капитан». Как будто напоминал. — Санчез. Прогресс? — Мой голос звучал хрипло, как скрип несмазанной двери. Рик широко махнул рукой в сторону центра подвала, где возвышалось нечто, покрытое брезентом. Рядом горели сварочные горелки, мигали диагностические лампы. — Скоро, капитан. Скоро. И тогда мы, наконец, ткнем этим ублюдкам их рыла в дерьмо и покажем, где раки зимуют. Настоящую силу. Не их жалкие паразитарные фокусы. — В его голосе звенела лихорадочная убежденность гения на грани срыва. — Хорошо. — Я подошел ближе. Воздух вибрировал от скрытой мощи. — Когда настанет момент... включай "Двигатель Земли". — Будет сделано, капитан, — Рик отдал небрежное подобие чести, больше похожее на помахивание сигаретой. Его взгляд уже скользил по схемам, мыслями он был далеко, в лабиринтах расчетов и энергии. Мой взгляд упал на покрытое брезентом сооружение. И в этот момент из-под тяжелой ткани, в щели между тросами и фермами, открылся Он. Глаз. Огромный, беззрачка, мертвенно-белый. Он не просто смотрел. Он сканировал. Холодным, нечеловеческим, абсолютно чуждым взглядом. В нем не было жизни. Только бесконечная, бездушная мощь и обещание перерождения мира в огне. Глаз Двигателя Земли. Наше орудие возмездия. Начало конца для паразитов. И в его ледяном свете на миг снова мелькнули тени: солдат, женщина, мужчина с мертвой женой на руках... и Он. Тот Кейп. Виновник. Чей крик ужаса и ярости стал ураганом смерти. Чью жизнь нужно было прервать до, а не после. Чьей кровью можно было заплатить за десятки, если бы я тогда... если бы я просто отговорил... Глаз Двигателя погас, скрывшись под брезентом. Тени растворились. Остался только гул машин и горький привкус таблеток на языке. И отчет. Всегда отчет. Война не ждет.