Интерлюдия. Ради всех нас

      Эя Гинналь нес какую-то чушь. А может, и нет, может, он говорил что-то важное и умное… Тай не мог понять, потому что не мог сосредоточиться.       «Плохо».       – Вон.       Арру, уже начавший повторяться, умолк и метнулся к двери, забыв о должном поклоне. В другом случае принц обратил бы на это внимание, сейчас же было все равно: сейчас этикет не мог помочь ни Тисс, ни Ша'арнезу, ни ему. Когда толстая дубовая створка отсекла покои от остального мира, Тай навалился на подоконник, прижался лбом к прохладному стеклу и на целую минуту перестал думать о чем-либо…       Минута слабости – это все, что было позволено наследнику Ро'од. Не больше.       Когда время, отпущенное самому себе на беспомощность, вышло, Тай выпрямился.       «Итак, что мы имеем?..»       Он должен был осмыслить ситуацию беспристрастно, отодвинув эмоции, оценить положение и принять решение, как действовать дальше.       «Что весьма непросто, учитывая, что единственный свидетель – Арру, который с трудом связал пару слов».       Ладно, спустя пять секунд признал Тай, он лукавил – лорд эя Гинналь на самом деле говорил четко и по существу. Просто знал слишком мало: на берегу, оторвавшись от своих забот на крик, он застал уже едва живую Тисс и Ша'арнеза в полушоковом состоянии…       «Хорошо хоть о противоядии вспомнили. Иначе вместо камеры сейчас был бы эшафот».       Эта мысль скользнула вдоль позвоночника склизкой холодной змеей, но Тай не посмел ее отогнать. Наоборот, заставил себя как можно четче осознать, что за жизнь Тисс все еще боролись лекари и что двор, который скоро узнает о произошедшем во всех подробностях, наверняка потребует от своего короля мести и крови.       «Умерла принцесса Фэнуэль, которая должна была принести им мир. А теперь может умереть Тисс… И тот, кто налил ей отравленное вино, уже схвачен. На нем и отыграются».       Что вино во фляге Ша'арнеза было отравлено, выяснили уже достоверно – на это у местных лекарей и лично Веллоры эя Эменлия времени ушло немного.       «Зато, по крайней мере, они знают, какое нужно лечение. Шансы есть».       Это ему час назад донес околачивавшийся возле лекарских палат Доэрлим эя Нэсс, который незадолго до того сам и сообщил принцу первую страшную весть: леди эя Вэдтри при смерти, Ша'арнез арестован! В тот момент Тай, грешным делом, подумал, что у консула не вовремя появилось чувство юмора – уж очень его слова походили на сюжет дворцовой фарсовой постановки, которые так любила Лаимир… Но бессознательная, бледная, с кровавыми разводами по губам Тисс, безвольно лежавшая на руках воина из берегового оцепления, на актрису не походила. Окруженный стражей и лишенный оружия Ша'арнез тоже. Он выглядел немногим лучше: стоял на своих двоих, но был настолько бледен, что, узнав чуть позже про яд, Тай с ужасом подумал, что летуна стоило отправить к лекарям, а не под арест.       «Если он тоже пил вино, вполне возможно, я зря беспокоюсь об эшафоте, – мрачно отметил принц. – Вполне возможно, к тому моменту, как станет ясно состояние Тисс, Ша'арнез просто сдохнет в камере».       Пил Ша'арнез или нет, Тай точно не знал: поговорить с ним ему пока не позволили. Как и с королем Аирдалем. Ему вообще настоятельно посоветовали не выходить из покоев, и принц скрепя сердце решил подчиниться: злить эсшайцев больше нынешнего было неоправданным риском. Поэтому все, что он сейчас мог – это выслушивать куцые показания Арру, ждать новости от Доэрлима и готовиться к катастрофе. Отчаянно хотелось верить в благоразумие короля, но без личного разговора Тай был вынужден исходить из худшего: что под давлением придворных и собственных чувств Его Величество примет решение покарать за две смерти близких ему девушек хотя бы кого-то из имперцев…       «Поэтому Тисс должна выжить. Должна! Ради всех нас и своего проклятого Эсшая!»       Находиться в позиции без вины виноватых в чужом доме оказалось мерзко и, чего таить, страшно. Невольно закралась идея, что Боги взялись так наказать Ро'од в его лице за все, что пришлось вынести эсшайцам в империи… Тай поморщился и сел за стол, упирая локти в гладко отполированную поверхность. В провидение, милости и кары Богов он никогда не верил. И время было неудачное, чтобы начинать.       «Ладно, что нам известно точно? – он взял из вазы яблоко, перекатил с одной стороны стола на другую, с усилием возвращая мысли в конструктивное русло. – В вине Ша'арнеза был яд. Если бы не то, что у всех летунов в сумках есть какое-никакое противоядие, скорее всего, Тисс не дожила бы даже до возвращения во дворец. Впрочем, очевидно, целью была не она. Нет, леди лишь случайная глупая жертва, а отрава предназначалась тому, кому ее подлили изначально – Ша'арнезу. А это расширяет круг подозреваемых аж до всех эсшайцев минус один… Минус два: король не настолько глуп».       Тай вздохнул и вернул фрукт обратно. В горло ничего не лезло; идей, кто мог желать Ша'арнезу смерти, не имелось: насколько принц знал, конфликтов ни с кем из местных у лорда не происходило. Конечно, все равно надо было опросить остальных наездников и, если – когда, когда! – Тисс очнется, ее тоже. Еще проверить тех слуг, кто имел доступ в гостевое крыло и конкретно в спальню Ша'арнеза: пустую флягу он наверняка наполнял во дворце, а значит, и яд в нее добавили здесь же.       «Надо добиться разговора с ним и, если он отравлен, помощи лекарей, если еще не поздно. А потом выйти в город, – Тай посмотрел в окно, словно прикидывал, получится ли в крайнем случае вылезти через него. – Возможности получения информации во дворце для нас и так сильно ограничены, подобрать надежные связи мы не успели, а теперь с нас вовсе не спустят глаз… Придется использовать другой способ. В отсутствии Ша'арнеза выбора нет, придется идти самому: Доэрлим нужен мне здесь, а доверять такие тайны кому-то еще я не готов. Нам только это провалить не хватало, тогда отец и правда меня убьет».       Он не боялся Фоэльха: ни его гнева, ни разочарования, ни даже безразличия. Но император все еще оставался императором, и принц оставался ему по-прежнему верен.       По крайней мере, до тех пор, пока верность правителю не противоречила верности стране.       В дверь постучали. Тай поднялся из-за стола.       – Войди.       На пороге появился консул. Все еще дерганый и запыхавшийся, он выглядел сейчас куда жизнерадостнее, чем пару часов назад, и это сказало Таю главное вперед прозвучавших слов:       – Ваше Высочество, как мне удалось узнать, лекари справились с ядом. Угрозы для жизни леди эя Вэдтри больше нет.       – Это хорошо…       Он сцепил пальцы за спиной, скрывая дрожь, и все-таки вздохнул чуть громче, чем собирался. Тисс жива, жива! Значит, повода для скорой расправы у Аирдаля больше не было. Да, им предстояла непростая задача доказать, что Ша'арнез не травил леди, но, по крайней мере, теперь на это должно было хватить времени…       «Конечно, если сам Ша'арнез еще жив», – напомнил внутренний голос.       Тай вперил темный взгляд в эя Нэсса.       – Передай Его Величеству, что я треб… прошу возможности поговорить с Ша'арнезом. Немедленно.       – Его Величество уже дал на это позволение. Вы можете поговорить с лордом со Генэшем, а после король ожидает вас.       Принц кивнул, одними глазами показывая, что доволен предусмотрительностью Доэрлима:       – Хорошо. Тогда, пока я буду говорить с ними, ты займешься остальным.              Отправив консула опрашивать имперцев и заодно выяснять, когда будет возможно навестить Тисс, Тай спустился в темницы в сопровождении молчаливой и отчетливо недружелюбной стражи. Он старательно гнал от себя мысль, что опоздал и на полу камеры увидит лишь труп, но страх все равно догонял его, толкая меж лопаток шелестящим сквозняком.       Тяжелая окованная сталью дверь в конце длинного коридора отворилась будто в саму густую темноту, где с трудом угадывалось что-то белое. Глаза не успели привыкнуть, когда он сделал шаг за порог, и глухой лязг за спиной оповестил имперского принца, что вот и он, наконец, оказался в эсшайской тюрьме… От этого осознания холодок на спине превратился в лед, и, когда в него вцепились сильные руки, Тай чуть не вскрикнул от неожиданности.       Но тут же, разглядев перед собой Ша'арнеза, выругался:       – Раздери тебя демоны, не делай так!       – Как Тисс?!       Игнорируя вопрос, Тай осмотрел летуна. В камере было окошко – узкое под самым потолком, и в лившемся оттуда скудном свете почти угасшего дня Ша'арнез выглядел живым, вполне здоровым и до смерти перепуганным. В расширенных глазах стояли ужас и боль.       «Никогда бы раньше не подумал, что увижу тебя таким…»       Похоже, молчание слишком затянулось, потому что плечи и шею обожгло болью оттого, как сильно Ша'арнез его встряхнул:       – Как Тисс?!       – Жива, и ее жизни больше ничто не угрожает, – Тай аккуратно отцепил от себя чужие руки и добавил, по-прежнему видя сомнение на растерянном лице: – Все хорошо, успокойся.       Ша'арнез рвано вздохнул и так же рвано, едва слышно выдохнул:       – Я чуть ее не убил…       – А ты что, пытался?.. Стой! – с рухнувшим в пятки сердцем глядя на отшатнувшегося друга, Тай теперь уже сам схватил его за плечи и встряхнул. Объяснил быстро, честно и покаянно: – Шутка. Ужасно дурацкая шутка, Ша'арнез, я не всерьез. Я знаю, что ты ни в чем не виноват.       – Разве?..       Горько усмехнувшись, Ша'арнез тяжело опустился на рассохшуюся скамью и, склонив голову, вцепился пальцами в волосы на затылке.       – Вино было в моей фляге, Ваше Высочество. И его Тисс налил я. Проклятье, я дал ей яд! Я…       Покачав головой, Тай присел напротив.       – Нет, ты дал ей вино. Что в нем оказался яд – не твоя вина. И, если бы вы с Арру не сообразили сразу влить в Тисс противоядие, все могло закончиться куда печальнее. Так что вы ее спасли… А ты, очевидно, выпить вино не успел, к счастью?       – Не успел… к сожалению.       Ша'арнез продолжал смотреть в пол. Тай встал: балансировать на корточках было неудобно, а марать белую одежду о тюремную грязь не хотелось.       – С Тисс все будет в порядке. Теперь вопрос в другом – тебя подозревают в попытке ее убийства, и нам необходимо доказать, что убить пытались как раз тебя. Определенно это дело рук эсшайцев… Ты ссорился с кем-то из местных?       – Нет.       – Вино во флягу наливал во дворце?       – Да.       – Купил сам?       – Нет.       – Слуг попросил? Ша'арнез, проклятье, почему я из тебя должен все вытаскивать?! – Тай со злостью дернул летуна за куртку. – Мне скоро говорить с королем. Если я не смогу дать ему достаточно убедительные доводы твоей невиновности, спрашивать тебя будет уже кто-то другой, и точно не так вежливо!       Ша'арнез вздохнул, с силой провел ладонями по лицу и посмотрел наконец на принца.       – Скажите, Ваше Высочество, на ваших руках когда-нибудь умирала любимая женщина?       – Умоляю, вот только давай без патетики…       Неловко дернув подбородком, Тай все-таки сел на лавку – к демонам чистоту, у него не было сил встречаться с отрешенным больным взглядом. Отозвался негромко:       – Ша'арнез, я не знаю, каково это, и, видят Боги, не рад, что пришлось узнать тебе. Но Тисс жива. И пусть ты возненавидишь меня за такие слова, но нам всем повезло, что отравилась именно она, – он ощутил, как напряглось плечо, о которое опирался, но сам продолжал смотреть в стену напротив. – Эсшайка пострадала от рук эсшайцев… Неприятно, но не смертельно, а главное – не касается нас. Теперь осталось найти отравителя, и после этого, уверен, король замнет вопрос: не в его интересах публично объявлять, что кто-то из его подданых пытался убить имперского лорда. Нет, он скажет, что целью была именно Тисс, потому что преступник испытывал к ней личную неприязнь… а ты просто попал под руку стражи во время неразберихи. Я заверю Его Величество, что Ро'од не имеет претензий, и думаю, тебе даже принесут извинения.       – Вертел я их извинения на драконьем хвосте, – процедил Ша'арнез. – Найду эту тварь – убью…       – Только попробуй, и я сам тебя убью.       Тай произнес это спокойно и холодно, так, чтобы сидевший рядом понял – сделает. Ради мира и ради империи сделает…       Помолчали немного. Потом, собрав остатки самообладания и сознательности, Ша'арнез рассказал все, что знал, уложившись не более чем в две минуты. Подозрений, кто и почему желал ему смерти, у него самого не было.       – Да уж, негусто, – Тай снял один из перстней, потер палец и снова надел. Поднялся с лавки: – Будем надеяться, мы с Доэрлимом выясним что-то еще. Благо пока нас не ограничили в перемещениях.       Он постучал в дверь и, ожидая, пока стража откроет, обернулся.       – Есть что-то, что я сейчас могу для тебя сделать?       Не раздумывая, Ша'арнез отстегнул с куртки фибулу.       – Сохраните, Ваше Высочество. Не хочу, чтобы погнулась.       Тай принял украшение и убрал за пояс. Оглядел вошедшего в камеру широкоплечего эсшайца, потом еще раз Ша'арнеза и, пренебрегая остатками этикета, коротко обнял летуна, чтобы прошептать на ухо: «Не забывай: голова и живот».       Скупая усмешка Ша'арнеза была ответом.