Место

Шёлк обрамлял тело, окутывая его нежными прикосновениями к ещё влажной коже. В доме было холодно, из-за чего от неё поднимался лёгкий пар после горячей воды. С волос непроизвольно стекали капли, падая и ударяясь о тёмный дубовый пол. Кавасаки медленно проходилась по владению, задрав голову вверх и не обращая внимания на детали вокруг. Её шаги были бесшумными — такими, которых не ожидаешь, если вдруг услышишь их за спиной. Пройдя в главный зал, она кончиками пальцев зацепилась за длинный диван и провела по нему ногтями вдоль. Обойдя его, она осторожно уселась посередине, направляя взгляд на панорамные окна напротив. Погода весьма соответствовала её настроению. Закинув ногу на ногу, она не стала поправлять шёлк, который сполз с бедра, открывая кожу. Подперев голову рукой, она пыталась сохранять спокойствие, выдыхая вместе с раскатами грома. Что-то здесь явно было не так. ⸻ В потоке мыслей, из-за прикрытых глаз, она не заметила приближающийся сзади силуэт. Его рука потянулась к влажным волосам, легко убирая их в сторону. Открытая, нежная шея так и манила впиться в неё клыками и выпить всю кровь без остатка. У Хайтани были другие методы. — Погода сегодня как никогда ужасная, — первой отозвалась Ариса, не оборачиваясь. — Дождь не имеет смысла, пока ты находишься под крышей, — тихо ответил Ран. — Я в твоём доме, — хмыкнула Кавасаки. — Могу рассчитывать на твою охрану? — Ариса, — прямо ответил он, улавливая её настрой. — Говори, если тебе есть что сказать. Она на минуту замолчала. В воздухе повис запах спирта, вперемешку с табаком, оставшимся на его пальцах. Кавасаки тяжело вздохнула, прежде чем ответить. — Ты пьян, — протянула она. — Лучше уйди, прежде чем совершишь то, о чём будешь сожалеть. Уголки губ Рана едва заметно дрогнули в улыбке. Пальцами он вцепился в её подбородок, повернув лицо к себе. — Когда это ты начала указывать, что мне делать? Ариса не ответила сразу. Острый взгляд Хайтани встретился с её. Это заставляло его напрячься. Хотя тело было расслабленным после нескольких стаканов крепкого алкоголя, разум оставался холодным. Его пальцы чуть сильнее сжали кожу, но почти сразу ослабили хватку. — Утопаешь в горе по бывшей подружке, — наконец ответила Ариса, скользнув взглядом сверху вниз. — Тебе не стоило связываться с Харучие. — Смерть Ханаоки — совсем не его рук дело, — процедил Хайтани. — Хочешь сказать, что я её убила? Ты меня слишком переоцениваешь. — Тебе нравится играть в такие мелочные игры, Кавасаки. — Какие жёсткие слова. Ариса улыбнулась. Ситуация была до невозможности смешной. Её рука поднялась и коснулась его груди, скользя по ткани одежды вниз на несколько сантиметров. — Когда это я стала таким чёрствым, бесчувственным человеком, а, Хайтани? Расскажи мне. — Будь осторожнее в своих словах. — Неужели, — хмыкнула Ариса. — Стала бы я рисковать всем, чтобы избавиться от одной очень проворной и коварной мышки? — Твои люди следили за ней, потому что Айна занималась разведкой. Кто, если не ты, знает, что с ней случилось? Ариса выгнула бровь. В её мысли закралась тёмная тень сомнения, смешиваясь с клубком подозрений. — Хайтани. Начала она, но не договорила. Крепкие пальцы сжали её горло, почти перекрывая воздух. Она машинально схватилась за его руку, пытаясь ослабить хватку. — Айна хотя бы знала, для чего была рядом, — холодно проговорил он. — А ты до сих пор строишь из себя что-то особенное. — Если ты скажешь ещё хоть одно слово… Арисе не дали договорить. — И что ты мне сделаешь? — Не смей делать из меня свою игрушку. Пальцы Хайтани сжимались всё сильнее, заставляя воздух застревать в груди. Ариса чувствовала, как начинает кружиться голова, но взгляда не отвела. Гроза за окнами ударила раскатом грома, осветив комнату вспышкой. Ариса медленно усмехнулась, несмотря на хрип в горле. — Ты снова ищешь виноватого рядом с собой, — тихо проговорила она. — Закрой рот. — Почему? Потому что я говорю правду? Ран резко дёрнул её на себя, заставляя подняться с дивана. Шёлк соскользнул с плеча, но Кавасаки даже не попыталась поправить ткань. — Ты использовал её, — продолжала Ариса тише. — А теперь пытаешься убедить себя, что тебе всё равно. — Думаешь, ты что-то понимаешь? — Я начинаю понимать слишком многое. За окном дождь хлестал по стеклу так, будто хотел смыть весь этот разговор вместе с кровью, алкоголем и чужими именами. Хайтани медленно отпустил её горло. Ариса машинально коснулась покрасневшей кожи, тяжело втягивая воздух. — Ты такой жалкий, — выдохнула она. Уголок губ Хайтани дрогнул. — Тогда почему ты всё ещё здесь? Глаза Арисы остановились на нём, пытаясь прочитать мысли, но перед ней было лишь лицо человека, который разрушает всё, к чему привязывается. Её губы дрогнули в слабой ухмылке. — Плохая привычка. Взгляд Хайтани остановился на красных следах от его руки. Он никак не отреагировал, лишь спрятал руки в карманы. — Ты права. — В чём именно? — Айна была полезной. Ариса уставилась на него с недоумением. — А потом умерла. Что-то холодное пронеслось по её венам. Она видела, как он начал разрушаться — а значит, однажды разрушит и её. Теперь это чувствовалось отчётливее, чем страх, что прятался за флиртом, властью и игрой. Тишина затянулась. Только дождь продолжал биться о панорамные окна, растекаясь по стеклу длинными дорожками, словно дом медленно уходил под воду. Ран отвёл глаза первым. Впервые за всё время Хайтани не выдержал её взгляда. Ариса сделала шаг ближе, словно подходя к раненому хищнику, который в любой момент мог вцепиться в горло. — Ты ведь не из-за Айны сейчас злишься, — хмыкнула она. — Ты не умеешь держать людей рядом, Хайтани. — А ты, значит, собралась уйти? — Это всё, что ты услышал? — Нет, — бесстрастно ответил он. — Я услышал, что ты начинаешь забывать своё место. Давление со стороны Рана заставило её отступить назад. Она чувствует, как край дивана упирается в ноги, но не смеет отвести взгляд. — Моё место? Ариса тихо повторила эти слова, будто пробуя их на вкус. — Забавно. — Её голос прозвучал глухо в тишине комнаты. — Я начинаю думать, что ты сам уже не помнишь, кому обязан тем, что ещё стоишь. Она была готова ко всему: к пистолету у виска, к хватке на горле, к ударам, оставляющим синяки. Но ничего не происходило. Она не заметила, как сжались его руки в полутени. Не услышала, как скрипнули его зубы. Ран лишь отошёл на полшага назад, давая ей пространство. — Уходи. В ровном голосе не дрогнула ни одна эмоция. Он не просил и не приказывал. Это было ничто инное, как предупреждение.