Часть 5. Свобода

      До отлета в Эсшай оставалось три дня, и у Тисс голова шла кругом от темпа, который набрала жизнь. Столько всего было нужно успеть сделать, обсудить, подготовить, и почти во всем так или иначе требовалось ее участие. Она уже едва осознавала саму себя между сменами декораций: посольство, Гнездо, город, покои принца…       – Тисс, ты меня слушаешь?       Чародейка моргнула, отвлекаясь от остатков красного вина в бокале. Это определенно была не лучшая из добытых Веллорой местных бутылок…       – Слушаю. Ты говорила о Лаимир.       – Да, – эя Эменлия усмехнулась. – Полчаса назад. Ты все же совсем меня не слушаешь.       – Прости, – повинилась Тисс. – Я задумалась.       – О чем?       – Скорее о ком. О Тае, будь он неладен…       Веллора поджала губы и задумчиво осмотрела зал посольства, уделив преувеличенно пристальное внимание двум висевшим стягам: дома Эрлитар и дома Эйни. Покачала в руке свой опустевший бокал и произнесла, все так же не глядя на нее:       – В последнее время ты проводишь с ним каждую ночь.       Тисс поморщилась. Да, с недавних пор она ночевала у принца безвылазно…

~ <> ~

      Иного способа оградить ее от посягательств собственного отца Тай эя Эйни не нашел. А Тисс с его предложением, высказанным типичным для наследника непререкаемым тоном, спорить не стала. Общество принца большого удовольствия не приносило, но дрожать вечерами от страха в своей спальне, ожидая, что ее снова потребует к себе император, было бы гораздо хуже.       Впрочем, после первой ночи она подумала, что поторопилась с выводами.       Фоэльх, по крайней, мере позволил ей находиться в его присутствии молча.       Тай же явно вознамерился вытащить из Тисс душу голыми руками. После ужина и скомканной вежливой беседы он, вместо того чтобы, по обыкновению, дать ей уйти спать в отдельную нишу своих покоев, расстелил на свободной стороне стола огромный свиток и задал неожиданный вопрос:       – Леди, вы играете в шахматы?       Подойдя ближе, Тисс поняла, что это была карта. Нарисованная умелой твердой рукой, на бумаге красовалась узнаваемая схема двух лагерей: эсшайского и ро'одского, кои были разбиты на границе для встречи двух венценосных особ. По краю карты Тай уже выставлял отобранные им шахматные фигуры.       Чародейка подняла брови в немом вопросе.       – Раз уж я вынужден жертвовать своим комфортом ради вашей безопасности, леди эя Вэдтри, не будете ли вы так любезны отплатить мне за это? – принц сгреб со стола королеву, две ладьи и несколько пешек из розового кварца и протянул ей. – Я хочу как можно точнее воссоздать перемещения всех наиболее важных участников событий того вечера и ночи. Прошу. Начнем с самого начала.       Отказывать не было ни повода, ни смысла. Тисс, лишь ненадолго задумавшись, расставила фигуры на эсшайской стороне.       – В самом начале, до вашего прилета, мы с принцессой Фэнуэль и ее тетей были здесь…

~ <> ~

      – Как понимаю, в мое объяснение ситуации ты не веришь?       Не то чтобы Тисс была очень удивлена, но сомнения Веллоры все же слегка задевали. И единственной причиной того, что она не возмущалась открыто, были ее собственные сомнения относительно леди эя Эменлия.       «А все-таки в шахматы принц играет отменно. Столько ходов понапридумывал, что на пять принцесс и десять летунов хватило бы, – тоскливо подумала Тисс. – Вопросов и подозреваемых у нас все больше день ото дня… А ответов ровно столько же, сколько в самом начале. И мы скоро отбываем в Эсшай… Тай твердит, что просто желает быть уверен, что убийцы не улизнут из империи, а сам все чаще заговаривает о Фэнуэль и короле Аирдале. Пытается скрыть, как не хочет смотреть в глаза отца и признавать, что до сих пор не нашел убийцу его дочери…»       К удивлению, их с принцем отношения за пару вечеров стали гораздо теплее. Может, благодаря совместному мысленному штурму причин и следствий, а может, благодаря тому что приходилось коротать время за иными беседами… Но, по крайней мере, он больше не раздражал Тисс каждым движением и взглядом, и ее больше не подмывало сказать в лицо Его Высочеству какую-нибудь гадость. А Тай больше не пытался пригвоздить чародейку к стулу вкрадчиво-угрожающим тоном и перестал сидеть в ее присутствии чрезмерно ровно. Это, если верить Ша'арнезу, можно было счесть почти дружбой…       – Конечно, я верю. Я всего лишь переживаю за тебя.       Веллора смотрела на нее строго и искренне, как старшая сестра, которой у Тисс никогда не было, и под лопаткой заныло от укола совести.       «Неужели, ну неужели ты могла…»       – О, Тисс, а я тебя ищу!       Появление в зале третьего лица, будто морской бриз, сдуло излишние тревоги и сомнения. Тисс усмехнулась, глядя на запыхавшуюся Тенерли. Эта эсшайская леди, похоже, собралась перенять местную приверженность к спешке и с каждым днем передвигалась все быстрее.       – Добрый день, Тенерли. Что-то случилось?       – Да. Ой, то есть нет, – она замотала головой. – Ничего страшного то есть. Но меня тут пригласили…       Она запнулась. Веллора хмыкнула.       – На свидание?       – Нет! – вопреки собственным словами, Тенерли чуть покраснела. – Всего лишь культурный вечер в одном местном модном заведении. Вы знаете, я стараюсь налаживать связи, и вот… Меня пригласила одна леди. Отказываться было невежливо, вы же понимаете. К тому же интересно!       Тисс переглянулась с Веллорой, не сдержав улыбки. Конечно, смущать эя Дэл было не очень правильно, но как тут удержаться?       – Это чудесно. Ты идешь одна?       Как и ожидалось, после этого вопроса Тенерли окончательно стушевалась, затеребила жемчужный браслет… Однако все же ответила – тихо, не поднимая головы:       – Пойти одной было бы странно. Лорд эя Койт предложил сопровождение…       На ее счастье, девушка не увидела, как Веллора насмешливо закатила глаза. Тисс скорчила подруге гримасу.       Интерес Тенерли к командиру эсшайских воинов в последнее время не заметил бы разве что слепой. Сам Таирн эя Койт, впрочем, справлялся с сокрытием своего внимания к леди лишь немногим лучше. Говорят, по лагерю уже поползли разной степени приличия слухи…       Веллора считала все это несвоевременной чушью и временной блажью: мол, они потому лишь друг на друга смотрели, что за время пути и пребывания в Шаинвэде выбор был не слишком большим, имперцев вокруг в разы больше, чем своих.       Тисс с мнением сестры королевы была не согласна как раз по этой же причине – тогда, когда рядом было столько новых лиц, взгляды Тенерли и Таирна остановились друг на друге… По ее мнению, это что-то да значило. Ну или могло значить в будущем, кто знает.       Потому насмешничать дальше она не стала. Повторила искренне:       – Это чудесно, Тенерли. Но ты сказала, что искала меня. Зачем?       Ухватившись за то, что позволяло уйти от щепетильной темы, Тенерли вытащила из складок платья плотный листок и всунула в руки чародейки.       – Я понимаю, ты очень занята в последнее время, и я бы не хотела тебя отвлекать. Но я… – она снова запнулась, покосилась на все еще ухмылявшуюся Веллору и закончила немного просительным тоном: – Я была бы очень рада, составь ты мне компанию этим вечером, Тисс. Вдвоем веселее, правда?       На этот раз Тисс сдержала смешок.       Прекрасно воспитанная и незамужняя, леди эя Дэл, конечно, понимала, что ее выход в свет вдвоем с неженатым мужчиной едва ли останется незамеченным, особенно учитывая, что знакомых среди местной аристократии у нее теперь действительно было немало. Кто из интереса, а кто и из злости начнет обсуждать – кому это сейчас нужно? Присутствие же рядом Тисс могло придать всему совершенно иной окрас, сделать лорда эя Койта не парой Тенерли, а всего лишь сопровождением двух эсшайских аристократок.       Конечно, Веллора тоже это смекнула.       – И правда, Тисс, было бы хорошо, если бы ты пошла. И Тенерли будет спокойнее, и ты немного отвлечешься от дел.       – Я не против. В конце концов, в столице я все больше хожу по тавернам да лавкам, – чародейка послала Веллоре многозначительную улыбку. – Развлекаться было некогда. А скоро мы отбываем. Хороший повод погулять напоследок. Ты сказала, культурный вечер?       Она посмотрела на листок. Это оказалось не личное приглашение, а небольшая афиша.       – Да, музыка, поэзия, все такое, – Тенерли кивнула. – Я слышала, заведение весьма приметное, бывает, его посещает даже принцесса.       «Очень надеюсь, в этот раз она его посетить не надумает», – мысленно помолилась Тисс. После случая с платьем на охоте Лаимир ее не доставала, и хотелось верить, что получится не пересекаться с принцессой до самого отлета. Выносить больше одного эя Эйни в день она просто не могла.       Взгляд пробежал по объявленной программе. Знакомых имен там не наблюдалось, кроме одного. И это, к сильнейшему удивлению, оказалось не имя Гриаран.       «Ну нет, на такие подвиги я в одиночку идти не готова».       – Конечно, Тисс. Я буду рад.       Тисс недоверчиво покосилась на летуна.       – Что, правда?       Ша'арнез слегка нахмурился.       – Неужели мое согласие тебя настолько удивило? Или ты пригласила меня только из вежливости и надеялась на отказ?       – Вовсе нет, я рада, что ты согласился, – под его взглядом она не почувствовала неловкости от такого открытого признания. – Но я и правда удивлена. Думала, ты не захочешь идти, все-таки там будет выступать со Нашад.       Лорд с усмешкой воздел глаза к потолку.       – Со Нашад живет в Ардзанге. Мне что ж теперь, и домой не возвращаться, раз можем нечаянно столкнуться на улице?       Чародейка пожала плечами и присмотрелась к летуну, стопкой складывавшему какие-то тряпки на деревянной подставке. Воспроизвела в памяти его реакцию на свое приглашение минуты назад. Он ведь отреагировал спокойно…       Почти.       Искренние эмоции выдали сдержанная улыбка и то, как он прикрыл глаза.       «Ну и глупая же ты, Тисс! Как будто не сама по той же причине прибежала сюда!»       Подготовка к отлету накинула дел им обоим, и после ее нервного срыва у них даже поговорить толком не получалось, кроме разговоров о драконах и предстоящей дороге. Тисс металась в посольство и в город к шпиону, Ша'арнез готовил план полета и подбирал летунов. Он продолжал ее учить по мере свободного времени, которого стало совсем мало, но уроки не выходили за пределы дворца, и их постоянно отвлекали более срочные поручения. А решение принца затащить леди в свою спальню, пусть и из самых благородных побуждений, вовсе лишило их возможности оставаться наедине хотя бы после дневных хлопот.       Поэтому, только согласившись присоединиться к Тенерли, Тисс тут же подумала, как было бы здорово вытащить этим вечером и Ша'арнеза, побыть пусть не совсем вдвоем, но хотя бы вне дворцовых стен…       – Я правда очень рада, что мы пойдем вместе.       Дверь в Гнездо была открыта, снаружи слышались голоса, и Тисс быстро дотронулась до его руки. Ша'арнез тут же перехватил ее ладонь, наклонился и коснулся тыльной стороны губами… можно было бы сказать «вежливо», но прикосновение вышло слишком долгим, чтобы не стать интимным.       Не прикосновение – поцелуй.       И даже от такого у нее заходилось сердце.       А лорд, выпрямившись, уже вел себя как ни в чем не бывало.       – Не забудь предупредить Его Высочество, чтобы вечером напрасно за тобой не посылал. А то разозлится.       Тисс кивнула, преувеличенно много внимания отдавая и без того идеально сидевшему платью, чтобы за упавшими на лицо прядями скрыть заалевшие щеки. И как только у Ша'арнеза получалось вести себя так спокойно мгновение спустя?.. Это было просто возмутительно!       Это толкало к совершенно лишним сейчас мыслям.       Только на дворцовой площади, увидев крайнее недоумение на лицах ожидавших ее соотечественников, Тисс подумала, что приглашение Ша'арнеза на этот вечер могло быть несколько… опрометчивым. Объяснить присутствие рядом с собой любого из имперцев вне задач посольской миссии было тяжело в целом, и за их плечами не парили драконы, чтобы оправдать сопровождение ее летуном в частности.       Ша'арнез, тем не менее, под удивленными взглядами эсшайцев ничуть не замешкался. Обозначил вежливый поклон:       – Леди, лорд. Приобщаетесь к культурной жизни столицы?       Опережая растерявшуюся Тенерли, ее спутник ответил сдержанно:       – Выдалась такая возможность… Однако позвольте узнать, по какой причине здесь вы, лорд со Генэш?       Было очевидно: лично к Ша'арнезу Таирн неприязни не питал, однако и делать вид, что рад такой компании, тоже не собирался. Скользнул вопросительно-обеспокоенным взглядом по Тисс, явно пытаясь понять, не надо ли спасать благородную леди от увязавшегося за ней не слишком благородного лорда…       – Не страдаю подобными наклонностями.       Голос Ша'арнеза, прервавший неловкое молчание, прозвучал резко и холодно, и взгляд сделался тону под стать. Тисс буквально почувствовала, как летун окатил эсшайского командира презрением, словно ледяной водой.       Эя Койт поджал губы. Ему, конечно, было неприятно, что его подозрения прочитали так легко, но еще более неприятно было оттого, что теперь правила приличия вынуждали извиниться перед имперцем.       Тенерли сцепила пальцы, обращая к Тисс умоляющий взгляд, но чародейка сделала вид, что не заметила. Ее вмешательство было сейчас неуместно сразу по многим причинам.       Наконец Таирн пересилил себя.       – Я приношу свои извинения, лорд со Генэш, если каким-либо образом вас оскорбил. Это не было моей целью. Я всего лишь в ответе за леди… обеих. Послом мне поручено сегодня отвечать за их безопасность.       Ша'арнез кивнул настолько слегка, что это движение можно было упустить.       – Ваши извинения приняты, лорд. Но впредь на подобное мужчинам из моего народа советую никаким образом не намекать. Кто повспыльчивее заставит вас пожалеть о своих словах силой, – и, переходя на обыденный тон, продолжил: – Наши с леди эя Вэдтри планы на вечер совпали случайно. Я люблю поэзию и давно знаком с лордом со Нашадом, который будет сегодня выступать.       Тисс прикусила губу, чтобы не засмеяться.       Таирн же, если и не поверил словам летуна, вслух сомневаться благоразумно не стал. Даже придумал, как сгладить уже остывший конфликт.       – Вы давно живете в столице, не так ли, лорд? Мы будем благодарны, если вы согласитесь быть нашим провожатым на этот вечер.       Ша'арнез усмехнулся. Кажется, попытку пойти на контакт он оценил.       – Конечно.       Вечерний Шаинвэд горел огоньками факелов и свечей в окнах. Воздух был влажным и сладким от аромата бледно-лиловых цветов на длинных лозах, цеплявшихся за каменные стены и ограды. Тисс знала это растение, но название совершенно вылетело из головы.       Народу на улицах гуляло много, но они не сворачивали – Ша'арнез, очевидно, решил не тащить богато одетый квартет по переулкам. Таирн и Тенерли слегка отстали: может, чтобы быть подальше от имперца, а может, чтобы быть поближе друг к другу.       Идя рядом с летуном, Тисс все же решила спросить:       – Это правда оскорбление?       – Что?       – То, что эя Койт заподозрил тебя в преследовании меня.       – Для меня – да, – Ша'арнез обернулся к ней, пожал плечами. – Как, впрочем, должно быть для любого здравомыслящего мужчины.       Тисс сощурилась, глядя на него снизу вверх.       – То есть к культуре горных эльфов это отношения не имеет?       – Имеет, но скорее к более древним традициям, когда за преследование женщины могли казнить без суда. Впрочем, за доказанное насилие у нас порой казнят и сейчас, пусть и неофициально.       – Как это «неофициально»?       – Согласно законам империи, смертная казнь применима только за военные и политические преступления и преступления против правящей семьи. Все остальное наказывается заключением либо штрафом. Так что происходит формальный суд, выносится приговор… А потом на выходе из суда насильник спотыкается на лестнице и ломает шею. Или погибает в тюремной драке. Или еще что-нибудь, на что у Дома жертвы хватит фантазии и средств.       Пояснение прозвучало совершенно спокойно и буднично. Чародейка задумалась. С одной стороны, с высшей мерой для подобных мерзких преступлений она была согласна. С другой, решившийся на самосуд Дом таким образом сам нарушал закон…       Ша'арнез на ходу поправил пряжку ремня, и мысли Тисс вернулись от высоких размышлений о справедливости к вещам более приземленным.       – Почему ты без меча?       Лорд вскинул брови.       – Боги, Тисс, я не люблю со Нашада, но не настолько же!       – Не ерничай, – она улыбнулась. – На чтениях в Ардзанге ты был при оружии.       Он замялся и, помедлив, произнес:       – Там была вероятность, что кто-нибудь узнает в тебе эсшайку, спровоцирует конфликт…       Теперь замялась Тисс, уставилась себе под ноги, будто боялась запутаться в широкой юбке. Выдохнула:       – Ты собирался меня защищать?..       Голос Ша'арнеза опустился сверху, как теплый плащ:       – Безусловно.       Тисс сжала пальцы в кулак. Ужасно хотелось взять его под локоть – она отчего-то не сомневалась, что с лордом было бы удобно так идти, даже несмотря на разницу в росте… Но, конечно, это было невозможно. Не сейчас, не здесь…       – Мы пришли.       Дожидаясь, пока Тенерли и Таирн догонят их и минуют входную арку, Тисс огляделась. Дом выглядел богато и красиво, но в стиле колонн и нависавших балконов сквозило что-то чуждое, слишком грубое для эльфийской архитектуры. Наверное, место принадлежало дварфам. В саду гуляли посетители вечера: кто-то беседовал под раскидистым платаном, кто-то присел на бортик небольшого фонтана. Из распахнутой настежь массивной входной двери доносилась музыка.       – Чудесное место, – Тенерли тоже осмотрелась, насколько позволяли густевшие сумерки.       – Уверен, внутри вам понравится еще больше, леди.       Ша'арнез оказался прав.       В первый момент Тисс показалось, что они перенеслись в Ардзанг. Огромный, с неровными, будто застывшие волны, стенами, изрезанными жилами полудрагоценных камней, и освещенный небольшим количеством свечей в изогнутых подсвечниках, главный зал оказался удивительно похож на рукотворную пещеру. И лишь окна, через которые виднелся окружавший особняк сад, развеивали эту иллюзию. Здесь, в отличие от «Хрустального чертога», не было растений, только кристаллы, причудливо преломлявшие свет, и потолок не уподоблялся цветом небу, а был глянцево-темным. Когда огоньки свечей колыхнулись от порыва ветра, Тисс почудилось, что в этой темноте мигнули звезды.       Слуга проводил их к круглому столику у стены, не слишком далеко от сцены и не слишком близко, справился о выбранных напитках и испарился из поля зрения. Они заняли места.       – Право, жаль, что мы не сидим ближе, – вздохнула Тенерли.       Тисс улыбнулась. Судя по лицу Ша'арнеза, он сожалел о прямо противоположном. Она не удержалась и чуть подвинула свой стул в его сторону, замаскировав движение оправлением платья. Прошептала:       – Ты настолько не любишь такие мероприятия?       – Не то чтобы… Я не соврал эя Койту, я действительно люблю поэзию, – Ша'арнез рассматривал публику. Некоторые присутствующие его узнавали, кивали в приветствие, и лорд кивал в ответ. – Но подобное тянется к подобному. Если где-то выступает со Нашад, я заранее знаю, что большая часть и остального репертуара мне не понравится. Хотя к творчеству первой звезды сегодняшнего вечера, лорда эя Мэлла, я никаких претензий не имею.       Тисс скептически подняла бровь.       – Он композитор.       – О том и говорю. Видимо, организаторы решили, что великого поэта стоит хоть иногда прерывать, иначе будет совсем тяжко.       Это ехидное замечание навело чародейку на вопрос:       – Он поет?       – Ильдарим? – Ша'арнез наконец закончил разглядывать зал и теперь смотрел на нее. – Понятия не имею… Тебе очень идет это платье. Подчеркивает цвет глаз.       Тисс замерла. Вот только что он был совершенно отстранен, говорил скучающе… А теперь его голос упал на тон, стал мягче и глубже, и снова этот внимательный взгляд, в котором пополам восхищение и что-то еще…       – Лорды. Леди. Ваши напитки.       Она приняла бокал вина, ощутив биение собственного сердца в кончиках пальцев, коснувшихся холодного хрусталя, и не успела поблагодарить за комплимент: на сцену к белоснежному роялю вышел высокий немолодой эльф. Зазвучали первые ноты…       К моменту, когда фортепиано умолкло, Тисс не знала, что волновало ее сильнее: музыка или взгляд Ша'арнеза. Летун сидел сзади и мог смотреть на нее свободно, делая вид, что наблюдал за происходящим на сцене, в то время как чародейке, чтобы посмотреть на него или хотя бы что-то сказать, пришлось бы от сцены отвернуться. Это злило Тисс. Настолько, что, поднимаясь на ноги вместе с публикой, дабы отдать композитору должное, она незаметно пихнула свой стул еще немного назад.       Теперь они сидели у стены почти рядом – она по-прежнему все же чуть впереди, и могли говорить, хорошо слыша друг друга, но не опасаясь, что их услышат Тенерли и Таирн, оказавшиеся таким образом на другой стороне стола.       Ша'арнез усмехнулся, по ощущению, прямо у нее над ухом.       – Леди, я боюсь, если вы подвинетесь ко мне еще, в преследованиях обвинят вас.       – Не бойтесь, лорд. Как вы сказали ранее, я не страдаю подобными наклонностями.       Он еще раз усмехнулся, а затем тяжело вздохнул. Мгновенно догадавшись о причине, чародейка вернула внимание к сцене. Ее вместо композитора теперь занимал со Нашад.       Тисс чуть наклонила голову, рассматривая поэта. Дорогая одежда, золотые украшения: не только ритуальный нальг, но также перстни и брошь, золотое тиснение на камзоле. И, кажется, некий макияж, хотя с их места в царившей тут полутьме сказать наверняка было сложно… Ильдарим выглядел лощеным. Поставь рядом Ша'арнеза, и несведущий сказал бы, что он беднее со Нашада раза в три, хотя и последней камбале было ясно, что властвовавший Ардзангом Дом Генэш куда богаче и влиятельнее.       Эта сдержанность, никоим образом не умалявшая чувства собственного и родового достоинства, была одной из многих черт Ша'арнеза, которые так нравились Тисс.       Стихотворная история не взаимно влюбленной эльфийки закончилась ожидаемо трагично. Зал так же ожидаемо принялся рукоплескать. Чародейка пригубила вино.       – Гриаран сказала, у него есть великие произведения… Хоть убейте, верится с трудом.       Она ждала очередного едкого комментария о таланте поэта, но Ша'арнез промолчал. И только спустя несколько минут, когда со Нашад взялся декламировать очередное свое творение, наконец отозвался:       – Я бы предложил почитать его «Шаинвэдский цикл»… Но тебе вряд ли понравится.       Вот теперь Ша'арнез точно наклонился к ней. Его дыхание коснулось ее щеки, и голос прозвучал так же, как был сам лорд – очень, очень близко… Заметь кто, ему точно попеняли бы на неприличие, но публика была слишком занята поэзией.       А Тисс подобное неприемлемым не считала. Не от него.       Спросила тихо, не поворачивая головы:       – Почему, так плохо написано?       – Нет, наоборот… Я не поклонник Ильдарима, это факт. Но так же, как многие критики и обыватели, я признаю «Шаинвэдский цикл» шедевром. Это три баллады и несколько стихотворений, Ильдарим написал их практически на заре своей поэтической карьеры, когда поби… кхм… жил тут, в столице. Первая баллада поначалу прошла мимо широкого круга, но вторая сделала его знаменитым.       Тисс нахмурилась.       – Слушать, как ты его хвалишь, странно… Но ты сказал, мне не понравится. Почему?       – Я не хвалю, я констатирую факты… Потому что там в основном о войне, хотя и без лишней патетики, – лорд коснулся своего бокала, однако пить не стал. – Так что, если хочешь узнать, почему Ильдарима называют гением, почитай. Ничего общего с тем, что пишет теперь.       Он откинулся на спинку стула, явно считая этот разговор оконченным, а Тисс сделала себе мысленную заметку поискать в дворцовой библиотеке упомянутый цикл. Если уж нравилось Ша'арнезу, который со Нашада на дух не переносил, наверно, произведения и правда были стоящими…       После еще нескольких стихотворений и короткой, но очаровательной мелодии за авторством какого-то менее известного композитора объявили перерыв. Присутствующие потянулись кто к сцене – выразить свое почтение творцам лично, кто по залу – обменяться впечатлениями.       Тенерли присоединилась к богато одетым молодым леди, из которых только две показались Тисс знакомыми. Кажется, она видела их на лесном выезде.       Таирн остался за столом. Чародейка обратилась к нему.       – Вы настолько не желаете общаться с местной публикой, что решили даже не вставать с места?       – Я правда не очень хочу говорить с кем-либо из них, – эя Койт вежливо улыбнулся. – Но прежде всего я сижу, потому что сидите вы.       И только теперь Тисс поняла, что было не так – рядом больше не было Ша'арнеза. Как это произошло, она совершенно не заметила: он улизнул тихо, ничего не сказав, кажется, еще до начала перерыва…       Тисс поднялась, и Таирн вслед за ней.       – Вы напрасно жертвуете возможностью пройтись, лорд. Я как раз собралась немного размяться.       – Вас проводить?       – Благодарю, нет необходимости, – чародейка нашла взглядом Тенерли. – Лучше составьте компанию леди эя Дэл. Вокруг них начинают собираться мужчины. Ей будет спокойнее, если вы будете рядом.       Эя Койт не нашелся с ответом на подобный совет – Тисс прошмыгнула мимо него.       Она не стала тратить время, выискивая Ша'арнеза в зале, вместо этого вышла в сад. Здесь было уже совсем темно; факелов снаружи, как и свечей внутри, явно недоставало. Вряд ли виной тому была скупость хозяев, скорее в этом заключался некий замысел, разгадывать который не хотелось.       Как и в ночь императорского приема, интуиция ее не подвела, Ша'арнез обнаружился в беседке. Стоял, прислонившись спиной к увитой лозой колонне, и смотрел в черное небо через резной деревянный навес.       – Тебя так тяготит толпа?       Тисс поднялась по ступеням, встала напротив. Ша'арнез медленно покачал головой.       – Нет.       – Тогда почему ушел?       – Было нужно подышать.       Его голос показался чрезмерно ровным, как будто для собственного спокойствия лорду приходилось прикладывать усилия. В голову закралось подозрение.       – Тебя расстроил разговор о со Нашаде?       Снова отрицательный жест.       – Нет, с чего бы?..       – Не знаю. Ты выглядишь…       Тисс замолкла, не в состоянии подобрать слово. Оно вертелось на языке, но никак не хотело попадаться…       Будто, если она все-таки его подберет, что-то изменится безвозвратно.       Взгляд заметался, цепляясь за ловившую лунный свет фибулу, за переплетенье косичек и цветы чуть выше головы летуна. На самом деле нежно-лиловые, в отсутствии света они казались белыми.       – В тон твоих волос.       Это вырвалось бездумно.       Ша'арнез не ответил. Вместо этого поднял руку, сорвал цветок и, не подходя ближе, аккуратно заправил тонкий стебель за уложенные волосы Тисс. Она почувствовала сладкий аромат и как собственное сердце билось оглушающе громко в абсолютной тишине. И без того темные в ночи, глаза лорда стали еще темнее. Он смотрел на нее молча, и она шагнула вперед, потянула за воротник на себя, вынуждая наклониться…       Нежно не получилось, неторопливо тоже. Поцелуй сразу стал несдержанным, нетерпеливым. Ладонь Тисс легла на его затылок, ладонь Ша'арнеза – на ее талию, и он притянул ее к себе так плотно, что она наконец почувствовала – он был возбужден.       Проклятье.       Тисс застонала. Она до одурения хотела стащить камзол, обтягивавший широкие плечи, и рубашку, касавшуюся его кожи. Хотела… Просто хотела его, и от этого желания сводило низ живота.       Он был ей нужен.       И она была нужна ему. Теперь это сквозило в каждом движении Ша'арнеза открыто, беззастенчиво: в жадном поцелуе, в рваном дыхании, в том, как он вжимал ее в себя, ища хоть сколь-нибудь достаточного соприкосновения…       Забываясь в безумии, Тисс прикусила его губу и зажмурилась: стон Ша'арнеза был упоительным.       – Проклятье, Тисс… что ты творишь…       Он хотел ее. Низко и пошло, безо всякого напускного благородства. Сейчас и здесь.       Сейчас и здесь.       Эта мысль, разделенная на двоих, резко отрезвила. Заставила вспомнить, где они находились.       И на этот раз Тисс отступила первая, сразу на несколько шагов, дергано оправила рукав платья – вроде бы не сполз с плеча ниже приличного? – потом юбку, переплетая подрагивавшие пальцы.       – Нас хватятся.       Чародейка кивнула, стараясь выровнять дыхание и думать о чем-нибудь… о чем угодно, только не о хрипоте голоса Ша'арнеза, проступившей в этой короткой фразе, и том, как он поправлял воротник, стискивая ткань излишне сильно.       – Да, надо…       Она осеклась, не договорив. Ясно, ей тоже было бы лучше немного помолчать…       Возвращение в зал, занявшее от силы пару минут, показалось бесконечным. Однако неловкости Тисс не испытывала и по лицу лорда, шедшего рядом, подобного тоже не читала. Он чуть улыбался, глядя перед собой, и она поджимала губы – они были смущены оба, без сомнений, но это смущение было без подтекста сожаления, которое испытывают те, кто в душе считает совершенное неправильным. Все было правильно. Просто…       Тисс не сдержала смешка.       – Что?..       – Думала, ты скажешь, что это неподходящее место.       Ша'арнез засмеялся.       – И правда, как я мог забыть… Это неподходящее место, Тисс.       – А где будет подходящее?       Это прозвучало с иронией, даже подначкой, однако на самом деле вопрос вырвался из глубины души всерьез.       То, что им пришлось прерваться, ничего не отменяло.       Он понял. Посмотрел на нее сверху вниз, больше не пряча огонек в глазах за нарочитым спокойствием:       – Подходящее найти можно, если…       – Если?       – Если леди этого пожелает.       Тисс сглотнула.       В этом был весь Ша'арнез: дать ответ на ее вопрос и оставить решение за ней; без колебаний делать шаг, только будучи уверенным, что его движение ее не оттолкнет… Это было странно, непривычно – ощущать такое бережное отношение к себе. И при этом с ним у Тисс не возникало мыслей о собственной слабости. Лорд мог указать на ошибку, мог пошутить в своей привычной манере, но унизить – никогда. Он, наверно даже сам того не понимая, давал ей то, что в империи у нее отобрали все остальные, включая посла и Веллору, – свободу…       – Тисс, ну где ты, уже почти началось!       Голосок Тенерли пробился через размышления, когда они садились за стол. Чародейка огляделась. Поразительно, но они и правда успели к началу второй части мероприятия, даже не вызвав подозрений своим отсутствием! Ну либо же Тенерли и Таирн были слишком заняты друг другом, что ее также полностью устраивало.       Сосредоточиться на творчестве, конечно, больше не вышло. Единственной отрадой стало то, что со Нашад переместился в зал, отдав сцену другим поэтам. Их набралось с полдесятка, но никто не задержался надолго, и после завершающей музыкальной композиции, не менее чарующей, чем первая, официальная часть вечера была окончена.       – Леди, лорд, если желаете остаться, тут будут гулять до утра, – Ша'арнез отставил так и не тронутое вино.       Таирн покачал головой.       – Благодарю, но мы лучше вернемся во дворец. Ночных мероприятий мы не планировали.       Ша'арнез эти слова проигнорировал начисто, продолжая смотреть в упор на Тенерли, и Тисс постаралась скрыть улыбку. Единоличное решение эя Койта летун за решение его спутницы явно не принимал. Слава Богам, на этот раз эсшайцы расценили поведение горного эльфа верно: командир промолчал, а неудавшейся фрейлине пришлось выдавливать из себя подтверждение.       Только после этого они направились к выходу.       Ночной Шаинвэд оказался столь же красив и удивительно пуст, отчего принес ощущение умиротворения, резко отличавшее его от дневной версии себя. Однако с этим пришла и полуночная прохлада, не располагавшая к неспешной прогулке. Потому, а также оттого, что теперь Таирн и Тенерли шли прямо за ними, весь обратный путь Тисс с Ша'арнезом не говорили.       Впрочем, их молчание давно ничем не отличалось от разговора.       Под высоченной монументальной аркой, являвшейся главным дворцовым входом, им всем надлежало распрощаться: путь эя Дэл лежал в сторону посольства, эя Койта – к казармам, со Генэша – в постоянно жилые помещения, эя Вэдтри – в крыло принца…       Таирн нарушил эти планы первым. Глядя чуть ли не поверх головы Ша'арнеза, он, тем не менее, обратился к Тенерли, выдерживая суровый официальный тон:       – Леди эя Дэл, если вы позволите… я бы сопроводил вас для вашей безопасности.       Тисс непроизвольно поежилась. Эсшайским командиром, конечно, сейчас руководили чувства, но оставить беззащитную леди бродить по этому ночному дворцу одну чародейка бы и сама, пожалуй, поостереглась.       Тенерли на эти слова вскинула подбородок, и было непонятно, чего девушка страшилась больше: саму себя или того, что о ней могли подумать все остальные, включая мужчину, к которому она была неравнодушна.       Ее молчание затягивалось. Ша'арнез тактично отошел. Тисс, встретившись с Тенерли глазами, слегка улыбнулась, и та наконец дала Таирну ответ, отчаянно краснея:       – Я буду благодарна, лорд, если вы сопроводите меня до посольских комнат.       «Хитро, – невольно оценила чародейка, отвечая на пожелания спокойной ночи. – Вроде и согласилась, но обозначила границы. И если их кто увидит, ничего предосудительного не найдет».       После того как две фигуры растаяли в темноте, Ша'арнез обратился к Тисс.       – Сожалею, леди, но я вас проводить не смогу.       – Не страшно. На самом деле это я думала проводить вас.       Ее голос не дрогнул.       Его губ коснулась улыбка.       – В подходящее место?       Тисс отозвалась преувеличенно строго:       – Если вы его найдете, конечно.       – Пожалуй, знаю одно. Конечно, не дворец… – лорд запнулся, поняв, какую сморозил глупость. Исправился: – По крайней мере, оно тебе знакомо.       Судя по неожиданным поворотам и тому, что по пути они не миновали ни одного поста стражи, Ша'арнез снова вел их обходной дорогой, которую Тисс в тот раз не запомнила. Тогда она была слишком не собрана… Надежды на то, что запомнит сейчас, тоже было немного.       Когда они оказались в комнате и за спиной захлопнулась дверь, Тисс огляделась. Прямо напротив входа было окно, к нему придвинут стол, рядом невысокий книжный шкаф. У стены диван, на котором Ша'арнез тогда собирался ночевать. Справа открытая дверь в спальню, которая, как помнила чародейка, тоже не отличалась ни размером, ни излишествами… Покои личного летуна принца получались вполовину меньше покоев фаворитки Его Высочества.       – Тебе тут не тесно?       Ша'арнез подошел к ней со спины. Наклонился, и его ответ горячим шепотом коснулся ее уха:       – Чтобы спать или читать, много места не нужно.       Над диваном висело зеркало в витой раме. В его сумрачной поверхности отражалась вся комната и в центре – они, будто картина, написанная половиной палитры: светлая и темная кожа, черные и белые волосы, черный камзол с фиолетовой паллой и синее платье с серебряной вышивкой, фибула на его груди и цветок в ее волосах… Они, словно кусочки фигурной мозаики, были как будто совсем разные.       Но положи рядом, и увидишь единый узор.       Тисс обернулась.       – Ша'арнез, ответь на вопрос – почему ты сегодня не пил?       Она заметила это еще в начале вечера. Лорд, хоть и попросил вина вместе со всеми, из своего бокала не сделал ни глотка.       – Потому что и без того с трудом держу себя в руках.       Он ответил и опустил глаза, и Тисс не выдержала, приподнялась на носочки и мазнула поцелуем скулу, на которой угадывался румянец. Потом щеку, подбородок, уголок рта…       Когда Ша'арнез поднял ее на руки, она уже не удивилась. Когда опустился на край кровати, умещая ее на своих коленях, – тоже. Не отпуская его взгляда, скользнула кончиками пальцев, повторяя путь: висок, высокая скула, щека, четкая линия челюсти, контур приоткрытых губ – все медленно, затаив дыхание. Не потому что хотела подразнить, а потому что отчаянно желала запомнить, отпечатать его всего в своей памяти через эти прикосновения…       И Тисс совершенно точно знала: Ша'арнез это желание разделял.       Он вытащил цветок из ее прически, аккуратно отложив на тумбу, и все заколки, распуская густые волосы. Наклонился к открытому плечу, оставил один поцелуй, затем второй, почти невесомые, и неожиданно вместо губ коснулся ее кожи языком, ведя горячий влажный след от ключиц к подбородку, вбирая в себя ее вкус и нетерпеливую дрожь.       Это бесстыдство отозвалось в Тисс сбитым дыханием и горячей волной по телу; руки, лежавшие на плечах Ша'арнеза, скользнули к застежкам его одежды. Проклятье, если она не коснется его прямо сейчас…       Когда камзол отправился прочь, у Ша'арнеза не осталось сил на здравомыслие. Если завтра его вздернут на эшафоте, он ни о чем не будет жалеть. Потому что это будет завтра. А сейчас была Тисс: ее пальцы, путавшиеся в завязках его рубашки, ее платье, шнуровку которого он почти выдирал вслепую, и ее тихие стоны… Пока тихие. Он с трудом отдавал себе отчет в том, как сильно хотел, чтобы эти стоны стали громче. Чтобы его одного стало достаточно для того, чтобы она забылась так же, как забывался сам – неумолимо, теряя ощущение реальности… Реальность может катиться в бездну. Ему хватит Тисс…       Наконец были сняты рубашка и платье с бельем, и Ша'арнез ненавязчиво дотронулся поцелуем до ее груди, безмолвно задавая вопрос: «Можно?» – и получая такой же безмолвный ответ, когда Тисс подалась ему навстречу: «Да». Что угодно да, лишь бы он не переставал ее касаться, не переставал целовать; лишь бы она могла скользить ладонями по его обнаженным плечам и спине, оставлять на темной коже едва заметные следы своих ногтей и чувствовать, как неровное дыхание Ша'арнеза поднималось выше и выше, пока не осело на ее губах в глубоком тягучем поцелуе, в то время как его пальцы, напротив, вели линию вниз по ее животу…       Тисс дернулась от того, каким острым показалось мимолетное прикосновение к внутренней стороне бедра, и отчетливо ощутила, как сильно был возбужден Ша'арнез, как собственная смазка оставляла след на его штанах и как всех поцелуев и прикосновений становилось совершенно недостаточно. Рывком дернула его пояс – и тут же оказалась на спине. Взгляд нависшего над ней на локтях Ша'арнеза был таким до отчаяния нуждающимся и в то же время таким… понимающим.       Потому что Тисс не сомневалась, что у нее был точно такой же взгляд.       Остатки одежды отправились на пол. Ша'арнез вошел медленно и аккуратно, замер на половине движения. Тисс закусила губу.       – Больно?..       Он переживал.       А она сходила с ума.       – Не-ет, нет… хорошо, Боги, как же хорошо… Ша'арнез, пожалуйста…       Повторять не пришлось. Все так же медленно, все так же аккуратно, и их бедра соприкоснулись. Ша'арнез со стоном уткнулся в ее плечо.       – Боги, Тисс, какая же ты горячая…       – Ты тоже… горячий.       Он рвано усмехнулся. Качнулся назад, потом снова вперед, потом еще раз и еще, позволяя найти общий ритм, и Тисс потянула его к себе, вынуждая практически лечь на нее, и Ша'арнез подхватил ее бедро, подсказывая обхватить ногами его поясницу.       Ближе.       Ближе…       Очередной жаркий поцелуй сбил плавный темп, заставил Тисс выгнуться, и не заглушенный, громкий протяжный стон заполнил спальню.       Губы Ша'арнеза мазнули по ее щеке.       – Ш-ш-ш… Хочешь, чтобы тебя услышали?..       Его низкий хриплый голос делал с ней что-то, заставлял произносить то, что никогда иначе не произнесла бы вслух:       – А ты нет? Ты не хочешь… чтобы все в этом проклятом дворце знали, что я сейчас с тобой?.. Все вплоть до самого импера…       Она не договорила, захлебнулась новым стоном, когда Ша'арнез вдавил ее в постель глубоким сильным толчком.       Признаваясь без слов: да, он хотел. До позорного умопомрачения, и ничего не мог с собой поделать. Хотя и надо ли было, если в том, как Тисс подавалась навстречу, читалось то же самое?..       Это не было ревностью или собственничеством – это было желанием взаимно принадлежать.       Только ей.       Только ему.       Целиком и полностью.       Тисс зажмурилась. Ощущение наполненности заставляло все внутри сжиматься от удовольствия – собственного и от стонов, срывавшихся с губ Ша'арнеза, чувствовавшего это. Тисс нашла его ладонь, переплела пальцы…       Он вздрогнул и подался назад.       Она обняла сильнее, не позволяя.       – Ти-ис-с…       Предупреждение было очевидным. Но совершенно лишним.       Она мотнула головой, собралась сказать, что не хочет, не может сорваться без него… Но сформулировать не успела.       Короткий поцелуй, судорожный толчок, и Тисс вжалась губами в его шею, едва слыша за шумом в ушах собственный всхлип и ощущая на себе вес Ша'арнеза, который в эти мгновения был самым большим блаженством в ее жизни…       Минуты спустя, лежа рядом, они все еще пытались выровнять дыхание. Ша'арнез коснулся губами ее виска, и Тисс прижалась к нему сильнее, не желая оставлять между их телами ни малейшего пустого пространства. Это желание казалось таким же естественным, как само их соприкосновение, сплавленное из теплой нежности и горячей страсти, острых взаимных подколов и мягкой заботы друг о друге. Из понимания, согласия и несогласия, разговоров обо всем и по делу и уютного молчания.       Тисс уткнулась лбом в плечо Ша'арнеза.       – Вот бы эта ночь не заканчивалась…       Она больше ощутила, чем услышала его смех, но ответ лорда оказался неожиданно лиричным:

…Но если б мог

Остановить мгновенье,

Склонил бы голову

Я на твои колени.

      

Я бы дышал тобой,

Тобою бредил.

Я бы назвал тебя

Своею, леди.

      

Я бы решил, что смерть

Меня не стоит,

Пока ты здесь,

Пока со мною.

      Тисс почти перестала дышать.       – Чьи это стихи?..       – Поэта пятисотлетней давности, – Ша'арнез ненавязчивым движением поднял ее подбородок, заглянул в глаза. И произнес очень серьезно: – Я тогда сказал, что ты наваждение… Я был неправ. Наваждение – это обман, морок… Ты – нет. Ты самое реальное, что случалось в моей жизни, Тисс. И самое лучшее.       Она закрыла глаза и почувствовала, как теплые пальцы смахнули с ее щеки слезу.       – Ша'арнез, могу я тебя попросить?..       – Конечно.       – Обними меня. И не отпускай.       Он исполнил без промедлений и колебаний и все же тихо заметил:       – Это опасная просьба, Тисс. Особенно вторая ее часть… Я могу нечаянно решить, что ты говоришь всерьез.       Тисс подалась еще ближе, зарываясь носом в его шею, вдыхая горьковатый аромат его кожи и мечтая, чтобы после этой ночи этот запах остался на ней.       – Я буду очень, очень огорчена, если ты решишь, что я не всерьез.       Ощущение свободы было действительно прекрасным.       Особенно в руках Ша'арнеза.