Интерлюдия. Об ошибках, любви и верности

      Сосредоточиться на документах оказалось неожиданно трудно. Вообще Рендир привык работать в любой обстановке, даже когда у него над ухом орали самыми непотребными словами, – «спасибо» матушке, приучила. Но сегодня цифры разбегались перед глазами, несмотря на то что со вчерашнего дня во всем поместье стояла гробовая тишина. Рендир не помнил такую с похорон дочери: все обитатели дома сидели по углам, в коридорах было пусто, а слуги и стража сделались будто бестелесными и не поднимали глаз. Даже ужин, за которым обычно велись хоть какие-то разговоры, прошел тихо – в отсутствии весельчака Ша'анора нарушить тягостное молчание, пусть и вызвав на себя гнев Эзганы, было некому. Про завтрак не стоило говорить вовсе. И Рендир спасителем ситуации становиться не собирался: в конце концов, это возвращение его ребенка превратило обычно похожее на дворец поместье в склеп…       «Опять, – лорд по привычке переодел перстень с руки на руку и потер переносицу. – Если так пойдет дальше, леди сдержит слово и лишит Фелаэль права наследования».       Не то чтобы его это сильно волновало… по крайней мере, прямо сейчас. Дочь вернулась живой и невредимой, и больше не было необходимости прятать ее или куда-то отправлять – это было для него, как отца, самым важным. Но также Рендир понимал, что теперь обстановка в доме станет куда напряженнее. Уже стала.       И не только из-за Фелаэль.       «Нет чтобы хоть по очереди шкодить, – понимая, что работа не задалась, он аккуратно сложил бумаги, убрал в стол и вышел из кабинета. – А то ведь разом учудили».       Вчерашний день лорд, с детства привычный к скандалам, крикам и ругани, все же вспоминал с некоторым душевным содроганием. Наверное, потому что Эзгана со Генэш не скандалила, не кричала и не ругалась. О нет, леди была выше этого! Она молчала, а за этим молчанием скрывалось разочарование – худшее наказание для любого члена ее семьи.       И сейчас это наказание падало сразу на половину из них.       На не сумевшую воспитать «достойных» детей старшую дочь…       На провинившегося тем же зятя…       На снова опозорившую свой род внучку…       На снова пошедшего против традиций внука…       И Рендир действительно не знал, кто из них четверых в глазах леди был более достоин порицания.       Фелаэль заперли в комнате – после ошеломительного приветствия, трехчасового разговора наедине и одного переданного письма видеть ее бабка больше не пожелала даже за общим столом. Заметив тогда на лице дочери горящий след, Рендир искренне счел это хорошим знаком: Эзгана ограничилась пощечиной, а не оторванной головой, хотя с нее бы сталось. Но если с внезапным возвращением наследницы и его последствиями они с женой худо-бедно примирились, пока ждали завершения разговора бабушки с внучкой…       То к тому, что сообщал в письме Ша'арнез, подготовиться было невозможно в принципе.       Впрочем, опытным глазом Рендир вчера отметил – сама по себе новость об отношениях Ша'арнеза с эсшайкой оказалась новостью лишь для них с Вессарой. Эзгана, хитрая горная кошка, либо знала заранее, либо уж точно догадывалась… Но предел серьезности этих отношений явно стал неожиданным даже для нее.       Сын был привычно краток, текст не занял и страницы – и то лишь потому, что ему пришлось пересказывать события в Лиарлии в достаточных подробностях. А все, что касалось лично леди Тисс эя Вэдтри, уместилось в пару предложений, от категоричности которых мать Рендира, получи она подобное сообщение, сразил бы сердечный приступ жажды кровавой расправы.       Эзгана же была характером и посильнее, и поспокойнее, да и попривычнее, откровенно говоря: в Доме Генэш нервы главы на прочность, на памяти Рендира, не испытывали только покойный муж Ва'ады и ее же дочь. Первый – в силу слабохарактерности и быстрой кончины, вторая – потому что удачно сочетала лучшие черты и не имела поводов ни с кем спорить. Остальные так или иначе порой сталкивались лбами с первой леди.       Хотя бедлама подобного тому, что уже случился и грозил продолжиться вскоре, поместье не видывало давненько.       Стоило свернуть в их крыло, как Рендир услышал грохот из спальни. Судя по тяжелому гулкому звуку, жертвой жены стало нечто крупное, а значит, не очень ценное. И не хрупкое, что тоже радовало: собирать осколки он не любил. Снова пришло сожаление, что в городе не было Ша'анора – с братом Вессара могла бы выплеснуть эмоции в поединке, Рендир же предпочитал перо и счеты.       В комнате царил ожидаемый хаос: сдвинутая мебель, разбросанные подушки, впечатанная углом в стенку тумба… Из всех женщин ее Дома Вессара со Генэш была самой разрушительной. Однако при этом, к счастью, достаточно легкой и миниатюрной, чтобы не наносить вещам чрезмерный ущерб.       Гостиная пустовала, возня и бурчание слышались из алькова. Подняв с ковра диванную подушку, Рендир подвинул кресло к окну подальше от чудесного чайного столика и наугад взял из шкафа тонкий томик. История жизни и изобретений какого-то дварфийского рода механиков… Зануднейшее чтиво. Подоткнув подушку под спину, Рендир уселся в кресло, закинул ногу на ногу и открыл книгу на середине.       Спустя полторы главы чайный столик постигла участь тумбы. Над креслом нависла тень.       – Ты меня слушаешь?!       – Нет.       Он совершенно четко услышал, как Вессара скрипнула зубами.       – Я сказала, что я с тобой разведусь.       – Тоже мне новость, обещаешь который десяток лет…       Очередная подушка влетела в штору и плюхнулась на пол. Рендир перелистнул страницу. В порывах злости жене не было нужно ни внимание, ни понимание – только пространство для разрушения. И его, мужа, молчаливое присутствие как подтверждение, что она не переходила черту.       Тайфун буйствовал в помещении еще пару минут. Затем книга из пальцев Рендира бесцеремонно отправилась прочь; он не стал удерживать. Поднял голову, про себя отмечая, что в ярости Вессара все равно оставалась прекрасной… Спросил:       – Ты говорила с Фелаэль?       Это был совершенно риторический вопрос, ответ лорд знал и сам. В отличие от него, вчера на ночь глядя жена к дочери не пошла, здраво опасаясь наломать дров. А может, давала самой Фелаэль хоть немного прийти в себя… Как бы то ни было, полноценная встреча состоялась сегодня после завтрака.       Итог был предсказуем.       Окатив его раздраженным «не задавай тупых вопросов» взглядом, Вессара пинком подвинула второе кресло ближе и плюхнулась в него, откидывая полы одежды и копируя позу мужа. Сдула с лица выбившиеся из тугой прически пряди и уставилась на Рендира в упор.       Что вопрос наказания Фелаэль, что вопрос отношений Ша'арнеза с Тисс эя Вэдтри – ничего из этого они обсудить вчера не успели. Но теперь время пришло. Рендир откинул голову на спинку кресла и зашел с другой стороны:       – Леди приняла решение относительно Фелаэль?       – Как ты ловко уходишь от темы, – хмыкнула Вессара.       – От какой?       – Эсшайской.       – Я не ухожу, – он спокойно пожал плечами. – Я предпочитаю разбираться с проблемами по мере их возникновения и важности. В настоящий момент решение твоей матери относительно нашей дочери волнует меня больше всего.       Ладонь Вессары скользнула по шее, пальцы вытащили из-за воротника цепочку, закручивая в спираль, – верный признак того, что она нервничала.       – Пока нет. И не думаю, что примет в ближайшее время: ее подкосили вчерашние вести.       – Леди вряд ли подкосит даже топор.       Рендир слегка улыбнулся. Вессара снова хмыкнула, на этот раз чуть веселее, оставила цепочку и принялась теребить кончик косы.       – Ты прав, я говорила с Фелаэль…       – О, постой. Если хочешь обсудить все, что она рассказала, я сначала принесу счеты.       – Зачем?..       – Делить на два. А лучше на три.       – Безумно смешно, – жена скривилась. – И еще кто-то смеет говорить, что это в меня у Ша'арнеза отвратительное чувство юмора… Если так, почему не взял счеты с собой вчера? Ты ведь ходил к ней.       Рендир кивнул и тут же поправил:       – Я ходил узнать, как она. Я не спрашивал ни о чем, что произошло в Эсшае, – я просто хотел обнять дочь.       Вессара закрыла глаза. Наследнице Дома Генэш не полагалось плакать даже на похоронах собственного ребенка, чего уж говорить о возвращении… Поэтому о том, как в те страшные ночи леди билась в истериках, равно как и о том, как рыдала вчера, знали только ее муж и туалетный столик, за которым она скрывала следы слабости искусным макияжем.       И, видят Боги, молчать об этом Рендир собирался вернее и дольше, чем любой предмет интерьера и даже камень окружавших их стен.       – Наша дочь в который раз облажалась, и мама этим крайне недовольна. Знать бы еще, чем Его Высочество выкупил у короля Аирдаля жизнь Фелаэль… Как бы эта цена не встала нам слишком дорого.       Вессара перевела взгляд в окно, за которым вдали пестрели огоньками и кристаллами башни родного города. Рендир подпер подбородок кулаком. То, что Дом оказался должен Его Высочеству Таю, причем неизвестно что именно, стало дополнительной причиной недовольства Эзганы: быть должной кому-либо леди очень не любила. Рендир не сомневался, что за это она спросит с внучки отдельно, но идей, какое наказание могла получить дочь, у лорда не было. Из дома не выгонят, имени не лишат – это точно, а в остальном… Разве что заставят безвылазно сидеть в Ардзанге и заниматься финансовыми делами – Фелаэль это терпеть не могла.       – Будешь за нее вступаться?       Вессара категорично помотала головой.       – Нет. За ошибки надо нести ответственность, а их наша бедовая дочка наворотила с гору. И, увы, ничего мы исправить уже не можем… В отличие от ошибок Ша'арнеза.       – Угу. Чрезвычайно поддающийся исправлению и влиянию персонаж, без сомнений.       Рендир хохотнул. Жена поморщилась.       – Рендир, не время для шуток. То, что выкинул наш сын, просто катастрофа! Но ее еще можно исправить.       Лорд украдкой вздохнул.       – Оставим пока тот факт, что ты назвала чувства нашего сына ошибкой и катастрофой… Что именно ты собралась исправлять?       – Что эта эсшайка его использует!       – Это не твои слова.       Он сказал это коротко и тяжело. Вессара поджала губы.       – По-твоему, мне не стоит верить собственной дочери?       Вот, вот что усугубляло ситуацию и вызывало настоящую тревогу отца – то, что мнение Фелаэль о Тисс эя Вэдтри и ее отношениях с Ша'арнезом явно противоречило мнению самого Ша'арнеза. Рендир не соврал, вчера он действительно ничего не спрашивал у дочери… Но это не помешало ей самой высказать все, что она думала. И лицеприятного там было крайне мало. Однако в силу дотошного характера и склада ума торговца Рендир не привык полагаться на чужие суждения, тем более столь пристрастные.       – По-моему, наша дочь ненавидит всех эсшайцев без разбору. Не спорю, у нее есть на то веские причины. Но именно поэтому принимать ее мнение о леди эя Вэдтри за верное я поостерегусь.       – Ты что, на ее стороне?!       Вессара рывком выпрямилась в кресле, стремительностью движения напомнив снежного барса, – внешне вальяжную, но на деле опасную хищницу, готовую убить любого врага, который посягал на ее территорию. Однако Рендир врагом не был, и она это прекрасно знала. Поэтому рычала и скалилась не всерьез, а лишь проверяла – найдет ли в очередной раз смелость и подход, чтобы приручить и заставить урчать?..       Лорд помимо воли улыбнулся, но ответил серьезно:       – На стороне эя Вэдтри? Конечно, нет. Я всегда и прежде всего на стороне нашей семьи. А это не только наша дочь, словами которой ты сейчас говоришь, но и наш сын. И я прошу тебя не забывать об этом. Ты считаешь… вернее, Фелаэль считает, что леди использует Ша'арнеза. Но, Вессара, побойся Богов, ему же не пять лет, чтобы получить его внимание за сладкую конфету в красивой обертке. Он взрослый и умный мужчина. Вспомни, сколько девушек Ардзанга пытались затащить Ша'арнеза в постель?       Вессара фыркнула:       – Больше, чем мне бы того хотелось.       – И у скольких получилось?       Крыть этот аргумент жене было нечем. Рендир потянулся к перстню, но, увидев, как она опять принялась теребить цепочку, одернул себя: выдавать напряжение было нельзя, камни под их ногами и так шатались, предвещая обвал.       – В письме Ша'арнез написал, что любит леди. Любит, Вессара. Не мне тебе говорить, что это очень сильное слово, и наш сын хорошо знает его вес и ценность. Поэтому я не верю, что эя Вэдтри играет с Ша'арнезом. Он бы не позволил и тем более не купился.       Не соглашаясь, но и не опровергая, Вессара поднялась с места, подошла к окну и уперла ладони в подоконник. В ней боролись двойственные материнские чувства и выучка наследницы одного из древнейших и богатейших Домов Ро'од…       – Эта девчонка эсшайка.       – А Ша'арнез имперец. Уверен, ее родня тоже не в восторге.       – Родня, – леди повела плечами, оборачиваясь. Тонкие брови были нахмурены, в глазах колким льдом блестело недовольство. – О какой родне речь, у нее же никого нет! Сирота с громким именем, за спиной которой пустота.       Рендир позволил себе поморщиться оттого, что сказал глупость, но тут же заметил:       – Когда будешь упрекать ее за это, не забудь извиниться. А то кто знает, может, Ша'анора ненароком занесло туда в то самое время.       Вессара прикусила язык – сообразила, что обвинять в отсутствии семьи ребенка, лишенного этой семьи из-за войны с империей, было дико. Однако повторила:       – Тем не менее. За ней никого нет, и у нее ничего нет. Ни медяка! Приживалка короля.       – Сомневаюсь, что от состояния лорда эя Вэдтри совсем ничего не осталось, – Рендир уставился в потолок и сделал себе мысленную пометку заняться этой информацией на досуге. Так, на всякий случай. – Скорее всего что-то есть, но в силу сначала малолетства, а потом обучения леди магии ее наследство перешло во временное распоряжение короны. И вернется ей, как только она этого пожелает. Аирдаль лоно Эрлитар не дурак, должен понимать, что рано или поздно леди женится… выйдет замуж. А для приданого нужно хоть какое-то имущество. Но даже если его нет, Его Величество, как известно, был к ней благосклонен и раньше, а уж теперь, когда она стала первой эсшайской наездницей дракона… Уверен, когда будет заключен мир, леди эя Вэдтри получит щедрую и заслуженную награду от своего короля. А может, и не только от него – вполне вероятно, Его Высочество Тай эя Эйни тоже не оставит ее без благодарности.       – Кстати о принце, – Вессара побарабанила пальцами по каменной резьбе. – Она ведь его бывшая фаворитка. Это еще одна проблема.       – Прости? – Рендир вздернул бровь. – Ты о чем?       – О чувствах Его Высочества.       – Каких?       – Которые могут быть…       – Если бы у Его Высочества к леди были какие-то чувства помимо дружеских, равно как если бы у леди были более чем дружеские чувства к принцу, Ша'арнез бы никогда и шагу к ней не сделал. В том, что касается чести и верности, наш сын переплюнет даже твою мать.       – И все-таки ты на ее стороне…       На этот раз она сказала это с той самой усмешкой, что была у матери с сыном на двоих. Рендир покачал головой.       – Я лишь только на стороне здравого смысла.       Жена хмыкнула, но спорить опять не стала. Проводила взглядом светлячка, пролетевшего за окном, а потом вернулась в кресло. И выдала совершенно ожидаемое:       – Тем не менее. Их с Ша'арнезом отношения недопустимы…       Рендир вздохнул. Вессара со Генэш была в равной степени вспыльчивой и отходчивой, но упертостью могла прошибить камень. Полезное качество, когда дело касалось войны или торговли, но в семейном вопросе оно нередко ее подводило.       – …И я не собираюсь их позволять, – закончила она мысль. – Я, в отличие от тебя, женщина дела.       Лорд скупо усмехнулся.       – То, что я не женщина, подтверждает у нас наличие троих детей… Хорошо, и что ты собралась делать, женщина дела? Убить эя Вэдтри? Политически безумно, да и Ша'арнез не позволит. А ты не сможешь переступить через труп сына.       – Можно женить Ша'арнеза.       – Свадьбы без согласия одной из сторон в империи давно запрещены, в том числе в Ардзанге. А согласия ты не дождешься. Еще варианты?       Вессара долго выдохнула и сорвала украшение с кончика уже размочаленной косы.       – Еще?.. Очернить девчонку в глазах Ша'арнеза.       – Каким образом?       – Не знаю, – она дернула плечом. – С помощью мужчины? Ты сам сказал, что Ша'арнез ценит верность, измены он не простит…       Рендир пожалел, что в комнате царил погром: звать слуг, позволяя им это увидеть, не хотелось, а вот выпить – очень даже.       – Вессара, посмотри на меня, – он дождался ее взгляда и только потом продолжил: – Ты же понимаешь, что несешь чушь? Позорную чушь.       По бегающим глазам и опущенным уголкам губ, по тому, как выкручивала пальцы, было видно – она понимала. И наверняка ненавидела половину того, что произносила вслух, ведь о том, что такое любовь, сама знала не понаслышке. Однако…       – Я не могу потерять дочь, – шепот повис в воздухе. – Не снова.       Рендир покачал головой.       – Зато сына потерять готова?.. Вессара, мнение Фелаэль в данном случае – это пустое и чрезмерно пристрастное сотрясание воздуха, которому ты зря придаешь такой вес в своих словах.       – Мои слова, уж точно большую часть, повторит моя мать, будь уверен: и про вымерший род, и про бедность, и даже про различие наших культур, о котором я не стала заикаться. Ей тоже скажешь, что на нее кто-то влияет?       Вессара сложила руки на груди и вздернула подбородок, как всегда, когда считала свою оборону достаточно крепкой, чтобы выдержать таран. Рендир устремил задумчивый взгляд в окно. Конечно, Эзгана со Генэш все это знала и наверняка уже отщелкала в своей голове, как костяшки на пресловутых счетах… Однако леди была не только самой богатой и влиятельной, но и самой умной женщиной Ардзанга. А значит, должна была знать и все контраргументы.       Сам Рендир признавал: с точки зрения общественного мнения отношения Ша'арнеза с эсшайкой были Дому не слишком полезны. Впрочем, при их положении всерьез навредить тоже вряд ли могли. Убытки от такого союза были, по его оценкам, несущественны, и, если признать такими же несущественными выгоды, которые пока было трудно прогнозировать ввиду недостатка информации, они выходили в ноль. А значит, вопрос оставался в личных мнениях и предпочтениях, самые весомые из которых принадлежали в этом поместье главе семьи. И это… внушало некоторую надежду.       За годы лорд выучил, что Эзгана со Генэш никогда не затягивала с решениями, в которых была уверена. Ее можно было переубедить после, но если леди хотела сказать да или нет, то говорила сразу. Однако ситуации Ша'арнеза она до сих пор никакой конкретной оценки не дала, притом что о поступках внучки высказалась предельно четко. Более того, явно имея представление об этих отношениях ранее, ни разу прежде даже не заикнулась… Все это выглядело так, что леди занимала выжидательную позицию. А значит, допускала положительный исход при определенных обстоятельствах.       Конечно, он мог ошибаться. Могло статься так, что завтра или уже сегодня за ужином они услышат категоричное «не позволю!»… Но с каждым часом молчания главы Дома это было все менее вероятно. Эзгана хорошо знала Ша'арнеза и, как бы ни прятала это за суровым нравом, очень его любила. Да и в целом искренне желала своим детям и внукам счастья.       «Так что дело этих двоих за малым – убедить леди, что именно они составляют счастье друг друга, – Рендир усмехнулся. – Раз плюнуть».       – Что тебя развеселило?       Вессара по-прежнему смотрела на него, и пришлось покопаться в памяти последних минут, чтобы вспомнить, на чем оборвался их разговор. Пересказывать все свои мысли он не стал, ограничился коротким выводом:       – Совершенно уверен, твоя мать самостоятельно справится с тем, чтобы составить мнение о леди эя Вэдтри и их с Ша'арнезом отношениях и принять решение. И уж точно не на слова Фелаэль она при этом будет опираться. Тебе я могу лишь посоветовать того же.       – Сам себе свой совет посоветуй, – огрызнулась Вессара. – Сидишь тут такой спокойный, распихиваешь мне по полочкам… Бесишь!       То, что его умение владеть собой и объективно оценивать происходящее часто раздражало окружающих, Рендир прекрасно знал и иногда этим бессовестно пользовался. Однако следующее лорд сказал предельно серьезно:       – Вессара, ты хорошо знаешь, как я тебя люблю и уважаю. Я всегда буду на твоей стороне – если ты убьешь мою мать или даже самого императора, я прикопаю их на заднем дворе так, чтобы никто не нашел… Но вредить детям я не позволю. Мы с тобой оба сошлись на том, что Ша'арнез ценит верность. Так давай не будем предавать нашего сына ради дурости нашей дочери.       Рендир не угрожал и не манипулировал: сам подобное ненавидел до глубины души, да и на жену бы это не подействовало, только привело бы в бешенство. Он просто обозначал, как всегда.       В дверь постучали. Не входя, слуга сообщил, что управляющий поместья искал леди. Она поднялась, одарила мужа долгим уставшим взглядом, и он улыбнулся. Напомнил, кивая на ее прическу:       – У тебя коса расплелась.       – Иногда мне кажется, что я когда-нибудь все-таки тебя придушу, – проворчала Вессара, освобождая волосы полностью: переплетать времени не было.       Рендир прищурился.       – Ах, так это поэтому ты каждое утро заползаешь на меня? А я-то думал, греешься.       – …Я оставлю это без комментариев.       Когда жена, скрывая промелькнувшую улыбку, вышла, лорд тоже встал и потянулся. Не было сомнений, что они еще не раз и не два вернутся к разговору и о Фелаэль, и о Ша'арнезе, и о леди эя Вэдтри…       Но привести спальню в божеский вид все равно стоило.