Часть 13. Горечь

      Сон отступал медленно, как море под утро отступает от берега. Тисс потянулась и приоткрыла глаза. Потолок, словно кружево, был разрисован узорами света и тени от ветвистых деревьев, что виднелись в окне вместе с крышами дворцовых башен. За их шпили цеплялись белые и пушистые барашки облачков. Одно, особенно долго висевшее над тонкой башенкой заброшенной обсерватории, было похоже на ослика, а то, что проплывало прямо над ним, – на причудливую рыбу из глубин Дальних Вод…       Тисс улыбнулась столь банальным, почти сказочным мыслям и вспомнила, как в детстве вместе с другими девочками, учившимися при дворе, сбегала от ужасно строгой наставницы по этикету и пряталась за высокой стеной подрезанных кустов в самой глубине сада. Там они, глупые дети, смотрели в небо и по очертаниям облаков пытались предсказать, что ждало их в будущем: на завтрашнем занятии или по возвращении в отчий дом, спустя год или десяток лет…       «Половина этих девушек, наверно, уже выдана замуж. Тенерли стала членом посольства в империи, а я… Кто бы тогда знал, что небо не предскажет мою судьбу, а само станет моей судьбой, – Тисс повернулась набок и улыбнулась. – Да, кто бы знал…»       Лежа на боку, смотреть в окно было удобнее, но вид за деревянной рамой уже не казался таким заманчивым. Гораздо больше теперь интересовал тот, что был куда ближе, – вид спящего горного эльфа.       Ша'арнез лежал на животе, обхватив подушку и зарывшись в нее лицом. Косо падавшие лучи касались разметавшихся белых волос, темной кожи, резко выступавшей левой лопатки, как если после перелома кость срослась не вполне правильно, и почти незаметной серой полоски шрама там же… Будто соревнуясь, будто желая сказать солнечному зайчику, чтобы он не делал это вперед нее, Тисс приподнялась и мягко прижалась губами к плечу летуна. Он был как всегда теплым, обволакивал своей легкой травяной горечью и, закономерно после посещения храма, терпко-душистыми благовониями. Чародейка подумала, что никогда не любила горькое: ни в ароматах, ни на вкус. А теперь, мелко зацеловывая широкие плечи и спину, наслаждалась этим.       На самом деле она наслаждалась всем: как приятно ныло тело, как эфемерными отпечатками лежали на всей ней поцелуи Ша'арнеза и как теперь утром не против, но вслед горевшей ночью страсти в душе легким облаком парила всеобъемлющая нежность к этому мужчине…       Который неожиданно одним движением перехватил Тисс за пояс и подгреб под свой бок, утыкаясь носом в ее шею.       – Эй! Я вообще-то была занята!       Она попробовала возмутиться, на что в ответ услышала сонное хриплое ворчание:       – Щекотно.       Тисс засмеялась и, когда Ша'арнез снова улегся головой на подушку, убрала с его лица волосы:       – Доброе утро.       – Доброе утро. Сколько времени?       – Не знаю, но, судя по солнцу, довольно поздно.       – Арру меня убьет…       Чародейка вспомнила, что летуны, дежурившие на берегу, должны были меняться с ночевавшими во дворце, и заметила:       – Пока в дверь никто не стучал. Хотя… – она слегка нахмурилась: – Ша'арнез, тебе не показалось, что ты утром слышал чей-то голос?       – Утром?..       – Когда мы засыпали.       – Не зна-аю, – он подавил зевок, – вроде бы нет. А что?       – Мне показалось, я уловила голос принца, который был очень недоволен. Как будто он… ну, слышал нас ночью.       Ша'арнез подумал немного и вдруг, со стоном закатив глаза, огорошил новостью:       – Проклятье… Здесь смежные стены.       Тисс поперхнулась воздухом.       – В каком смысле? От его покоев до этой комнаты целый коридор!       – Весьма короткий коридор. И между нашими комнатами не жилое помещение – там что-то вроде кабинета для высоких гостей.       С трудом заставляя голову работать, Тисс попыталась вспомнить, что она вообще знала об этом крыле дворца? По правде, очень немного: прежде она бывала здесь всего пару раз, но в другой части, попроще. А в этой располагались комнаты для важных особ, которым предоставлялись в распоряжение не только спальни, но также пара гостиных, обеденный зал и даже отдельный садик. И она действительно проходила какие-то двери, располагавшиеся почти посередине между покоями принца и лорда, но думала, это просто еще одна спальня…       «А получается, это продолжение помещения, которым сейчас пользуется Тай. И, похоже, ночью он как раз работал в том кабинете…»       – О Боги, какой ужас! – осознав случившееся, Тисс уткнулась в подушку, пряча пылающие от смущения щеки. – Ты не мог вчера сказать, что он за стенкой?! Он же и правда все слышал… Боги, какой стыд!       Ша'арнез вздохнул:       – Сказал бы, если бы сам об этом не забыл… Ладно, чего уж. Остается утешать себя, что это точно не худшее, что пришлось услышать Его Высочеству за его жизнь. И кстати, – он прищурился: – Ночью тебе ни за что стыдно не было.       – Ша'арнез! – она подняла голову, состроила самую строгую гримасу из всех возможных: – Как ты можешь такое говорить?!       – Ртом. И такое я могу не только говорить.       Тисс задохнулась то ли от возмущения, то ли от смеха. На лице летуна ярко горел обычно почти незаметный румянец – он умудрялся издеваться над ней, хотя сам смущался не меньше!       Осознание этого заставило выпалить поспешную необдуманную фразу:       – Ша'арнез, я сейчас тебя!..       – Что?       Ша'арнез поднял брови в искреннем интересе, и Тисс замешкалась – что бы такое придумать, чтобы его проучить?.. В голову ничего не шло, пауза затягивалась, улыбка на темных губах становилась все шире, и чародейка наконец буркнула:       – Я тебя укушу.       – Кусай.       Он согласился так легко и смотрел на нее с таким ожиданием, что Тисс, еще мгновение назад не собиравшаяся претворять свою «угрозу» в жизнь, подалась вперед, к открытой шее, к четко выступавшему от движения – когда Ша'арнез запрокинул голову! – кадыку… Коснулась тонкой кожи губами, ощутила, как на затылок легла, чуть надавливая, ладонь, и все-таки прикусила – до тихого стона над головой. И, снова поцеловав там, где от ее маленькой шалости не осталось и следа, прошептала:       – Помнится, я сказала, что ты красивый… но ты еще и вкусный.       – Боги, Тисс, что ты теперь несешь?..       Она приподнялась, заглянула в его лицо, одновременно крайне смущенное и крайне довольное, и засмеялась:       – Возвращаю должок. Не все тебе надо мной издеваться.       Ша'арнез усмехнулся.       – Я не издеваюсь, я шучу… Но кстати о долгах. Кажется, сейчас самое время и мне вернуть один.       Оставляя удивленную чародейку в постели, он поднялся, наспех натянул штаны и принялся ворошить свою сумку. Вернулся с маленьким мешочком, сел рядом и нервным движением запустил пальцы в волосы, ероша и без того спутанные пряди.       Тисс прищурилась.       – Что это?       – Это?.. – Ша'арнез улыбнулся едва-едва, как будто опасался, что даже эта улыбка ее спугнет: – Подарок.       Он не протянул мешочек ей, вместо этого развязал тесемки, и Тисс не сдержала короткого вздоха восхищения, когда на его ладони оказалось украшение. Это была заколка для волос – филигранная работа по серебру превратила металл в застывший вне времени цветок с тонкими длинными зубцами-стебельками и раскрытыми лепестками, на которых, как капли росы, блестели и преломляли свет почти прозрачные кристаллы.       Она осторожно, словно это и правда было хрупкое живое растение, приняла подарок.       – Как красиво… Спасибо, Ша'арнез, – и, взглянув на украшение повнимательнее, улыбнулась: – Получается, и правда вернул. Ты специально выбирал такой?       Серебряный цветок сильно напоминал бледно-лиловый клематис, что лорд подарил ей в Шаинвэде.       Ша'арнез покачал головой.       – Нет. Я заказал его еще в Ардзанге, так что с тем цветком он совпал совершенно случайно.       Тисс провела по краю лепестка, посмотрела на летуна с подначкой:       – Долго же ждал, чтобы подарить.       Она знала, что не заденет его этой шуткой, поэтому сказала не боясь…       Но ответ будто вогнал под ребра две ладони стали:       – Я думал, это будет прощальный подарок.       – Что?..       Ша'арнез протянул руку и самым кончиком пальца коснулся того же лепестка, слегка задевая ее ладонь:       – Ты позвала дракона. Потом предложение Его Высочества… я знал, что ты согласишься, что мы полетим на тракт, – он дернул плечами. – И ты подарила мне фибулу в благодарность за обучение… У меня было ужасное чувство, что все подходит к концу. Что осталось совсем немного, и это «немного» до твоего возвращения в Эсшай мы проведем во дворце, а ты фаворитка принца… Поэтому незадолго до того, как мы улетели в столицу, я решил подготовить тебе подарок. Думал, отдам потом, когда будем прощаться – пусть останется хоть что-то, что будет напоминать обо мне. Если не как о мужчине, то хотя бы как об учителе.       Ша'арнез умолк, окончательно смутившись и уйдя в давние переживания, и чародейка почувствовала, как глаза начали щипать слезы. Быстро вернув украшение в мешочек и отложив на тумбу, Тисс обняла летуна и прижалась щекой к щеке.       – В моей жизни уже нет ничего, что не напоминало бы мне о тебе. Но самое главное – в моей жизни есть ты, Ша'арнез.       Он стиснул объятия крепче и потерся скулой о скулу, прежде чем упасть на подушки, утягивая чародейку за собой.       – Надеюсь, я хоть раз увижу, как ты ее наденешь…       – Обязательно, и больше, чем один раз, – Тисс улеглась на его плечо. – Скажи, тебя на прогулку по морю ведь не пригласили?       – Нет. А ты поедешь?       – Да, Его Высочество Миарлас вчера сказал мне быть. С чего бы ему передумать?       – Вчера ты была фавориткой Его Высочества Тая. А сегодня уже нет. И, думаю, об этом уже известно.       Тисс задумалась на пару мгновений, потом справедливо заметила:       – Но я все еще эсшайская летунья, знак готовности к миру и прочая-прочая-прочая… Хотя, если меня высадят с лодки, я не обижусь. Изображать из себя аристократическую куклу мне удовольствия не доставляет.       Ша'арнез хмыкнул и, не споря, вдруг сказал:       – Забавно, они как будто совсем разные.       Не сразу поняв, о чем он, Тисс проследила его взгляд. Левая рука Ша'арнеза лежала поверх ее левой руки, и оттого их браслеты летунов оказались рядом. И это правда выглядело забавно: умом чародейка понимала, что внешне браслеты были одинаковыми, но на ее светлой, с теплым оттенком коже артефакт, связывающий дракона и наездника, смотрелся бледным. Зато на темной коже горного эльфа – почти ослепительно-золотым.       Она улыбнулась.       – Да, будто разные… Но все равно сочетаются.       Ша'арнез протяжно вздохнул.       – Ох, Тисс…       – Что?       – Ничего, – он покачал головой, запрокидывая ее так, что нельзя было увидеть выражение лица. – Ничего…       Тисс собралась спросить, в чем дело, но не успела – в дверь постучали. Они с Ша'арнезом переглянулись, и лорд громко вопросил в пустоту:       – Кто?!       Голос из-за двери был знакомым, но, к счастью, принадлежал не принцу:       – А кого ты ждешь с утра пораньше? Хотя не так уж и рано, к твоему сведению, – Лоддиас, явно из чистой вредности, побарабанил еще раз. – Ты либо вылезай из кровати и езжай на берег менять Арру, либо вылезай и езжай сказать ему, что ты не приедешь. И да упокоят Боги твою дурную душу… Кстати, ты знал, что на берегу полно крабов, которые залезают в спальные мешки?       Тисс зажала себе рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Ша'арнез, верно решив, что орать через всю комнату глупо, под ее веселым взглядом последовал совету Лоддиаса и вылез из кровати. Подошел к двери.       – Просто жрать в спальном мешке не надо, и никто туда забираться не будет… Кинэльмир уже уехала?       – Мы так и будем разговаривать через дверь?       Чуть подумав, Ша'арнез приоткрыл – ровно так, чтобы шириной плеч занимать весь проем. Тисс прижала ладонь к губам сильнее. Лоддиас не мог ее увидеть, но, если она издаст хоть один громкий звук, вполне мог услышать.       Зато теперь и летуна стало слышно лучше.       – Да, естественно, она уже с драконами, иначе я бы не приехал. Так ты собираешься? Или отправить кого-то к Арру сказать, чтобы мучился дальше?       – Собираюсь-собираюсь, куда я денусь, Его Высочество приказа не отменял.       Отделавшись этим от Лоддиаса, Ша'арнез принялся поднимать разбросанные прошлой ночью вещи. Накинув нижнюю сорочку, Тисс влезла в платье и повернулась к летуну спиной, позволяя зашнуровать. Отметила наполовину в шутку, наполовину всерьез:       – Ну вот, тебе опять с утра испортили настроение.       – Опять?       Ша'арнез закончил с ее одеждой и занялся своей. Тисс подошла к зеркалу и, глядя через отражение, напомнила:       – Вчера утром у тебя была неприятная встреча с кем-то из местных аристократов…       – Ах, это, – он застегнул пояс и потянулся к мечу. – Ерунда. Тот мужчина застал меня врасплох, вот и все. Я не настолько хрупкий, чтобы расстраиваться из-за чьих-то слов, Тисс.       Чародейка хмыкнула, но говорить, что со стороны выглядело иначе, не стала. Закончив с прической на скорую руку, обернулась.       – Ну как?       В ее черных волосах серебряный цветок заколки смотрелся ослепительной искрой, будто кусочек лунного света или грозовой молнии запутался в густых локонах.       Ша'арнез улыбнулся.       – Лучше, чем я себе представлял… А теперь тебе стоит уйти. Я выйду после.       – Хорошо. К слову, завтра утром ты ведь вернешься во дворец… Может, потом я смогу показать тебе город? – и, уже предвидя верное и разумное замечание, Тисс сразу пояснила: – Просто прогулка, можем взять с собой Кинэльмир и Гриаран. В конце концов, не одному принцу удивляться моим знаниям о столице.       Летун улыбнулся шире и согласно кивнул.       – Буду рад. Тогда я приглашу Кинэльмир.       – Тогда до завтра.       Тисс только потянулась к нему, но Ша'арнез уже наклонился, и на встречном движении они со смехом столкнулись в неловком поцелуе.       – До завтра. И удачи вечером.       

*

             – Какая красота!       Едва сдерживая самодовольную ухмылку, как будто она своими руками отстроила весь порт, Тисс подошла к Кинэльмир и окинула взглядом изрезанную причалами и мостками гавань.       – Да, отсюда открывается лучший вид.       Чтобы добраться до этой террасы, пришлось пройти почти всю Лиарлию с востока на запад и протолкнуться сквозь плотные ряды торговцев и покупателей на цветочном рынке, но это и правда того стоило. С высоты поднятого над основной частью города мыса, за которым стеной громоздились вековые деревья, порт был виден как на ладони. Словно отдельный город в городе, он блестел переливами солнечных бликов на воде и разноцветными парусами и доносил до них ровный гул голосов, похожий на рокот волн. Тисс всегда любила это место и была рада теперь показать его Ша'арнезу…       А также двум леди заодно.       Кинэльмир, навалившись на перила, с восторгом следила, как в голубую даль, где море сливалось с небом, уходил двухмачтовый парусник с гербом торговой гильдии Эсшая. Ша'арнез с легкой улыбкой оглядывал порт в целом. Гриаран же стояла рядом и периодически косилась на Тисс настолько явно, что в конце концов чародейка не выдержала:       – Что такое?       Она постаралась сказать это тихо, чтобы не услышали летуны, и Гриаран, поняв, что ее внимание не осталось незамеченным, сцапала Тисс под руку, уводя дальше по террасе. И, лишь когда они отошли достаточно далеко, ошарашила неожиданным вопросом:       – Тисс, у тебя все хорошо?       Тисс скупо пожала плечами:       – Да, конечно. Почему ты спрашиваешь?       Краем глаза она видела, как развернулся в их сторону Ша'арнез. Лорд, конечно, не собирался прерывать чужую личную беседу, тем не менее вполне четко давал понять, что вмешается, если будет необходимо. Тисс покачала ему головой и, глядя в упор на замявшуюся бардессу, повторила:       – Гриаран, с чего такой вопрос?       От совершенно неуместного и, скорее всего, не вполне искреннего – их отношения с трудом можно было назвать приятельскими – интереса в душе мгновенно вспыхнуло раздражение, и оттого голос прозвучал резко. Гриаран поджала губы, то ли всерьез, то ли притворно задетая тоном и словами чародейки, и наконец отпустила ее локоть. Ответила, заметно жалея, что завела разговор:       – Прости, я не хотела тебя обидеть. Но все уже знают, что Его Высочество лишил тебя места своей фаворитки, а по приказу принца Миарласа вчера ты была вынуждена присутствовать на морской прогулке…       – И я чудесно провела время.       Тисс на корню оборвала еще не начатые сочувствия и поморщилась.       Да, то, что она вчера взошла на борт прогулочной лодки, изумило практически всех в равной степени – и эсшайцев, и имперцев. Как и было рассчитано, за ночь и утро слух о том, что их с Таем «отношения» окончены, разлетелся по дворцу, а потому увидеть ее тем же вечером в обществе ро'одского наследника никто не ожидал. Не удивились только сам Тай и Миарлас лоно Эрлитар, по чьему приглашению она и пришла. Тисс было интересно, почему он не отменил это приглашение в сложившейся ситуации: так верил в разумность поведения теперь уже бывшей имперской фаворитки или же хотел поставить в неудобное положение и леди эя Вэдтри, и принца эя Эйни?.. Как бы то ни было, никакой неловкости, а тем более никаких конфузов на прогулке не случилось.       Если, конечно, исключить насмешливо-раздраженный взгляд Тая, с которым он справлялся, как чародейка спала прошедшую ночь…       Едва сдержав смешок от этого воспоминания, Тисс покачала головой.       – Все в порядке, Гриаран. У меня к Его Императорскому Высочеству нет никаких претензий и обид. Смею надеяться, у него тоже. Если это все, о чем ты хотела поговорить, давай вернемся: мы ведем себя невежливо по отношению к Ша'арнезу и Кинэльмир.       Если у бардессы и остались какие-то вопросы, она не стала их задавать. И они, вернувшись к летунам, принялись неспешно спускаться с террасы.       Эта прогулка для чародейки разительно отличалась от той, что прошла в компании принцев. Конечно, Тисс и сегодня рассказывала о городе самое интересное, показывала важные места, но, кроме этого, больше открывала для гостей Лиарлию с той стороны, которую любила сама. Например, маленькую лавку, где продавали дорогую бумагу и чернила и где в саду напротив скрывался чудесный старинный фонтан. Или «улицу счастливых невест» – длинный проулок меж домов, в которых, по легенде, шестьсот лет назад жили восемь девушек, чьи женихи один за другим ушли в море и потом вернулись целыми и невредимыми, на радость ждавшим их невестам. Или маленькую таверну у подножия террасы, где так хорошо готовили устриц и подавали вкуснейший липовый эль…       – Не слишком ли здесь шумно?       Воодушевленная и счастливая, уже выбравшая для них столик на улице под навесом, Тисс напоролась на вопрос Ша'арнеза, как натыкаются в темноте на косяк двери – неожиданно и неприятно. С удивлением уставившись на летуна, она нахмурилась:       – Разве?..       Таверна действительно была расположена в проходном месте, в самом начале (или конце – с какой стороны посмотреть) очередных торговых рядов, и отчасти потому была столь популярна. Однако Тисс никогда не казалось, что здесь не хватало воздуха или тишины: дувший с моря ветер относил рыночный галдеж в сторону.       Осмотревшаяся вокруг Кинэльмир тоже ничего страшного не нашла и ткнула со Генэша локтем под ребра:       – Да перестань, ты сейчас ворчишь хуже моего деда, – и поспешила заверить чародейку в правильности ее обеденного выбора широкой улыбкой: – Не слушайте его, Тисс, он вообще с трудом терпит толпу. На самом деле тут очень мило и очень заманчиво пахнет.       Ша'арнез вздохнул, но комментировать замечание напарницы по небу и спорить не стал.       Когда они расселись и заказали еду и напитки, на какое-то время наступило молчание. Гриаран принялась черкать заметки в походной записной книжке, Кинэльмир отлучилась во внутренний зал, а Ша'арнез запрокинул голову и, закрыв глаза, подставил лицо солнцу.       Тисс же откинулась на спинку стула, снова и снова отмечая, как иначе выглядело все вокруг теперь. Вроде бы ничего не изменилось: вот выщербленная временем вывеска таверны и чуть дальше – булочная, вот на противоположной стороне лавка всевозможных украшений из разноцветного стекла, а за ней целое здание кожевенной мастерской… Сколько раз Тисс проходила здесь раньше, сколько сидела за этим самым столиком и заглядывалась на тончайшей работы лебедей из белого стекла на витрине?.. А теперь она смотрела на все иначе и ничего не могла с этим поделать.       Впрочем, смотрели и на них. Бритая налысо Гриаран, одетая в штаны Кинэльмир и даже рослый Ша'арнез – все они вызывали у окружающих интерес. Эсшайцы признавали в них чужаков и смотрели кто настороженно, кто враждебно, кто просто устало. На Гриаран оглядывались все, на Кинэльмир – в основном мужчины постарше, на Ша'арнеза – женщины всех возрастов. Вот и теперь, скользнув за плечо все еще нежившегося на солнце летуна, Тисс перехватила очередной направленный на него взгляд – молодая торговка, вышедшая из кожевенной мастерской с большой сумкой, не спускала с лорда глаз. Она была горной эльфийкой и, в отличие от многих других, кого они встретили за время сегодняшней прогулки, смотрела на Ша'арнеза так пристально, что в Тисс поднялась волна раздражения. Она уже успела услышать в придворном обществе пару шуток о матриархате имперских горных эльфов, и это ее безмерно раздражало, но такой неприкрытый интерес к летуну здесь все же видела впервые. Торговка откровенно пялилась на Ша'арнеза, а заодно на леди рядом с ним, и чародейка поразилась, как мужчина еще не почувствовал настолько явное внимание.       В конце концов их с девушкой взоры встретились, и Тисс поджала губы в ответ на молчаливое пренебрежение в густо подведенных глазах. Этого она уже тоже сегодня насмотрелась. Кто-то из прохожих, заметив столь странный квартет, догадывался, что видел первую эсшайскую наездницу дракона, и потому смотрел со смесью уважения, презрения и сочувствия. Иные же считали ее просто вынужденной провожатой имперцев и одаривали лишь жалостью или равнодушием.       «Может, у нас и получится заключить мир, – проводив спину торговки взглядом, Тисс вздохнула. – Но до того, чтобы перестать быть врагами, пройдет еще очень много лет…»       После обеда они еще побродили по городу, а потом разделились: чародейка с бардессой вернулись во дворец, а летуны отправились на берег – Кинэльмир по секрету объяснила Тисс, что ее дракон нервничает, и она хочет его проведать, и Ша'арнез взялся до вечера составить ей компанию.       Уже ступая под своды дворца и вполуха слушая восторги Гриаран от прогулки, Тисс задумалась: как им теперь быть с Ша'арнезом? Прошлым утром, когда она, к счастью, успела вернуться в свою спальню раньше, чем пожаловал Его Высочество Миарлас, Тисс действовала по наитию, по привычке скрывать их с летуном отношения: тихо прошмыгнуть мимо всех, быстро переодеться в новое платье, попутно соврать служанке, что ночью ездила к дракону… Потом были проведенные в придворном обществе часы, поздняя морская прогулка, и вот уже сегодняшнее времяпрепровождение вчетвером… И теперь, понимая, что этим вечером Ша'арнез снова останется ночевать во дворце, Тисс потихоньку впадала в ступор. Она не знала, что делать: пойти к нему? пригласить к себе? или ничего не делать вовсе?..       С одной стороны, выставлять напоказ их связь сейчас, столь скоро после истории с принцем, было дурной затеей – это бросило бы тень на всех троих, чего никто не желал. С другой, ночевать одной эгоистично не хотелось вопреки всем доводам разума. С третьей, снова прятаться, как неверным любовникам, было равно унизительно для обоих. С четвертой, представить, как общество воспримет новую связь эсшайской героини с «очередным» имперцем, было сложно. С пятой…       С пятой и, пожалуй, самой важной стороны, Тисс просто не представляла, как это – быть в официальных серьезных отношениях. Она никогда не была, и никто из ее окружения в Академии не был: обучающиеся чародеи редко отвлекались на что-то большее, чем интрижки в промежутке между изучением книг и оттачиванием практических навыков. Да и далеко не все состоявшиеся маги создавали семью.       «Семью?.. – она толкнула дверь своих покоев и обвела их рассеянным взглядом. – А не слишком ли далеко ты забегаешь, леди?..»       Эти «потом», «далеко» и прочее, что нет-нет да проскальзывало в ее голове при мыслях о Ша'арнезе, не на шутку пугали Тисс. И в такие моменты она отчетливо чувствовала, как ей не хватало того единственного, что не могло обеспечить никакое покровительство короля, – родителей. Не тех, которые учили бы ее читать и писать, не тех, которые бы гордились ее успехами в магии, а тех, которые должны были рассказать своей дочери, каково это – быть рядом с кем-то, для нее важным и нужным…       «Хотя узнай они, что рядом со мной имперец, скорее заперли бы меня в чулане подальше от Ша'арнеза, – грустно усмехнувшись, Тисс присела на бортик комнатного водоема и погрузила ладонь в воду. – Но ладно я – для меня все это лишь пустые размышления… Страшно представить, что будет в Ардзанге, когда о нас узнают там».       Предположить, как к связи своего отпрыска с эсшайкой отнесутся Эзгана со Генэш и ее старшая дочь, мать Ша'арнеза, было сложно, но ничего хорошего Тисс не ожидала.       «А я вообще ожидаю?»       Вопрос, заданный самой себе с очевидным подтекстом «не слишком ли рано?», уперся в стену простого ответа – да. Да, она ждала… чего-то. Далекого, призрачного, возможно абсолютно несбыточного и пока для нее совершенно непонятного и незнакомого… Эти мысли были неуместны сейчас. Но выкинуть их из головы было выше сил.       К счастью, всегда находились те, кто отвлекал чародейку от опасных мечтаний.       Вот и сейчас в реальный мир ее вернул голос служанки, оповестившей, что пожаловала Веллора эя Эменлия. Вставая ей навстречу, Тисс отметила, что сестра королевы после визита в родной дом выглядела не лучше, чем до этого – казалась еще более дерганой и даже поникшей.       И также нервно и печально звучал ее обычно сильный голос:       – Тисс… как ты?       В этом коротком, почти неловком вопросе слышались и сомнение, что ее визит вообще уместен, и беспокойство, и крайняя усталость… Тисс вздохнула. Хоть обида еще не прошла до конца так, как прошли нанесенные имперскими тюремщиками побои, чародейка понимала: Веллора защищала племянницу, всю их миссию и в каком-то смысле саму эя Вэдтри, которую действительно могли допросить с особым пристрастием. И, пожалуй, она защищала даже ту тонкую нить их дружбы, которая теперь дрожала, грозя порваться… Извинение и прощение уже были высказаны на берегу, однако, чтобы сохранить эту нить, их было недостаточно. Мир не вертелся вспять, и им нужно было двигаться дальше.       Понимая это, на сей раз первый шаг сделала Тисс. Буквально – шагнула к Веллоре и взяла ее ладони в свои.       – Я в порядке. А вот ты выглядишь неважно.       – Я была в отъезде. Хотя, – лучница усмехнулась, – ты, конечно, это знаешь. Прости, я не смогла тебе сообщить заранее.       Предложив сесть на диван, Тисс успокаивающе улыбнулась:       – Ничего, я понимаю. Королева важнее.       Веллора постаралась улыбнуться в ответ, однако вышло плохо. Было видно, что слова давались ей с трудом.       – Тисс, я прошу тебя, будь с ней осторожна и постарайся пока не попадаться на глаза. Я знаю сестру, ее гнев проходит долго и порой… не без последствий.       Сказанного и без того было достаточно, но Тисс, словно истязая саму себя, уточнила:       – Она что-то обо мне говорила?       – Нет, но я видела ее лицо при каждом твоем упоминании, которого не могла избежать, пока рассказывала о делах в империи… Сейчас в ней говорит сердце матери, а не разум королевы. Она поймет, что ты не виновата, но на это нужно время.       – Что ж, я поняла…       В краткой тишине чародейка попыталась придумать, как последовать совету и избежать встреч с королевой, дабы это не выглядело слишком притворно. Выход был один – проводить больше времени на берегу с Нариальмом. Не будь мастер Фирасанэр дома, она могла бы уехать к нему в Академию, но наставник так некстати ее опередил…       «Впрочем, поговорить с ним еще раз необходимо, и таким образом я все равно покину дворец, пусть даже на половину дня».       Приняв решение, Тисс тут же им поделилась:       – В таком случае сегодня поеду на берег, побуду там до ночи.       Веллора кивнула.       – Разумное решение. Сестра планировала вечером оказать нашему дворцовому обществу честь его посетить, и будет лучше, если вы разминетесь. А завтра…       – Завтра, если не поступит иных приказов Его Величества или Его Высочества, я навещу мастера Фирасанэра.       – Его Высочества? А я слышала, что ты больше не его фаворитка…       Тисс усмехнулась.       – Я никогда не была фавориткой того Его Высочества, который по-настоящему имеет право отдавать мне приказы.       – Ахаха… – Веллора засмеялась, наконец сообразив, что чародейка имела в виду ее племянника. Потом снова посерьезнела: – И все же это правда, Тисс? Ты больше не фаворитка Тая эя Эйни?       – Правда.       Она ответила коротко, решив не припоминать сомнения собеседницы на этот счет, но та все прочитала по ее лицу. И снова вполне искренне повинилась:       – Прости, Тисс. Я должна была тебе верить.       – Почему же не верила?       – Потому что война и двор научили меня доверять своим ушам и глазам больше, чем окружающим эльфам. Ты знаешь, как это больно, когда тот, кто прикрывал твою спину в бессчетном количестве рейдов, вдруг обнажает клинок против тебя? И за что? За пару сотен паршивых золотых монет, отсыпанных из имперского кармана! – лучница скривилась от горечи и злости. – А тут не пара монет, тут целый принц… Прости, Тисс, я понимаю, мои слова сейчас причиняют тебе боль. Но доверие – такая роскошь, которую я не привыкла делить. Увы.       Тисс отвернулась. Жить в запутанном клубке интриг, приказов, сомнений и подозрений было мучительно сложно. Чаши весов, казалось, грозили не то что накрениться – сорваться ко всем демонам и с грохотом и лязгом разбиться, как хрустальные, на тысячу осколков… Веллора говорила верно: доверие для всех сейчас было неосмотрительной роскошью. Тисс уже отдала свое доверие Ша'арнезу, отдала слепо, под залог его чести и их чувств, под собственное обещание успеть признаться до того, как свершится непоправимое. Но то был Ша'арнез – мужчина, который по-прежнему стоял по другую сторону этой войны, но который (Тисс была в этом уверена), если будет вынужден бить – будет бить открыто, а не всадит кинжал в спину и не подольет в вино яд… Веллора же, хоть и была эсшайкой, была иной и сама признавалась в этом. И оттого после всего Тисс чувствовала, что доверять ей без оглядки не могла, даже если во многом понимала.       А потому и в ответ безусловного доверия требовать не имела права.       «Не стоило обманываться с самого начала, – Тисс бесцельно разгладила складки на юбке. – Чародеи выстраивают узоры заклинаний, но узоры политики – совсем другое дело. Веллора ведет себя так, как привыкла, как необходимо в ее положении. То, что я оказалась втянута в шпионские игры в империи, не меняет того, что мы всегда будем по-разному смотреть на многие вещи. Это не значит, что мы не сможем стать настоящими подругами… Просто нам понадобится время».       Похоже, Веллора уловила отголоски ее мыслей. Она скупо улыбнулась и поднялась.       – Ладно, оставим пока это – у нас еще будет время, чтобы все как следует обсудить. Сейчас мне пора к сестре, а тебе к твоему дракону. А завтра передавай от меня привет Фирасанэру.       – Обязательно передам.              Берег моря был окрашен рыжим светом угасавшего дня, и огромное солнце медленно скатывалось в шедшую волнами воду. Тисс приложила ладонь к шершавому теплому носу, Нариальм отозвался тихим фырчаньем. В стороне слышался голос Арру – летун, скрытый за своим драконом, напевал какой-то веселый мотив. Кинэльмир и Лоддиаса видно не было, а Ша'арнез снова возился с сумками – судя по всему, что-то перекладывал. Тисс подошла ближе, и летун, увидев упавшую на песок тень, поднял голову.       – Тисс? Что ты здесь делаешь?       – Прячусь от нашего двора, – она не стала уточнять, поспешила сменить тему, кивнув на его поклажу. – А чем ты занят?       – Всякими мелочами. Кое-что постирал, пополнил запасы…       Чародейка оглядела свернутые спальные мешки, какой-то ящик и вощеную сумку, в которой хранились орехи и сухофрукты, и засмеялась, заметив среди прочего очередной туесок меда.       – Балуешь ее?       Ша'арнез с улыбкой развел руками.       – А как иначе?       Тисс согласно кивнула и подумала, что пора было привезти Нариальму сыра – обещала ведь. А еще рыбы. И искупать… или искупаться вместе с ним…       От этих житейских мыслей и вида Ша'арнеза, совершенно умиротворенного собственными бытовыми заботами, стало теплее и спокойнее. На глаза попалась знакомая фляга.       – Вино ты тоже обновил?       Последнее они допили еще на стоянке перед столицей, на троих с Таем.       Ша'арнез кивнул.       – Да, – и, верно поняв ее намек, предложил: – Хочешь выпить?       – Немного.       Оставив несобранные вещи, летун явил на свет свои занятные походные кружки, разлил по половине, и они уселись на песок рядом с темно-ультрамариновым чешуйчатым боком, к которому Ша'арнез тут же привалился спиной.       – Спасибо тебе за сегодняшнюю прогулку. Лиарлия – изумительный город.       Тисс хмыкнула.       – А твой голос звучит так, как будто тебе не очень понравилось.       Он тихо засмеялся.       – Мне очень понравилось. Просто я понял, что я плохой хозяин: ты столько дней была гостьей в Ардзанге, а я тебе так ничего и не показал.       – Ты показал мне небо, это было важнее. А Ардзанг еще успеется.       – Успеется?..       Взгляд Ша'арнеза – не удивленный, но очень внимательный, на дне которого искрилось что-то щемяще-теплое и родное – заставил запоздало осознать то, что сорвалось с губ так просто и естественно. Проклиная себя за неаккуратные преждевременные слова, Тисс поспешила скрыть смущение за ободком кружки, и вино неожиданно оцарапало горло мерзкой горькой сладостью.       Словно не веря самой себе, она сделала еще глоток… Что это было ошибкой, поняла, когда рыжий горизонт качнулся и завалился вверх, а все внутри обожгло нестерпимым огнем. Смазанной мыслью промелькнуло страшное осознание, и следом – отчаянное желание предупредить Ша'арнеза: «Не пей!», но успела вытолкнуть это через перехваченное судорогой горло или нет, Тисс уже не поняла.       Наступившая темнота была непроглядной.