Часть 20. Восприятие мира

      Небо горело, окрашенное золотом и пурпуром величественно опускавшегося в воду солнца. Море пело свою песнь под шепот соленого ветра, мерно накатывая на берег. Ноги Тисс увязали в песке, хоть она и держалась за вежливо подставленный локоть, и в конце концов Его Высочество остановился, сжалившись над бросавшей на него недовольные взгляды чародейкой. Не заботясь о том, что при должном желании их могли увидеть воины берегового оцепления, он сел, скрестив ноги, и посмотрел на нее снизу вверх:       – Составишь компанию?       Тисс опустилась рядом. Тай устремил взор на горизонт.       – Здесь очень красиво.       – Здесь – это в Эсшае? Или в Лиарлии?       – И в Эсшае, и в Лиарлии, и в этом конкретном месте…       Его голос угас, так что последнее слово едва было можно расслышать, и на бледное лицо набежала тень. Тай стряхнул песок с голенища сапог, потом погрузил ладонь в песчаную же кучку рядом. Набрал бело-золотого крошева в кулак, вытянул перед собой и долго наблюдал, как оно тонкими струйками просыпалось меж неплотно сомкнутых пальцев… Тисс в это время молча смотрела на море. Предложив ей прогулку по берегу, принц не объяснил причины, однако она догадывалась и потому не наседала с вопросами, терпеливо ожидая, когда он соберется с мыслями. Если соберется, конечно: в том положении, в каком сейчас находился наследник Ро'од, молчание представлялось полностью объяснимым и, возможно, даже более предпочтительным.       Тем не менее разговор все же начался. На это Таю потребовалось еще две пригоршни утекшего прочь песка.       – Его Величество рассказал тебе?       В спину вместо теплого бриза сразу будто дохнуло ледяным и колким ветром с заснеженных вершин. Тисс поежилась и, не уточняя очевидное, тихо выдавила:       – Да… Ты считаешь, это правда?       – А ты считаешь, нет? – Тай снова зачерпнул песок. – Скажем так: у меня есть все основания полагать верной информацию, добытую в ходе расследования и представленную мне королем Аирдалем. Более того, я сам давно уже пришел к этому выводу. То, что ты имела неудовольствие лицезреть в тронном зале и спальне моего отца, – лишь вершина древа наших с ним непростых и неприятных отношений. Корни куда глубже.       Чародейка невольно всплеснула руками.       – Непростые отношения – это у Ша'арнеза с бабкой. А твой отец спланировал и оплатил твою смерть! Это слегка больше, чем «непростые отношения», тебе так не кажется?!       Повернувшись к ней лицом, принц позволил себе ухмылку.       – Разве что слегка. Я бы назвал это императорским эквивалентом непростоты.       – Ты еще и шутишь, Великие Боги!       – Боги здесь не помогут, все придется разгребать самим. А для этого мне нужно вернуться в Шаинвэд.       – Вернуться чтобы что? Умереть?.. Тай, я не понимаю. Ты сказал, что твоя смерть – единственное, что Фоэльх не простит. Но при этом он же на тебя фактически и покушался!       Тисс сокрушенно покачала головой, и губы Тая изогнулись в неприятной едкой улыбке. Она не была адресована чародейке, а просто отражала его отношение к ситуации.       – Я сказал «не простит другим», помнишь? На моего отца запреты и недовольство, которые он щедро раздает окружающим, не распространяются. Впрочем, и я им подчиняться не намерен. Особенно теперь.       За жестким тоном и очень размытой формулировкой было нелегко уловить суть, однако…       – Ты говоришь о… об убийстве отца?! – сама не веря, что произносила это вслух, осторожно уточнила Тисс. – Ты допускаешь подобное развитие событий?       Принц слегка наклонил голову – плавное, полное достоинства движение.       – Ты представить не можешь, сколько вариантов развития событий я допускаю, Тисс. И тот, в котором я стану императором с кровью моего отца на моем мече – не самый меня пугающий.       Он сказал это так просто, как говорят о планах на вечер. Чародейка не удержалась:       – Так не хочешь умирать?       Совсем по-мальчишески и очень неуместно Тай внезапно прыснул от хохота.       – Никто и никогда не хочет, это же совершенно очевидный факт. Однако ты меришь вопрос слишком мелко. Жизни и смерти правителей и наследников ценны прежде всего в масштабах их стран. Моя смерть в Эсшае от рук эсшайца стала бы прекрасным поводом обвинить семью Эрлитар в необеспечении моей безопасности, замять расследование гибели вашей принцессы, продавить наиболее выгодные для моего отца условия мира, избавиться от соперника на трон и при всем этом – не бросить тень на него самого. Идеальное действие с идеальными последствиями, на его взгляд. Я же вижу ситуацию иначе и именно поэтому не могу умереть: у меня есть долг и цель. Несколько иная, нежели у моего отца.       Тисс горько усмехнулась. Ей действительно каждый раз было непросто забираться в своих размышлениях на эту ступень: слишком противоестественным становился мир на такой политической высоте. А сейчас требовалось и вовсе особенное усилие, чтобы за бытовыми терминами «детоубийство» и «отцеубийство» увидеть шахматную доску величиной с весь известный мир.       – Говоря проще, ты думаешь, что справишься с абсолютной властью над Ро'од лучше, чем нынешний император.       Это было куда более прямо, чем аккуратные слова о «разных целях», и Тай нахмурился.       – Грубо, но в целом верно. А ты так не думаешь?       – Я? Тебя интересует мнение эсшайки в этом вопросе?       – Скажем так: я не против его выслушать.       Хмыкнув, Тисс расправила складки на длинном подоле своего летунского одеяния и надолго задумалась – не столько над ответом, сколько над тем, хотела ли озвучивать его находившемуся не в лучшем настроении собеседнику… А также немного надеясь, что ее длительное молчание надоест Таю и он сменит тему сам. Однако принц терпеливо ждал, и наконец она решилась.       – Я не знаю, Тай. Лично ты нравишься мне гораздо больше твоего отца, это бесспорно, однако ты сам сказал: мои суждения слишком мелкие, – Тисс удрученно вздохнула. – Фоэльх эя Эйни отвратителен как мужчина и отец, но можно ли назвать его плохим правителем? И будешь ли ты лучше, если завтра он умрет по какой бы то ни было причине? Я не знаю. И тем более ни я, ни ты не знаем, каким императором ты станешь через сотню лет. Я, конечно, хочу верить, что хорошим, достойным и приведшим свой народ к миру и процветанию больше нынешнего… Но давай будем честны: я все еще недостаточно хорошо знаю тебя и слишком плохо разбираюсь в политике, чтобы говорить что-то с уверенностью.       Слова чародейки осели вместе с песчинками, которые наследник механически стряхивал со своего рукава, и некоторое время был слышен только гонимый ветром прибой. Затем Тай поднял лицо к небу и прикрыл глаза. Его голос звучал размеренно и почти напевно, словно он без музыки пересказывал балладу:       – По слухам, много лет назад у моего прадеда в свите был выделен один особый пост. Формально того, кто его занимал, называли советником, но на деле единственной задачей этого «советника» было говорить императору, что он прав. Всегда и во всем соглашаться с ним, даже если это было очевидно не так… Прадед был еще тем тираном, к слову. Поэтому я только что решил: когда я стану императором, я тоже сделаю себе такого советника. Но наоборот.       – Наоборот? Это чтобы на каждое твое предложение тебе говорили, что ты неправ? – представив подобное, Тисс засмеялась. – Такое обычно позволено лишь тем, кто носит шапку с бубенцами, да и в ней это слишком опасное занятие, особенно если правитель не в духе. Вряд ли кто-то согласится добровольно.       – А ты бы согласилась?       – Я?!       Она вытаращилась на Тая, не веря, что он говорил всерьез, и принц ухмыльнулся.       – Да, а что такого? Дерзости тебе не занимать, остроты языка тоже. И надо же тебя будет как-то приткнуть ко двору, если вы с Ша'арнезом решите остаться в Ро'од.       – И единственная роль, которую ты сможешь предложить мне в своей стране, – это роль придворного шута?! – чародейка обиженно вздернула нос. – Спасибо, Твое Высочество, я польщена. До глубины души!       – Ну-ну, не обижайся, просто вариантов больше нет, – усмешка имперца стала еще шире, уже откровенно подначивающая. – Место моего летуна занято, место главного мага тоже, и моей фавориткой ты не станешь по понятным причинам, вот и остается быть либо послом, либо шутом. Но поскольку с политикой у тебя туго…       – То остается тешить самолюбие Его Величества? – Тисс с трудом сдержалась, чтобы не влепить Его пока Высочеству подзатыльник. – Вот еще! Уж лучше буду тешить Элимир, став ее фрейлиной.       – Фрейлиной? – Тай вскинул брови. – Но это же невозможно…       – Почему?       Теперь изумление отразилось на лице Тисс, и несколько мгновений Тай смотрел на нее, словно спрашивая, правда ли она не понимала. А убедившись, что удивление эсшайки было неподдельным, сказал, поджимая губы:       – Потому что так нельзя.       – Да почему? Я должна была стать фрейлиной императрицы Ро'од, но не могу быть фрейлиной принцессы Ро'од? Что за чушь?!       Еще минуту назад даже не думавшая о подобном, Тисс все равно по-настоящему возмутилась. Однако Тай категорично помотал головой, на сей раз уже не пряча улыбки:       – Нельзя, таковы правила. Так что будешь шутом. Я подарю тебе бубенчатую шапочку – в цветах Эсшая, конечно.       Все еще не понимая, почему ей отказывали в том, на что она не собиралась соглашаться, пока ее не начнут пытать, чародейка фыркнула.       – Ну конечно… Только попробуй. Мой дракон сожрет и эту шапку, и, быть может, того, кто мне ее принесет.       – О, в таком случае я закажу сразу побольше шапок и составляю список посредников. А то дворцовый палач обходится недешево, знаешь ли.       Тисс покачала головой, даже не зная, посмеяться или рассердиться. В отличие от Ша'арнеза, с которым всегда было понятно, где добрая шутка, где колкий сарказм, а где полная серьезность, у принца эя Эйни эта грань была чрезвычайно размыта. И с него наверняка сталось бы совершить нечто подобное тому, о чем он сейчас говорил.       «Особенно учитывая, что государственные перевороты редко когда не сопровождаются чередой казней».       Но думать и тем более обсуждать это сейчас им обоим совершенно не хотелось. Бросив последний взгляд на море, принц не спеша поднялся.       – Пожалуй, пора возвращаться во дворец. Мы отправляемся рано.       – Да, пожалуй, – Тисс тоже встала и отряхнулась. – Тай, можно задать вопрос?       – Конечно. Слушаю.       – Я ведь верно догадываюсь, что к тому дню, как мы вернемся в Шаинвэд, император уже будет готовить свадьбу?       Снова подставив ей локоть для удобства, принц кивнул.       – Полагаю, да. Письмо с новостями уже отправлено, и вряд ли у отца будут возражения против леди эя Эменлия: более достойной кандидатуры в Эсшае нет. А учитывая, что я все еще жив, думаю, ты права – вопрос свадьбы он постарается решить как можно скорее.       – Ага… И императорская свадьба – это ведь большое событие, будут присутствовать представители самых знатных семей…       Перебивая ее, Тай усмехнулся до противного радостно.       – Да, уверен, глава Дома Генэш прилетит, и скорее всего не одна. Что, боишься?       – Вот еще! – Тисс выдрала руку из поддерживающей хватки, едва не рухнув носом в песок от своего же рывка, чем вызвала еще один смешок имперца. – И вообще, мой вопрос заключается не в этом.       – Тогда в чем?       – Я могу рассказать семье Ша'арнеза правду? О том, что я никогда не была твоей настоящей фавориткой.       Тай тихо и как будто укоризненно вздохнул.       – Тисс, в культуре горных эльфов женщина вольна распоряжаться своим вниманием, как сама пожелает. Особенно незамужняя и особенно в столь вынужденных обстоятельствах, в каких оказалась ты. То, что до отношений с Ша'арнезом ты была моей фавориткой, на мнение Эзганы никак не повлияет, можешь мне поверить. Я даже сомневаюсь, что она затронет этот вопрос.       – Да-да-да, как однажды сказал Ша'арнез: «Вы женщина и делаете то, что считаете нужным», – Тисс поморщилась, уязвленная, что принц держал ее за настолько глупую. – Я все это знаю, не надо объяснять мне на пальцах. Но ты упускаешь один важный момент: наши с Ша'арнезом отношения начались до того, как я перестала быть твоей официальной фавориткой. Я не знаю, в курсе ли этого Эзгана сейчас, но, если нет, потом мы так или иначе ей об этом расскажем. И я хочу избежать недопониманий.       – Что ж, возможно, ты права, – подумав немного, признал Тай. – Вдобавок к самому факту вашей связи нервировать Генэшей мифическим конфликтом со мной точно излишне – особенно зная, как важно для Эзганы быть на добром счету при дворе. Хорошо, я разрешаю рассказать, если сочтешь необходимым, но с одним условием: только старшим Дома. Они болтать не будут, а остальные без этой ценной информации обойдутся.       – Да, конечно. Спасибо.       Тисс благодарно кивнула: без позволения принца она не решилась бы на такую откровенность с его подданными, а ей было важно знать, что могла сказать правду, если понадобится.       «Потому что предугадать, за что зацепится Эзгана, недовольная моим присутствием рядом с ее внуком, невозможно, – чародейка не до конца понимала, подбадривала она себя этой мыслью или же нагнетала, но свою цель видела достаточно четко: – Лучше прикрыть все тылы, которые хоть как-то от меня зависят».       Тай скупо улыбнулся в ответ.       – Считай это благодарностью за то, что ты никому не рассказала о моих планах на Миарласа и Лаимир.       Они подошли к мысу, затем к повозке, на которой приехал принц и возле которой околачивался Ша'арнез. Его присутствие вызвало у наследника слегка обеспокоенный вопрос:       – Ша'арнез, я думал, ты готовишься к отлету. Что-то случилось?       – Признаться, сам не знаю, Ваше Высочество, – летун скрестил руки на груди и кивнул на Тисс. – Когда вы приехали сюда, леди как раз говорила мне, что нам осталось еще что-то сделать в городе, но пояснить не успела. Поэтому теперь, увидев, как вы возвращаетесь, я пришел узнать, не забыли ли обо мне.       Закатив глаза, Тисс втиснула ладонь меж плотно сомкнутых рук Ша'арнеза, беря его под локоть, и елейным голосом попросила:       – Лорд со Генэш, не несите чушь.       Усмехнувшись, Тай махнул на повозку.       – Могу подбросить вас до города. Но, Ша'арнез, ты же помнишь, что находиться во дворце без разрешения короля тебе по-прежнему запрещено?       – Помню, Ваше Высочество.       Летун поморщился, и Тисс поспешила заверить эя Эйни:       – Не волнуйся, мы только немного погуляем по столице.       Убежденный ее словами, принц приказал вознице остановить недалеко от рыночной площади, и на этом они распрощались: Тай отправился во дворец, а летуны пешком двинулись в сторону моря. Глубоко вдыхая соленый воздух, Ша'арнез заметил:       – Вы сблизились.       – Прости? – Тисс непонимающе выгнула бровь. – Кто и с кем?       – Ты с Его Высочеством. Вы теперь общаетесь на «ты».       – Кхм, да, в некотором роде. В Киир'ми он сказал, что друзья не должны общаться на «вы»… Тебя это беспокоит?       Ша'арнез заметно нахмурился от такого объяснения, и чародейка тоже. Ей не приходило в голову, что любимый мужчина может воспринять ставшее их с Таем совсем неформальным общение иначе как дружеское…       – В некотором роде, – отозвался Ша'арнез, осознанно или нет повторя ее же слова. – Быть другом принца, бесспорно, большая честь, и я рад за тебя, однако степень близости к любому эя Эйни прямо пропорциональна степени опасности для жизни. Пожалуйста, будь осторожна.       – Сказал тот, кто возит эя Эйни в своем седле, – фыркнула Тисс и тут же забежала вперед, преграждая летуну путь с полушутливой ухмылкой на губах: – Так ты переживаешь за меня? А я было подумала, что ты меня приревновал.       – Ревновать? Хм. А у меня есть повод?       Он иронично приподнял бровь. Вопрос звучал риторически, но Тисс ответила серьезно:       – Нет, ни малейшего. И насчет близости к эя Эйни – я понимаю, Ша'арнез, правда. Более того, сам Тай и Его Величество Аирдаль предупреждали меня о том же. И я буду осторожна, насколько смогу, даю слово. Умирать не в моих планах.       – Счастлив слышать, – Ша'арнез вздохнул и снова поравнялся с ней. Спросил уже веселее: – А что тогда в твоих планах, Тисс? Куда мы идем?       – Скоро увидишь.       Они почти перпендикулярно срезали основные улицы, ведущие к порту, и углубились в берег, лежавший от берега, ставшего драконьей стоянкой, по другую сторону столицы. Здесь было довольно оживленно, гуляли эльфы: мужчины и женщины, аристократы и простолюдины, многие с детьми. Идя вслед за чародейкой дальше вдоль кромки воды, Ша'арнез повел головой.       – Тут что, собирается представление?       – Почти, – Тисс остановилась и повернулась лицом к воде. – Жаль, конечно, что из-за принца не удалось действительно погулять напоследок, но на главное событие мы успели. Отсюда его видно лучше всего.       На фоне уже темнеющего неба белые дома и бесчисленные башни Лиарлии высились с краю, оттуда же в море вдавалась гавань, а дальше, прямо по курсу тех, кто собрался на этом берегу, вздымались колоссальные фигуры каменных Стражей. Догадавшись наконец, зачем они сюда пришли, летун улыбнулся.       – Будут зажигать маяк?       – Да. Это один из символов столицы. Я хотела показать его тебе, прежде чем мы улетим.       Тисс мимолетно коснулась ладони Ша'арнеза, и он мягко обхватил ее пальцы, прежде чем отпустить через пару мгновений. Проявлять чувства в присутствии посторонних они не решались – на это еще до возвращения в Лиарлию им двоим «тонко» намекнул Его Высочество Миарлас, и Веллора неожиданно племянника поддержала. Чародейка дословно помнила все, что сказала ей подруга перед вылетом из Киир'ми.       «Тисс, ты ведь понимаешь: мир еще не заключен, а старые раны свежи. И ты, и я слышали, что болтали о тебе и эя Эйни, и твои отношения с со Генэшем будут восприняты нашими ничуть не лучше. Открытые, они вызовут ненужную волну слухов и сплетен, возможно, даже спровоцируют конфликт, – взяв ее за руку, Веллора смотрела на Тисс прямо и горько. – И сестра… Она и так на нервах, злится на тебя, и покушение на Тая и решение отправить меня в империю ее спокойнее не сделали. А если все вокруг еще начнут болтать о тебе и со Генэше, боюсь, это совсем выведет ее из себя. Я понимаю тебя, дорогая, правда! Но, пожалуйста, пойми и ты – не афишировать пока отношения столь приметной эсшайки с имперцем сейчас будет лучше для всех нас».       Может, принц и его тетя были правы; может, нет – узнать это Тисс было уже не суждено. Она приняла вежливый приказ лоно Эрлитар и убеждения эя Эменлия, как и Ша'арнез, сжав кулаки и зубы, с коротким поклоном. Но все это ужасно раздражало и удручало, и чародейка поймала себя на мысли, что возвращение в Ро'од казалось теперь даже более заманчивым, чем прежде: там им не будет нужды таиться…       «Наверное. По крайней мере, Тай ничего такого не говорил, – Тисс прикрыла веки, эфемерно ощущая тепло уже исчезнувшего прикосновения Ша'арнеза на коже. – Но вот что скажут две леди со Генэш? И скажут ли вообще, или просто проигнорируют меня, как досадную, но незначительную помеху?..»       – Папа, папа, смотри, зажигают!       Звонкий голосок рядом встряхнул, и, открыв глаза, Тисс встретила взгляд Ша'арнеза. Он кивнул на маяк – там медленно разгоралось пламя. Сперва маленькое, как искорка, оно тянулось вверх к бледным звездам на лиловом небосводе и набирало силу. Все ярче, и ярче, и ярче, пока в сгустившейся темноте на ладонях вечных Стражей не забилось сердце эсшайской столицы… Все это время на берегу царила умиротворенная тишина. Эльфы, большинство из которых точно лицезрели сие чудо уже не раз и не два, стояли завороженные, и Тисс, тоже видевшая зажжение маяка прежде, вместе с ними не отрывала глаз от огня.       – Удивительно, как нечто столь простое может каждый раз так поражать.       Она даже не осознала, что произнесла мысли вслух. Поняла, только когда услышала ответ Ша'арнеза:       – В этом преимущество простоты, как мне кажется. Нечто сложное восхищает сильно, но только в первый раз. Потом непонимание проходит, тайна открывается, и очарование теряется. А простое остается простым и, если понравилось сначала, остается любимым до конца.       Обдумав такое объяснение, Тисс тихо засмеялась.       – Пожалуй, ты прав. Сколько нужно летать, чтобы стать таким философом?       Огонь маяка уже горел ровно, и эльфы постепенно расходились, направляясь кто к столице, кто к отдаленным деревьям – за стеной леса лежала пара примыкавших к Лиарлии деревень. Ша'арнез улыбнулся и предложил:       – Давай все-таки немного прогуляемся?       Они снова шли вдоль воды, и их обгоняли спешащие домой ремесленники с детьми, которым завтра рано вставать. Летуны тоже отправлялись с рассветом, но им назад так не хотелось, что каждый шаг был медленнее предыдущего. В конце концов, когда берег опустел, они остановились у массивного волнореза – первого из трех, что охраняли столичный порт с этой стороны. Отсюда маяк уже был повернут к ним слегка боком, но по-прежнему величественен. Вспомнив восторженную девочку, которую сегодня держал на плечах отец, Тисс украдкой вздохнула. Всех детей, кого она знала по своему дворцовому детству, смотреть на Стражей в первый раз приводили родители. Маленькую же эя Вэдтри привела няня…       – О чем ты думаешь?       Чутко уловив, что ее настроение изменилось не в лучшую сторону, Ша'арнез задал вопрос, оставляя ей самой решать, поделиться ли переживаниями, уклониться от ответа или просто промолчать. Пожав плечами, Тисс уставилась себе под ноги. Вода набегала, омывая сапоги, каблуки проваливались во влажный песок, и, казалось, в тишине было слышно, как его струйки утекали прочь вместе с откатывавшимися назад волнами. Силясь рассмотреть их в темноте, чародейка подняла голову. Вид на море заслоняла громада камней.       – Давай поднимемся, – попросила Тисс.       Не спрашивая зачем, Ша'арнез протянул руку.       Волнорез вдавался в море на добрые две сотни шагов, и на его краю было ветрено. Здесь волны, увенчанные белыми барашками пены, тоже лизали сапоги – реже, но неистовее и злее.       – Знаешь, восприятие мира – удивительная штука, Ша'арнез. Оно так сильно меняется, столько пережить нечто новое и приобрести собственный опыт.       – Например?       Ша'арнез встал не за ее спиной, как обычно, а сбоку, и ветер почти перестал трепать волосы Тисс. Она слегка улыбнулась.       – Его Величество Аирдаль очень редко в разговорах со мной упоминал моих отца и мать. Можно сказать, вообще никогда. Но я хорошо помню, как однажды спросила его, какими они были – не в смысле внешности, а как супруги.       – Ты говорила, что они любили друг друга.       – Я говорила, что мне так говорили, – Тисс усмехнулась уголком губ. – Его Величество в том числе. И тогда в ответ на вопрос он сказал, что мои мать и отец были очень красивой парой, похожей на море и песчаный берег… Звучит ужасно романтично, не правда ли? По крайней мере, мне так казалось долгое время.       – Теперь не кажется?       Ша'арнез подступил ближе, порыв ветра швырнул серебро его волос в лицо чародейки, и летун со смущенным «прости» убрал их за воротник. Тисс медленно покачала головой.       – Море и песок выглядят красивым сочетанием со стороны, однако если подумать… Вода ведь размывает песок, нарушает его покой и порядок, а он в отместку ее загрязняет. В детстве я часто бывала на этом берегу, Ша'арнез. Может, даже прямо на том месте, откуда мы сегодня наблюдали за маяком. Сколько лет прошло с тех пор? Сколько случилось приливов, отливов и даже штормов? Песка, на котором я тогда стояла, уже давно нет: море смыло его, утянуло за собой на глубину.       Озаренная белым светом луны Тисс чувствовала себя странно: признавать, что тайная мечта юной девочки «хочу все как у родителей» не только не сбылась, но и давно уже перестала быть заманчивой, было немного грустно и в то же время легко. Та девочка повзрослела, стала женщиной и встретила мужчину…       Который научил, что красиво должно быть не со стороны.       – Того песка уже давно нет, – повторила она, глядя, как почти неразличимые в темноте морские брызги окатывали моросью сапоги, – но посмотри – этот волнорез стоит, как стоял. Какими бы сильными и высокими ни были волны, даже когда они накрывают его полностью, он не двигается с места. Стойко встречает буйство воды, успокаивает его и сам при этом ничуть не меняется.       – Разве нет? – приблизившись совсем вплотную, Ша'арнез ткнулся носом в ее висок и усмехнулся над ухом. – Со временем вода обтачивает острый камень, Тисс, сглаживает его шероховатости. Просто делает это так аккуратно и постепенно, что даже сам камень не сразу замечает, как поддался.       – Но все-таки замечает?       Повернув голову, Тисс заглянула в глаза летуна. В них, привыкших смотреть на небо, сейчас отражались не облака и звезды, а она. И к ее губам Ша'арнез наклонялся, признаваясь:       – И все-таки поддается…       Когда они наконец добрались до города, Тисс решила, что смысла возвращаться во дворец, чтобы вскоре опять затемно выезжать к дракону, не осталось – проще было сразу отправиться на стоянку к летунам. Там, не координируясь с другими, каждый наездник жил своей жизнью: кто-то неспешно проверял поклажу, кто-то дремал в спальном мешке, кто-то делил со своим крылатым братом очень поздний ужин. Тисс развернула подготовленную эсшайскими мастерами новую упряжь, дважды осмотрела все крепления и узлы и накинула на Нариальма, оценивая, точно ли подходил размер. Потом сняла, перебрала свои вещи и тоже урвала пару часов неспокойного сна, пока ее не разбудила Кинэльмир.       Солнце только показалось самым краем над вершинами деревьев, когда на берегу на почтительном расстоянии от драконов уже собрались готовые в путь ро'одцы, ожидая прибытия принцев и леди эя Эменлия, которым по статусу полагалось подняться в седла сразу из повозок. Тисс в это же время закрепила последнюю пряжку на шее Нариальма и оглядела берег. Покидать Эсшай было по-прежнему грустно, как в день отправления с принцессой Фэнуэль, но теперь чародейка была лучше готова ко всему, что могло произойти по ту сторону гор. И теперь она была не одна.       – Тыр, – Нариальм легонько ткнул ее мордой, обдав жарким дыханием. – Фрр.       Тисс с улыбкой погладила изведшегося от ожидания дракона по носу.       – Да, я тоже рада, что мы полетаем. Потерпи немного, – заметив движение среди имперцев и сопровождавшей их стражи, она кивнула. – А вот и наследники с Веллорой. Ну-ка, побудь паинькой, садись.       Как всегда, когда дело касалось репутации его наездницы в глазах важных персон, Нариальм вел себя, как вышколенный породистый скакун. Вот и теперь он опустился к земле и даже подставил крыло Его Высочеству Миарласу, точно копируя то, как делала драконица Ша'арнеза поодаль, и Тисс украдкой усмехнулась.       «Польза женского влияния на упрямых мужчин налицо. Даже среди драконов».       Когда принц и Веллора заняли места, летунья проверила страховочные ремни на их поясах и только потом затянула свой. И спустя еще пару минут берег, лесной массив и королевский дворец остались за крыльями устремившегося в вышину Нариальма…

*

      Торжественная встреча прибывших из Эсшая напоминала самый пошлый и при этом самый хорошо отрепетированный спектакль, какой Тисс только могла представить. От понимания, что эта помпезность должна была сопровождать прибытие в Ро'од первой делегации, а теперь Его Высочество Миарлас шел по пути, которым несли труп его сестры, начинал колотить озноб, а выставленные напоказ масштабность события, яркость одежд присутствующих и лившаяся в воздухе древняя мелодия делали происходящее тошнотворной какофонией, в которой жизнь и смерть стояли ближе, чем принцессы к своему отцу. В радости, искажавшей аристократические (сказать «благородные» не поворачивался язык) черты Фоэльха эя Эйни, крылось что-то до безумия извращенное, и объятия, которыми он одарил Тая, были похожи на бросок куницы, стремящейся вцепиться в горло жертве.       Тисс всерьез надеялась, что выбранной «жертвой» мерзавцу грозило подавиться. И чем скорее, тем лучше.       Решение принять Веллору как императорскую невесту, объявленное, по сути, прямо на пороге дворца, хоть и было ожидаемым, все же поражало своей быстротой. Увы, ничего сказать в поддержку подруги в окружении стольких свидетелей и перед лицом самого Фоэльха Тисс не могла. Оставалось только улыбаться до онемения скул.       На последовавший сразу за приветствием личный прием правителя чародейку, конечно, не пригласили, и огорчения по этому поводу Тисс не испытывала. Она с удовольствием провела время с Нариальмом, расседлав его и накормив, потом попыталась найти Ша'арнеза, однако в Гнезде летуна не оказалось: стражник сообщил, что лорда со Генэша вызвала его бабушка.       «Та-ак, леди Эзгана уже в столице, – вытирая взмокшие ладони о штаны, Тисс шла коридорами, которые не успела забыть, – как я и предполагала. Приехала одна или с дочерью? А может, даже с Фелаэль? Ох, Боги, что сейчас Ша'арнез выслушивает от бабки?! И все из-за меня!»       От сочувствия и тревоги возникла дурная мысль перехватить очередного стражника, которых вокруг стало больше обычного по случаю прибытия важных гостей, и выпытать, где расположилась леди со Генэш, но Тисс быстро опомнилась.       «Нет, нет и еще раз нет. Что бы там сейчас ни происходило, мое появление, да еще такое бесцеремонное, только все усугубит. Успокойся, леди, и не совершай поспешных и безрассудных поступков, – посоветовала она самой себе. И, вспомнив шепотки за спиной в Хрустальном чертоге, добавила с усмешкой: – Будь достойной сына Дома Генэш и уважай право его семьи. Даже если это право злиться».       Так уговаривая себя, но по-прежнему переживая за Ша'арнеза, Тисс свернула в крыло принца. Прежде чем отправиться на прием к отцу, Тай успел позаботиться о чародейке в своей особой манере, которая не знала понятий «рассказать заранее» или «дать возможность отказаться» – просто приказал возникшему тенью подле наследника дворцовому распорядителю: «Подготовьте для моей дорогой подруги леди эя Вэдтри новые покои в моем крыле». Тот факт, что она перестала быть фавориткой эя Эйни, наверняка уже давно достиг Шаинвэда в числе прочих новостей, которые дотошный консул эя Нэсс регулярно отправлял из Лиарлии, но Тай, видимо, посчитал нужным обратить на это дополнительное внимание. Как и оставить девушку, волей судьбы посвященную в слишком много его тайн, в поле своего зрения – о, на этот счет Тисс не обманывалась, сколь бы ни была наивна в вопросах политики. Как и насчет того, что этот жест Его Высочества проводил заметную черту между ней и прочими членами эсшайского посольства, а также между ней и императором.       «Тай, дохлых кикимор тебе в постель вместо женщин, более демонстративно показать, что я на твоей стороне, ты просто не мог!»       От чародейки не укрылось, как неодобрительно, хотя и пока молча, отреагировали на это Миарлас и Веллора, однако вместо страха, который стоило бы испытывать, влипнув в паутину чужой смертельно опасной борьбы, Тисс ощущала пока только раздражение. То ли в ней говорил грозный дракон, то ли она просто настолько привыкла… То ли верила в Тая больше, чем была готова признать.       К счастью, приказ о новых покоях выполнили в точности – комната «подруги принца» располагалась дальше как от его личной, так и от комнаты бывшей «фаворитки». Однако кое-что осталось неизменным: приветливая Брунга и вещи Тисс, ранее оставшиеся в Ро'од, которые дварфийка теперь развешивала в шкафу, чередуя с теми, что на этот раз Нариальм довез в целости и сохранности.       Переодевшись и позволив Брунге поколдовать над волосами, Тисс отправилась в посольство, а оттуда вместе с Веллорой и Тенерли – в общие залы, где уже собрались многочисленные представители ро'одской аристократии. Всем было интересно послушать впечатления вернувшихся из Эсшая, познакомиться поближе с появившимся чуть позже Миарласом и пообщаться с враз получившей столь высокий статус леди эя Эменлия. Тай своим присутствием подданных не почтил: наверное, вел «задушевную» беседу с отцом. Ша'арнеза тоже видно не было, и Тисс всерьез забеспокоилась – неужели он до сих пор объяснялся перед бабкой?! Не в силах отринуть беспокойство, чародейка почти машинально отвечала на вопросы любопытствующих о том, как в Эсшае отнеслись к драконам и как в отсутствии Гнезд пришлось выкручиваться летунам, пока сбоку к Тисс не подступил светловолосый эльф в темном камзоле, а с другой стороны одновременно не приблизилась Веллора. Знакомство с начальником ро'одской разведки вышло кратким, но запоминающимся. Настолько, что захотелось принять ванну.       Веллора явно испытывала от лорда эя Халли схожие эмоции, поэтому новую тему и компанию принялась искать с двойным воодушевлением. И они ей тут же подвернулись.       – Это родня Ша'арнеза?       Следуя ее кивку, Тисс выцепила в общей массе трех горных эльфов в дорогих одеждах. И первым делом подумала: слава Богам, значит, Ша'арнез отсутствовал на этом вечере по причине, не связанной с затянувшимся семейным воссоединением… Ответила:       – Да. Женщина постарше – его бабушка. Пара рядом, очевидно, родители.       В этот момент Эзгана со Генэш, верно, почувствовала чужое внимание и обернулась к ним. Тисс тихонько вздохнула. Избегать семью Ша'арнеза даже в его отсутствие было бы странно, особенно после прямого зрительного контакта. Веллора тоже поняла это и, легонько сжав локоть подруги в безмолвной поддержке, улыбнулась.       – Представишь меня?       За то время, что им понадобилось, чтобы пересечь четверть зала, пространство для разговора расчистилось как-то само собой. Придерживая юбку, Тисс присела в коротком реверансе перед главой Дома, краем глаза отмечая, что та кивнула в ответ, мужчина рядом так же коротко поклонился, а женщина не отреагировала вовсе.       – Леди со Генэш. Добрый вечер.       – Леди эя Вэдтри. Приветствую.       Следуя правилам, Эзгана перевела якобы вопросительный взгляд с чародейки на ее спутницу, чьего имени не могла не знать, и в соответствии с теми же правилами Тисс представила:       – Леди Веллора эя Эменлия, сестра Ее Величества королевы Эсшая и невеста Его Императорского Величества.       – Леди, для нас честь. От имени моего Дома я поздравляю вас с грядущей свадьбой. Пусть этот брак принесет благо нашим странам.       Ни счастья, ни детей, ни долгих лет вместе – ничего из привычного по таким случаям Эзгана желать не стала. И, что бы на самом деле ни думала о ситуации, всем своим видом демонстрировала только вежливость, принятие монаршего решения и легкую заинтересованность новой знакомой.       «И правда очень умная женщина», – не смогла не оценить Тисс.       Веллора приняла поздравление, как и полагалось, со спокойным достоинством:       – Благодарю. Для меня тоже честь познакомиться с вами.       Кивнув и тем самым закончив обмен вынужденными любезностями, Эзгана повела рукой в сторону стоявшей рядом пары, наконец представляя и их:       – Моя дочь Вессара и ее супруг Рендир. Родители Ша'арнеза.       Кожей чувствуя мигом сгустившееся напряжение, Тисс наклонила голову в повторном приветствии, и лорд Рендир улыбнулся в ответ.       – Мы очень рады знакомству, леди.       На лице его жены мгновенно отразилась ничем не прикрытая мысль «говори за себя», но вслух она ничего не сказала. Вообще ничего. С точки зрения этикета это было невежливо, но, похоже, леди предпочла слегка оскорбить двух эсшаек своим молчанием, нежели очень оскорбить всем тем, что вертелось у нее на языке.       Тисс отметила, что Вессара со Генэш была похожа на мать сильнее, чем Ва'ада, при этом отличалась от портрета, который висел в имении на всеобщем обозрении. На леди с картины теперь больше походила ее собственная дочь, а вот на нынешней Вессаре лежал явный отпечаток пережитых за прошедшие годы событий. Словно идя против дворцовой моды, она была одета в закрытое под горло платье, а из собранных и уложенных в прическу кос не выбивалось ни волоска – воплощение дорогой сдержанности.       Ее муж стоял чуть позади, заложив левую руку за спину, и выглядел тем, с кого природа создала копию их сына, внеся лишь точечные изменения: почти те же черты лица, рост и ширина плеч. Однако при этом впечатление лорд Рендир производил совершенно иное. Высокий и статный, он, в отличие от Ша'арнеза, не имел военной выправки и сразу казался куда более… мягким. В его глазах не таилось и тени привычных его сыну колкости и усмешки, тем более не было подозрительности или недовольства.       Зато ими полнились глаза Вессары, взглядом она прожигала Тисс насквозь. Эзгана же, если и испытывала к чародейке неприязнь, этого никак не показывала. Она выглядела равнодушной и пока в разговор вступать, кажется, не намеревалась. Говорить продолжил Рендир:       – Леди эя Вэдтри, Ша'арнез отзывался о вас как о перспективной летунье. Он считает, что вас ждет большое будущее на этом поприще.       Со сдержанной улыбкой принимая похвалу, Тисс отметила, что тему для беседы лорд выбрал удачно: не о политике, не о войне и тем более не об отношениях сына с эсшайской, а о драконах – весомо, но совершенно отвлеченно.       – Лишь благодаря его урокам, Ша'арнез прекрасный учитель. Я благодарна ему за все усилия, которые он приложил.       – У него не было выбора. Сделать из вас летунью приказал император.       Как и у ее матери, голос Вессары был глубоким и красивым, но речь звучала не столь плавно. И, хоть она говорила верно, скрывавшийся за ее словами намек был очевиден – леди хотела уколоть Тисс тем, что причиной их с Ша'арнезом связи были только расчет и приказ эя Эйни. А, может, она действительно думала, что они спутали вынужденное совместное времяпрепровождение с настоящими чувствами, и все закончится, как только эти расчет и приказ потеряют свой вес?..       Обратив в этот момент внимание на ее мужа, Тисс тут же отметила еще одну разницу между отцом и сыном: на подобный комментарий Ша'арнез бы точно закатил глаза и ответил иронией, Рендир же продолжал доброжелательно улыбаться. По нему нельзя было сказать, как он воспринял подкол жены и понял ли его вообще.       «Вот уж и правда аристократическая непрошибаемость, – чародейка вспомнила слова Тая. – Действительно зависть берет».       Мелькнула шутливая мысль попросить лорда стать ее учителем в вопросе самообладания, а потом смотреть, как будет меняться в лице его жена… Однако, промелькнув, эта идея не принесла даже теоретического морального удовлетворения: попусту ссориться с семьей Ша'арнеза не хотелось. Поэтому, пока они не договорились до чего-то опасного, Тисс отозвалась подчеркнуто вежливо:       – Ваш сын с честью выполнил приказ, леди. Уверена, Его Величество и Его Высочество это высоко ценят.       За столь очевидными истинами она тоже скрывала намек – позволять принижать себя, Ша'арнеза и то, что между ними происходило, Тисс не собиралась. И в ответ лица напротив изменились: Эзгана из отстраненной стала отчетливо задумчивой, в улыбке Рендира проступило едва уловимое одобрение, а Вессара поджала губы – с огорчением или недовольством, понять было сложно.       Прерывая наступившее за словами Тисс молчание, бабка Ша'арнеза сменила тему:       – Леди эя Эменлия, моя семья нечасто бывает в столице. Пользуясь случаем, позвольте пригласить вас в Ардзанг. Для моего Дома будет честью принять супругу императора.       – Благодарю за приглашение, леди со Генэш, я с радостью приму его и непременно посещу ваш город. После рассказов Тисс мне хочется увидеть все своими глазами.       Не заостряя внимание на том, что, говоря о будущем, ее назвали не «императрицей», а «супругой императора», Веллора улыбнулась вполне искренне, и Тисс подумала: знакомство с Высокими Домами Ро'од в разных городах – прекрасный повод быть подальше от Фоэльха после свадьбы…       – Леди эя Вэдтри.       Не ожидав, что теперь обратятся к ней, Тисс внутренне вздрогнула.       – Да, леди со Генэш?..       Очевидно решив, что намеков было уже достаточно, расшаркиваться на них Эзгана не стала. Сказала, глядя прямо в глаза:       – Мой внук недавно прислал письмо, и сегодня мы с Ша'арнезом уже успели поговорить – полагаю, содержание и первого, и второго вам известно, хотя бы в целом. Нам есть что обсудить, однако подобные беседы я предпочитаю вести в менее шумных местах. К тому же вы только сегодня прилетели, вам необходимо отдохнуть. Поэтому я приглашаю вас на завтрак в нашем особняке.       По позвоночнику скользнула льдина размером в пол-Нариальма, и Тисс подавила тяжелый вздох. То, что ее приглашали в дом и называли предстоящую встречу «беседой», давало надежду на хоть какой-то разумный диалог…       «Однако и он может кончиться тем, что меня спустят с крыльца коленом под зад», – мрачно подумала чародейка. Из-за этого опасения приличествующие слова получились чуть тише, чем хотелось бы:       – Конечно, леди. Почту за честь.       Нисколько не сомневавшаяся в ее ответе Эзгана кивнула.       – Ша'арнез утром сопроводит вас.       На этом разговор окончательно зачах, они обменялись еще парой вежливых фраз, а после разошлись. Веллора похлопала Тисс по руке.       – Что ж, тебя пригласили на завтрак. Пожалуй, это хороший знак.       – Да. И главным блюдом на этом завтраке буду я.       Стоило выйти из поля зрения обеих леди со Генэш, как у Тисс от облегчения едва не подкосились ноги. Присев на первую подвернувшуюся скамейку, она вяло улыбнулась. Веллора опустилась рядом.       – Боюсь, ты права, без этого не обойдется. Но отдать леди должное, я ожидала худшего.       – Что она оттаскает меня за волосы прямо здесь? – Тисс фыркнула. – Не в ее стиле. Ты же видела, у нее стальные нервы и гордость.       Веллора согласно хмыкнула и не стала упоминать, что завтра это может превратиться в большую проблему. Поинтересовалась:       – Кстати, а где их особняк?       – В Ардзанге.       Стоило произнести это вслух, как Тисс поняла, что сморозила глупость: пригласить ее на утренний чай в город, находившийся в целом дне полета от столицы, Эзгана точно не могла… Заметив ее растерянность, Веллора засмеялась и потрепала чародейку по спине.       – Все достаточно богатые Дома имеют особняки в столице или рядом – как раз на такие вот случае, когда приходится пребывать ко двору. Я просто думала, ты знаешь, где именно расположен их.       – Я даже не знала, что он есть, – буркнула Тисс, втайне радуясь, что не обратила внимание на это раньше и не задала Генэшам столь глупый вопрос. Вот был бы стыд.       – Ну, не переживай, леди ведь сказала, что Ша'арнез тебя проводит, так что блуждать не придется, – Веллора поднялась и оправила платье. – Однако мы с тобой засиделись. Пойдем пообщаемся с вон тем лордом, уж очень пристально он на нас смотрит.       Знакомиться с очередным неприятным типом не было ни малейшего желания, но, понимая важность светского поведения, Тисс не взялась спорить. И, чувствуя себя фрейлиной, которой толком не успела стать, покорно поплелась за Веллорой.