Лжец

Оранжево-красный закат пробивался сквозь затемнённое окно где-то на самом верхнем этаже, окрашивая комнату в тёплые, почти нереальные оттенки. Лучи света рассеивались в воздухе, проникая сквозь клубы сигаретного дыма, который лениво вился от тлеющей сигареты, зажатой двумя изящными пальцами. Она отдавала едва ощутимым теплом и странной иллюзией спокойствия. Облегающее платье подчёркивало рельефы её тела, вытянувшегося на массивном кожаном кресле с резными деревянными барельефами. На шее и плечах, помимо дорогих мехов и россыпи жемчужных бус, покоилась диамантовая подвеска с изумрудом — он идеально совпадал с цветом её глаз. Глаза, затуманенные дымкой никотина, смотрели в никуда, едва держались открытыми. Скованные шифоновыми перчатками руки тяжело лежали на подлокотниках. Она уже и не помнила, когда в последний раз видела свои длинные бордовые волосы. Теперь они просто падали на лицо, скрывая его, как вуаль. Кто-то что-то спрашивал. Но казалось, что она была где-то под водой. Всё было глухо, мутно, неясно. Даже когда к её виску приставили пистолет, она не дрогнула. Лишь постучала по сигарете и равнодушно наблюдала, как пепел рассыпается по сторонам. — Рассказывай, — донеслось до неё отрывками. — Мне нечего сказать, — спокойно ответила она, делая затяжку. — Кавасаки, не играй с огнём. — Поздно ты спохватился, Харучие. Надо было думать раньше. Намно-о-ого раньше, — сказала она с ленивой, издевательской усмешкой. — Где ты была перед битвой с «Поднебесьем»? — не унимался он. — Не помню, — протянула она. — То ли там, то ли тут… Может, спала с твоим напарником. — Ты всё прекрасно помнишь, — взорвался он, схватил её за лицо и резко повернул к себе. — Как ты убила Хансена? — Хансен?.. Кто это?.. — хрипло рассмеялась она. — А, он. Его убила не я. У него и без того было достаточно врагов. Я лишь немного… поспособствовала, чтобы они, наконец, сделали своё дело. Харучие не сдержался — ударил её тыльной стороной пистолета по щеке. На коже тут же проступил красный след. Он поднёс оружие к её подбородку и, нависнув над ней, процедил: — Говори быстрее, я сегодня не в духе, — он занёс ногу и со всей тяжестью наступил ей на бедро. Девушка зашипела от боли, но не проронила ни слова. — Я ещё не выстрелил только по старой памяти. Но не обольщайся, кошечка. Ариса почувствовала, как под пеленой боли от незажившего шрама на бедре глаза начинают медленно закрываться. Горький вкус табака смешался с привкусом дешёвых наркотиков, которые Санзу насильно заставил её проглотить. Всё — слабость, тошнота, боль — вместе с шумом машин за окном начали уплывать куда-то вдаль, растворяться в сумраке. Её последние слова, сказанные ещё в сознании, вспыхнули в воздухе будто выстрел. — Пошёл ты, ублюдок.

***

Убийство Хансена, как она и предполагала, не осталось незамеченным. Оно стало началом цепной реакции — лавины событий, которую уже невозможно было остановить. Его тело горело в машине. Пламя разрывалось по капоту, вылизывая стёкла, пожирало плоть, обугливало кожу, заставляя её скручиваться и чернеть. Жар добирался до костей, прожигал внутренности. Ариса стояла неподалёку и молча наблюдала за его последними вдохами и выдохами. Она видела его глаза полные первобытного ужаса и боли. Видела отчаянное желание жить. Жалкую попытку выбраться из ада, который она же ему устроила. Он застрял в ней навсегда и уже никогда не выберется. Его крик останется у неё внутри, как вечное эхо. Глаза Кавасаки, напротив, сияли — живые, как никогда. Ярче звёзд в ночном небе. И чем больше огонь поглощал его, тем ярче она вспыхивали. Ей нравилось смотреть, как он страдает. Как чернеют его зубы. Как голос рвётся на крики. Как он наконец увидел её настоящую — беспощадную, жестокую, отчуждённую Кимико Морияму, которая не знала ни жалости, ни дрожи, ни колебаний. Человеческое в ней исчезло. Он видел перед собой не женщину, а чудовище. Сквозь клубы чёрного дыма и закопчённые окна, которые он тщетно пытался разбить, он видел её: стоящую по ту сторону, в безопасности, неприкасаемую. Она знала, что он её не услышит, но и не нужно было. Он ведь поймёт, как тогда, когда всё началось. Её губы тихо зашевелились, будто вырезая каждую букву на воздухе будто ножом по стеклу. Чтобы он не ошибся. Чтобы знал. Чтобы потом приходил к ней в кошмарах, срывая дыхание и пытаясь задушить. — Мо-ри-я-ма, — прошептала она, улыбаясь. Хансен застыл, его тело обмякло. Он шевелил губами, но звука не было. Только искажённое лицо, искажённый ужас и глаза. Эти проклятые глаза, выпученные от осознания, что это конец. В тот миг он понял, что даже если чудом выберется, его ждут мучения. Последствия похуже, ведь она не остановится. Она убьёт их всех. По одному и с нескрытым наслаждением. Морияма вернулась спустя столько лет и больше не собиралась прятаться. Девушка сделала то, чего делать было нельзя. Оставила след и запах крови за собой, Оставила голод. Оставила месть. Он больше не боролся за жизнь. В этой войне у него не было шансов. Потянувшись в карман, Ариса достала сигареты. Открыла пачку и вынула одну. Поднесла к огню, подпаливая кончик и медленно вдохнула. Табачный дым вплёлся в гарь и бензин. Она бросила последний взгляд на Хансена. Кожа на его руках пузырилась, лопалась. Лицо уже почти не было человеческим, только слипшаяся плоть, пятна крови, грязь и пепел. Жар съедал его изнутри, прожигая до самых лёгких, сжигая крик в горле. Он умер со слезами на глазах. Слезами, которые испарились от жара горящей машины. Кавасаки развернулась и ушла, не оборачиваясь. Позади, с грохотом, взорвался топливный бак и машина взлетела в воздух. Именно в тот момент она почувствовала вкус крови на языке. Следующими были они. Мироки и Эйджи. Все, кто хоть как-то был связан с убийствами, понимали: Ариса станет следующей их верхушкой. Именно ей поручали невозможное. Именно её наказывали с особой жестокостью, проверяя, насколько далеко может зайти человеческое терпение. Кураторы видели в Кавасаки далеко не личность, а кусок неоттёсанного дерева, который хотели отшлифовать до совершенства, чтобы отточить её нутро, как клинок. Они держали это оружие рядом, не позволяя никому забрать то, что стало их самым смертоносным сокровищем. Среди своих же пускали на растерзание голодным зверям. Они смотрели, как её избивают, ломают, уничтожают всё, что хоть отдалённо напоминало человека и наслаждались. Их садизм длился шесть долгих лет. Теперь большинство из них мертвы. Таких, как они, жизнь не щадит, ведь деньги и власть не всегда дают спасение. Несмотря на это, Ариса была уверена: Куратор ещё жива. Как она и предсказывала раньше, они пошли по следу. Через несколько дней после побега из Роппонги и убийства Хансена, она только и делала, что выжидала. Часы и дни в ожидании их прихода. Холодный ветер с юга лениво касался её кожи. Она лежала на том месте, где когда-то было окно, теперь лишь вырез в стене. С одной стороны находились скучные бетонные колонны, исписанные граффити, и пыльный потрескавшийся фундамент. С другой — густые, непроглядные заросли, в которых то и дело мелькали птицы, а по земле скользили змеи. Рука с пистолетом свисала вниз, слегка покачиваясь. Временами возвращала взгляд на оружие, замечая все новые царапины. Ариса соскользнула с оконной рамы, мягко приземлилась. Тихо двинулась вдоль колон. Она резко обернулась, отбивая рукой неожиданный удар. Парень метнулся с ножом, но она успела перехватить и вырвалась. В том же движении, что когда-то показал ей Риндо, вывихнула ему плечо. Выбив нож, ударила тупой стороной по горлу. Парень зашатался, но выхватил кинжал. Направил в её сторону, но не успел, когда она уже вонзила его же оружие ему в живот. Парень рухнул на грязный пол. Кавасаки, не мигая, выдернула нож из раны. По лезвию побежали капли крови, и от их вида у неё в голове раздался раскат боли. Всё смешалось: ненависть, воспоминания, чей-то голос, кровь, крик, прошлое, хаос. Врагу было все равно. Чуть не сбив ее с ног, он быстро поднялся, пользуясь ее секундным замешательством, но Ариса снова не позволила ему нанести удар. Так продолжалось бы дальше, если бы ногу девушки не пронзила ужасная боль. Кто-то стрелял из темноты. Она потянулась к пистолету, блокируя его движения и направила дуло в сторону откуда пришелся выстрел. Попала? Неясно, но оба замерли на долю секунды. В это время Ариса, выбив пистолет оказавшийся в его руке, замахнулась тупой частью своего оружия ему в челюсть, выбивая того из рановесия. После череды сильных ударов, она замахнулась здоровой ногой, снося того на пол снова. Парень упал лицом вниз. Кавасаки, не глядя на свой вес, наступила на рану в его животе. Судороги прошлись по его телу, но он не закричал потому что уже почти потерял сознание, потеряв все силы. Тишина. Ариса стояла, прислушиваясь к шуму возникшим в том или ином месте, но все же не смогла засекти место, откуда появиться голос. — Теряешь навыки, Ким, — раздался голос за спиной. Ариса резко обернулась, дерржа пистолет на поготове. На лице у девушки, стоявшей перед ней, была всего лишь царапина — след от пули, пролетевшей в опасной близости. — А вы, я смотрю, так и не научились решать дела словами, — процедила Кавасаки, снимая с головы платок Эйджи и, сжав зубы, перевязывала им свою рану на ноге. — Вот так встречают старуб подругу? — Зачем явилась? — раздражённо спросила Мироки, поправляя выбившиеся из хвоста светлые пряди. — Вернуть старый должок, — хищно улыбнулась Ариса. — Последняя воля Ким. Она очень хотела, чтобы я её исполнила. — Ты с ума сошла, Морияма? — Мироки вытащила пистолет и навела его на Арису. — У меня тоже есть такая игрушка. Убери. Кавасаки переступила через тело Эйджи, подходя ближе. Рука Мироки едва заметно дрогнула, но она подавила дрожь. — Ты ведь знаешь, — протянула Ариса, смакуя каждое слово, как яд. — В стрельбе, в бою, в убийствах — я лучше. Намного. Именно поэтому Куратор делала наследницу из меня, а не из тебя. Даже после моего побега она всё ещё надеялась. Всё ещё верила, что я вернусь. — Ты за этим пришла? — Мироки хмыкнула. — Морияма, ты слишком высокого о себе мнения, если думаешь, что тебе простят побег. Это был не первый раз. — Мы не будем это обсуждать, — отрезала Ариса. — Ты убила их, — с нажимом сказала блондинка. — Тогда это был приказ. — Ты могла ослушаться. — Я не могла, — резко отрезала Кавасаки. — Ты не можешь быть настолько глупой, чтобы этого не понимать. Их натравили на меня в погоне за одобрением Куратора. Она хотела, чтобы меня убила чужая ненависть. Не своими руками, а руками тех, кому я когда-то верила. — Среди них была моя сестра, ты же знаешь. Ты ее убила! И убила бы Эйджина, если бы я не успела выстрелить. Ты предала нас, меня, которая была готова пойти против приказов, дать тебе сбежать. Но вот же не задача, Морияму поймали и вместо того, что бы держать язык за зубами, ты пошла на нас с ружьем! — Не убила бы я, убила бы она, — с серьезным тоном продолжила Ариса. — она устала няньчиться с остальными, ненужными и отправила их на естественный отбор. Я лишь попалась ей не в то время. — Заткнись! — взорвалась Мироки, не справившись с эмоциями. — С самого твоего появления ты несёшь за собой беды! Без тебя здесь было спокойнее. Так что знаешь что? Лучшее решение — это просто убить тебя. Чтобы ты больше никогда не вернулась. Как тебе такая идея? — Думаешь, что я пришла занять её место? — Перестань нести чушь, Ким! Пока ты расслаблялась, как нормальные люди, я выполняла за тебя всю грязную работу, которую мне поручала Куратор. Мне почти удалось превзойти её ожидания. Кавасаки подошла почти вплотную. Дуло пистолета упиралось ей прямо в сердце. Но вместо страха была только странная, напряжённая улыбка. Она внимательно слушала, словно каждое слово Мироки лишь подтверждало что-то давно ей известное. — Ты всё ещё надеешься занять моё место и заставить меня глотать стекло? — хихикнула Ариса, вглядываясь в её глаза. — Как наивно. Мироки, мне оно не нужно. Я пришла не вернуть доверие. Я пришла убить Куратора. Мироки вздрогнула и по ее спине пробежал холодок. С тех пор как она сделала Кимико врагом, это ощущение не покидало её. Но даже сейчас и все эти года, она не могла до конца поверить, насколько опасной могла быть та, кого когда-то считала подругой. Не смотря на все что между ними произошло, она не верила, не хотела верить. Ким могла убить её в любой момент. — Куратор никогда в жизни не отдала ты тебе все, что она нажила за эти года и ты можешь это изменить, — шепотом протянула Кавасаки, обходя пистолет и подходя все ближе к девушке. — всего-то позволь мне ее убить и ты получишь то, чего долгие года добивалась. Признание, сила, власть, жизни подчиненых — это все будет твоим. — Думаешь, я поверю, что тебе всё это не нужно? Что тобой движет только месть? — Они возвысили меня, лишь для того, чтобы другие меня ненавидели, — спокойно проговорила Ким. — Сделали любимицей, звездой, чтобы я засыпала в страхе быть убитой и просыпалась с тревогой получить пулю в спину. Они сделали меня мишенью потому что свихнулись, увидев во мне то, чего не существовало. Я никогда этого не хотела. Если бы хотела — не сбежала бы. Мироки замолчала. Пистолет всё ещё был в её руке, но теперь он слегка дрожал. Она перевела взгляд на тело Эйджи, всё ещё лежащее на полу. Кавасаки проследила за её взглядом. — Живой, — коротко сказала она. Мироки кивнула, вновь взглянув на девушку. Она пристально всматривалась в её спокойное лицо — за все эти годы оно почти не изменилось. Всё та же хладнокровная убийца. Но Ариса не хотела быть такой. Не хотела, но всё же стала. — Ким, — начала Мироки. — Кимико Мориямы больше не существует, — перебила она. — Я — Ариса Кавасаки. — Закройся, Морияма, — резко отрезала та, опуская пистолет. — Если ты не убьёшь её, я застрелю тебя лично. — А если убью? — Продолжишь свою никчёмную жизнь под именем Арисы Кавасаки. И больше никогда не попадёшься мне на глаза. Мироки отвела рассерженый взглядь в сторону, сосредоточившись на том, стоило ли ей соглашаться. Ариса кивнула и направилась к Эйджи. Присев рядом, проверила пульс, осмотрела глубину раны. — Ничего не говори ему о нашем условии, — бросила она, не поднимая взгляда. — Хорошо, — коротко согласилась Мироки. Подняв кинжал, брошенный во время боя, Мироки метнула его в сторону Арисы. Та поймала оружие и, пару раз провернув в ладонях, взглянула на бывшую напарницу. Мироки в ответ кивнула. Ариса собрала бордовые волосы в кулак, стянула их на затылке. Лезвие кинжала блеснуло — и длинные пряди упали на пол. На месте прошлой длины появились короткие до плечь волосы. Такие, которые когда-то носила Морияма.

***

— что было потом? — проговорил Харучие уже пришедшей в себя девушке. На этот раз у нее забрали сигареты и наркотики, которыми ею поили. Ломка пронзала тело, сминая его изнутри. — я не помню, — произнесла полу-живая Ариса. — я не помню, как я убила Куратора. — отвечай или сломаю несколько костей, — спокойно проговорил Санзу, и именно его спокойствие пугало больше всего.

***

С пальцев медленной струёй стекала чужая кровь, в каплях которой отражался огонь пылающего здания. Она капала на потрескавшийся бетон, впитываясь в землю вместе с грехами, которых уже никто не искупит. Теплая, тягучая, почти живая, будто до последнего цеплялась за возможность остаться в этом мире. Кавасаки стояла посреди этого пекла, не шелохнувшись, как будто сама была частью этого огня. Дым жал глаза, кусался за горло, но она лишь глубже вдыхала этот удушливый воздух. Он был для неё знакомым, почти родным, запах горящей плоти, палёной кожи, расплавленного металла и крови. Смесь, от которой у других выворачивало желудок, она впитывала как напоминание. Она не дала ей и шанса побороться, выжить. Она стояла, словно статуя, вся в брызгах чужой жизни, а за её спиной ревело пламя, поедающее прошлое. Комнаты, где её били, кормили, учили, ломали, всё это теперь обращалось в пыль и чёрный дым. С каждым треском рушащейся балки, с каждым хлопком огня она чувствовала, как исчезает часть прошлого, которое годами держало её на цепи. И чем выше поднимался огонь, тем ровнее становилось её дыхание. Вслед за ней ушли ещё десятки её подчинённых, которые пролили свою кровь лишь потому, что попались под руку. Она не чувствовала вины. Эти люди были продуктами той же системы, что и она — только слабее, менее полезные. Их кровь стекала по стенам, пропитывала пол, лилась по её пальцам и отражалась в них пляшущим огнём. — Она мертва, — проговорила Кавасаки, обернув голову. — Её шестерки тоже. Мироки с таким же спокойным выражением наблюдала за горящим домом и, подойдя к Арисе, положила руку ей на плечо. — Огонь был лишним. Ты же знаешь, она это запрещала. — А знаешь, почему? — спросила Кавасаки. — Почему? — Потому что однажды я чуть не спалила её заживо, — меланхолично ответила Ариса. — Я хотела убить её ещё тогда, как только меня продали ей. Подождала лучшего момента, организировала все так, что бы она попалась в эту мышеловку. Кто же знал, что она такая живучая. Тольно стало еще хуже, именно это стало катализатором того, что она со мной делала дальше. Причиной того, почему именно я. — Ты никогда об этом не рассказывала. — Мне на тот момент было всего четырнадцать. Она боялась, кем я могу стать, но подливала масло в огонь, заставляя меня убивать, — выдохнула Кавасаки, разворачиваясь, чтобы уйти. — Впрочем, это уже не важно. На похороны не приду. Мироки долго боролась с желанием поговорить еще, спросить, куда она направляеться и что будет делать потом. Но давние обиды и чувство вины застрягли и смешались в один ком, единственный, который она смогла в этот момент проговорить. — Пока, Ариса. Кавасаки не ответила. До битвы Тосвы с Поднебесьем оставался один день, и она должна была успеть.

---

На рубежи територий, где граничили владения старых и новых лидеров, медленно, но неумолимо назревала буря. Контроль ослабел, связи рушились, слухи множились. После известий о внезапном исчезновении Арисы Кавасаки, всё пошло вразнос. Как она и предвидела, Кисаки начал метаться. Он пытался выйти на Хансена, но тот не отвечал ему. Чуя опасность, Тетта затаился — слишком многое теперь стояло на кону. А вот Изана, в отличие от других, оставался ледяным и решительным. Он собирал своих людей один за другим, готовясь к решающему удару. Поднебесье сплотилось. К десяти вечера весь костяк группировки был уже на причале, ожидая остатки Тосвы. Ночь над портом была плотной и вязкой, дышать было тяжело, то ли от страха, то ли от воодушевления. Морской ветер гонял пепел недавних пожаров. Среди громоздких ржавых контейнеров, в глубокой тени, затаилась Ариса. Она лежала на животе, прижавшись к холодному металлу, и внимательно следила за всем сквозь прицел винтовки. Внизу, под мягким светом фонарей, клубилось движение. Парни из Тосвы, истощённые, но упёртые, один за другим подходили к центру. Кто-то уже падал от ран, кто-то, превозмогая боль, вставал обратно. В их рядах выделялся один, не самый сильный, не самый страшный, но самый упорный. Ханагаки Такамичи, стоял, стиснув кулаки, несмотря на дрожащие ноги, с тем безумным светом в глазах, который бывает только у тех, кому уже нечего терять. С самой высокой точки, за происходящим наблюдал Кисаки. Его лицо оставалось бесстрастным, руки держали оружие. Ариса заметила, как он незаметно спустился вниз, исчезая в толпе. В ту же секунду она поняла: он не должен подойти слишком близко. Не раздумывая, она сняла винтовку с упора и юркнула меж ржавых коробок, пробираясь к эпицентру событий. Её дыхание участилось. Каждый шаг эхом отдавался в ушах. Она не могла позволить ему выстрелить первым. Оказавшись недалеко от той точки, где ещё недавно стоял Кисаки, Ариса остановилась, задержав дыхание. Прицел лег ей на плечо, и она навела его на группу в центре. Изана, направил пистолет на Майки. Он не дрожал и даже не колебался его месть была холодной расправой за потерянное. Но прежде чем прозвучал выстрел — Какучо бросился вперёд. Он резко ударил по руке Изаны, отклоняя её в сторону. Пуля ушла в бетон, раздав в ночи глухой звон. Все замерли. Этот момент, короткий, как миг между вдохом и выстрелом, завис в воздухе, прежде чем всё снова сорвалось в хаос. — Куда он лезет, — Ариса почти прошипела, не отрывая взгляда от прицела. Её голос был полон раздражения и едва сдерживаемой ярости. Пальцы стиснули винтовку так, что костяшки побелели. На её глазах всё пошло к чертям. Пистолет выскользнул из окровавленных пальцев Курокавы, и Кисаки тут же рванулся вперёд, подбирая его с земли. Не прошло и секунды, как прогремел выстрел. Какучо дёрнулся, споткнулся о собственные ноги и упал на колени, сжимая плечо. Пуля вошла со спины. Кровь моментально пропитала ткань, потекла по бокам, бурый ручей жизни ускользал у него из-под кожи. Ариса затаилась, ее сердце стучало в висках. Ты не можешь выдать себя. Но взгляд зацепился за рану — кровь. Густая, тёплая, чужая. Она капала на бетон, оставляя за собой мерзкие круги. Ариса вдруг почувствовала знакомое покалывание в пальцах, напряжение вдоль позвоночника. Это было не только из-за адреналина. Это было желание. Жажда крови. Кисаки поднял пистолет вновь и навёл на Какучо. Парень пытался подняться, но ноги подгибались. Кавасаки осталась стоять в бездействии. Ее задача — охранять главу, она должна его спасти. Она не имеет права дать Кисаки выиграть. Изана бросился вперёд. Его тело заслонило Какучо. Убей его. Голос внутри стал чётче. Он лидер. Не дай ему управлять тобой. Убей. Тетта замер увидя перед собой Курокаву. Рука с пистолетом дрогнула. Этого было достаточно. Убей лидера. Ариса стрельнула. Выстрел разорвал воздух, разрезая ночь. Первая пуля пришлась в голову Изане. Голова дёрнулась, а его тело пошатнулось. Вторая — в грудь Кисаки. Он не успел даже осознать, что произошло, как рухнул на землю. Всё произошло за доли секунды, но для Арисы это тянулось, как в замедленном кадре. Крики и метания. Люди начинали бежать и рассходиться, но никто не понял, откуда пришла смерть. Те что были поближе заметили ее, но никто, абсолютно никто не догадывался, что Изану убил не Кисаки. Ариса отбросила оружие в сторону выходя из укрытия и несколькими точными движениями спрыгнула вниз. Она приземлилась на землю и тут же кинулась вперёд к упавшему главе. На пути к нему ее остановила чья-то крепкая рука. Она перехватила её запястье, не давая сделать удар. — Отпусти меня, Хайтани, — процедила она сквозь зубы, глаза налились злобой. — Тебе нечего там делать, — спокойно проговорил он. К ним подошли остальные: Муто и Шион. За их спинами в нескольких метрах Санзу с Коко, что-то тихо обсуждая, смотря на упавшие тела. — Я опоздала, — голос Арисы звучал тихо, будто в ней не осталось сил. Горечь разлилась по горлу, оставляя после себя вкус пепла. — Он успел выстрелить. Я не успела. — Успокойся, Ариса, — Хайтани говорил всё тем же ровным тоном. — Глава сам встал на линию огня. Он закрыл Какучо, понимая, что умрёт, — отозвался Муто, мрачно глядя в сторону, где лежало безжизненное тело. — Это был его выбор. — То, что ты перекрыла воздух этому ублюдку Кисаки у всех на глазах было правильным, — добавил Шион. — Ты сделала то, что было нужно, — вмешался Риндо. — Глава умер значить условие не убивать Кисаки стало не действительным. Ты отомстила. Вдалеке взвыла сирена. Свет от мигалок уже освещал нижнюю часть порта, где-то в сотне метров. Гул усиливался с каждой секундой. Все, кто ещё оставался на месте начали разбегаться. Только высшие единицы Поднебесья оставались стоять. — Куколка, — Ран подошёл ближе и нежно провёл пальцами по её щеке, по шее, где пульс бился особенно заметно. — Мы остаемся, а ты должна уйти. — Изана умер, — начал обьяснять Шион, уловив вопрос в её взгляде. — Вместе с ним умерло и Поднебесье. — Кто-то должен остаться во главе, пока нас нет, — продолжил Ран, всё ещё глядя на неё с той своей непроницаемой, почти ласковой тенью в глазах. — Пока мы не вернёмся, Роппонги и все Кварталы будут твои, — подтвердил Риндо. Ран едва коснулся её руки так, будто хотел убедиться, что она рядом, а не просто тень усталости и боли. Он не сказал ни слова, просто повёл. Его шаги были тихими, но уверенными. Ран смотрел на неё прямо, рассматривая каждый сантиметр ее тела и заглядывая в глубину ее глаз, будто мог видеть то, что всю это неделю переживала она. — Я скучал, — прошептал он, опускаясь к её лицу, зарываясь пальцами в короткие пряди — Каждый чертов день. — Прошла всего лишь неделя, — хмыкнула она, — что ты скажешь на несколько лет? — Ты жестокая, Кавасаки, — усмехнулся он, и эта усмешка была из тех, что разбивала сердце. Он поцеловал её с такой жадностью и отчаянием, будто хотел оставить на её губах свой след. Что бы за каждым разом она вспоминала его, чувствовала этот металический привкус и аромат. Он прижал её к себе, обвив за талию, и на короткий миг все вокруг исчезло. Его рука легла ей на щёку, пальцы дрожали едва заметно, словно он боялся, что это всё — сон, и она снова исчезнет. Ариса не сопротивлялась. Она чувствовала, как в ней что-то ломается и одновременно срастается заново. Всё в этом поцелуе было настоящим: и горечь прощания, и жар желания, и невысказанное обещание, что между ними всё ещё не закончено. Ран целовал её так, будто пытался вбить в её память своё имя, свои чувства, свою боль. Она закрыла глаза и позволила себе забыть обо всём хоть на миг. Хоть на этот один проклятый миг. — Кавасаки. Ты зависимость, ты яд, без тебя я не могу найти себе места, — прошептал он на выдохе, отрываясь от её губ. — Еще немного и я поверю в каждое слово, которое ты мне говоришь, — проговорила Ариса. — будь осторожен, ты можешь сильно обжечься. Она хотела еще что-то сказать, что-то простое или важное, но не успела. Полицейские сирены уже рвали воздух, а машины приближались. — Тебе пора, — выдохнул он, прижимая губы к её лбу. Спустя несколько минут, затаившись в тени, Ариса быстро скрылась с места преступления, прихватывая за собой брошеную ранее винтовку.

***

— Как ты убила Изану? — спокойно, почти лениво, но с хищной настойчивостью проговорил Санзу, шаг за шагом приближаясь к Арисе. Она молчала. Лишь опущенная голова и тяжёлое дыхание выдавали внутреннюю борьбу. В горле стоял ком, голос дрожал, но ей всё же удалось прошептать: — Я не убивала его, — голос её был хриплым, уставшим. — Его убил Кисаки. Я не успела. Санзу посмотрел на неё с притворным сочувствием, как будто хотел пожалеть и тут же, не моргнув, сделал ножом новый надрез на её руке. Тонкая струйка крови медленно потекла по коже, а Ариса лишь стиснула зубы, не издав ни звука. — Может, остальные и не заметили, но Майки стоял рядом, — продолжил он, склонившись ближе. Его голос стал резким, почти злобным. — Он видел, откуда прилетела пуля. — Это не правда, — прошептала она. — Его убил Кисаки. — В тот день ты сделала два выстрела, — лицо его исказила ярость. — Никто даже не сомневался в тебе, правда? Никто не заподозрил, что главу убила ты, принялись утешать и оправдывать настоящего убийцу, что все время находился рядом с ними. — Перестань, — тихо, почти молча, проговорила Ариса, пряча глаза. — Ты их всех обманула, — голос Санзу превратился в шёпот, ядовитый и острый. — Ты заставила поверить в ложь, которой сама себя кормила. Но я знаю, что ты сделала на самом деле. Кто следующий попадет под твою пулю? — Перестань! — выкрикнула она, в глазах блеснули слёзы, и тело напряглось в попытке вырваться из тугих верёвок. — Правда жестокая, кошечка, — процедил он. — Всё, что ты сейчас говоришь, только подтверждает это. Ты убиваешь тех, кто стоит над тобой, тех кто являеться лидером. Кто манипулирует тобой, использует в своих целях. Ведь именно так ты и попала в ту колонию, ты убила своих родителей, потом наставниц будучи сиротой. Следом — Куратора, за ней Курокава. — Молчи, — едва слышно прошептала она. — Думала, никто не узнает? — Заткнись! — Следом, ты убила Мироки. Девушку, которой подарила место в криминальном мире. Забрала то, что изначально должно было быть твоим. — Он рассмеялся почти безумно. — Смешно, правда? Ты пришла за своим, вырезала тех, кто все еще не давал тебе покоя и мог в любой момент прийти за твоей головой. Ты становишься тем, кого убиваешь, Кавасаки.