Часть 6. «Очень важный разговор»

      Теплый свет единственной свечи красил кожу Ша'арнеза в ржаво-рыжий, словно неумелый художник, разведя серый с пурпурным, теперь пытался перекрыть их сочетание охрой… Тисс беззвучно засмеялась глупым мысленным сравнениям и поднялась повыше на локте. Поднесла руку ближе, по воздуху, в миллиметрах от его лица выводя невидимые линии: по росту волос и широким бровям, по острой высокой скуле и прямому носу с легкой горбинкой, по четко очерченным губам…       …сложившимся в улыбку.       Ша'арнез открыл глаза, и Тисс встретил вопросительно-насмешливый светлый взгляд. Она сощурилась в ответ, стараясь скрыть собственную улыбку и некоторое смущение, но ладонь не убрала. Напротив, на сей раз открыто коснулась его щеки.       – Я думала, ты заснул.       – Нет. Что?       – Что?       – У тебя такое выражение… – помедлил, подбирая слово. – Как будто удивленное.       – Наверно, – Тисс хмыкнула. – Просто непривычно смотреть на тебя сверху вниз.       Он лежал на подушке; она, опираясь на локоть, слегка нависала над ним – да, пожалуй, это можно было считать за «сверху вниз»…       Ша'арнез хитро оглядел ее.       – Нравится вид?       – Весьма.       – Мысли о подчиняющемся мужчине все не дают покоя?       Тисс закатила глаза.       – Ты невыносим. Сколько будешь мне это вспоминать?       – До конца жизни. Так все же?       – Все же?..       Она рассеянно скользнула пальцами по его подбородку. Ша'арнез улыбался ехидно, но за этой улыбкой виделось что-то иное: ожидание, смешанное с интересом и будто бы… опаской?..       Тисс не стала терзаться бесплодными догадками. Ответила честно:       – Не то чтобы совсем нет… Но точно не в целом.       Возникали ли у нее подобные мысли вообще когда-либо? Как шутка, вызванная определенной ситуацией, как намек на нечто двусмысленное – да, чего скрывать. И, быть может, она была бы не против получить чуть больше власти над ним, вот так лежа под одним одеялом… или вовсе без него… если бы Ша'арнез ей это позволил, конечно…       Но если говорить о подчинении в общем и всерьез, то, стоило только представить подобное применительно к лорду, как чародейка чувствовала липкое омерзение. Благородный и вежливый, уважительный и ироничный, он был прекрасен таким, каким был. И иного она не хотела.       – И вовсе я не потому сказала, что мне нравится смотреть на тебя так. Просто ты красивый!       Она выпалила это быстро и громко, пожалуй, слишком: хотела заставить его почувствовать неловкость после того, как он заставил чувствовать неловкость ее…       Но, вместо того чтобы смутиться, Ша'арнез просто-напросто опешил.       – А… что, прости?!       Тисс замерла. Она ожидала, что летун стушуется или, быстро взяв себя в руки, отшутится… Что удивится настолько и будет глядеть на нее расширенными глазами, не ожидала. Стало еще более неловко.       – Боги, не смотри на меня так, словно я сказала нечто ужасное! Если я тебя нечаянно задела…       – Да нет, – Ша'арнез дернул головой, пытаясь откинуть с лица назойливую прядь, и Тисс сама отвела его волосы в сторону. – Просто… неожиданно. Обычно мужчины такое говорят женщинам, а не наоборот.       Она усмехнулась, накручивая на палец белый локон.       – А что, мужчинам такое говорить нельзя? Тем более если это правда.       Вот теперь на темной коже проступил румянец. Впрочем, ответил Ша'арнез обезоруживающе откровенно:       – Мне никто никогда не говорил.       Чародейка улыбнулась, довольная этим признанием – оно что-то задевало внутри…       И, как за ней водилось, тут же ляпнула очередную глупость:       – Даже Саттиэль?       – Даже… – лорд запнулся, воззрился на нее недоуменно: – При чем тут Саттиэль?       Тисс мысленно обозвала себя безмозглой медузой. И правда, при чем тут была, с чего вдруг вспомнилась чародейка-капитан?.. Следующие слова пришлось вытаскивать из себя через силу: подозрение, засевшее в сердце занозой, сформировалось окончательно только что, разбуженное этой особенной ночью, и признать его вслух оказалось тяжело.        – По-моему, она к тебе неравнодушна, – буркнула Тисс, откидываясь на подушку и скрещивая руки на груди.       Взгляд уперся в потолок, в игру теней от огонька свечи.       Она всегда по праву считала себя неревнивой девушкой. Будь то даже расположение короля Аирдаля или внимание мастера Фирасанэра – тех, чье мнение и участие для нее по-настоящему много значили, – Тисс не чувствовала ни малейшего укола зависти, когда узнавала, что мастер обучил новому заклинанию другого своего ученика или что Его Величество даровал позволение уехать на границу другому молодому магу.       Про юношей, с которыми когда-то путалась, нельзя было сказать и этого. Тисс не желала им ничего плохого, нет, однако их жизнь за пределами совместных коротких встреч чародейку не интересовала. Кто и с кем – было совершенно все равно. Она ничего от них не ждала, ничего не хотела для них сделать…       С Ша'арнезом было иначе.       Конечно, она повзрослела с тех пор, но главная причина заключалась не в этом. Просто лорд был другим, отличающимся ото всех, кого Тисс встречала в своей жизни. Он был слишком… похожим. Близким. Тем, с чьими чувствами не хотелось играть даже в шутку.       Тем, с кем хотелось знать, что не играл он.       – Ты действительно очень забавно хмуришься.       Ша'арнез перекатился набок, подложил локоть под щеку и изучал ее лицо. Тисс повернула голову.       – И ты специально молчишь, чтобы я хмурилась сильнее?       Он вздохнул.       – Я не думаю, что ты права насчет Саттиэль. Но даже если права… Я не отвечаю за чужие чувства, Тисс. Только за свои. И я к Саттиэль равнодушен.       Тисс прикрыла глаза.       Вот так, просто, честно, без обиды и без малейшей насмешки над ней, такой глупой…       Она тоже повернулась набок. Между их лицами расстояние было меньше ладони.       – Прости. Я не должна была такое спрашивать.       Ша'арнез медленно покачал головой.       – Раз уж наша беседа начала скатываться в эту сторону, давай я скажу прямо, Тисс. Возможно, это спасет нас от недопонимания в будущем.       Он умолк, оставляя ей время отказаться, остановить разговор и их самих на границе, за которой крылось что-то очень, очень важное. Для него и для нее, для них…       Тисс, затаив дыхание, кивнула.       Когда Ша'арнез заговорил снова, его взгляд и голос были очень серьезными.       – Моя бабка как-то сказала хорошую фразу: «Тем, кто хочет оставаться совершенно свободным, не стоит выбирать даже между собственными мыслями». Иначе говоря, нельзя путать право выбора с изменой. Свобода является свободой до момента принятия окончательного решения. После этого момента любой другой выбор превращается в измену, какими красивыми словами ни прикрывайся… Верность – это прежде всего вопрос чести и уважения. А я тебя уважаю, Тисс.       Она смотрела в глаза, спокойные и строгие, и чувствовала, как сердце сходило с ума, не в силах решить – то ли воспарить, то ли сорваться…       – Как ты умудряешься быть таким…       – Каким?       – Таким, – с нажимом повторила Тисс.       Впервые в жизни всего ее хваленого образования не хватало, чтобы подобрать нужное слово, которым можно было бы описать Ша'арнеза. Чародейка была почти уверена, что такого слова не существовало вовсе.       Но, по крайней мере, она могла сказать другое, более важное сейчас.       – Я тоже тебя уважаю, Ша'арнез. Очень… И твою бабку. Умнейшая женщина.       Он тихо засмеялся, и теплая ладонь легла на ее спину, поверх ткани его собственной рубашки, снова отданной ей в качестве ночнушки.       – Передать ей это при случае?       – Передай, – она коснулась поцелуем его плеча, спустилась ниже по руке… – О!       Отстранилась. Подняла голову.       Ша'арнез вздернул бровь с легкой улыбкой, явно свидетельствовавшей о том, что он понял причину ее несдержанного восклицания.       – «О»? Исчерпывающе.       Тисс смутилась не столько даже от его замечания, сколько от собственной невежливой реакции. Пояснила чуть неловко:       – Не ожидала, что у тебя есть шрамы.       Они серели на его коже тонкими линиями: длинная и почти ровная – вниз от правой подмышки практически до локтя, короткая и ломаная – на правом же боку где-то между пятым и шестым ребром.       – Почему?       – Ты все-таки летун, а не воин. Прямой бой – не твоя стихия.       – Жаль, мы не успели объяснить это гримам в той пещере. Глядишь, разошлись бы по-хорошему.       Тисс покачала головой, теперь рассматривая шрамы более внимательно.       – Эти точно не от клыков или когтей. Скорее кинжал… Что произошло?       – Скажем так: позорная история юности, – он пожал плечами. – Я, как и все начинающие летуны, тоже когда-то не слишком хорошо контролировал эмоции. Так что в тот вечер я был очень в себе уверен… Но мне быстро и доходчиво объяснили, что зря.       Тисс улыбнулась. Представить Ша'арнеза нарывающимся на случайную драку было тяжело. Зато упоминание стычки с гримами навело на мысль. Ища подтверждение, которое уже на самом деле не раз видела, чародейка взяла его за левый локоть и развернула так, чтобы рыжий свечной блик лег на темную кожу.       На месте, где тогда клыки волкообразной твари вспороли лорду руку до мяса, не было ни следа.       Ша'арнез понимающе хмыкнул, но ничего не сказал, позволив ей задать ожидаемый вопрос:       – Вы ведь богатый Дом, можете себе позволить услуги хорошего мага. Почему эти шрамы не свел до конца?       – Бабка не позволила. Сказала, стану умнее, если перед глазами будет напоминание собственной глупости, – он замолчал. И спустя полминуты тишины спросил неожиданно: – Неприятно?       – В смысле? – Тисс с недоумением подняла глаза. – Что ты имеешь в виду?       – То, что спросил.       – Спроси еще раз, я не поняла.       Она правда не понимала, к чему относился этот вопрос.       – Тебе неприятно, что у меня есть шрамы?       Пояснение, высказанное с нотками неловкости, словно извинение, поставило в ступор. Поэтому она ответила, не подумав:       – Мне все равно.       Ша'арнез нахмурился. Чародейка вздохнула.       – Извини, это прозвучало грубо. Я не имела в виду, что мне безразлично что-то, что касается тебя. Просто эти шрамы… – она провела костяшками пальцев по тонкой полоске на его руке. – Ну, они есть. И все. Было бы их больше или не было бы вовсе, неважно… Ты все равно красивый.       На сей раз Тисс сказала это с откровенной подначкой, а Ша'арнез не смутился. Взял за запястье – его длинные пальцы обхватывали ее тонкую кисть полным кольцом – и поднес к губам. Оставил поцелуй в самом центре ее ладони.       – Так странно…       – Что?       – Что это не сон, не мечта, что ты и правда рядом… Чем я тебя заслужил, Тисс?       – Много грешил, видимо.       Насмешка, которая должна была проступить в этой шутке, не пришла. Голос дрогнул от нахлынувших чувств.       Он ее заслужил? Или она его? Или они сделали выбор, за который еще придется заплатить сполна?..       Тихий голос отвлек от внутренних метаний:       – Тисс?       – Да?       – Можно я тебя поцелую?       Она знала, что он знал – мог не спрашивать. Но все равно спросил. Знал, что она ответит, и все равно ждал этот ответ…       Тисс дала его, не задумавшись ни на мгновение:       – Да.       Ша'арнез подался к ней медленно, растягивая предвкушение на все ничтожное между ними расстояние. И его поцелуй оказался таким же неторопливым и почти невинным – лишь краткие скромные прикосновения губ, как будто они не лежали в постели наполовину обнаженными, немногим ранее будучи обнаженными полностью. Он по-прежнему держал ее запястье в своей руке – так сильно, чтобы Тисс ощущала биение собственного сердца под его пальцами; так бережно, чтобы на тонкой коже не осталось ни следа; так ненавязчиво, чтобы она могла освободиться в любой момент, если бы только захотела…       Тисс не хотела. И глубоко в душе пока еще смутно, но уже понимала – не захочет никогда.       Она разомкнула губы, тут же ощутив движение его языка и неизбывно горький травяной вкус. Повела второй рукой по его щеке, подбираясь выше, и почувствовала смешок Ша'арнеза.       Прервала поцелуй, глядя на него с беспокойством.       – Нельзя?..       – С чего ты взяла?       – Ну, тогда у озера, ты спрашивал у меня разрешения…       Ша'арнез улыбнулся и, как часто делал, не стал отвечать вслух – вместо этого молча опустил голову, утыкаясь в ее плечо. Подставляя ей себя.       И ладонь Тисс наконец скользнула по его виску. Она нащупала перехватывавшие пряди нитки у затылка, стянула их аккуратно, стараясь не дергать. Неспешно, одно переплетение за другим, принялась распутывать тугие косички, пропуская меж пальцев серебристый шелк. Это нехитрое действие ощущалось так интимно, что щеки начали гореть. Слова удалось вытолкнуть из себя только со второй попытки:       – Тогда… ты тоже чувствовал себя… так?..       Она не уточнила. Он не спросил. Прижал Тисс ближе к себе, и ее шеи, открытой в широком воротнике его рубашки, коснулось сначала горячее дыхание, а потом такой же горячий влажный поцелуй.       – Да.       Это был не ответ – выдох, граничивший со стоном.       Тисс уткнулась губами в его висок, закрывая глаза. И подумала, как страшно права оказалась ее наставница по высокоэльфийскому, много лет назад сказав, что «настоящая близость наступает тогда, когда из всех богов становится не нужен ни один кроме того, который стоит напротив».       Тогда чародейка заявила, что эти слова – полная чушь, и услышала, что понимание придет со временем… Впрочем, здесь наставница ошиблась. Понимание действительно пришло, но не со временем, а с Ша'арнезом.       Мысли о тех годах напомнили и о другой юношеской дурости.       – Что смешного? – проворчал Ша'арнез, почувствовав, как Тисс вдруг начала трястись от едва сдерживаемого хохота.       – Да так, вспомнила кое-что, – она отодвинулась и, помявшись немного, призналась: – Знаешь, когда-то я представляла себе «очень важный разговор» наподобие этого… Ну, с мужчиной, с которым у меня было бы достаточно серьезно, чтобы такие разговоры вести.       Он посмотрел на нее крайне заинтересованно.       – Только представляла?       Мгновенно уловив подтекст, Тисс с одобрением протянула:       – Как ты хитро, однако, сейчас вывернул…       Ша'арнез скрывать, что она его поймала, не стал, только сказал предсказуемое:       – Ты не обязана отвечать.       – Я знаю… – она выдержала паузу в отместку за его долгое молчание на вопрос о Саттиэль. Но ответила, конечно, правду: – Да, только представляла. Доволен?       Он отзеркалил ее улыбку короткой усмешкой:       – Как ты там сегодня сказала… Мне все равно. Что было, то было – что бы это ни было… Так и? У тебя есть список вопросов для этого разговора? Мне достать записную книжку?       – Не было ничего, Ша'арнез. Действительно не было… А добрую часть моего списка ты помножил на ноль своим существованием.       – Вот уж не знаю, порадоваться этому или огорчиться.       Тисс фыркнула.       – Ох, лорд, вы и правда просто невыносимы!       – Ох, леди…       Ша'арнез засмеялся тихо, бархатно, словно в тон теплому свету свечи, и Тисс засмеялась вместе с ним. Слегка толкнула, опрокидывая на спину, и уже почти привычно устроилась на широком плече. Почти – потому что сегодня наконец ее щека касалась при этом его кожи, а не одежды… Но это ощущалось совершенно правильным, так же как рука Ша'арнеза, мягко массировавшая ее затылок; как пальцы Тисс, легко выводившие круги на его животе чуть ниже солнечного сплетения…       Уязвимые точки.       Уязвимые они, обнажившиеся душами друг перед другом раньше, чем телами. И оттого, даже не будь на ней рубашки, чародейка не испытывала бы сейчас ни тени стыда или страха.       Часть ее удивлялась себе самой: она не привыкла быть настолько откровенной. И по поведению лорда понимала: он тоже не привык. Поэтому они привыкали вместе…       К слову, о привычках.       Тисс подняла голову, едва не боднув Ша'арнеза лбом в подбородок.       – Ша'арнез?       – Да?       – Мы скоро летим в Эсшай.       – Да.       – Поэтому я хотела попросить тебя кое о чем.       – О чем?       – Перед тем, как я возьму Веллору в седло, побудешь пару раз моим пассажиром?       – А без этого совсем никак?..       Его грудь поднялась и опала от горестного вздоха. Тисс привстала и узрела умилительнейшую картину – лицо летуна выражало величайшую степень отвращения.       – Ладно тебе, неужели мой потенциал настолько плох?       Похоже, обида проступила в ней слишком явно – взгляд Ша'арнеза сделался очень виноватым.       – Нет, конечно. Дело не в этом.       – А в чем тогда?       – Скажу, но только ты не смейся… На месте пассажира меня безбожно укачивает.       Конечно, Тисс засмеялась. До слез и на этот раз осуждающего взора, развеселившего ее еще больше.       – Прости-и, – она сделала над собой усилие, чтобы перестать хихикать. – В жизни бы не подумала, что у лучшего летуна Ро'од такая проблема!       Ша'арнез закатил глаза.       – Да-да, звучит и правда смешно… На самом деле это довольно частое явление у тех, кто давно в небе. Это схоже с тем, как укачивает на корабле, потому что глаза видят движение, в то время как тело его не ощущает. Когда ты на месте наездника, ты ощущаешь движение благодаря связи с драконом. Но на месте пассажира контроль ситуации теряется. Так что посмотрим, какая проблема будет у тебя через пару десятков лет.       – И вот надо тебе было испортить мое веселье… – Тисс притворно недовольно сморщила нос и тут же перевела тему: – Что ты читаешь?       Она перегнулась через него, дотянувшись до небольшой книжки на прикроватной тумбе. На тонком кожаном переплете раньше точно был какой-то рисунок, но стерся, оставив только невнятные линии.       – Сказки про драконов.       – Шутишь?       – Нет, правда. Но я редко ее открываю: и так знаю все наизусть.       – Однако держишь рядом, – заметила чародейка. – Значит, сама книга для тебя много значит. Она старая?       Ша'арнез пожал плечами.       – Вряд ли. Просто часто беру с собой. Это подарок матери.       – Ох, – она бросила на него быстрый виноватый взгляд. – Я взяла без спроса…       Он покачал головой, подсказывая не извиняться, еще раз посмотрел на томик в ее руках и как-то странно улыбнулся. Тисс закусила губу.       – Что?       – Помнишь, ты спросила, что пропустила в пути становления летуна?       – Помню, – она повернула книгу так, чтобы обложка поймала свет. Если приложить побольше фантазии, стертые линии складывались в очертания дракона. – Я пропустила это.       – Да. И если хочешь, можешь наверстать.       – Правда?!       Его, кажется, позабавило ее удивление, и лорд ответил преувеличенно строго:       – С возвратом.       – Безусловно! Я верну до отлета в Эсшай.       – Можешь не торопиться. Я все равно собирался брать ее с собой.       Тисс кивнула. Отчего-то казалось, что в пристальном взоре Ша'арнеза крылось что-то еще, помимо дружеского предложения прочитать пару имперских сказок, но разгадать эту загадку прямо сейчас не получалось. Возможно, чародейка просто ошибалась.       А возможно, ответ найдется позже на одной из этих страниц.       Она аккуратно разгладила потрепанные уголки и вернула книгу на место. На этом момент казался исчерпанным, однако Ша'арнез продолжал смотреть на нее из-под опущенных ресниц.       – Ну что еще?..       – Да так, – прозвучало лениво и чуть насмешливо. – Понял, что забыл тебе кое-что сказать.       – Что?       – Ты такая безумно красивая, Тисс…       Теперь в низком, до мурашек, голосе Ша'арнеза не было ни ленцы, ни насмешки. Он протянул руку, коснулся ее щеки нежно, как теплый летний ветер, и Тисс поймала момент, когда его взгляд задержался на ее губах. Улыбнулась, ощущая, как от смущения горели щеки и шея, провела ладонью по широким плечам, вздымавшейся от глубокого, уже неровного дыхания груди и напряженному животу. Наклонилась к его лицу, быстро чмокнула в губы, и Ша'арнез обхватил ладонью ее затылок, едва не роняя Тисс на себя.       Остальное случилось будто бы за одно мгновение: поднять подол ее рубашки, сдвинуть пояс его свободных штанов и опуститься-толкнуться навстречу друг другу, сразу глубоко и алчно, не сдерживая ни движений, ни стонов…       После, уже проваливаясь в сон, Тисс натянула повыше одеяло и прошептала так, будто говорила это прежде тысячу раз:       – Спокойной ночи, Ша'арнез.       И такой же сонный и обыденный ответ прошелестел поверх ее макушки:       – Спокойной ночи, Тисс.