Лиса

Гостинная была наполнена звуками перепалки братьев, звучащей как нечто вроде спокойного спора. Ран, усевшись на длинном диване, включил телевизор, едва ли обращая внимание на происходящее. Риндо, отряхивая капли дождя с мокрых волос, снял верхнюю одежду проходился по кухне. Ариса молчала, стоя у окна и, выпуская клубы сигаретного дыма в вечерний воздух, слушала разговор за спиной. Время было ещё дневное, но из-за облаков за окном казалось, что мир находился в некой полутени. Кавасаки не торопилась уходить, давая себе возможность отдохнуть. Потушив сигарету об подоконник, направилась в комнату. Ариса была спокойна, осознавая, что часть екипировки она забрала с собой после задания. Это было ей на руку ведь возвращаться домой сейчас было слишком опасно. Думая, где лучше спрятать оружие, её взгляд упал на подсвеченный экран телефона. Его невозможно было отследить. Это был телефон, которым Ариса пользовалась редко, отдавая номер только тем, кому доверяла. На экране высветился знакомый номер. Кавасаки прошлась к комоду, взяв трубку и, выходя в гостиную, включила разговор на громкую связь. — Слушаю, Харучие, — произнесла она, взглядом привлекая внимание парней. — Изана тайно принял Кисаки в ряды Поднебесья, — раздался голос по ту сторону. — Произошла утечка информации в Тосву, я уже допросил Коконоя и Инуи. — Какие результаты? — спросила Кавасаки, облокотившись на дверной косяк. — Во время допроса к нам неожиданно ворвался Ханагаки, но те двое поручились за него, доказав, что лидер первого отряда Тосвы не информатор. Мы продолжаем искать. — Отпусти Такемичи, до связи. Ариса сбросила вызов и перевела взгляд на Рана с Риндо. Несколько минут в комнате царила тишина. Оба мужчины замерли, их лица были напряжены, и каждый из них явно что-то обдумывал, взвешивая информацию. Первым нарушил тишину Ран. Он поднялся с дивана и лениво пересекая гостинную, подошёл к Арисе. Забрал телефон из её рук, не спеша, стал что-то печатать. Ариса молча наблюдала за его действиями. — Инуи раньше состоял в восьмом поколении Черных Драконов, которое принадлежало Курокаве, — произнёс он, с лёгким недовольством. — Тем более, тот поссорился с Коконоем, не желая вступать в ряды Поднебесья. — Сделали постановку, будто в ссоре, чтобы отвлечь подозрения? — отозвался Риндо, стоя на краю кухни и внимательно следя за ситуацией. — Тосве только на руку такая информация. Ран пожал плечами, прокрутив телефон в руках, и вернул его обратно. В ту же секунду на экране высветилось новое сообщение, а рядом — несколько непрочитанных от Ханагаки, которые она оставила на потом. Ариса Кавасаки: 17:26 «Задержите Сейшу и Хаджиме по отдельности и допросите ещё раз. Если ничего не скажут — пригрозите посерьёзнее. Я потом заеду, проверю. Ран Хайтани.»

Санзу Харучие:

17:27

«Как пожелает госпожа.»

Ариса растянула уголки губ в лукавой улыбке. Она не была уверена, было ли это адресовано ей или Рану. К счастью, он этого не заметил. Уходя в свою комнату, Хайтани резко потянул её за локоть. Его хватка была уверенной и требовательной, почти болезненной, заставляя следовать за ним. Она не сопротивлялась, лишь едва удержалась на ногах, почти теряя равновесие. Прежде чем спина ударилась о прохладную поверхность стены, его рука быстро скользнула вдоль её талии, твёрдо прижимая к себе, не давая шанса вырваться или даже пошевелиться. Она тяжело дышала, чувствуя, как его горячее дыхание обжигало её щёку. Пальцы мужчины медленно, но уверенно прошлись по изгибам её тела, вызывая мелкие мурашки, что побежали по спине и заставили сердце пропустить несколько ударов. Он был близко, настолько, что она могла уловить тонкий аромат его одеколона, смешанный с запахом табака и едва заметным оттенком железа. Её взгляд был дерзким, словно вызывал его на немой поединок, и Хайтани лишь усмехнулся, заметив это. Его тёмные глаза буквально прожигали её, впитывая каждую деталь: от едва приоткрытых губ до лёгкого румянца, что постепенно охватывал её лицо. Напряжение между ними густело с каждой секундой, заполняя пространство вокруг, делая воздух тяжёлым и тягучим, словно перед надвигающейся бурей. — Стоит мне только сделать тебя своей, и ты тут же убегаешь, — произнёс он лукаво. — Трусиха. — А ты, видимо, очень хочешь умереть, — так же с вызовом ответила она. — Тогда запри меня здесь и не дай мне убежать. — Кавасаки, — томно произнёс он, приближая свои губы к её скуле, осыпая её шею несколькими поцелуями, прежде чем наклониться к уху. — От одной только мысли, что тебе снова придётся уйти, мне хочется бросить всё и идти следом за тобой. Будь моя воля, я бы запер. Оставил бы тебя в этих стенах и сам никогда не вышел бы. Но так не интересно. — Ты хочешь со мной в кошки-мышки играть? — почти безразлично спросила она, теряясь в фиолетовых глазах. — Ты ведь такая же, Ариса. Именно поэтому ты всё ещё здесь. Тебе интересно. Её взгляд стал опаснее, и её голос понизился, словно в предчувствии чего-то напряжённого: — Не строй себе иллюзий, Ран Хайтани, — ответила она. — Ты внесла слишком много шума в мою жизнь, — наклоняясь ближе, прошептал он. — Тогда дай мне уйти. Их лица разделяли лишь несколько сантиметров. — Ты думаешь, что это твой ход. Но если ты ошибёшься — я добью. — Думаешь, что я дам себя убить? — с презрением рассмеялась она. — Предлагаешь мне остаться здесь и умереть от твоих рук? — Только от моих, — прошептал он, поднимая её на ноги. — Ты принадлежишь мне, и никому больше. Кавасаки улыбнулась, когда он снова резко прижал её к себе, захватывая губы в жадном, требовательном поцелуе. Его руки с силой обвили её, притягивая ближе, словно он пытался запомнить её тепло, её форму, каждую линию её тела. Он целовал её так, будто боялся, что стоит лишь отпустить — и она исчезнет навсегда, растает, как утренний туман, как забытая мелодия, что звучала лишь миг. А она ведь действительно собиралась исчезнуть. Оборвать эту нить, что связывала их, словно призрак, который когда-то появился в его жизни и так же бесследно растворится в хаосе воспоминаний. Но сейчас она всё ещё была здесь. Её пальцы крепко вцепились в его одежду, сжимая её так, будто это был последний якорь, что удерживал её в этом бурном потоке чувств. Она слышала, как его сердце бешено бьётся в такт её собственному, каждый удар словно крик, протест против неизбежного расставания. Её губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, превращаясь в тяжёлое дыхание. В её глазах на мгновение промелькнуло что-то болезненное и упрямое, отголосок боли, что лишь нарастала с каждой секундой. Она коснулась его лица ладонью, удивительно мягко, нежно, словно этот момент был последним, и она хотела запомнить его таким: сильным, но в то же время таким уязвимым. — Мне всё равно, что случится со мной, — проговорила она, её голос прозвучал глухо, но уверенно. Холодный взгляд скользнул по лицу Хайтани, отражая лишь обрывки былых эмоций. — Мне всё равно, будут ли меня пытать, содрут ли с меня кожу или закопают заживо. И мне совершенно не интересно, чего ты от меня ждёшь. Я не собираюсь обещать, что вернусь, только потому что ты этого хочешь. — Кавасаки, — его голос был таким же холодным, как лезвие ножа, от которого сводило скулы. — Ты не вникаешь, но проникаешься моими словами. Ты не просишь, но я исполняю. Никто не сможет понять тебя так, как я. Ты уже зависима. Она выдохнула, и на её лице появилась жестокая, почти болезненная усмешка. — Хайтани, — её голос был низким, насыщенным скрытым вызовом, — ты знаешь лишь ту часть меня, которую я позволила тебе узнать. Но этого было достаточно, чтобы ты понял, куда я отправлюсь. Я слишком долго бежала от своего прошлого, и теперь, когда оно настигло меня, я должна его уничтожить. Это была моя ошибка и я её исправлю. Ран слегка прищурился, его глаза опасно блеснули в тусклом свете комнаты. Он встал напротив неё, в опасной близости, но не делал ни шага вперёд. — Ты могла бы стать легендой. Вместо этого ты решила стать чьим-то спасением. — Легендами становятся только мёртвые, Хайтани. Эти слова прозвучали резко, безжизненно, словно она уже знала, что её ждёт, будто произнесла свой собственный приговор. Но всё равно врала самой себе, пытаясь обмануть судьбу, хотя бы на мгновение. Ран сжал зубы, его лицо оставалось неподвижным. Ариса, как никто другой, умела читать его молчаливую ярость, ту самую злость на то, что он не может удержать в своих руках то, что для него действительно важно. Но, несмотря на это, он не удерживал её. Он молча дал ей шанс уйти, доказать, что она способна справиться одна, показать, что её место на грани, где выживают лишь сильнейшие. Доказать свое место здесь и сейчас и заслужить уважение и доверие, которое желает заполучить. Её взгляд, до этого твёрдый и дерзкий, опустился вниз, и она тяжело вздохнула. Ариса развернулась, не оглядываясь, и шагнула прочь, закрывая за собой тяжёлую дверь. Заметив сосредоточенный, но спокойный взгляд Риндо, что сидел неподалёку, она прошла мимо, не проронив ни слова. Добравшись до балкона, она достала сигарету, чиркнула зажигалкой, и горький дым обжёг горло, оставляя во рту терпкий металлический привкус. Её руки, несмотря на внутренний шторм, оставались спокойными, лишь пальцы чуть заметно дрожали, когда она выдохнула очередное облако дыма. Она ощущала обычное, до боли человеческое желание, до последнего дыхания, не смирившись с собственной уязвимостью и страхом перед неизбежным. Но она знала, что спасти её от этой бездны отчаяния сможет лишь чудо, едва уловимая тень её личного ангела-хранителя, что безмолвно наблюдает за её борьбой, созерцая тяжёлую агонию сделанного выбора. Она была человеком. На улице уже давно сгущалась ночь. Всё это время Ариса провела в другой, абсолютно пустой комнате, прислонившись к холодной стене, пытаясь привести мысли в порядок. Никто не беспокоил её и она не знала, был ли этому виной Ран или заметивший ее настроение Риндо. Хайтани давно договорились о том, чтобы Ариса могла покинуть город без лишних проблем, очистив для неё путь к свободе, что всё больше казалась ей иллюзией. Единственное, что ей оставалось — просто встать и уйти. Но почему-то ноги отказывались двигаться. Она медленно поднялась с пола, на котором до этого сидела, прислонившись к жёсткой спинке дивана. На секунду прикрыла глаза, чувствуя, как гулко бьётся сердце, и глубокий, рваный вдох наполнил лёгкие сухим воздухом комнаты. Шаги гулко отдавались эхом в пустоте второго этажа, когда она поднялась по деревянным ступеням, направляясь к комнате Риндо. Коридор утопал в полумраке, густом и плотном. Она прошла мимо закрытых дверей, ощущая, как каждый шаг отдаётся странной тяжестью в груди. Достигнув знакомой двери, Ариса замерла, прислушиваясь к тишине за тонкими стенами. Постучала несколько раз, но в ответ получила лишь глухое молчание. На мгновение ей захотелось уйти, пока ещё есть возможность, исчезнуть, не оглядываясь, словно призрак в ночи. Но её руки уже не слушались разума, пальцы всё ещё замерли на прохладной поверхности двери, когда та неожиданно открылась. Риндо стоял на пороге, его взгляд был усталым, но удивительно внимательным, будто он ждал этого момента. Даже не посмотрев, кто стоит перед ним, он молча отступил в сторону, пропуская её внутрь. Возможно, просто привык, что Ран входил к нему, не утруждая себя формальностями. — Что-то случилось? — спросил Риндо, закрывая за ней дверь. Его взгляд был холодным, почти безразличным, но в этом спокойствии таилась напряжённость. — Дело есть, ты не против? — начала Ариса, опираясь плечами о холодную стену, чувствуя, как её сердце всё ещё гулко бьётся. — Говори, — коротко бросил он, садясь на скрипучий деревянный стул у стены напротив неё. Его силуэт расплылся в тусклом свете экрана ноутбука. — Сегодняшний звонок Харучие, — её голос прозвучал тише, чем обычно, но каждый звук резал воздух, как осколок разбитого стекла. — Пока у меня было время, я думала, кто мог оказаться предателем. Хаджиме, хоть и имеет весомую причину и возможности предать Поднебесье, бывая на почти всех его собраниях, но подозревать его нельзя. Крыса затаилась где-то в другом месте. — Я тоже об этом думал, — кивнул Риндо, опуская взгляд на свои сцепленные пальцы. — И я уверен, что это никто иной, как Моччи. Раньше у нас уже были свои дела, и его методы меня давно настораживали. — Ты ведь с Шионом в хороших отношениях, верно? Встреться с ним и объясни ситуацию, идти напрямую к Изане нельзя. Одним из условий моего вступления в Поднебесье было оставить Кисаки живым. Теперь, когда Курокава наконец-то принял его в группировку, нужно быть предельно осторожными. — Перед битвой состоится ещё одно собрание, — протянул Риндо, задумчиво проводя пальцами по деревянной поверхности стола. — Мне стоит придумать какую-то правдоподобную историю, почему тебя нет и почему ты не выходишь на связь? — Не нужно. Моё исчезновение сыграет нам на руку. Тетта, узнав, что я бесследно исчезла, сразу же побежит к Хансену, чтобы узнать правду. К этому времени я его уберу. Он не воспримет это всерьёз и решит, что проблема решена сама собой. После битвы с Тосвой, когда он наконец почувствует себя победителем и потеряет бдительность, я снесу его фигуру с доски. Несколько секунд они молчали. В комнате было темно, лишь свет от экрана ноутбука отбрасывал холодные отблески на их лица, обостряя черты и углубляя тени под глазами. Ариса не спешила разрушать эту тишину, чувствуя, как что-то невыразимо важное повисло между ними. Риндо внимательно смотрел на неё, пытаясь прочитать по её лицу мысли, которые она так отчаянно скрывала. — Ариса, — наконец проговорил он, и его голос прозвучал неожиданно мягко. — Ты ведь вернёшься? Её сердце на мгновение пропустило удар. Насколько хорошо он осведомлён? Сколько всего знает? Ариса подняла взгляд, встретившись с его пристальным взглядом. Она видела в его глазах тот же холодный блеск, что и в глазах его брата, но Риндо был другим. Он чувствовал глубже, понимал больше, чем позволял себе показывать. — Ран не взбесился бы так, если бы ты исчезла всего на неделю, зная, что ты точно вернёшься, — продолжил Риндо, не отводя взгляда. — Сейчас почти час ночи, а ты стоишь здесь, словно подбираешь слова для прощания. Не ври мне, Ариса, я тебе не враг. Ариса сжала губы, чувствуя, как холодный страх ползёт по позвоночнику. Риндо всегда был проницателен, его внимательность поражала, но сейчас это ощущалось особенно остро. С самого начала она чувствовала с ним странное спокойствие, словно с человеком, которому можно доверять. И хотя она долго это отрицала, но теперь поняла Риндо считал её своим другом. И, возможно, она могла бы назвать его так же. — Я справлюсь, — сказала она, чувствуя, как слова застревают в горле, словно осколки стекла. — Спасибо тебе. — Спасибо за что? — он приподнял бровь, его лицо слегка смягчилось, но взгляд оставался настороженным. — За то, что принял меня в свою семью, — неожиданно произнесла Ариса, её голос прозвучал удивлённо даже для неё самой. — Я всегда мечтала о таком друге, как ты. Ариса, не привыкшая к откровенным разговорам, почувствовала, как сердце сжалось, и, резко развернувшись, шагнула к выходу. Но её остановил тихий, но твёрдый голос Риндо: — Я тоже, — она не видела его лица, но была уверена, что он улыбался. — Зайди к Рану. Ариса ничего не ответила, лишь горько усмехнулась себе под нос, не оборачиваясь. Когда дверь за ней уже почти закрылась, она услышала его последние слова: — Удачи тебе. И возвращайся. Кавасаки тяжело вздохнула, борясь с навязчивыми мыслями и необдуманными действиями. В нескольких метрах от неё, слева, была дверь в комнату Рана. Времени у неё оставалось мало, и большую его часть она уже потратила на раздумья. Голова отказывалась принимать её решение, но ноги сами понесли её к его двери. Здесь Ариса уже не стучала. Тихо приоткрыв дверь, она заглянула внутрь. В комнате было тихо и темно, лунный свет, пробивающийся сквозь окно, был до невозможности тусклым, но всё же Ариса различила очертания парня. Ран уснул, сидя у стола, откинув голову назад. В правой руке, закинутой на колено, довно погасла недокуренная сигарета, в левой, покоящейся на полу, оставался недопитый стакан виски. Ариса тихо цокнула, бесшумно подошла к нему и убрала стакан с сигаретой на стол. Несмотря на алкоголь, от него почти не пахло — значит, он выпил совсем немного. Судя по тому, что он сидел почти у двери, Ран, вероятно, ждал её, надеясь, что Ариса всё же выйдет из своей комнаты, но так и не дождался. Она опустилась перед ним на одно колено, внимательно разглядывая его лицо. Оно было хмурым, чем-то раздражённым, несмотря на его обычно спокойное выражение. Ариса осторожно прикоснулась к его щеке кончиками пальцев, проводя по коже мягким, едва ощутимым движением. Черты его лица немного разгладились, дыхание стало ровнее, будто её прикосновение успокоило его. — Я вернусь, — прошептала она, наклоняясь ближе, так, что её губы почти касались его виска. — Обещаю, я вернусь. Она наклонилась ещё ниже, едва заметно коснувшись губами его макушки. Её пальцы на мгновение замерли в его волосах, приглаживая их, словно пытаясь запомнить их мягкость. Ариса ещё на секунду задержалась, вдыхая знакомый запах его кожи, и, собрав волю в кулак, медленно поднялась на ноги. Ей пора было уходить. Снова. Поднявшись, она бросила последний взгляд на его спящее лицо, затем тихо вышла из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Я вернусь.

***

На собрание пришло около ста людей Тосвы — все в чёрных костюмах с вышивками на плечах и рукавах. Весь сброд остался сзади, чуть впереди стояли командиры отрядов с гордо поднятыми головами и сжатыми кулаками. На возвышенной платформе, сияя во всей своей мрачной славе, стоял непобедимый Майки. Его голос был громким и уверенным, слова эхом разлетался по округе, заставляя даже тех, кто стоял в самом конце, внимать его воле. В тени, неподалёку от этой сцены, стояли братья Хайтани. Ран сидел на краю фонтана, лениво прислушиваясь к длинной речи Манджиро, в то время как Риндо стоял рядом, перебирая ключи в руках. Собрание длилось уже минут двадцать, обсуждая предстоящую битву с Поднебесьем. — Через несколько дней будет двадцать второе число, годовщина основания Чёрного Дракона, лидером которого был Шиничиро. Изана выбрал именно этот день в его честь, — тихо заметил Инуи, не отрывая взгляда от Майки. — По твоему приказу, Майки, — вступил в разговор Мицуя. — Мы отправили отряд с Муто, поручив ему найти возможных предателей, затерявшихся в наших рядах. Он всё ещё не вышел на связь, но мы знаем, что последним, кого он допрашивал, был Коконой, внедрившийся в ряды Поднебесья. Ран вздохнул, медленно поднявшись с края фонтана, его длинные, распущенные волосы мягко колыхнулись в прохладном ночном воздухе. Взгляд его был отрешённым, но в каждом движении чувствовалась скрытая угроза. Риндо, заметив, как старший брат поднялся, усмехнулся и небрежно пошёл следом, засунув руки в карманы. Их шаги гулко отдавались в пустоте площади, заставляя толпу затаить дыхание. Мимо них проскользнули напряжённые взгляды, тихие шёпоты раздавались среди стоящих в первых рядах бойцов. Несколько человек сжали кулаки, но никто не осмелился преградить им путь. Они остановились, когда подошли ближе к эпицентру событий, оставив за спинами замолчавших Мицуи, Инуи и одного из братьев Кавата. Риндо быстро пробежался взглядом по стоящим перед ними фигурам, его глаза на мгновение задержались на побледневшем Такемичи. Он коротко кивнул ему, давая понять, что тот должен держать язык за зубами, а затем отвернулся, снова сосредоточив взгляд на сцене. — Что-то Тосва совсем обнищала, — лениво заметил Риндо, складывая руки на груди. — Даже не видят, что у них под носом творится. — Чего приперлись, Хайтани? — прошипел стоящий в стороне Инуи, его голос был натянут, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. Риндо не ответил, лишь медленно повернул голову в его сторону. Беловолосый парень кипел от злости, его челюсти сжались так сильно, что скулы побелели. Риндо чуть заметно улыбнулся, вызвав у того ещё больший всплеск негодования. — Нам нет дела до ваших собраний, — лениво начал Ран, его голос был пропитан равнодушием. — Поднебесье вам всё равно не победить. Мы пришли за своим. — Что вам нужно? — Майки сузил глаза, его руки медленно опустились в карманы чёрного плаща. — Мы пришли за Моччи, — небрежно бросил Хайтани, его губы чуть искривились в насмешке. — Мы получили информацию, что эта злобная птичка сильно обиделась на нас после нескольких часов пыток, — добавил Риндо, усмехнувшись. — Поэтому начал сливать информацию о Поднебесье в Тосву. Майки, лучше бы тебе избавиться от лишних проблем перед битвой и сказать, где он находится. Мы сами с ним разберёмся. — О чём ты говоришь, Хайтани? — фыркнул Инуи, его голос сорвался на злой смешок. — Никакой информации мы не получали. Если хотите проблем, то можно было не устраивать этот цирк. Я и без этого могу тебе вьебать. — Попробуй, — усмехнулся Ран, обернувшись через плечо. — Не оправился ещё от потери своего щенка и хочешь выместить злость на мне? Инуи уже подался вперёд, когда его остановила чья-то рука. Парень резко обернулся и увидел Такемичи, вцепившегося в его предплечье, не давая сделать ни шага. — Такемичи, отпусти меня, — рявкнул Сейшу, яростно сверкая глазами. — Успокойся, Инуи, — тихо, но твёрдо ответил тот, не убирая руки. — Пока мы на собрании, все решает Майки. Такемичи перевёл взгляд на Хайтани, собираясь что-то сказать, но его перебил Манджиро, голос которого разнёсся, как холодный металл по коже. — Вам здесь не рады, — безразлично бросил он, его глаза были ледяными. — Разумнее было бы послать сюда Кавасаки. — А что же, твоя сучка сбежала от тебя, Ран, — зло рассмеялся Инуи, пренебрежительно сморщив нос. — Кто бы с таким отбросом продержался больше одной ночи? Хотя, надо признать, она смелая, долго терпела. Ран, до этого безмолвно следивший за ним с холодным взглядом, внезапно шагнул вперёд. Инуи не ожидал, что Хайтани осмелится ударить его перед сотней бойцов Тосвы, но он это сделал. Ран ударил его со всей силы, его кулак с глухим звуком врезался в челюсть Инуи, заставляя того пошатнуться. Сейшу попытался удержаться на ногах, схватившись за лицо, но Ран не дал ему шанса оправиться. Его рука вновь пробила воздух, ударив Инуи в живот так, что тот согнулся пополам, сдавленно хрипя. Стоящий рядом Такемичи не удержался и отшатнулся в сторону, чуть не потеряв равновесие. Толпа вокруг них мгновенно пришла в движение. Несколько человек из банды направились в сторону Хайтани, но Мицуя с Каватой перехватили их, жёстко стиснув руки, не давая вмешаться. Они молча стояли рядом, их лица были суровы, как каменные статуи. Приказа от Майки не было, а это значило только одно — никто не имел права вмешиваться. Такаши бросил короткий взгляд на Манджиро, пытаясь понять, почему тот ничего не предпринимает. Поднебесье буквально ворвалось на их собрание, бросило обвинения в предательстве, и теперь один из них избивал их командира прямо на глазах у всех. Но Майки лишь безразлично наблюдал за этим, его глаза оставались мёртвыми, безжизненными, будто он уже давно потерял интерес к происходящему. — Майки! — попытался докричаться до него Мицуя, его голос прорезал напряжённое молчание. Глава Тосвы не ответил. Он безучастно смотрел, как Инуи медленно оседал на землю, потеряв сознание. Никто, абсолютно никто не осмелился остановить это безумие. Риндо спокойно наблюдал за тем, как его брат выливал весь свой накопившийся гнев и раздражение на тело парня, каждый удар звучал, как рокот далёкого грома. Он заметил растерянный взгляд Такаши и усмехнулся, повернувшись к Манджиро. — Ты даже не сказал им, как подло воспользовался предательством Моччи, — холодно бросил Риндо, его голос был наполнен ледяным презрением. — Настолько отчаянно хочешь победить Изану? Узнать его слабые стороны? Смешно. Он не дождался ответа от главы Тосвы и просто отвернулся, оставив его молчаливо наблюдать за происходящим. Ран, вытирая кровь с лица, ленивым шагом вернулся к брату. Он встретился с Риндо взглядом, его глаза холодно сверкнули в тусклом свете фонарей. — За то, что не вмешался, можешь оставить Моччи себе, — небрежно бросил Ран, засовывая руки в карманы. — Кровь за кровь. Всё равно он бесполезный кусок мяса. Он бросил последний взгляд на тело Инуи, валяющееся на земле, и развернулся, направляясь прочь. — Ещё встретимся, — бросил через плечо Риндо, его голос был настолько спокойным, что от этого становилось не по себе. Толпа бойцов Тосвы молча расступалась перед ними, не смея произнести ни слова. Слишком поздно. Всё уже было решено.

***

В Ангельском квартале было невыносимо скучно. Всё казалось Рану Хайтани слишком приторным — яркие огни, гламурные лица, громкая музыка. Здесь не было той дурманящей свободы, что опьяняла его раньше, до того, как он встретил её. Он часто зависал здесь с Риндо, они ловили взгляды девушек, угощали их крепким алкоголем, чтобы уже утром забыть их имена. И вот снова, очередной вечер, музыка гремит в ушах, шоты один за другим текут в глотку. Толпа гудит, смеётся, танцует. совсем другая девушка растворяется в ней, танцует, будто для него одного. Он помнит этот взгляд: будто она знала, что он наблюдает, будто играла. И он раздевал её глазами, тянул к себе в бездну, видел насквозь, срывая с неё одежду в воображении. Он был жаден, беспощаден. Она танцевала прямо на барной стойке, а потом падала в его руки, дрожала от его шепота на ухо. Его прикосновения были нахальными, требовательными. И им было страшно. Страшно от его хищного взгляда, совсем не того желающего, волнующего, страстного, а от того холодного, как лезвие ножа. Захлебываясь в слезах своих убеждений, что Хайтани не умеют быть другими, они не могут быть другими. Это криминальный мир, детка. Терпи. И сегодня всё повторялось. Хайтани пил, пытаясь утопить мысли в алкоголе. Девушки в коротких платьях вились вокруг, но ему было всё равно. Чёрная рубашка была наполовину расстёгнута от висащей духоты, открывая ключицы. Он и сам не заметил, как занял то же место, где когда-то сидела она. Те же сигареты, тот же алкоголь. Он ненавидел, до жилок на руках, до свирепых глаз, до каждой ненавистной мысли. Был раздражен до каждой фигуристой девушки кружащейся в толпе, не оказавшейся ею. Хайтани едва не сжимал стакан до хруста. Его вырвал из мрачного оцепенения голос: — Я пришёл, — раздалось сзади. Хайтани даже не обернулся ведь сразу узнал голос. Такемичи. Этот парень был для него всегда раздражающим пятном: то появлялся ниоткуда, то лез в чужие дела, то вдруг начинал строить из себя героя. Но на самом деле был ничтожеством, прячущиеся за сильными. Но внимание Рана перехватил другой. За ним стоял Сейшу. Беловолосый, знакомо-неприятный, с каменным лицом и прищуром, что был у них похожим. — Вали к Риндо, он наверху, — бросил Ран через плечо, не особенно утруждая себя вежливостью. Взгляд скользнул по фигуре Инуи. — А ты остаёшься здесь, Сейшу. — Я и не собирался идти за ним, Хайтани, — спокойно, но с нажимом ответил тот, — я пришёл к тебе. Ран едва заметно приподнял брови оборачиваясь к нему. Лицо осталось бесстрастным, почти лениво-равнодушным. Он кивнул на стул рядом, прикуривая сигарету. — Пришёл, чтоб прояснить что-то про Хаджиме? — Ран выпустил струю дыма в сторону потолка. — Успокойся уже. Говорил с ним недавно. Он, кажется, прекрасно себя чувствует без тебя. Уходить не собирается. Сейшу сжал ладони в кулаки, брови сдвинулись к переносице, но голос всё ещё был сдержан. — А тебя никто о нём не спрашивал, ублюдок, — процедил сквозь зубы. Ран усмехнулся, спокойно, чуть почти игриво. — Целый клуб девушек вокруг, Сейшу. Найди себе кого-нибудь и перестань дурачиться, — Инуи приподнялся, но Ран перехватил его напор холодной фразой. — Оставайся на месте, — не дав ему сказать и слова, перебил Ран, голос стал жёстким. — Это моя территория. Посмотри на себя. Даже форму Тосвы надеть не удосужился. Боишься? — Я тебя не боюсь, — проговорил Сейшу резко. — Пока у меня есть информация. Муччо — предатель. И исчез он не просто так. Ран слегка вскинул брови. — Вот как, — протянул он. — Смотри-ка, ты стал смелее. Ну и раз уж ты такой информированный то я тоже кое-что слышал. Например, что Коконой сдал тебя за тёплое местечко в Бонтене. Мило, правда? Сейшу не выдержал. В гневе он резким движением сбросил со стойки стакан. Тот разбился вдребезги, звон стекла затрещал сквозь музыку. Несколько человек повернулись на шум. Хайтани не шелохнулся. Он смотрел на Инуи сверху вниз, не мигая, без капли сожаления или страха. — Что ты вообще знаешь?! — выкрикнул Сейшу, сдерживая дыхание. — Ты пришёл сюда и устанавливаешь свои порядки, будто ты кто-то. Но ты ничто. Без Риндо за плечем ты пустота. — Кто бы говорил, — отозвался Ран, усмехнувшись чуть шире. Межлу ними повисло напряженное молчание. Сейшу вдруг выдохнул, словно вспоминая, зачем пришёл. Он откинулся на спинку стула, жестом подозвал бармена. — К чёрту Хаджиме. Где Ариса? — спросил он, подавляя нервы. — Почему не она пришла? Ран молча потушил сигарету об столешницу. Пауза перед ответом была долгой и намеренной. — Лучше тебе не лезть туда, куда не надо. Ты уже и так провинился. — Мне похуй, — ответил Сейшу. Его голос стал грубым, обрывистым. — Где Кавасаки? С её появлением Коко сошёл с ума. А потом просто без раздумий ушел в Поднебесье за ней. Где эта сука? Хайтани заказал ещё один бокал, равнодушно обратившись к бармену. Потом повернулся к Инуи: — Ты думаешь, что это всё из-за неё? — усмехнулся. — Слишком мелко для неё. — Скажи, где она, — процедил Сейшу. — Я сам с ней разберусь. Ран встал. Его движения были на удивление спокойны. Он подошёл ближе, глядя Инуи прямо в глаза. — Её нет, — сказал он тихо. — И тебе повезло. Потому что если бы она это услышала… ты был бы уже мёртв. Сейшу замер. По его плечам медленно, как ток, пробежали мурашки. В голосе Рана звучала такая ледяная уверенность, такая стальная непреклонность, что не верить было невозможно, но верить не хотелось. Он не заметил, как Ран отдал короткий знак охране. Через мгновение двое вышибал подошли сзади. Сейшу и неожиданно появившегося рядом Такемичи схватили за плечи и повели к выходу. Инуи обернулся на ходу. Его взгляд наткнулся на тот самый, хищный, холодный прищур Рана. Тот улыбался. И когда софиты мигнули, фиолетовый свет на долю секунды блеснул в его глазах — и в этом блеске не было ни злобы, ни ярости. Только ледяное превосходство.