В мыслях о тебе.

Дневник Су Очередной скучный (вроде бы?) день из моей жизни. Долгожданная пятница. Вчерашний ужин прошёл… на удивление нормально? Ладно, почти. Если не считать постоянных подколов Пака Сухёка. Чёрт, он ещё более бесячий, чем Ханыль. Но надо признать: секси-мачо статус он держит уверенно. Я узнала, что ему 19, он учится на фотографа (вот теперь всё ясно с этим «взглядом сквозь душу»), водит БМВ, обожает байки и вообще весь такой “живу на грани”. Да, спасибо, мне такого не надо. (Хотя мозг предательски не согласен.) Мне уже пора идти в школу. Надеюсь, мы с Ханылем сегодня по традиции сбежим с трёх последних уроков. Учёба — не волк, в лес точно не убежит. — Су, вставай! Ханыль уже пришёл! — раздался мамино-боевое с первого этажа. — Уже иду! — крикнула я в ответ, дописывая строчку в дневнике и одной рукой запихивая тетрадь в рюкзак. Я спускаюсь по лестнице, ожидая увидеть своего стандартного друга с вечной ухмылкой и телефоном в руке… но вместо этого натыкаюсь на кое-кого другого. — Доброе утро, спящая красавица, — ухмыляется Сухёк, облокотившись на стену, будто он здесь каждый день кофе пьёт. Он в чёрной кожанке, с ключами от машины в руке и тем самым взглядом “я знаю, что ты опять забыла про завтрак”. Слава всем богам, я хоть волосы успела причесать. — Что ты здесь делаешь? — спросила я, нахмурившись. — Подвоз. Весь пакет услуг, — спокойно отвечает он, кивая на Ханыля. — Твой дружок опаздывал, а я решил сыграть в старшего брата года. Ханыль уже у двери, с рюкзаком, как ни в чём не бывало: — Быстрее, принцесса, пока он не передумал. В школу с ветерком, между прочим. Потрясающе. Теперь я в БМВ с мачо-фотографом, который слишком много знает и слишком нагло улыбается. Это будет странная пятница. …всё шло нормально, пока я не села в эту чёртову машину. БМВ внутри пахнет свежей кожей, мятой и каким-то дорогим одеколоном, который, скорее всего, стоит, как вся моя комната. Сухёк за рулём, одна рука на руле, вторая — на рычаге переключения. Сидит, будто снимается в рекламе. И, конечно же, он молчит. Спокойно так, уверенно, как будто вся атмосфера не заряжена. — А радио можно включить? — спросила я, лишь бы заполнить тишину. — Конечно, хозяйка эфира, — сказал он, и я закатила глаза, хотя внутри немного подтаяла. Песня, конечно же, выбрала момент идеально. Какая-то медленная корейская баллада про “почему ты живёшь в моей голове бесплатно”. Великолепно. Просто шик. Я отворачиваюсь к окну, делая вид, что полностью погружена в размышления о контрольной по математике. Ха-ха. — Ты часто бываешь у нас дома, — вдруг сказал он, глядя на дорогу. — Удивительно, да? За семнадцать лет я ещё и спать научилась там. На полу. Под одеялом с пингвинами. — Мило. Неожиданно. — Он скользнул по мне взглядом. — Но не совсем то, что я представлял, когда Ханыль говорил: “Су снова у нас”. — Надеюсь, ты не представлял ничего 18+, — буркнула я. — Конечно нет, — усмехнулся он. — Ну, может, чуть-чуть. Я выдохнула и покачала головой, пытаясь не показать, как у меня внутри что-то странно щёлкнуло. Он просто шутит, просто издевается. Не ведись. Мы подъехали к школе, и Ханыль, как обычно, вышел первым, даже не попрощавшись. Сухёк повернулся ко мне: — Удачи в школе, бунтарка. Постарайся не сбежать раньше времени. — Без шансов, я уже мысленно дома, — ответила я и уже открыла дверь, как он добавил: — Кстати, тебе идёт эта причёска. Немного лохматая, но в стиле “я проснулась и всё равно лучше всех”. И улыбается гад. Я вышла, захлопнула дверь и постаралась идти спокойно. Хотя хотелось развернуться и заорать: “ЗАТКНИСЬ, СУХЁК!” Но я же леди. И да. Я всё утро думала о нём. Ненавижу. Оказывается, пятница может быть ещё тупее, чем понедельник. На четвёртом уроке я почти заснула лицом в тетрадь, когда в ухо мне заорала Наён: — Сууу, ты помнишь, что сегодня гонка у Сухёка?! Я подпрыгнула от неожиданности и чуть не уронила ручку. — Ужас, Наён, ты хочешь, чтобы я умерла молодой? — Лучше молодой и красивой, чем в школе, — пожала плечами Дори, с видом великого философа. — Я вообще-то не собиралась туда идти, — буркнула я. — Спасибо, но байкерская романтика — не мой стиль. — Не ври. Тебе интересно, что он наденет. Или снимет, — прошептала Наён, прикрывая рот ладонью. — Господи, вы невыносимы. — А ещё, — добавила Дори, — там будут шашлычки и мокрая майка-челлендж. — Что?! — я уставилась на них. — Шучу. Или нет, — подмигнула она. Всё. Я сдалась. Мозг говорил «оставайся», тело уже паковало эмо и шло к выходу. На перемене я подлетела к Ханылю: — Сваливаем. Три последних — в мусорку. — О, какая бунтарка. Это из-за гонки? — ухмыльнулся он. — Нет. Это из-за тебя. У меня аллергия на скуку. — Тогда вперёд, напарница по преступлению. Мы вышли через заднюю дверь, как парочка секретных агентов, и растворились в теплом весеннем воздухе. Школа подождёт. А байкерская вечеринка — нет. Уже вечер. Осталось только не сойти с ума. Подруги, конечно, пришли в режим “гламу́рные стилисты года”. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ идти в этом! — Наён практически вырвала у меня из рук мой оверсайз. — Почему? Это просто чёрная кофта. Я как раз в ней выгляжу, как нормальный человек. — Вот именно. А сегодня ты должна выглядеть, как человек, от которого байкеры падают в обморок. Спустя кучу криков, примерок и «боже, как ты не умерла от скуки в своём шкафу», я стояла перед зеркалом: тёмные джинсы, косуха, чуть смелее макияж, чем обычно. — Вау, я как будто сейчас сама на байке уеду, — пробормотала я. — Уедешь. Прямо в сердце Пака Сухёка, — заявила Дори. — Отвратительно, — сказала я. — Но спасибо. ⸻ Мы приехали ближе к девяти. Где-то на открытой площадке за городом уже гудели моторы, играла громкая музыка, вспыхивали гирлянды, будто это байкерская сказка. Запах бензина, шашлыков и свободы — потрясающий коктейль. Сухёк, конечно, не мог просто стоять. Он облокотился о свой мотоцикл, будто из рекламного ролика, и обсуждал что-то с группой ребят. У него была майка без рукавов, вены на руках, серьёзное лицо — и всё это жутко раздражающе шло ему. — Су, — Дори пихнула меня локтем. — Сегодня будет гонка. — Гонка? — Да. Сухёк участвует. На кону что-то типа «уважение стаи», не знаю. Но все говорят, что он всегда выигрывает. — Ещё бы, он не умеет проигрывать, — пробормотала я. — Тебе стоит остаться и посмотреть, — сказала Наён. — Может, поймёшь, почему в него влюблены все девушки со школы. Я фыркнула. — Ага. Я лучше пойму, где тут нормальные закуски. Но когда он сел на байк, завёл двигатель, и свет фар осветил его лицо… я застыла. Он посмотрел в мою сторону. И улыбнулся. И это был не просто взгляд “я тебя узнал”. Это был взгляд “следи за мной”. Чёрт. Мне точно нужна вода. Или хотя бы кто-то, кто выключит Сухёка. ГОНКА (или как я случайно перестала дышать) Толпа сгущалась у импровизированной трассы — ровная просёлочная дорога, уходящая в темноту, ограждённая гирляндами и бочками с огнём. Атмосфера как в боевике: кто-то курит, кто-то уже орёт ставки, кто-то… снюхался с шавермой. Я встала немного в стороне, скрестив руки и стараясь выглядеть не впечатлённой (на деле просто боялась, что уроню челюсть). Сухёк сидел на своем байке, со шлемом в одной руке и в своём этом… спокойном темпе, будто не на гонку, а на фотосессию. — Вот и наш звёздный гонщик, — сказал кто-то из толпы. — Думаешь, снова всех сделает? — — Да сто пудов. Пак Сухёк — это вообще не человек. Это байк с душой. Его противник — какой-то старшекурсник, тоже на хорошем байке. Они переглянулись. Чисто мужская война взглядами. Феромоны в воздухе, спасите меня кто-нибудь. Сухёк на секунду посмотрел в сторону — на меня. Я даже не уверена, заметил ли он моё выражение лица, потому что в этот момент сердце просто сжалось. Он надел шлем. Врубил байк. Мотор зарычал так, что аж грудная клетка задрожала. — Начинаем через десять секунд! — крикнул кто-то. Толпа замерла. Я тоже. Три… Два… Один. Поехали. Машины рванули вперёд, фары прожгли темноту, звук колёс и мотора — это был настоящий взрыв. Пыль, дым, рев. Я только успела увидеть, как Сухёк, чуть наклонившись, уходит в поворот, будто это не риск, а привычка. — Чёрт, он как будто прирождённый гонщик, — прошептала я себе под нос. — Потому что он такой и есть, — рядом возник Ханыль, с банкой колы и ухмылкой. — Ты на него залипаешь уже пять минут. — Нет, я просто… оцениваю технику. — Ага, технику верхней части тела? Я пихнула его локтем. Он захихикал. Прошло пару минут, и вот — шум снова приближался. Сначала показались фары, потом — сами мотоциклы. Но что-то было не так. Противник Сухёка — заметно отстаёт. А у Сухёка… искрит переднее колесо?! — Что за… — выдохнула я. Он чуть замедляется, но не останавливается. Толпа уже в шоке, кто-то орёт: — У него проблемы! — Тормози, дурак! — Или выигрывай, чёрт тебя побери! Сухёк дожимает последние метры и влетает в финиш, притормаживая резким сносом в сторону. Колесо подклинивает. Он чуть теряет контроль, байк чуть не уходит под него, но он… выравнивает. — Боже… — только и сказала я. Он снимает шлем. Лоб в поту, но лицо — спокойное. Типа: ну, обычная пятница, чё. Я подхожу к нему — сама не понимаю, как. Просто ноги несут. — Ты псих, — говорю. Он смотрит на меня, усмехается. — Но выиграл же. — Ты мог влететь в дерево. Или в бетон. Или, не знаю, сдохнуть! — Не сдох. Ты бы расстроилась. У меня пересохло в горле. — У тебя колесо горит, Сухёк. — Ну, бывает. Впервые произвёл на тебя впечатление? — Не обольщайся. Это просто адреналин. — Конечно, белоснежка. Он идёт к своим друзьям. А я стою, и понимаю, что не могу перестать улыбаться.