Часть 3. Осознания

      Утро началось с Брунги.       – Леди, просыпайтесь! Леди?       Тисс поморщилась от слишком громкого голоса и натянула одеяло повыше, тщетно пытаясь удержать ускользающий сон – образ горного эльфа в ореоле тонувшего в море оранжевого солнца…       И место, и мужчина из сна были знакомы до щемящей меж ребер боли, оттого острой, что никогда прежде Тисс не могла бы представить их вместе: имперского лорда и тихую эсшайскую бухту, в которую на закате заходили корабли под восторженным детским взглядом тогда еще будущей чародейки…       А теперь ее грела мысль о том, что совсем скоро они окажутся в Эсшае, и она сможет показать Ша'арнезу свой родной берег так же, как он показал ей берег моря близ его родного Ардзанга.       – Леди, пожалуйста, вставайте, – Брунга, с завидным даже для ее исполнительности упорством, продолжала гудеть над ухом. – Лорд со Генэш просил передать, что ждет вас в Гнезде в ближайшее время!       Тисс мгновенно подобралась.       Вчера вечером они с Ша'арнезом не стали задерживаться на балконе. Как бы ни было велико желание еще побыть наедине, тот день был слишком долгим и выматывающим. А приближающееся путешествие в Эсшай снова, как ранее приближение воинов к Шаинвэду, довлело над учителем и ученицей, вынуждая не тратить время попусту. Им обоим требовался отдых. Поэтому простились они на каком-то из бесконечных поворотов дворца, слишком освещенном и близком к посту стражи, чтобы позволить себе хоть что-то кроме прикосновения рук и взглядов.       И ложась спать, Тисс была уверена, что теперь все точно будет хорошо…       То ли интуиция чародейки, то ли чутье Нариальма сейчас заставляли ее в этом сомневаться.       – Насколько ближайшее? – она прищурилась, глядя на дварфийку из-под спутанных волос.       Брунга, обрадованная тем, что леди все же соизволила вылезти из-под одеяла, метнулась к гардеробу.       – Лорд ожидает вас прямо сейчас.       Тисс хмыкнула.       Мысль, что Ша'арнез устроил такой фарс, дабы просто поскорее ее увидеть, была отметена на корню – для подобного эльф был слишком внимателен к ней и вежлив.       Оставалась вынужденная необходимость.       «Сдается мне, я даже знаю ее имя, – простонала про себя Тисс, тоже следуя к гардеробу. – Ну или, по крайней мере, фамилию».       Воспоминания об императорской семье Ро'од и обычно-то не способствовали поднятию настроения, а сегодня особенно. Потому что именно сегодня, как никогда прежде отчетливо, она ощущала на себе клеймо фаворитки принца Тая.       Про интерес его отца, даже притворный, не хотелось думать вовсе. От близости Фоэльха тянуло залезть в самый горячий источник Ардзанга и просидеть там до конца жизни (желательно императорской, а не собственной).       Даже на встречу с летуном идти по негласному приказу эя Эйни не очень хотелось.       Выбора ей, однако, как всегда, не полагалось.       Жестом отбраковав несколько предложенных Брунгой платьев, Тисс с коротким смешком под нос вспомнила одну из расхожих придворных сплетен эсшайской аристократии – о том, что она якобы внебрачная дочь короля Аирдаля. Раньше чародейку просто поражало, как можно такое выдумать – у эя Вэдтри с лоно Эрлитар не было во внешности ни одной мало-мальски схожей черты.       Теперь Тисс просто радовалась, что это только сплетни.       «А то ведь, чего доброго, продали бы замуж за Тая, как Фэнуэль».       Понимая, что времени перебирать наряды нет, Тисс остановилась на темно-фиолетовом платье с длинным рукавом. В меру красивое и в меру теплое, с широкой, не стеснявшей движения юбкой, оно показалось хорошим выбором для чего бы то ни было, что ждало ее сегодня в небе.       А еще цветом и серебряным узором оно неуловимо напоминало о Ша'арнезе.       Он уже ждал ее у огромных раскрытых дверей, и Тисс сразу отметила, что лорд был раздражен. Сильные бухающие звуки изнутри Гнезда, точно драконица долбала хвостом о стены и пол, подкинули вопрос: это раздражение летуна передавалось его крылатой подруге, или, наоборот, он по какой-то причине не справлялся с влиянием эмоций дракона?..       Каков бы ни был верный ответ, спокойнее от этого Тисс себя не почувствовала.       – Доброе утро, Ша'арнез.       У нее не получилось улыбнуться искренне, а фальшивить показалось вопиюще неверным. Поэтому она просто кивнула в приветствие.       Ша'арнез кивнул в ответ.       – Утро, Тисс. Насчет доброго я не уверен.       – А что случилось?       Летун усмехнулся, и чародейка закатила глаза, пряча под этой, такой обыденной в их общении, реакцией смущение. Оно, впрочем, наверняка отпечаталось румянцем на ее скулах, и Тисс позавидовала горному эльфу с его темной кожей.       Однако изводить ее шутками, как и воспоминаниями о прошлом вечере Ша'арнез не стал. Данный им ответ был донельзя лаконичным:       – Случился василиск.       Тисс вскинула брови, глядя на него с изумлением. Это что, шутка такая?..       – Василиск? Огромная уродливая змея, убивающая взглядом? Их же не существует.       – Пара селений близ горных озер с этим точно не согласятся, – в Гнезде бухнуло особенно громко, и Ша'арнез, поморщившись, сделал неопределенный жест ладонью. – К глубочайшему сожалению, василиски существуют. Хотя, к счастью, и не в таком количестве, как даже арахниры или мантикоры, иначе жить возле любой воды без оглядки стало бы невозможно.       Чародейка закусила губу. О василисках она знала как-то больше по легендам, чем по научным трудам: в Эсшае этих тварей и правда считали если не сказочными, то давно вымершими.       Оказалось, им в королевстве просто везло.       – Что ж, ясно…       Тисс непроизвольно повела плечами. Огромный змееподобный монстр, чей взгляд несет мучительную смерть… Если хотя бы часть легенд была правдива, справиться с ним представлялось делом очень нелегким, даже с помощью дракона.       «Но разве кто-то говорил, что будет легко?..»       Она глубоко вдохнула влажный после ночного ливня воздух.       – Ясно. Мы вылетаем сейчас?       К ее неожиданности выражение лица Ша'арнеза сменилось за секунду несколько раз – от удивления до затаенной вины.       – О… Нет, Тисс, – лорд помотал головой. – Вы не летите, только мы. Для неопытного летуна эта тварь слишком опасна.       Его губы наконец тронула улыбка.       А Тисс показалось, что какая-то прежде недостающая деталь этого утра наконец встала на место с противным щелчком.       Спазм сдавил горло.       – И для опытного тоже, не так ли?..       «Ведь совсем необязательно звать меня спозаранку, чтобы сообщить, что улетаешь на день или два. Это можно передать через слуг».       Она не произнесла этого вслух. Было не нужно.       Вот что было особенным между ними, с самого начала: они могли разговаривать, могли молчать, и в обоих случаях понимали друг друга.       Тисс отвернулась к краю Площадки.       Она понимала, почему Ша'арнез не говорил сейчас прямо: частично оттого, что заводить разговор о плохом считалось дурной приметой в любом опасном занятии, будь ты летуном, магом или рыбаком… И частично оттого, что это казалось так глупо и несправедливо – говорить, даже подразумевать «я могу не вернуться» на утро после того, как пересекаешь черту!..       – Я лечу с тобой.       Тисс по-прежнему не оборачивалась, смотрела в небо, не желая увидеть на лице Ша'арнеза раздражение или недовольство от ее упертости.       Летун подошел со спины и замер так, что не касался, но она лопатками ощущала тепло.       – Ты не имеешь права рисковать, Тисс. Твоя жизнь сейчас – это весь мир между Ро'од и Эсшаем…       – Не надо, – это прозвучало резко и грубо. Она поморщилась от самой себя. – Ты сказал вчера, что не хочешь быть в моих глазах похожим на принца. Так не повторяй за ним всю эту патетику, прошу. Я все знаю, абсолютно все: насколько, с позволения сказать, ценна моя жизнь, мой дракон, мое терпение и послушание… насколько мало значат мои чувства, желания, страхи и сомнения в масштабе войны и мира моей страны и империи…       Тисс прервалась на закончившемся вдохе. Ша'арнез молчал, и в этом молчании было сочувствие. Высокородная эсшайская леди, чародейка и летунья была сейчас, кажется, самым бесправным существом под бескрайним небом.       – Мне не оставляют выбора ни свои, ни чужие, Ша'арнез, – она отклонилась назад. – Хоть ты оставь.       – Не стоит путать выбор с самоубийством, Тисс, – он шагнул ближе, подставляя ей себя – опирайся, если нужно! – и добавил: – Я всегда готов оставить тебе первое, но никогда – второе.       Она горько усмехнулась.       – Поэтому благородно пойдешь самоубиваться в одиночку?       – Императору не говорят «нет», – ее волос коснулась его ответная усмешка. – Это верно для меня так же, как для всех прочих. Но, в отличие от тебя, в настоящий момент у меня есть приказ и преимущество – мы с василиском уже встречались.       В Гнезде снова натужно бухнуло хвостом о деревянный настил.       Тисс быстро сложила два и два.       – Встреча была, очевидно, непростой? Твой дракон сильно нервничает.       Он не стал скрывать, только спокойно поправил:       – Нервничаю я, а она злится. Знает, за кем мы идем, и ей это не нравится. Для драконов василиски – неприятные враги, их кровь сильно жжется. Поэтому перекусить твари шею – попробуй заставь… А без этого шансов ухлопать и не угробить себя крайне мало.       Тисс поежилась. Слово «заставить» в отношении дракона она слышала от лорда впервые.       – В конце концов, я могу позвать Нариальма сюда…       Ша'арнез скорбно вздохнул.       – Пожалуйста, не надо. Если меня убьет василиск, моей семье по крайней мере выплатят компенсацию и отдадут браслет. А вот если меня приговорит император, бабке еще придется доплатить, чтобы позволили забрать тело.       В его голосе звучали шутливые интонации, но Тисс было совсем несмешно. Отчего-то в ней зрела уверенность, что сказанное имело под собой веские основания… В любом случае она, конечно, не собиралась так подставлять ни себя, ни лорда, ни жителей дворца и столицы. Навлекать гнев Фоэльха было так же страшно, как его благосклонность.       – К тому же я уже говорил: драконы повторяют друг за другом. Твой и так не всегда спокоен. Подниматься сегодня вместе – очень дурная затея.       Чародейка поджала губы. Умом она понимала, что Ша'арнез прав. Но сердце яро восставало против того, чтобы вот так его отпустить. Сердцу впервые было страшно потерять кого-то…       Тисс остановила мысли за миг до того, как в них прозвучало бы слишком откровенное слово, и предприняла последнюю попытку:       – Я обещаю, мы будем наблюдать с высоты и не приблизимся. И ну не скинет же меня Нариальм, да? А с остальным я справлюсь, – сейчас она как никогда была в себе уверена. – Будем считать это дополнительным уроком.       На этот раз Ша'арнез не стал ворчать. Уткнулся в ее волосы, делая глубокий вдох, опаляя горячим выдохом тонкую кожу по верху ворота платья… Тисс закрыла глаза, замерла. Она слишком ясно ощущала, как его близость, даже такая краткая, в сущности, совсем невинная, дурманила разум.       – Чувствую, что совершаю большую глупость, соглашаясь, – Ша'арнез касался ее шеи шепотом, но не губами. – Но также чувствую, что, если не соглашусь, глупость совершишь ты.       Он сделал полшага назад, и Тисс развернулась. Мгновение нежности не исчезло, но затаилось. Летун был теперь крайне сосредоточен.       – Делаете то, что я скажу, и ничего лишнего. Никакой самодеятельности. И никакой мнимой помощи. Я знаю, что делать, а вы можете только помешать.       Чародейка серьезно кивнула. Она могла порой спорить, рваться в гущу событий, но годы обучения магии вбили в нее жестокую истину – иногда, каким бы простым ни казалось заклинание на пятидесятой странице, ты не сможешь его использовать, потому что едва-едва освоила заклинания на пятой. И в такой момент нужно честно признать, что тебе недостает знаний и умений, чтобы не навредить себе и окружающим.       – Хорошо, я поняла.       Ша'арнез окинул ее откровенно насмешливым взглядом, но промолчал.              За пределами Шаинвэда, пока ждали и седлали Нариальма, лорд заполнял ее пробелы в знаниях о предмете сегодняшней охоты.       Оказалось, самая страшная байка об убивающем взгляде была только байкой. Василиски могли в какой-то мере подавлять волю меньших существ, как это делали со своими жертвами другие змееподобные, но ни на эльфов, ни на драконов это не влияло. Главной опасностью становились острые зубы в два ряда и тяжелый гибкий хвост, которым чудовище переламывало не самые старые деревья с одного удара. И глубина его обиталища, конечно.       – У василисков есть подобие жабр, так что они могут находиться под водой достаточно долго, чтобы успел захлебнуться любой, даже самый хороший ныряльщик. Прибавь к этому мощные челюсти и змеиное тело… Дракон им не по силам, но вот вырвать летуна вместе с седлом твари ничего не стоит. А попасть в захват и дать утащить себя под воду – верный путь к долгой смерти, – Ша'арнез критически осматривал узлы на ее ремнях и, по всей видимости, ошибок не находил. – Из хорошего – василиски непроходимо тупы. Как говорит один мой знакомый, тупее них только дварф на собственной свадьбе.       Тисс хохотнула.       – Интересное сравнение. А что бывает на дварфийской свадьбе?       – Много алкоголя. Очень много алкоголя… В общем, благодаря этому их легко раздразнить и заставить выставить напоказ самое уязвимое место.       – Дварфов? – Тисс хохотнула еще раз, прекрасно понимая, кого на самом деле Ша'арнез имел в виду.        Он усмехнулся в ответ.       – Ну, в какой-то мере и их тоже. Но с дварфами все же можно договориться. С василисками нет. Поэтому с ними самый верный способ – нарушить их покой, поднять волны и побудить высунуться достаточно высоко, чтобы дракон смог вцепиться в шею. Она довольно тонкая и чешуей практически не защищена, получается на один укус.       – Но кровь жжется?       Тисс покосилась на драконов. Они действительно были неспокойны. Казалось, по темно-ультрамариновой чешуе драконицы со Генэша шли волны осязаемого недовольства. Чародейке оставалось лишь догадываться, насколько возмущение огромного существа отдавалось ее летуну… Судя по тому, что Ша'арнез стал тереть висок, чего за ним прежде не замечалось, – весьма сильно.       Нариальм пока был относительно покладист, но и в нем уже проступала нервозность. Тисс чувствовала его радость от встречи и одновременно – смутное отторжение к чему-то, ему еще неведомому.       Ша'арнез дернул страховочный ремень, жестом показал затянуть туже.       – Да, кровь, слизь. Одна радость – они хотя бы не ядовиты, так что с логической точки зрения вреда дракону такой способ убийства не приносит, только десяток неприятных минут. Но логически думаем мы. А драконами все же движут инстинкты. В их понимании василиск им изначально ничем не мешает, да еще и несъедобен – значит, и терпеть неприятное незачем. Особенно если они уже знают, что будет неприятно…       Он осекся, когда в него ткнулась, едва не сбивая с ног, огромная морда.       – Фрр.       Тисс улыбнулась с ощущением грусти.       Похоже, драконица решила сменить тактику и, поняв, что ее открытое недовольство летуна отступиться от затеи не убедило, теперь пыталась зайти с другой стороны. Мол, посмотри, какая я хорошая и ласковая, давай не будем это портить…       Ша'арнез со вздохом погладил шершавый нос и закончил:       – Поэтому приходится заставлять их действовать сверх обычного приказа. Собственно, это и есть главная сложность. Понимание, даже самое глубокое, между летуном и драконом – это прекрасно… но иногда даже его недостаточно.       Тисс была уверена, что огорчение этим фактом в голосе Ша'арнеза ей не чудилось. Да и самой претила мысль заставить Нариальма сделать нечто, противоречившее его натуре. Однако лорд был, как всегда, прав. Тисс только училась, но уже понимала: драконы, и правда словно дети, мыслили упрощенно и не были способны оценивать долгосрочные последствия. Летунам же приходилось планировать в целом: дорогу, охоту, бой…       До взлета Ша'арнез еще успел рассказать, что, по мнению некоторый ученых, василиски были результатом не самых удачных экспериментов древних магов, пожелавших то ли вывести драконов в этом мире, то ли скрестить их с местной живностью.       – Эксперимент явно не удался, – закончил он, следя за облаками. – Но, увы, высказывать претензии уже давно некому… По седлам, Тисс. Хотелось бы разобраться со всем до темноты.       На этот раз они летели почти строго на север, и лес под драконьим брюхом быстро сменился скалами. Они, в отличие от южных, выглядели красиво, но неприветливо – изрезанные ветрами, с редкими засохшими кустарниками и отвесно падавшими тонкими струйками водопадов… Серое, почти в цвет камня внизу, обложное небо, в котором чародейка не ощущала дождя, навевало тоску.       Возможно, эта однотонность немного успокоила и драконов. По крайней мере, Нариальм вел себя на удивление пристойно: летел ровно, как по натянутой нитке, даже не сползая на соседние воздушные потоки, и Тисс чувствовала себя увереннее, чем в лошадином седле.       Лишенная необходимости думать об уничтожении чудовища, она предпочла следить за землей, отмечать ориентиры. Это оказалось ужасно сложно. Внизу все менялось стремительно, и никак не удавалось заставить взгляд скользить по поверхности плавно. Он постоянно скакал то вперед, за драконью морду, то в стороны, выхватывая клочок ельника или озерцо, которого как будто не было там еще мгновение назад.       В какой-то момент Тисс замутило, и спину под седлом ощутимо тряхнуло. Может, ее несобранность сбила Нариальма, а может, это он пытался взбодрить свою летунью? Она не могла сказать с уверенностью. Но пришлось собираться и выравнивать полет.       Впрочем, через пару часов Тисс все же смогла уловить закономерность их пути. Помимо солнца, Ша'арнез явно ориентировался на снежные вершины вдалеке и реки. Их под ними была целая разветвленная паутина со сложным узором: узкие и быстрые потоки с гор двоились, истончались в расселинах и сходились в более широкие и спокойные русла, перемежавшиеся небольшими озерами, порогами или внезапными каменными плато. Чародейка подозревала, что в таких местах вода уходила под землю, чтобы спустя пару взмахов крыла вновь вынырнуть из-под валунов на свет.       Миновав высокий хребет, Тисс наконец разглядела внизу редкие крошечные поселения. Втиснутые меж отвесных скал и темных лесных прогалин, дома выглядели чужеродно. Будто больные наросты на здоровом теле. Было вообще удивительно, как здесь мог кто-то жить.       Ша'арнез взял выше, закладывая мягкий вираж, и чародейка поравнялась с ним. Жестом спросила «где?» и получила в ответ широкий взмах рукой. Ясно, значит, весть о василиске пришла с этой стороны гор, а вот точнее ориентиров не имелось. Да и сложно их было дать: внизу все было до тоскливости одинаково.       Тем не менее спустя два широких круга Ша'арнез сменил направление. Тисс вытянула шею. Дальше по траектории блестело, отражая высоко стоявшее солнце, озеро. Большое, круглое, словно поднос, с россыпью едва заметных крыш на одном берегу, оно вполне подходило под возможное обиталище василиска.       Путь до озера, хоть и недолгий, оказался неожиданно трудным. Там, откуда они его заметили, вся горная долина лежала как ладони. Но стоило спуститься ниже, и скалы вдруг надвинулись с двух сторон так резко, что на Тисс накатил приступ удушья. Показалось, Нариальм с его размахом между ними просто не поместится…       Но он поместился. И тут же пришло осознание, с какой на самом деле высоты летуны смотрели на мир и как важно было научиться быстро и верно оценивать окружение и масштаб. Две минуты назад чародейка была уверена, что они могли бы снизиться чуть дальше, чем сделали… Теперь же, с холодком глядя вверх, на нависавшие, торчавшие тут и там острые каменные выступы, понимала – опустись они здесь, могли покалечить крылья.       Ша'арнез направил дракона прямо на пожухлый бурый кустарник – другой «площадки» для посадки тут просто не имелось, кроме противоположного берега, на котором рассыпалось мшистыми наростами местное приземистое жилье. Но там места для двух огромных существ было слишком мало.       – Что-то не так? – когда гул ветра в ушах и хлопки крыльев окончательно стихли, Тисс, не вылезая из седла, повернулась к лорду.       Он задумчиво покачал головой.       – Не то чтобы… Но я надеялся, будет больше места в воздухе. Так вы смогли бы подняться над нами достаточно высоко.       Скалы, на дне чаши которых лежали озеро и поселение, вверху, казалось, изогнулись вопреки законам природы, свели свои острые зубья еще сильнее, так что от неба осталась лишь тонкая, едва шире речной ленты, полоса. Было чуть сумрачно, прохладно и очень тихо.       Тисс подняла голову. Они с Нариальмом могли взлететь, но закладывать круг здесь было решительно негде, если не спускаться к озеру. А это пространство предназначалось для грядущего боя. И, отбрасывая браваду, она вынужденно признавала, что быть слишком низко к василиску и драконице не хотелось: было страшно ненароком помешать летуну. К тому же Тисс не была уверена, что сможет удержать Нариальма, если в нем взыграет охотничий азарт. Случай с арахнирой показал, что пока дракон шел на поводу собственных и ее инстинктов больше, чем следовал непосредственным указаниям.       – Придется его отпустить…       Решение далось непросто. Расставаться с Нариальмом пока было тяжко в принципе, да и в голове зудела подлая мысль – а если что-то пойдет не так? Если Ша'арнезу понадобится помощь?..       – Мы справимся, Тисс, – тихий голос летуна сплетался с шелестом ветра. Он улыбался каким-то образом смущенно и насмешливо одновременно.       Тисс смутилась тоже, сжала пальцы на ремне, не зная, отвести взгляд или нет?.. Кроме гордости и злости, она не привыкла так открыто выражать эмоции.       Она вообще не привыкла испытывать нечто подобное.       Ша'арнез снова потер висок.       – Кроме того, боюсь, мне придется еще раз проверить, насколько вы некапризны, леди, – он усмехнулся и похлопал явно не желавшую стоять смирно драконицу по спине. – Судя по настроению моей подруги, сразу после охоты на василиска она скорее закусит мной, чем отвезет в столицу. А солнце тут закатывается очень быстро.       – Останемся ночевать здесь?       Тисс с сомнением всмотрелась в тихие домишки на противоположном берегу. Там не было ни намека на жизнь, никто не вышел их встречать или просто полюбопытствовать.       Летун проследил за ее взглядом и пожал плечами.       – Даже если там никого нет, стен и крыши вполне хватит на одну ночь. Но на всякий случай убери в седельные сумки все дороже серебряной монеты. Идиотов трогать летунов, конечно, и во всей империи не так много найдется, но места тут слегка дикие.       – Умеете вы успокоить, лорд.       Тисс фыркнула, снимая серьги и два кольца. Скинула на землю мешок, в котором лежали фляга с водой и плед, и спустилась сама. Провела ладонью по теплой чешуе. Она чувствовала – Нариальм, в отличие от драконицы со Генэша, ощущал себя в тисках камней не так уверенно.       – Вот чему не учили, тому не учили.       Ша'арнез развел руками, снял и убрал фибулу, тоже спихнул вниз две походные сумки и зачем-то вдобавок перевязь с мечом. Отвернул лицо, когда взлетающий дракон поднял ворох растительного мусора. И, только когда силуэт Нариальма вдали скользнул меж скал в открытое небо, обратился к Тисс:       – Отойди от воды. И, ради всех Богов, что бы ни случилось, стой на месте.       Она не успела ответить – лорд поднял своего дракона вверх почти вертикально, очень невежливо оставив за собой последнее слово.       Тисс вздохнула, оттащила сумки подальше от берега и замерла, обхватив себя руками, глядя на скользившую по поверхности озера громадную тень. Пришло неожиданное осознание – она ведь почти не смотрела на Ша'арнеза с земли. Чаще была либо в седле за его спиной, либо теперь уже рядом на своем драконе…       И не таким неожиданным, но более важным стало осознание, как сильно изменилось ее впечатление от этого вида.       В первый раз, на плато, когда на горизонте показались имперские чудовища, был страх.       Потом, когда летун вернулся за ней, раненой и напуганной, – надежда.       В лагере, где случился ее поединок, был уже интерес.       Теперь к нему прибавилось восхищение. Мощь и грация завораживали, внушали трепет и безотчетное чувство спокойствия…       Впрочем, Тисс признавала – спокойствие было избирательным, только для двоих: ее дракона и его. Своего она чувствовала. Ша'арнезу доверяла.       Быть может, немного зря.       Чародейка не по-аристократически взвизгнула, когда драконица, ведомая рукой своего летуна, ударом хвоста погнала на озере огромную волну. Брызги взметнулись веером вверх, вода разлилась по берегу, добралась до сапог и подола платья, и Тисс, ворча, потащила сумки и себя выше по склону, цепляя юбкой колючие кусты.       Следующая волна до нее не дотянулась.       А третью поднял уже не дракон.       Василиск оказался огромен и уродлив. Длиной, пожалуй, он ничуть не уступал дракону, но был тоньше – этакая змея-переросток с разинутой алой пастью, пестревшей острыми иглами зубов, и гибким шипастым хвостом. Где у него кончалось тело и начиналась шея, понять было сложно. По ушам хлестнул высокий визг, и чародейка скривилась. Мерзкое существо.       Похоже, драконица Ша'арнеза была с ней полностью согласна. Она извернулась, пытаясь достать василиска, но не успела – чудище ускользнуло обратно в воду, напоследок шарахнув хвостом. Тисс даже с берега услышала несколько отрывистых незнакомых слов. В другое время это стало бы смешно: лорд и брань в ее понимании сочетались плохо…       Но сейчас смех застыл в горле битым стеклом.       Дракон снизился еще сильнее, едва не задевая брюхом воду. Из расходившихся по озеру кругов высунулась змеиная морда.       Тисс начинало потряхивать, пальцы сами собой сложились в начальный атакующий знак, но «шум» так и не сорвался с рук. Она сжала кулаки и обругала себя парой самых паршивых из известных леди выражений. Могла же заранее спросить Ша'арнеза, чем, помимо дракона, можно навредить василиску! Звуком или светом, чем-то, на что была способна ее магия… Могла, но не догадалась. А теперь, когда охотник и дичь были так близко друг к другу, кидать заклинание наугад было опасно глупо.       «Надо бы вернуться к магической практике», – отстраненно подумала Тисс. А то с седлом под задницей она из чародейки стала превращаться в собирателя трупных ядов… Мастер бы не одобрил.       Она быстро сбилась со счета попыток умертвить тварь. Их стало точно больше пяти, что действовало на нервы, но Ша'арнез упорно заходил на каждый новый круг, чуть меняя траекторию, не делая передышки. Все же, как бы василиск ни был туп, он был до крайности проворен и находился в своей стихии, а лорду приходилось опасаться и за дракона, и за себя – Тисс с ужасом видела, как несколько раз зубастая пасть разминулась с летуном буквально на пару ладоней…       А потом все закончилось совершенно внезапно: василиск выпрыгнул из озера выше прежнего, и драконица в стремительном повороте сомкнула мощные челюсти на особо гибкой части его шеи. Предсмертный визг и разъяренный рык сотрясли воздух, дохлую тварь отшвырнуло к берегу, и Ша'арнез полетел в воду.       Тисс ахнула. Ей понадобилось несколько ударов сошедшего с ума сердца, чтобы понять – лорд никак не мог выпасть из седла. Значит, отстегнул ремни и спрыгнул сам… Вопрос «зачем» получил ответ тут же: обожженная кровью чудовища и наконец лишившаяся жесткого давления чужой воли, драконица рванула прочь, заложив такой вираж, что чародейке стало дурно даже на земле.       Очевидно, летун предпочел не усугублять недовольство дракона и не рисковать своим здоровьем.       Тисс поспешила к берегу.       Туша василиска бултыхалась на мелководье ближе к поселению, разгоняя волны по всему озеру. Ша'арнеза на поверхности видно не было. Тисс снова выругалась, на этот раз вслух, и пообещала себе спросить значение услышанных сегодня слов, явно из горного наречия. Чуяло ее сердце, в будущем пригодится.       К счастью, неизвестность не продлилась долго. Ша'арнез вынырнул задолго до берега и нашел ее взгляд. Усмехнулся устало, сделал глубокий вдох и снова скрылся под водой.       А Тисс подумала, что лорд оказался ужасно, просто до тошноты предусмотрителен – ведь даже оружие заранее снял!       «Интересно, часто такие фокусы проворачивает?..»       Из воды он выбрался, невольно сделав для чародейки еще одно открытие – плавал горный эльф едва ли не лучше нее. По крайней мере, чтобы добраться до берега, ему потребовалось всего три долгих нырка, под конец последнего из которых у задерживавшей дыхание из солидарности Тисс начало колоть легкие.       – Вот же… тварь…! – Ша'арнез рывком убрал с лица прилипшие белые пряди и откашлялся. – Надеюсь, местные разделают ее и поделятся.       Тисс опустилась на колени рядом.       – Они едят василисков?       – Подозреваю, они едят все, что не ядовито. А что ядовито, просто дольше жарят… Не то чтобы я собираюсь это жрать. Но хоть какое-то моральное удовлетворение после такого дня…       Он ворчал что-то еще, пытаясь расстегнуть куртку – кажется, вторую застежку погнуло, но Тисс уже не слушала. Придвинулась ближе, прильнула к груди, в которой колотилось еще не успокоившееся сердце, и сжала широкие плечи в таких сильных объятиях, на которые только была способна.       Летун замер.       – …Тисс, я мокрый.       – Я знаю.       Мокрый, грязный или в крови – ей было все равно. Это все равно был Ша'арнез, надежный, теплый и…       Родной.       То, в чем Тисс не смогла признаться себе утром, вечером стало простой истиной.       – Я за тебя испугалась, – она ткнулась губами в его холодную от воды щеку, и Ша'арнез обнял ее в ответ. – Очень.       – Спасибо.       В любое другое время это «спасибо» точно прозвучало бы с его неизменным ехидством…       Однако сейчас в нем была только благодарность.       – Надо под крышу.       Ша'арнез, как обычно, первым вспомнил об окружавшем их мире. Тисс отстранилась. Вокруг стало заметно сумрачнее, и застелился по земле холодный ветер.       Лорд расстегнул-таки куртку, и чародейка хмыкнула. Кроме воротника, рубашка летуна оказалась практически сухой.       Он поймал ее взгляд, улыбнулся и озвучил уже очевидное:       – Она непромокаемая. Стоила уйму денег, но до сих пор окупается.       – Напомни найти себе такую же.       Пока брели вокруг озера, Тисс спросила:       – Часто попадаются настолько опасные существа?       Ша'арнез пожал плечами.       – Насколько объективно опасные нечасто. Во многом охота на чудовищ – вопрос опыта. Ну и мозгов, конечно. Я знал одного идиота, который умудрился подставиться детенышу мантикоры.       Тут же захотелось узнать, какую самую опасную тварь в своей жизни встречал он… Потом вспомнился разговор на Площадке.       «Если дракон чудовище, присмотритесь к его наезднику».       Тогда Тисс покривила бы душой, сказав, что понимала эти слова. Теперь же была с ними полностью согласна. Драконы, василиски или арахниры были животными. Более или менее умными, более или менее опасными, но все же животными, которых вели первобытные инстинкты, в основном голод и желание выжить. Эльфы, дварфы и люди были для них только опасностью или пищей в зависимости от ситуации. И уж точно им было совершенно все равно, какие цвета носили окружавшие их лорды и леди – лоно Эрлитар или эя Эйни. И тех, и других звери рвали и жрали с одинаковым рвением, если того требовала их необходимость.       Сложись история иначе, родись великая горная чародейка в Эсшае, а не в Ро'од, и это их драконы, быть может, даже те же самые, истребляли бы имперцев с той неотвратимостью, с какой имперские крылатые существа века убивали эсшайцев. Потому что это их короли отправляли бы в бой их летунов, полных ненависти к врагам.       Тисс вздохнула. Браслет, доставшийся от покойного эя Нанталя, оказался тяжелым бременем, не только подарив ей дракона, но и заставив совершенно по-иному взглянуть на мир.       – Устала?       Ша'арнез расценил ее долгое молчание по-своему. Тисс покачала головой.       – Нет. Просто задумалась.       Он не стал уточнять, вместо этого поудобнее передвинул ножны: они наконец добрались до поселения.       К вящему удивлению чародейки – она все же думала, что про употребление в пищу василиска лорд шутил – наконец показавшиеся местные и правда тужились выволочь монстра на сушу. Гарпуны и сети в их руках наводили на мысль, что они привыкли ловить тут чудища немногим меньше огромной змеи.       Когда они с Ша'арнезом приблизились, несколько мужиков оторвались от василиска. Оглядели их без неприязни, но и без особой радости.       – Ну эт… добро пожаловать, что ли, – пробасил один из них, на вид самый старший. – Лорд, леди.       Тисс украдкой огляделась. Эльфов среди занимавшихся добычей не было, только люди, коренастые и на удивление, для такой местности, загорелые.       – Нам нужен дом на одну ночь, – Ша'арнез то ли не ждал благодарности, то ли умело это скрыл. Его голос был ровным, но отдавал приказом – ни просьб, ни пояснений, только краткие фразы. – Утром мы улетим.       Мужчина кивнул и покосился на василиска. Летун сделал вид, что этого не заметил: опускаться до того, чтобы объяснять местным отсутствие своих притязаний на тушу, он не собирался.       – Да домов, это, много, – мужчина сделал широкий жест. – Выбирайте любой, в каком света нет.       Ша'арнез кивнул и двинулся вверх по склону мимо местных молча, вынуждая следовать за ним и Тисс.       Под устремленными в спину взглядами стало неуютно.       – Гостеприимством тут не пахнет, – она попыталась пошутить.       Он не поддержал.       – Не сможешь заснуть – не гуляй по окрестностям.       Тисс понимала подоплеку сказанного и не хотела спорить, но из врожденной вредности все же произнесла:       – У меня есть магия.       Ша'арнез вздохнул, повел плечами, к которым липли мокрые волосы, и припечатал безжалостным:       – А их просто больше.       Пустых домов действительно оказалось немало. Некоторые были покинуты давно, у них прохудилась крыша и покосились стены. Другие оставались пока вполне целыми. Лорд придирчиво оглядел несколько и выбрал тот, в котором имелись две комнатки и целый очаг.       В дверном проеме Тисс обернулась назад. Небо в прорези сходившихся скалистых стен стало почти фиолетовым. У озера кипела работа. В окнах стоявших чуть в стороне домишек мигал желтый свет.       – Как здесь можно жить?..       В крохотном закутке, очевидно, служившем прежним жильцам кухней, теперь остались только подобие печки и каменная скамья под косым окном. Ша'арнез свалил на пол одну из сумок.       – Везде можно научиться жить. Тем более людям.       Тисс заинтересованно на него покосилась.       – Они, по-твоему, более приспосабливаемы?       – Они живут меньше, – он уложил в очаг несколько поленьев, подпихнул подхваченные по пути сухие ветки и принялся копаться в мешке в поисках розжига. – Когда живешь в среднем шестьдесят лет, а дохнешь от любой болезни, вопрос эстетики волнует не так сильно, как вопрос выживания.       Чародейка хмыкнула такому цинизму, вытащила из поясной сумки щепотку сизого порошка и, протянув руку поверх плеча летуна, швырнула в очаг. Магическое пламя взвилось облаком, обдало жаром и запахом вереска.       – Дварфы тоже живут долго. Сколько эстетики создают они?       Ша'арнез воздел глаза к потолку.       – Эсшайцы… Главное, при дварфах такое не скажи, замучаешься принимать поединки. Но когда еще будем в Ардзанге, напомни показать их соседний город. Поверь, весьма впечатляет.       Лорд словно не заметил, что упомянул о совместном возвращении в Ардзанг как о чем-то очевидном, и Тисс даже не успела смутиться, как он стащил с себя куртку, аккуратно расправил на скамье и спросил:       – Ты голодна?       Она помотала головой. Мысль о еде вызывала отвращение.       – Тогда ложись спать. Утром стоит убраться отсюда пораньше.       – А ты?       – Волосы высохнут, и тоже лягу.       Тисс медленно кивнула, задержалась на пару мгновений и вышла.       Комнаты оказались такими же крошечными, как кухня. В одной имелось окно, в другой – колченогий табурет. Дверей, кроме рассохшейся входной, не было в помине.       Памятуя о взглядах местных, Тисс выбрала комнату без окна. Бросила на узкую кровать плед, сделала глоток воды из фляги и легла. Спать не хотелось, но голова была тяжелой…              Из сна ее вырвал то ли звук, то ли эхо. Тисс открыла глаза и прислушалась. В темноте на краю зрения мигал рыжеватый огонек, трещали поленья и где-то далеко ухала незнакомая птица. Лежать на кровати оказалось жестче, чем спать: как ни повернись, что-то впивалось в бока. Промучившись еще немного, она все же поднялась и вышла на кухню.       К ее удивлению, Ша'арнез спал, сидя на скамье, сложив руки на груди и прислонившись виском к стене. Его лицо было безмятежным. Белые волосы, непривычно полностью расплетенные, рассыпались по плечам, задевая щеку.       Тисс протянула руку, отвела непослушную прядь в сторону.       Летун открыл глаза.       – Тисс?..       – Прости, я не хотела разбудить.       – Ничего, – его голос со сна был чуть сиплым. – Что-то случилось?       – Нет, – она опустилась на скамью рядом, устремила взгляд в черный провал окна. – Просто проснулась, лежать не захотелось.       Ша'арнез кивнул.       Они немного помолчали. Тисс продолжала смотреть в ночь, когда уловила движение, повернула голову…       Пальцы на мгновение замерли возле ее щеки, и лорд тут же опустил руку. Отрешенно уставился в огонь, красивший его кожу рыжими бликами.       Тисс сглотнула.       – Что ты хотел сделать?       Он дернул плечом.       – Ша'арнез?..       На этот раз он обернулся, склонил голову так, что их взгляды оказались на одной линии. Снова движение, снова его ладонь возле ее лица…       Прикосновение по контуру скулы было мягким, ненавязчивым и в то же время обжигающим, а его взгляд таким внимательным, что Тисс повело. Собственное движение она едва осознала, просто подалась вперед, уткнулась носом в его шею, провела вверх, вдыхая горьковатый аромат, смешанный с запахом огня, прижалась губами к коже, к начавшему частить пульсу… Ша'арнез рвано выдохнул, перехватил ее подбородок и поцеловал, тут же спустился губами к шее, метя жаркими влажными касаниями, от которых не останется следов, кроме как в ее душе…       Раньше Тисс думала, что магия вызывала желание.       Она тогда ничего не знала.       Она тогда не знала Ша'арнеза.       А теперь ей было его до отчаяния мало, и тело льнуло к мужчине, выпрашивая все более откровенную ласку: оказаться на его коленях, сжать в кулаке серебряные волосы и целовать, целовать, целовать… Глубоко, жадно, бесстыже, до его и собственных стонов, до горячей ладони на бедре под юбкой, до инстинктивного движения навстречу…       – Тисс… – хрипло, низко, так, что у нее тянуло внизу живота.       Так, что с губ рвался всхлип:       – Ша'арнез…       Желание захлестывало, накрывало с головой, тянуло забыться окончательно и бесповоротно…       Когда дыхание Ша'арнеза замерло на одном месте, опаляя ее ключицы, Тисс вцепилась в лорда, как хватаются за спасательный круг.       – Это… – он говорил с трудом. – Это неподходящее место, Тисс… Не так. Не так…       Она кивнула, кончиком носа чертя смазанную линию по его щеке. И выдохнула то, что для нее было важнее даже самого неподходящего места:       – Между мной и принцем ничего не было. Статус его фаворитки – просто ширма.       Плечи под ее ладонями дрогнули.       – Я бы никогда не спросил…       – Я знаю.       – …хотя и догадывался.       Тисс отодвинулась, чтобы увидеть его лицо.       – Догадывался? Как?!       Ша'арнез ответил с обескураживающей усмешкой:       – Женщины, мечтающие о принце, предпочитают в свободное время изводить Его Высочество, а не меня.       – Так уж я тебя и извожу… – пробубнила чародейка, снова опуская голову на его плечо.       Вот теперь ее и правда начинало клонить в сон.       – Безмерно, леди, – он, верно почувствовав это, плавно поднялся, принимая на себя ее вес.       Тисс не удержалась от смешка:       – Что-то вы зачастили носить меня на руках, лорд. Этак я привыкну.       Ша'арнез промолчал, отнес ее в комнату и укрыл пледом.       И уже на самой грани сна Тисс показалось, что она услышала ответ:       – Привыкай.