Отдаленность

«Говорите, только если чувствуете, что ваши слова лучше молчания.»

Отражавшаяся в стенах тишина мыслей была хуже, чем их безумный поток. Она давила, сжимала, заставляла сердце сокращаться сильнее, вбирать в себя как можно больше крови и с бешеной скоростью разгонять её по венам вместе с наркотиком. От самых крупных сосудов — к тонким капиллярам на кончиках пальцев, которые сейчас сжимали телефон. На ярком экране открытого чата было лишь одно сообщение. Тайное кодовое слово на случай чрезвычайной ситуации. Именно поэтому сейчас она сидела в машине без номеров, с затонированными окнами. Её взгляд скользнул к водителю, но спокойное выражение лица не выдавало тревоги, бушующей внутри. Сжав телефон крепче, она на несколько секунд задержала дыхание. Затем приоткрыла заднее окно и выбросила устройство наружу. Телефон с силой ударился об асфальт и, подпрыгивая, отлетел дальше по дороге. Кавасаки закрыла окно обратно и прикрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Она отсчитывала время до прибытия. Прошло ровно пятнадцать минут и двадцать четыре секунды: пять поворотов налево, два направо и одна остановка на светофоре. Машина мчалась быстро — водитель чаще давил на газ, чем тормозил. Интервалы между поворотами казались слишком длинными. Когда пришло время открыть глаза, Ариса не стала осматриваться по сторонам. Она смотрела в пол. Водитель молчал, оставаясь на месте. Ему нельзя было выходить и светиться в неподходящих местах. Кавасаки снова перевела на него взгляд. Её рука потянулась за спину, туда, где под одеждой был спрятан пистолет. От щелчка заряженного оружия водитель напрягся. Он крепче сжал руль, ничего не говоря. — Слишком много смотришь по сторонам, — почти шёпотом произнесла Ариса. Водитель мгновенно дёрнул головой в её сторону. В тот же момент он встретился взглядом с дулом пистолета, направленным прямо ему в переносицу. Ему не хватило доли секунды, чтобы среагировать. Перед глазами вспыхнул яркий свет, а затем всё погрузилось во тьму. Тело мужчины обмякло и рухнуло за пределы кресла, пачкая дорогую бежевую обивку густой тёмной кровью. Девушка ещё на секунду задержала пистолет в воздухе. Её губы дрогнули — то ли от нелепости его смерти, то ли от сдающих нервов. Заметив на оружии алые следы, она вытерла их о чёрный костюм водителя, небрежно бросив на него последний взгляд.

***

Стук каблуков гулко отражался в длинном коридоре. Она должна была прибыть последней из всей группировки. Собрание началось в тот момент, когда Ариса Кавасаки распахнула двери. Гнетущее молчание охватило комнату. Находиться внутри было почти невозможно — казалось, будто с каждым вдохом ты втягиваешь яд, а любое сказанное слово лишь усиливает его действие. Помещение утопало во тьме. Лишь несколько ламп освещали длинный чёрный стол так, чтобы можно было читать лежащие на нём документы. Все сидели на своих привычных местах, занятых ещё со времён собраний в Ангельском Квартале. Взгляд Арисы оставался холодным. Она медленно окинула присутствующих глазами, проходя вперёд и не позволяя ни одной эмоции отразиться на лице. Каблуки продолжали отбивать чёткий ритм по чёрному полу. Свободных мест было немного. Остановившись возле одного из них — подальше от Хайтани, — Кавасаки не спешила садиться, пока глава не позволит этого. Она мельком посмотрела на сидящего вдалеке Манджиро. Тот не обращал внимания на происходящее. Затем её взгляд скользнул к Харучиё. Прищурившись, он окинул её взглядом сверху вниз и коротким жестом приказал садиться. Спустя некоторое время Манджиро поднял голову. Он медленно осмотрел присутствующих безжизненным взглядом и заговорил: — За последние две недели пропали трое наших людей. Двое из них отвечали за маршруты поставок оружия. С этими словами Харучиё бросил на стол тонкую папку. Слишком тонкую для масштаба проблем, витавших в воздухе. — Несколько дней назад пропал человек по имени Атоки Савада, — холодно продолжил Манджиро. — Владельец бара на одной из улиц Токио. — Мы собрались здесь из-за смерти нескольких мелких подручных? — вмешался сидящий неподалёку Риндо Хайтани. Его поза оставалась расслабленной и небрежной, будто всё происходящее было пустяком, из которого остальные раздули проблему. — Тебе стоит закрыть рот, если не хочешь стать следующим, — отозвался Хаджиме, сидящий справа от Арисы. — Видимо, кому-то надоело тащить на себе тяжесть своей ничтожной жизни, — протянул Харучиё. Риндо бросил на него озлобленный взгляд, но ничего не ответил. Лишь выпрямился в кресле, откинувшись на спинку. — Последний звонок Атоки Савада получил от одного из главных исполнителей Бонтена. Сано замолчал, прежде чем продолжить. Он ещё раз осмотрел всех присутствующих, внимательно отслеживая реакции. На каждом лице его взгляд задерживался на несколько секунд. — А затем он умер спустя сорок минут после разговора. Глаза Арисы забегали, цепляясь за каждый шорох, за каждое биение сердца. Она перевела взгляд на Такеоми Акаши, который спокойно достал пачку сигарет. Вытащив одну, он наклонил её в сторону. Небольшое пламя серебряной зажигалки Какучё подожгло сигарету, и по комнате расползся едкий запах табака. Её взгляд скользнул к сидящему рядом Риндо. Тот больше не пытался что-либо сказать — лишь напряжённо смотрел в одну точку, перебирая в голове последние события. Ариса быстро перевела внимание на Хаджиме. Скрестив руки на груди, он не выдавал эмоций, но, заметив на себе её пристальный взгляд, едва заметно усмехнулся. Затем очередь дошла до Рана Хайтани. Его глаза были слегка прикрыты, будто происходящее здесь не имело к нему никакого отношения. Внимание мужчины блуждало где-то в стороне, вырисовывая узоры на стенах. Под конец Ариса невольно задержалась взглядом на месте ранения Санзу. Оно скрывалось под одеждой, но Кавасаки отчётливо помнила, куда именно пришёлся выстрел. Самого Харучиё это, казалось, нисколько не волновало. Стоя рядом с креслом Манджиро, он держался гордо и спокойно. Сам Манджиро пристально наблюдал за реакцией Кавасаки. Когда их взгляды встретились, Ариса ощутила ледяной, почти убийственный холод. Он смотрел долго, не отводя глаз несколько мучительных минут. Это заметили и остальные. Давление, обрушившееся на её плечи, становилось невыносимым. Несколько взглядов были прикованы к ней, но Ариса молчала. Она не смела шевелиться, не смела отвечать встречным взглядом, не смела вмешиваться — потому что тогда проиграет. И единственным её спасением оставалось молчание. Манджиро наконец отвёл взгляд. Откинувшись в кресле, он тяжело вздохнул. — Последний звонок был от Риндо Хайтани. На стол с силой ударился телефон. Сквозь сеть трещин пробивалось слабое свечение экрана со списком последних вызовов. Кавасаки лишь издалека посмотрела на него, не решаясь приблизиться. — Каждый участник Бонтена обязан избавляться от номеров после получения важной информации, — начал Риндо. — Номер в телефоне не записан, а свой я давно сменил. Как вы докажете, что этот номер принадлежал мне? — Савада был тесно связан с двумя ранее пропавшими людьми из поставок оружия, — вмешался Харучиё. — Так же, ранее я подслушал разговор Кавасаки с Хитто и узнал о твоём необычном интересе к оружейному хранилищу Бонтена. — И это все доказательства? — Доказательства? — протянул Санзу, склонив голову набок. — Это всего лишь предположения. Зубы младшего Хайтани скрипнули, а на лице проступило раздражение. — Что ты хочешь этим сказать, Харучиё? Он ответил не сразу. Вместо этого медленно перевёл взгляд на Арису. Кавасаки почувствовала, как начинает задыхаться. — Кто-то из присутствующих сливает информацию, — спокойно произнёс Санзу. — И мне интересно посмотреть, как вы начнёте рвать друг другу глотки раньше, чем я найду этого человека. Такеоми тихо усмехнулся, выпуская дым. — Бонтен разваливается быстрее, чем я думал. В следующую секунду воздух в комнате стал тяжелее. Ран, до этого лениво сидевший в кресле, наконец поднял взгляд. — Следи за языком, Акаши. Его голос был настолько спокойным, что резал хуже любой угрозы. Такеоми лишь приподнял бровь, но отвечать не стал. Ариса молча наблюдала за происходящим. Это чувство поселилось в ней уже давно — ощущение, что всё идёт совсем не так. И дело было не в простой утечке информации. Нет. Кто-то делал это намеренно. Кто-то методично разрушал всё вокруг, а она не могла этого доказать. Чем дольше длилось собрание, тем отчётливее становилось понимание: Манджиро уже выбрал цель. И, судя по тому, как часто его взгляд возвращался к ней, этой целью была она. Ран это замечал. — Если хотите кого-то обвинить — делайте это прямо. — Хорошо, — не глядя в его сторону, ответил Манджиро. На стол легли новые доказательства — несколько фотографий. Что-то внутри Арисы кричало не смотреть на них. Оттолкнуть, отвернуться, не видеть. Но руки сами потянулись к снимкам быстрее, чем она успела осознать это. Взгляд затуманился. Что-то острое пронзило сердце, пробивая лёгкие, из-за чего дышать стало почти невозможно. Она увидела мёртвое тело Айны Ханаоки. Тело лежало в неестественной позе где-то за городом, в незнакомом месте. Лицо застыло в агонии — она умирала мучительно. Но самым страшным были не лужи крови и не зверские раны вдоль тела. Хуже всего была надпись на её запястье. Одно-единственное слово. Морияма. Ариса до крови прикусила губу, пытаясь удержать эмоции. Она понимала: теперь оправдаться не получится, какие бы аргументы она ни приводила. Это была тщательно спланированная ловушка, и где-то она допустила ошибку, позволив загнать себя прямо в неё. — Кимико Морияма, — протянул Харучиё, будто пробуя её настоящее имя на вкус. — Видимо, люди из твоего прошлого всё ещё живы. — Она не должна была оставлять их в живых, если знала, к чему это приведёт, — грубо ответил Какучё. — Ариса Кавасаки отличается дальновидностью и осторожностью. Она бы не оставила свидетелей просто так. — Хочешь сказать, что я предатель? — Айна Ханаоки была частью разведки, — перебил их Манджиро. — А значит, частью твоей работы. — Насколько мне известно, она вмешивалась в твои личные дела с Хайтани, — заговорил Акаши. — У тебя был мотив. Ариса не отвечала. В возникшей тишине Харучиё представил новое доказательство. — На месте смерти Ханаоки нашли кинжал с её кровью. На стол рядом с документами лёг нож, который Санзу аккуратно подтолкнул вперёд. Рядом покоились фотографии с места преступления. Указав на оружие, Харучиё обратился к Арисе: — Помню, ты спрашивала у Хитто о нём. Сказала, что хочешь приобрести что-то символическое, — уголки его губ растянулись в улыбке. — Слишком много доказательств твоей вины, не находишь? Вместо Арисы ему ответил Какучё. — Кавасаки спрашивала меня о каком-то кинжале Риндо. Если кому и известно что-то об этом, то только ему. Харучиё выпрямился и перевёл взгляд на сидящего вдалеке Хайтани. — Кавасаки со мной не связывалась, — спокойно ответил тот. — Какучё ранее сказал, что Ариса очень осторожна, — впервые за долгое время вмешался Коконой. — Такой человек не стал бы оставлять настолько очевидные следы. Она могла ошибиться в мелочи, но не бросить оружие рядом с трупом и не оставить имя, по которому её можно выследить. — Тот, кто знает Морияму из прошлого, знает и её привычки, — ответил Манджиро. — Если бы кто-то захотел подставить её, он сделал бы всё именно так, как поступила бы она сама. Комната снова погрузилась в тишину. Аргументов, способных оправдать её, почти не осталось. Единственным, кто до сих пор не высказал своего мнения, был Ран Хайтани. Всё это время он ни разу не взглянул на лежащие перед ним документы. Его интересовало только одно — реакция Арисы. Он видел выражение её лица, когда она взяла фотографии. Как бы хорошо она ни скрывалась от остальных, некоторые вещи невозможно было спрятать от него. Он уже видел это раньше. Эти стеклянные глаза, устремлённые в пустоту. Это определённо должна была быть Мироки. Но главная проблема заключалась в другом: Ран Хайтани был уверен, что Ариса убила её собственными руками. Именно это раздражало его сильнее всего. Он видел все несостыковки, понимал, что её подставили слишком чисто, слишком идеально. Но каждая улика всё равно указывала на неё. Ариса умела лгать. Умела убивать. Умела заметать следы так, что полиция месяцами ходила по кругу. Но он никогда не видел, чтобы она настолько теряла контроль над дыханием. — Если Морияма действительно связана с утечкой, — произнёс Манджиро, — значит, кто-то из нас уже давно работает против Бонтена. — Или кто-то очень хочет, чтобы мы в это поверили, — неожиданно вмешался Коконой. Санзу усмехнулся. — Тогда назови мне человека, способного провернуть такое внутри организации. Хаджиме замолчал, потому что ответ был слишком очевиден. Это мог быть любой из них. Ариса наконец отложила фотографию. Аккуратно вернула её на место, будто боялась испачкаться кровью, которой там уже не было. — Если бы я хотела слить информацию, — её голос прозвучал хрипло, — вы бы не нашли тело. В наступившей тишине уголки губ Харучиё медленно поднялись вверх. — Кавасаки наконец показала зубы. Его голос был пропитан насмешкой. — Но проблема в том, что это звучит не как оправдание, — взгляд Санзу опустился на фотографии. — Скорее как угроза. Брови Рана едва заметно нахмурились. Ариса сказала именно то, чего говорить было нельзя. — Если Кавасаки предатель, — спокойно произнёс Ран, — тогда кто-то внутри Бонтена знает о ней слишком много. Манджиро помедлил, прежде чем ответить. Он анализировал ситуацию — от прямых доказательств до реакций каждого присутствующего. Поток его размышлений прервал едва слышный звук: лёгкий стук в дверь. — Входите, — произнёс Санзу. Дверь приоткрылась, но никто не вошёл. Человек, который стучал, остался снаружи, спиной к ним и опущенной головой. — По вашему приказу у меня есть срочное сообщение. — Говори, — приказал глава Бонтена. — Мы отслеживали всех исполнителей приказов. Пропал ещё один человек из отдела разведки и устранения. Санзу чуть помедлил, прежде чем спросить: — Как и когда он исчез? — Нам неизвестно. — Бездари, — бросил Хаджиме. — Устраните того, кто об этом сообщил, — спокойно приказал Манджиро. — С остальным разберёмся позже. — Слушаюсь. Дверь с грохотом закрылась. Ариса ощутила, как снова оказалась в кругу хищников, которые теперь не сводили с неё глаз. — Нам было приказано выбросить телефоны и устранить всех, кто знал, куда мы направляемся, — начал Риндо. — Крот не знает, что сейчас весь Бонтен на совещании, поэтому и выдал себя. — Это не отменяет того факта, что у Кавасаки могут быть сообщники, — ответил Какучё. — Убивает, может, и не она лично, но по её приказу. — Ты не можешь этого доказать, — вмешался Хаджиме. — Опровергнуть мы это тоже не можем, — спокойно остановил их Такаши. Санзу медленно провёл пальцами по рукояти кинжала, лежащего рядом. Его улыбка стала шире — почти болезненной. — Значит, доказательств недостаточно, — протянул он. — Какая жалость. Секунда — и лезвие уже вонзилось в тёмное дерево стола. Глухой удар разрезал комнату. Ариса не шелохнулась, лишь пальцы под столом сжались сильнее. — Но проблема в том, — продолжил Харучиё, — что слишком много указывает именно на тебя, Кавасаки… или, вернее сказать, Морияма? Глаза Арисы опустились в пол. Собственный пульс стал оглушающим. — Ты появляешься рядом с утечками, — продолжал он. — Сотрудники исчезают, а все опровержения твоей причастности можно перечеркнуть одним снимком с места убийства. Он слегка наклонил голову. — Или ты хочешь сказать, что всё это совпадение? — В моей работе совпадений не бывает, — уверенно ответила она, гордо поднимая взгляд. — Вот поэтому ты мне и не нравишься, — произнёс он, выдёргивая кинжал из стола. Манджиро медленно поднялся из-за стола. — До окончания расследования Морияма временно отстраняется от внутренней разведки, — произнёс он спокойно. Ариса перевела на него взгляд. Это был первый удар недоверия. — Также она сдаст оружие. Глаза Риндо едва заметно расширились. Хаджиме, сидящий рядом, нахмурился, а Ран впервые за вечер почувствовал, как что-то неприятно сжалось внутри. Это уже не было расследованием — это становилось публичной демонстрацией её виновности. Забрать оружие у киллера было хуже любой смерти. Рука Арисы медленно потянулась за спину. В комнате одновременно напряглись несколько человек. Санзу торжественно улыбнулся, задрав голову повыше. Коснувшись рукояти, она на секунду застыла. Этого хватило Хайтани, чтобы понять все ее мысли. Она просчитывает, скольких успеет забрать с собой. Ариса Кавасаки действительно оказалась загнана в угол. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем она вытащила пистолет и бросила его на стол. Санзу внимательно осмотрел оружие и, не поднимая взгляда, продолжил: — Второй. Ариса вцепилась в него взглядом. В ней столкнулись все эмоции, которые только можно было подавить, но сильнее всего выделялось одно — страх. Осознание того, что рядом человек, который знает её слишком хорошо. Главной ошибкой Арисы было то, что она не заметила, насколько внимательно он следил за ней и как всегда оказывался рядом в нужный момент. — Чего ждёшь? — улыбка исчезла с его лица вместе с прежним весельем. Стиснув горечь, она достала второй пистолет и бросила его рядом с первым. Теперь Ариса осталась беззащитной, но боялась она вовсе не этого. — Собрание окончено. Слова главы эхом разошлись по комнате, но никто не поднялся первым. Бонтен продолжал сидеть молча, медленно захлёбываясь собственным недоверием. Ариса поднялась первой. Её шаги снова отбивали ритм по тёмному полу, но теперь он звучал тяжелее. Остановившись у дверей, она постучала три раза. Охранники снаружи тихо открыли их, но она не спешила уходить. Никто не мог заметить, как её губы растянулись в злорадной ухмылке. — Вам стоит бояться не предателя, а того, что вы можете ему поверить. Дверь захлопнулась за ней с глухим ударом. Только тогда Ран медленно перевёл взгляд на второй пистолет на столе, а затем — на Санзу. Хотя тот весь вечер улыбался, теперь в его выражении читалась лишь холодная ненависть. Кто-то начал войну, в которой Бонтен рисковал уничтожить сам себя.