Часть 22. Время, место и планы

      Тисс смотрела в зеркало. Из зеркала на нее смотрело отражение – точно такое, какое она хотела видеть: украшенное жемчугом эсшайское пурпурное платье с высоким поясом и сложной золотой вышивкой, охватывавшее шею рубиновое колье и сережки – очередной «репутационный» подарок посла Айнлота. Все было ослепительно красиво и богато, притом не вычурно и не пошло. Серебряная заколка-цветок, удерживавшая пряди сбоку, и вплетенная в волосы, незаметная спереди пурпурная лента к платью подходили идеально, но на фоне крупных рубинов в тяжелой оправе выглядели скромно, почти терялись. Однако Тисс об этом совершенно не жалела: для нее эти два украшения были дороже любых других.       Брунга поправила несколько волосков сзади и отложила гребень на туалетный столик. Повернув голову так и эдак, чтобы оценить ее работу, чародейка осталась довольна.       – Спасибо, Брунга, прическа просто замечательная. У тебя, определенно, талант.       – Что вы, леди, ничего особенного. У вас волосы очень густые и мягкие, причесывать – одно удовольствие!       Несмотря на положенный вежливый ответ, по скромной улыбке было видно – Брунгу похвала очень порадовала. Стремясь не уронить честь хорошей помощницы, она тут же предложила:       – Позвольте, я помогу вам нанести макияж? Какой желаете?       – Ничего тяжелого и яркого, только немного румян и теней.       – Конечно, леди, сию минуту.       Ловко повернув пуфик вместе с госпожой так, чтобы свет падал на лицо, дварфийка потянулась к шкатулке с кисточками и палеткам, как в покои постучали. Служанка замерла, вопросительно уставившись на Тисс, и чародейка кивнула.       – Открой.       Брунга послушно скользнула за неплотно прикрытую внутреннюю дверь спальни, поспешила через гостиную к входной и сообщила оттуда, судя по голосу, немало удивленная:       – Леди, пришел лорд со Генэш!       – Впусти.       Они вернулись вдвоем: рослый эльф и невысокая дварфийка, и от такого разительного контраста Тисс едва не засмеялась. Сдержалась, бросила коротко:       – Оставь нас. Я позову.       И без того легко читавшееся на простодушном лице, перешедшее теперь в крайнюю степень изумление сделало глаза Брунги совершенно круглыми, но спорить или спрашивать она, конечно, не посмела. Исчезла из покоев тихо и быстро, и Тисс поднялась с пуфа. Сделала пару шагов от столика, плавно повернулась вокруг себя, заставив огоньки свечей всколыхнуться, а тяжелый подол раскрыться, словно бутон на стебле, и, придержав на излете юбку, замерла. Улыбнулась игриво.       – Ну как, тебе нравится?       Восхищенный взгляд Ша'арнеза говорил громче слов. И все же летун ответил.       – Нравится. Безумно. Ты словно сошедшая с небес богиня – слишком прекрасная, чтобы не быть моим сном.       – Только это не сон.       Тисс подошла, коснулась его руки, и Ша'арнез на миг прикрыл глаза.       – Не сон, и оттого порой мне еще страшней, – он заглянул ей за спину и ухмыльнулся: – Решила доконать мою мать?       Сразу поняв, о чем речь, чародейка коснулась прохладного атласа ленты.       – Поймут?..       Память о душевной и телесной откровенности на скалах Киир'ми отозвалась горячей вспышкой в груди. В ту ночь случилось столько всего, и часть была связана с обычаями горных эльфов, но, решив сегодня вплести в волосы ту самую ленту, Тисс не подумала, как это может воспринять семья Генэш…       Усмешка стала шире.       – Несомненно.       – Снять?       Так и не опустившая руку, она уже приготовилась вытащить украшение из прически, когда Ша'арнез перехватил ее запястье и прижался губами к выступающим тонким венкам.       – Ни в коем случае.       Чародейка улыбнулась. Ее пальцы скользнули по щеке Ша'арнеза вниз к высокому воротнику, оттянули, и Тисс подалась вперед. Мазнула дразняще быстрым поцелуем на артерии, по которой ускорялся пульс, и под ухом, вырывая из летуна тяжелый вздох, тут же столкнувшийся со вздохом самой Тисс, когда Ша'арнез обхватил ее затылок ладонью и накрыл губы своими. Сознание начинало плавиться, ткань – ощущаться враждебной и лишней. Поясница уперлась в туалетный столик, и миг спустя Тисс оказалась на нем, притягивая Ша'арнеза плотнее к себе. Она ощущала, как он гладил ее бедро под платьем, как целовал шею и грудь по самому краю выреза – медленно, трепетно и влажно, с кружившим голову откровенным желанием, которое вот уже сколько ночей терзало Тисс, оставаясь неудовлетворенным.       Боги, как же она соскучилась по Ша'арнезу!       Вторя ее тоске, на коже осело манящее:       – Тисс… я так по тебе соскучился…       Сквозь дурман пробилась практичная мысль: надо бы раздеться, чтобы не запачкать, и хорошо, что не успела нанести макияж… Ша'арнез сместил ладонь с ее бедра на низ живота, костяшками пальцев провел по белью, с нажимом задевая самую чувствительную точку, и Тисс выгнулась, цепляясь за его плечи. А может, к демонам платье, она просто наденет другое…       – Ша'арнез…       Отвратительно громкий хлопок двери заглушил ее стон, и они вздрогнули одновременно. Ша'арнез хрипло выдохнул:       – Служанка?       Тисс помотала головой. Нет, Брунга бы точно не посмела…       – Это я. Простите.       Голос Тая, донесшийся из гостиной, был ужасно виноватым. И вряд ли он услышал вопрос, скорее обозначал себя, но получилось так, словно бы ответил. Стало почти смешно.       Почти.       – Не был бы принцем, удавил бы.       Ша'арнез с разочарованным стоном уткнулся носом в плечо чародейки, и распаленное лаской тело отозвалось дрожью. Проклиная все и всех, Тисс прижалась губами к белому виску. Правда, если бы не императорский статус, она бы тоже не отказалась оттаскать Тая за уши за то, что он в который раз их прерывал.       «А насчет своего угла бабушка-то права: спальни во дворцах действительно паршивое место для уединения. Особенно под боком эя Эйни».       Последний не заставил ждать, напомнив о себе нетерпеливым вопросом:       – Вы закончили? Я могу войти?       Наконец справившись с собой, Ша'арнез отступил назад и помог Тисс слезть со столика. Она, крикнув в пустоту раздраженное «да!», оправила платье и, не выдержав, все-таки выплеснула недовольство на показавшегося в проеме наследника:       – Мы из-за тебя даже не начали, Тай! А вопрос, можно ли войти, следует задавать до первой двери! Желательно вместе с тем, как постучать!       – Я не предполагал, что ты сейчас занята.       Было очевидно – извиняться повторно Тай не собирался, да и первое «простите» наверняка вырвалось у него только от неожиданности. Конечно, Его Высочеству ведь не пристало! Тем не менее сожаление он еще раз выразил, пусть и иным способом:       – Я не намеревался вам мешать.       Махнув рукой, Тисс покосилась на Ша'арнеза. Тот сосредоточенно поправлял фибулу и пояс, и от этого вида чародейка не сдержала слегка тщеславной усмешки. Похоже, что она, эсшайка, отныне могла сказать принцу Ро'од по некоторым вопросам больше, чем самый приближенный к нему имперец.       – Ладно, чего уж… Ты что-то хотел?       – Да. Ша'арнез, оставь нас.       Это прозвенело уже без доли вины или неловкости острой сталью необсуждаемого приказа. Оставив в покое фибулу, летун склонил голову, однако, прежде чем выйти, обратился к Тисс:       – Я буду ждать тебя на террасе.       Когда дверь за ним закрылась, Тай рассеянно оглядел беспорядок на туалетном столике и наряд чародейки и отметил как-то уж слишком формально, словно строил мостик между двумя несвязанными темами:       – Платье и украшения тебе к лицу.       – Благодарю.       – Мой визит не праздный.       – Я догадалась.       В комнате, как тучи за окном, начало сгущаться напряжение. Тисс указала на кресло.       – Присядешь?       – Нет. Нужно удалить леди эя Эменлия из зала после третьей смены блюд.       – Прости?..       Тисс моргнула, не веря услышанному и вообще едва соображая, что было произнесено сейчас так просто и без предисловий. Очень захотелось сесть, дабы ощутить под собой опору, но без разрешения именно в этот момент показалось неуместным. Поэтому она продолжала стоять и смотреть на принца, который легким движением фокусника вынул из рукава и протянул ей крохотный флакончик с белым порошком.       – Это снадобье вызывает кратковременное недомогание. Действует быстро, последствий для здоровья не имеет. Веллора доверяет тебе и ничего не заподозрит – подсыпь незаметно в ее вино или еду, – тон наследника был ровным, а взгляд пронзительным. – Если сомневаешься, проверь на служанке, здесь как раз хватит на двоих.       Стеклянный футляр, лежавший на бледной ладони, своей остроконечной формой напоминал иглу или стилет. Не дождавшись, чтобы Тисс подошла за ним, Тай сам сделал шаг к ней, и от его движения чародейка наконец отмерла.       – Зачем? – она не пыталась скрыть ни недоумения, ни подозрений. – Зачем убирать Веллору из зала? Из-за императора?       – Для ее же пользы. С моим отцом это связано косвенно, однако вряд ли так, как ты об этом подумала – дело не в его покоях.       – Ты же понимаешь, что такое объяснение только все усугубляет?       Иди речь о том, что Тай желал не допустить невесту в спальню жениха раньше свадьбы, она бы поняла, приняла и даже, скорее всего, поблагодарила. Но если его целью было не лишить отца возможности уложить Веллору в постель как можно скорее, а нечто иное, то Тисс терялась в догадках. А потому начинала злиться.       Тай, напротив, оставался спокоен практически до отрешенности.       – Понимаю. Однако большего тебе не скажу, теперь уже для твоего блага. Перед тем как будешь использовать, надень перчатки: порошок при неосторожности оставляет на коже заметный след.       – Подсыпь, надень, удали… Это все ваши приказы на сегодня, Ваше Высочество?!       Обескураженная Тисс попыталась отгородиться от пугающего происходящего хотя бы так – формальностью и холодным тоном. Встряхнуть Тая, напомнить, что она не его служанка и даже не подданная…       Он понимал, но только скупо покачал головой.       – Я не вправе приказывать тебе подобное, Тисс. Так и правда будет лучше для леди эя Эменлия, но доказать это сейчас я не могу. Тебе придется поверить мне на слово… или поступить по-своему и утром узнать последствия такого решения.       – А что будет утром?       Она попыталась зацепиться за странную фразу, и тонкие губы имперца тронула насмешка.       – Утром будет утро, как и всегда. Мне пора.       Властно и сильно, не дав опомниться, Тай всунул флакон ей в руку и вышел, не позволив себя задержать.       Тисс рухнула на пуф. Ее начинало колотить.       «Проклятье… чахотка, холера и выводок пираний тебе в ванну, Твое Высочество, во что ты меня опять втягиваешь? Тебя пытался убить отец, так с чего ты вцепился в Веллору?! Неужели решил, что она с императором заодно, и задумал ее убить?!»       Не в силах усидеть на месте, Тисс подорвалась к окну, навалилась на подоконник, прислонилась лбом к холодному стеклу и сосчитала до десяти. Потом сползла на софу и потерла щеки, снова радуясь, что не успела накраситься.       «Нет, убивать сестру королевы и члена посольства – верх глупости, Тай на такое не пойдет. Как и ни за что не поверит, что Веллора заодно с Фоэльхом. Значит, причина должна быть иной. Но какой?»       «Большего тебе не скажу, теперь уже для твоего блага».       – Верно, леди, вам только что напомнили уже известный урок: меньше знаешь – меньше расскажешь, когда спросят, – Тисс горько усмехнулась. – И, быть может, дольше проживешь, если сильно повезет.       Можно ли было считать везением, что наследник Ро'од доверял свои тайны и планы эсшайской чародейке? Или же это было проклятьем похуже гулявшего по дворцу Сумрака? Тисс начинала склоняться ко второму, но просить Тая лишить ее «милости» такого доверия было поздно. И, ко всему прочему, смертельно опасно: леди уже увязла в этой паутине всеми лапками, и выбор давно стал только между тем, чтобы принять роль жертвы, и тем, чтобы разобраться в происходящем, верно поставив на самого сильного паука.       «Гадючник, а не императорский дворец», – в который раз подумала она с омерзением, ведя пальцем по грани флакона, в котором перламутровый порошок пересыпался туда-сюда, как песок в часах.       Тисс понимала, что Тай снова использовал ее для достижения своих целей, однако это понимание пока не уменьшало ее веры. Тисс эя Вэдтри верила Таю эя Эйни как принцу, стратегу и политику, но также как другу. Он не был склонен к безрассудствам, тем не менее всегда действовал решительно и от своих соратников требовал того же – а она высокомерно причисляла себя к таковым. И если Тай просил ее удалить Веллору с пира именно после третьей смены блюд… значит, в этом был смысл. Тисс верила, что задуманное принцем, что бы это ни было, приведет к лучшему. Может, не только его самого, но и весь Эсшай.       «А не многовато ли ты берешь на себя, леди, – думать за весь Эсшай? – она скривилась своему мутному отражению в оконном стекле, за которым на сад наползала вечерняя тьма. – Но проверить, конечно, необходимо».       Для приличия и восстановления душевного равновесия прибрав на столе, Тисс позвала Брунгу. Не выдавая волнения, приказала дварфийке сначала поправить растрепавшиеся волосы и нанести макияж, а затем налить вино на двоих. Как и обещал Тай, действие порошка оказалось быстрым, и вскоре чародейка отослала занемогшую служанку прочь. Посидела еще пару минут, глядя в стену, потом пересыпала остатки порошка в подаренный Веллорой перстень (какая злая ирония!), спрятала пустой флакон меж запасного белья в шкафу и покинула спальню.       Ша'арнез, как и обещал, ждал на длинной террасе, соединявшей крыло наследного принца с основной частью дворца. Еще издали заметив ее напряженную походку и поджатые губы, спросил прямо:       – Тисс, что случилось?       – А что могло случиться? Тай, – Тисс поморщилась. – Не спрашивай, я не смогу ответить – дела посольства.       Это объяснение противно горчило на языке, но она сказала его без запинки: непрямая ложь была лучше, чем молчание или откровенное вранье, доходить до которого без крайней необходимости не хотелось.       Ша'арнез сменил тему:       – Ну что, ты готова шокировать мою родню и все наше общество?       Тисс слабо улыбнулась.       – Готова. Только дай мне минуту, я узнаю, как Брунга: ей нездоровилось, и я отправила ее отдыхать.       Первая же попавшаяся служанка сообщила хорошую новость, позволив чародейке выдохнуть с облегчением, и Ша'арнез подхватил ее под руку, увлекая в сторону зала для пиров. Он, несомненно, видел бледность, скрытую под слоем румян, но ничего не спрашивал, и Тисс была за это невыразимо благодарна. Кольцо с тайником и белые перчатки лежали в кармашке платья, оттягивая тяжким грузом, и в голове роились вопросы: зачем все это нужно Таю? что должно произойти утром? стоило ли все-таки подсыпать Веллоре порошок, пусть даже почти безобидный? и получится ли сделать, не попавшись подруге, стражам, императору и Генэшам в придачу?..       «Вот кто бы мне такой порошок подсыпал, не задумываясь».       От этой мысли Тисс не сдержала нервного смешка. Ша'арнез отреагировал тут же:       – Что тебя развеселило?       Она ответила честно, лишь немного завуалировав:       – Подумала, что твои бабка и мать были бы не против, если бы я заболела вместе со своей служанкой.       – Обойдутся. Зря мы, что ли, старались?       – Да, уж ты-то особенно постарался, ничего не скажешь. Как только справился, ума не приложу!       Летун по-доброму фыркнул, и чародейка засмеялась, вспомнив, как они планировали этот вечер, возвращаясь во дворец после завтрака…

~ <> ~

      Они уже вышли на площадь, когда Тисс решилась озвучить то, что засело в ее голове с момента, как император объявил о пире:       – Ша'арнез, а что ты наденешь вечером? Раз уж мы выходим в свет, тем более вместе, я вот подумала: может, мы можем подобрать что-то сочетающееся?       Стоило произнести это вслух, как идея показалось ужасно банальной и даже приторной, будто со страниц любовных романов, но все же Тисс и правда об этом думала.       Ша'арнез покосился на нее.       – О, у меня масса вариантов, леди: куртка черная, куртка черная с серебряным, камзол черный с серебряным и фиолетовым, штанов вариантов еще больше – аж шесть пар! Сапогов три пары, правда, где третьи, не помню, два ремня… Белье считать?       – Не надо, подозреваю, там разнообразие тоже небольшое: либо черное, либо белое, каждого пары по три?       – Еще есть коричневая рубашка, она зимняя шерстяная. Ну и по мелочи: плащ, шарфы, перчатки…       Ша'арнез так увлекся, что начал загибать пальцы, и Тисс со смехом перехватила его руку.       – Ладно, ладно, я поняла, ты не любишь менять наряды. Боги, мы с твоей бабкой как о каком-то другом ее внуке говорили! Ее послушать, так ты холеный аристократ: на пуховых перинах спишь, с золотой посуды ешь, в шелк одеваешься…       – С «подходящей» леди из Ардзанга вечером вино пью.       Летун закончил за нее и тут же увернулся – на его счастье, ширина площади позволила избежать почти неминуемой кары за неудачную шутку. Тисс наморщила нос.       – Ты меня перебил, я как раз собиралась сказать: как хорошо, что твоя бабушка так плохо тебя знает!       – Главное, меня хорошо знаешь ты, – он вернулся к ней и прижался к боку, как ластившийся кот. – Что до твоего предложения, то к моему черному камзолу, твоим голубым глазам и раздражению моей матери этим вечером подойдет все. И ты все равно будешь самой красивой.

~ <> ~

      Пиршественный зал встретил ослепительным блеском золота, серебра, стекла и фарфора, сотнями свечей, огоньки которых наряду с огнем магических светильников дробились в хрустальных подвесках люстр, и гомоном музыки и голосов. Блюда на столах были под стать сервизам – замысловато украшенные и пленительно пахнувшие. Сильнее них пахли только духи фланировавших по залу аристократов и аристократок, из драгоценностей которых, надетых порой излишне демонстративно, можно было собрать еще одну имперскую казну.       Стоило им с Ша'арнезом войти, как показалось, что все уставились на них, и шепотки вокруг притихли. В разрывах кучковавшихся по залу гостей Тисс встретила взоры с эсшайской стороны банкетного стола: вымученно-радостный Веллоры, недовольный принца Миарласа, вежливо-удивленный посла Айнлота и откровенно оторопевшие Тенерли и сидевшего подле нее командира Таирна. Последний глазел на чародейку, шедшую под руку с имперцем, почти так же шокировано, как еще недавно взирал на нее под крылом Нариальма.       Кивнув своим, Тисс покрепче ухватилась за локоть Ша'арнеза и повернула голову туда, куда смотрел он. Там за столом ожидаемо обнаружилась семья Генэш: Эзгана слегка хмурилась, Рендир сдержанно улыбался, а Вессара прожигала сына и его спутницу взглядом – обладай она хоть толикой магической силы, платье на эя Вэдтри наверняка бы уже горело. Рядом с ней сидела еще одна горная эльфийка, постарше и иного типажа. Не сразу поняв, отчего прервался общий разговор, эта леди обернулась к дверям вслед за Генэшами, и ее благородное лицо исказила трудно читаемая гримаса. Уголок рта Тисс нервно дернулся вверх.       – Это кто?       На ходу поздоровавшись с лордом, увешанным изумрудами, как ель в лесу шишками, Ша'арнез повернулся к чародейке.       – Кто?       – Женщина рядом с твоей матерью.       Она не кивнула в ту сторону, даже не покосилась, а вот летун своего внимания к семье не скрывал. Посмотрел на них еще раз, убеждаясь, что не ошибался, и только потом ответил:       – Кайза со Вирдэ'ен. Аристократка из Ома.       «Аристократка из Ома» прямо в этот момент наклонилась к уху Вессары со Генэш, выговаривая ей что-то, и неотрывно направленный на них взор матери Ша'арнеза потемнел еще сильней. Наверное, будь в зале хоть немного тише, все бы услышали, как скрипят зубы ардзангской леди.       – Похоже, завтра мы будем одной из популярных тем для сплетен…       Они знали, что так будет и что далеко не все сплетни будут приятными и приличными, но чародейку это все равно раздражало.       Ша'арнез, если и хотел ей что-то ответить, уже не успел: они подошли к выделенным эсшайскому посольству местам. Летун поклонился, Тисс присела в реверансе.       – Ваше Королевское Высочество. Леди эя Эменлия. Посол эя Квинтарго. Рада всех вас видеть. Пусть этот вечер не принесет никому из нас огорчений.       Согласно этикету, правильнее было пожелать радости, но над соотечественниками витала такая напряженная атмосфера, что слова о веселье стали бы жестокой насмешкой.       Веллора была бледна, отчего светлая зелень глаз горела еще ярче и неистовее, как волшебный огонь. Довольно скромное, по меркам высшей аристократии, платье из собственного гардероба лучницы словно кричало, что невеста императора не стремилась сегодня выделиться, и на его фоне дорогущее многослойное ожерелье казалось не то тюремными цепями, не то кольчужной сеткой. Тисс вспомнила, как правитель осуждал подарок сына чародейке, утверждая, что колье выгоднее подчеркивает тело женщины, чем серьги, и не сомневалась – надетое сейчас Веллорой украшение было даровано ей рукой Фоэльха.       «Какая мерзость».       Склизкий комок застыл в горле, не давая задать какой-нибудь нейтральный вопрос и тем самым начать беседу, и именно в этот миг музыка притихла, а звучный голос герольда перекрыл оставшийся в зале шум:       – Его Императорское Величество Фоэльх эя Эйни лоно Вэд Ваин Фиркаин! Его Императорское Высочество Тай эя Эйни лоно Вэд Ваин Фиркаин!       Заскрипели отодвигаемые стулья, зашелестели платья и камзолы, задребезжали задетые ненароком блюда – знать Ро'од и посольство Эсшая приветствовали правителя Ро'од и его наследника. Тисс выцепила штрихи: неправдоподобно радостный оскал Фоэльха, прямая спина Тая… Удивилась, что с ними нет Лаимир, а потом запоздало нашла ее вместе со свитой возле колонны – принцесса, как и все, прибыла на пир раньше императора, которому полагалось заставлять себя ждать.       Хотя он наверняка поступал так не из предписанного ему этикета, а из чистого самолюбия.       За то время, пока Фоэльх медленно и величественно шел к главному месту праздника, гости тоже успели приблизиться к столам, и когда тщеславно-приторная речь – почти точная копия звучавшей накануне – закончилась, вверх взмыли десятки рук с кубками, и гвалтом армейского побоища разнеслись по залу поздравления, пожелания и восхваления, которые лорды и леди жаждали донести до своего правителя. Его тяжелый, совсем не сочетавшийся с улыбкой взгляд скользнул по залу и уперся в эсшайцев, ощущаясь почти физически, и Тисс безотчетно вцепилась в руку Ша'арнеза до онемения пальцев. Она ничего не могла поделать, старший эя Эйни пугал ее. Пугал и притом вызывал отвращение, какое чародейка испытывала разве что рядом с трупами убитых тюремщиков.       Отставив свой кубок, из которого лишь слегка пригубил, Миарлас дождался, когда музыканты снова заиграют в полную силу, и только тогда заговорил:       – Император прибыл. Тебе должно побыть какое-то время за его столом, тетя.       Несмотря на верность замечания, Веллора скривилась, отозвалась с несвойственной даже ей злой едкостью:       – А тебе должно оказать внимание Ее Высочеству Лаимир. Она как раз возле отца. Сопроводишь меня, племянник?       Щека Миарласа дернулась, но он ничего не сказал. Встал, подал Веллоре ладонь, и Тисс поспешила утянуть Ша'арнеза подальше: сопровождать принца и подругу к Фоэльху у нее не было ни обязанности, ни желания.       К тому же, хоть и не очень хотелось, нужно было еще засвидетельствовать свое почтение семье Генэш.       – Бабушка. Мама. Отец.       Встав так, чтобы бабке не приходилось выворачивать шею, дабы видеть их, Ша'арнез коротко поклонился, и Тисс вместе с ним. Оглядев их, Эзгана констатировала очевидное, отсылая на утренние беседы:       – А вы и правда не любите упрощать себе жизнь… – и добавила ворчливо: – Как погляжу, ты не спешил нас приветствовать, Ша'арнез? Что за неуважение к главе своего Дома?       Хотя матриарх и сетовала, ее голос был насмешлив, потому летун отозвался с налетом той же иронии:       – Бабушка, ты же не считаешь себя ровней принцу, пусть даже эсшайскому, и невесте нашего императора? Как спутник Тисс, я не мог не поприветствовать их в первую очередь.       «Интересно, можно ли измерить, кто закатывает глаза сильнее: Ша'арнез или его бабка?» – захихикала про себя чародейка, когда Эзгана заметила все еще с улыбкой, но уже строже:       – Надеюсь, как мой внук, ты также не сможешь не присоединиться к нам.       Единственное оставшееся за их столом свободное кресло по левую руку от Вессары откровенно говорило, что приглашения присоединиться для эя Вэдтри не последует. Обижаться на это было глупо, да и, сама того не зная, Эзгана сейчас играла на руку Таю: для исполнения плана принца Тисс было жизненно важно сидеть на этом пиру рядом с Веллорой.       Поэтому она вежливо кивнула:       – Я ни в коем случае не позволю себе лишить вас общества вашего внука, которого вы видите так редко, леди со Генэш. Уверена, и Ша'арнез не лишит меня удовольствия от общения с лордом Айнлотом и другими моими соотечественниками, которых я так давно не видела.       Посыл ее слов был простым: Тисс не оспаривала место лорда на пиру возле его семьи, не отказывалась от своего места в эсшайском посольстве и устраивать сцены обиженной гордости не собиралась. Это оценили: Рендир – быстро скрытой за кубком усмешкой, бабка – легким кивком и кошачьим прищуром, и даже лицо Вессары перестало совпадать цветом со скальной пылью, а губы тронул намек на улыбку.       И только лицо вынуждено оказавшейся свидетелем происходящего леди со Вирдэ'ен по-прежнему выражало брезгливое недоумение, на которое Тисс было совершенно плевать.       Ша'арнезу, очевидно, тоже. Он взял чародейку за руку и наклонился, оставляя на тыльной стороне ладони едва ощутимый поцелуй.       – После первой смены блюд начнется бальная часть. Надеюсь, ты успеешь вдоволь пообщаться со своими до этого времени.       Тисс улыбнулась. Совместный танец был тем, от чего она не собиралась сегодня отказываться даже под страхом смерти.       Однако прежде было необходимо отбыть приличествующее время за столом посольства, и там на нее обрушилась волна вопросов, удивлений и восклицаний, которыми Тенерли выражала эмоции под неодобрение лорда эя Квинтарго. Последний находился в явном замешательстве: ко всем делам и сложностям, которые сопровождали его работу в Ро'од, теперь добавился пункт «отношения первой эсшайской наездницы с первым имперским летуном» – событие неожиданное и пока для посла трудно перевариваемое. Впрочем, будучи мужчиной сдержанным и вежливым, до бестактного любопытства он не опустился, задав лишь один завуалированный, но всеобъемлющий вопрос:       – Леди эя Вэдтри, стоит ли понимать ваше появление с лордом со Генэшем этим вечером как проявление вежливости со стороны учителя к своей ученице?       Тисс сделала глоток безобразно сладкого вина и ответила, выдерживая тон и стиль:       – Нет, лорд эя Квинтарго, мое с лордом со Генэшем появление этим вечером не имеет с вежливостью ничего общего.       Что бы Айнлот об этом ни думал, он промолчал. Как и Таирн эя Койт, справлявшийся с выражением своего лица похуже посла – спутник Тенерли лучился непониманием, несогласием и опаской разом. К счастью, при этом он понимал, что публично обсуждать личную жизнь девушки недопустимо, и сдерживал шквал интереса Тенерли, как только мог. Не очень успешно, но хотя бы в искренней заботе о репутации Тисс, что чародейку невероятно умиляло.       «Вот за таким мужчиной Тенерли будет как за каменной стеной», – она улыбнулась леди эя Дэл, пропуская мимо ушей очередной вопрос, на который не собиралась отвечать, когда слуги наконец начали менять блюда, а в музыке зазвучали бодрые ноты.       Вспомнив о Веллоре и опасаясь неприятного, Тисс вытянула шею в сторону ее и императора. Слава всем Двенадцати Богам вместе и по отдельности, тащить невесту танцевать Фоэльх не стал. Более того, судя по жесту, даже позволял покинуть его и вернуться к посольству, чем эя Эменлия незамедлительно воспользовалась. Однако прежде, чем уйти, она присела перед правителем в глубоком реверансе и улыбнулась ему так же приторно и фальшиво, как ей улыбался сам Фоэльх, – проигрывать эту битву, как и любую другую в ее жизни, Веллора не собиралась.       Хотя веселые мотивы уже плыли по залу, выходить в центр никто из гостей пока не спешил: открывать бал было положено танцем члена императорской семьи либо, при нежелании или невозможности, хотя бы их прямым позволением. Все еще внимательно следившая за той частью стола Тисс уловила ленивое движение ладони Фоэльха к Таю, последовавший краткий обмен репликами и затем – кивок одного принца другому, после которого лорд эя Квинтарго сдержанно хмыкнул.       – Какой красивый жест Его Величества – позволить открыть танцы Его Высочеству Миарласу с принцессой Лаимир. Очень символично.       Радости от лицезрения происходящего в голосе Айнлота не было ни капли, и лишь оттого Тисс сдержалась, чтобы не сказать, куда уважаемому послу стоит засунуть такой символизм.       «Дракону под хвост», – мрачно подобрала она самое подходящее определение и обернулась в другую сторону как раз вовремя, чтобы застать еще одну семейную сцену: недовольно хмурившегося Ша'арнеза и его уже стоявшую на ногах мать, которая недвусмысленно протягивала ему руку ладонью вверх.       «Вот же… хитрая», – процедила Тисс сквозь сжатые зубы.       Она предполагала, что Вессара будет против танца сына с эсшайкой, но не ожидала, что леди сработает на опережение, да еще изберет такой простой, но демонски действенный способ – отказать матери на виду общества Ша'арнез не мог, если только не хотел обрушить свою и репутацию всего Дома с грохотом, который ему вряд ли бы простили.       Почувствовав ее внимание или просто ища поддержки, именно в этот момент Ша'арнез повернул голову к Тисс, и их глаза встретились. На лице летуна застыла беспомощная вина, и чародейка скупо кивнула, давая понять, что все в порядке. Стой она рядом, они еще могли бы что-то придумать, но сейчас между ними было несколько десятков метров. Не бегом же их преодолевать и выдирать руку Ша'арнеза из руки его матери, право слово…       – Кажется, у тебя уводят мужчину.       Вернувшаяся Веллора заняла свое место между послом Айнлотом и подругой и усмехнулась, обнажая клыки – ну точно лесная хищница. Тисс дернула плечом, провожая спины Генэшей, выходивших в танцевальный круг.       – Полагаю, всего лишь дань традициям их народа. Уверена, леди не претендует на то, на что претендую я… Лучше скажи, Его Величество тебе не сильно досаждал беседой? Не затрагивал неприятных тем?       Из-за присутствия других непосвященных эсшайцев чародейка не могла даже упомянуть вслух «неприятные темы», которые наверняка интересовали Фоэльха, но Веллора все понимала. Произнесла совершенно бесстрастно:       – Не беспокойся, нет, мы не обсуждали ничего важного, а император был вежлив и крайне жизнерадостен. И сказал, что мне уже подготовили покои в его крыле.       Эта закономерная новость вызывала у Тисс внутреннюю дрожь. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладонь, и снова вспомнила о вещах в кармашке платья.       «Тай в низости и правда не замечен, но что насчет его отца? Меня он принуждать не стал, но я ему невестой не была… Может, лучше отдать порошок Веллоре, чтобы она использовала его ночью? Подумаешь, станет Фоэльху плохо – ничего, все решат, что на радостях перепил вина».       Блуждающий взгляд, скользнув по подруге и дальше, зацепился за Тая. Принц вел беседу с отцом, даже улыбался, но его взор, часто гулявший по залу будто без цели, оставался задумчивым и темным.       Тисс прикрыла глаза, усилием воли заставляя мысли прекратить метаться зря.       «Нет, Веллору надо удалить после третьей смены блюд, и никак иначе. К тому же, если ей станет плохо, император не потащит ее в постель – не из сочувствия, конечно, но из брезгливости. Так что этой ночью ей в любом случае ничего не грозит».       – Надеюсь, Его Величество расщедрился на богатые покои, и сегодня ты отдохнешь со всем комфортом.       Она придала голосу столько уверенности, сколько нашла в себе, вызвав у Веллоры благодарную улыбку, и снова покосилась в сторону развлекавшихся пар. Первая мелодия подходила к концу, спина Ша'арнеза буквально задеревенела, а Вессара не отпускала сына, явно намереваясь потащить его и на второй танец тоже. Тисс недовольно насупилась.       «По крайней мере теперь понятно, в кого Ша'арнез такой упертый… Но что делать-то? Устраивать скандал из-за такой ерунды недопустимо…»       – Леди эя Вэдтри.       Голос сверху прервал составление коварного плана по краже летуна у его матери в зачатке, и, прежде чем поднять голову, Тисс заметила, как расширились глаза сидевших напротив Тенерли и Таирна. А спустя миг поняла отчего – над ней возвышался Рендир.       – Лорд со Генэш…       Она встала, не столько следуя этикету, сколько уменьшая значительную разницу в росте, и вскинула брови вопросительно-удивленно. И Рендир, слегка кланяясь, ошарашил неожиданным:       – Леди эя Вэдтри, вы потанцуете со мной?       Опешив, Тисс выпалила первое, о чем подумала:       – Лорд, если вам надоело жить, не надо втягивать в это меня.       Видение того, как Вессара со Генэш удавит обоих: и мужа, и ни в чем не повинную эсшайку, если заметит их рядом, было настолько красочным, что по спине пробежал холодок. Однако Рендир, ничуть не стушевавшись, протянул чародейке руку с такой уверенностью, какую было трудно от него ожидать.       – Ну что вы, леди, это всего лишь танец. Моя жена лишила вас партнера, и я чувствую себя обязанным загладить вину. Прошу, не отказывайте и окажите мне честь.       Его улыбка все это время оставалась формально-вежливой, но в сероватой топазовой глубине веселых глаз кувыркались демонята – удивительное сочетание, которое сейчас могла оценить одна Тисс.       Ситуация отдавала абсурдом, и на них уже начинали коситься: жест Рендира был понятным для всех окружающих без слов, и отказать отцу мужчины, с которым она пришла на пир, значило бы проявить неуважение к самому Ша'арнезу.       Поэтому, вздохнув, Тисс обхватила локоть горного эльфа.       – Конечно, лорд. Для меня это тоже большая честь.       Как и его сын, Рендир легко подстроил широкий шаг под поступь невысокой девушки, но при этом тянул ее вперед, как будто торопился. Тисс поморщилась. Да, второй танец уже формально начался, и пары шли кругом, но до того, как они разобьются на первые четверки, еще целый долгий проигрыш. К чему суетиться и тем более вклиниваться между другими, словно от этого зависела жизнь?       – Знаете, в чем главная сложность и главная удача в этом мире, леди?       Когда проигрыш закончился и они встали лицом к лицу в начальное положение, Рендир одарил ее улыбкой. Следуя мелодии, чародейка сделала шаг вперед и половину влево, зеркально и синхронно с лордом, и пожала плечами.       – Прошу, поделитесь.       Правая рука на чужой локоть, левой подхватить юбку, поднять голову – смотреть не на партнера считалось ужасным моветоном, – и совместный полный оборот…       – Оказаться в нужное время в нужном месте. Пусть даже с чужой помощью.       Примитивность такого утверждения вызвала смешок, вдвойне неуместный оттого, что пришла пора следующего движения: разворот вправо, реверанс смутно знакомой леди в багряном бархатном платье, ее локоть и половина оборота, и следом реверанс ее мужу, с которым Тисс танцевать, пока не придет время вернуться к Рендиру и сказать с неприкрытым разочарованием:       – Какая банальность.       Несколько незатейливых па, в которых она наступала, а он отходил, сближавших их сторону общей танцевальной фигуры с противоположной стороной, затем снова шаг вперед и влево, полукруг – и вот чародейка вместе со всеми женщинами уже образует внутреннее кольцо, а все мужчины внешнее, и нужно обернуться, дабы поприветствовать очередную леди, у которой Тисс отберет партнера теперь уже до конца этого танца…       Очень красивую и очень злую леди со Генэш.       – Банальности потому и банальности, что работают безотказно.       Ответ Рендира прозвучал позади с насмешкой, едва ли адресовавшейся чародейке – скорее его жене, за которой стоял удивленный Ша'арнез. Губы летуна медленно расползались в улыбке.       Скрывая свою, Тисс все-таки присела в реверансе, опаздывая за музыкой и соседними парами, и едва успела уйти с линии Вессары, когда та, не размениваясь на поклоны, шагнула вперед так резко, словно шла против эсшайки на таран. К счастью, они разминулись, даже не задев друг друга плечами, и Тисс подала Ша'арнезу руку, слыша за спиной:       – Ну надо же, даже пары посчитал, каков хитрец!       – Ты не торопилась со мной танцевать. Пришлось брать все в свои руки.       – И кроме эя Вэдтри тебе в эти руки никто не попался?!       – А что не так? Благородная леди для благородного лорда.       – Ты это о себе?       – И о тебе.       Следующее движение увело их с Ша'арнезом уже слишком далеко, чтобы услышать продолжение. Тисс обеспокоенно прикусила щеку.       – У твоего отца будут проблемы? Из-за того, что он сделал.       Теперь-то ей было очевидно – поспешность, с какой Рендир втискивал их между других пар, имела цель свести второй сменой партнеров сына и его любимую девушку. Действительно хитро и очень расчетливо… А еще, имея представление о характере Вессары со Генэш, наверное, очень опасно.       – Не больше, чем по любой другой причине, – Ша'арнез кинул теплый взгляд на родителей и поспешил ее успокоить: – Не переживай, даже если сегодня они поссорятся, наутро уже помирятся. Зато теперь мы рядом.       – А что тебе во время танца говорила мать?       – Ничего.       – Неужели?       Чародейка недоверчиво прищурилась. Летун пожал плечами.       – Правда ничего. Мама сегодня играет со мной в молчанку.       Решив, что для публичного мероприятия это было не худшим вариантом поведения от недовольной женщины, Тисс сделала последний положенный реверанс и осмотрелась.       Мелодия затихала, сменяясь медленным проигрышем. Родители Ша'арнеза направлялись к своему столу, Миарлас снова приглашал Лаимир – танец со сменой партнеров принц и принцесса ожидаемо пропускали. Тай беседовал с лордом эя Халли, а Веллора почему-то опять была подле Фоэльха. Чародейка напряглась.       «Что тебе от нее надо, тролль косматый?!»       Желание оттащить императора от подруги было непереносимым. Тисс уже подумала подойти за чем-нибудь к Таю и под шумок вызволить Веллору из чужих скользких лап, но не пришлось: сделав очередной тошнотворно-вальяжный жест, Фоэльх отпустил невесту и дал знак распорядителю пира. Бесшумные и незаметные слуги потянулись вдоль стен – вторая смена блюд…       Ожидание момента, решение насчет которого было уже принято, зудело под лопаткой. Тисс проследила за Веллорой, пока та не дошла до посольского стола, и только тогда выдохнула.       Ша'арнез вздохнул вместе с ней.       – Ты очень переживаешь за леди эя Эменлия.       – Если скажешь, что у меня нет повода, я придушу тебе ночью подушкой.       Летун протянул руку, приглашая ее на следующий танец, и покачал головой.       – Знаю, не положено такое говорить, тем более мне, но… я сожалею, что ничем не могу помочь.       Сказать все, что он думал о поведении Фоэльха по отношению к женщинам, и тем более вслух жалеть невесту своего императора Ша'арнез не мог, поэтому фразы подбирал аккуратно. Хотя хорошо помнил, как чародейка дрожала и плакала в его объятьях, сбивчиво рассказывая о пережитом в спальне эя Эйни унижении.       «Боги, спасибо вам за то, что этот мерзавец сдержал слово, и никто не узнал, где я провела ту ночь!»       Не желая развивать тему, Тисс подступила к Ша'арнезу, практически касаясь грудью, – совершенно недопустимо в высшем обществе, но им не все ли уже равно? – и ощутила, как его ладонь спустилась от лопаток к пояснице. Ша'арнез крутанул ее и поймал, прижал к себе, мимолетно ткнувшись носом в макушку, будто бы сам потерял равновесие, а не искал возможность оказаться ближе. Спросил:       – Как думаешь, подготовка к свадьбе ведь затянется?       Тисс царапнула ногтями темную кожу от затылка к шее, оставляя едва заметные серые следы, и уместила ладонь на его плече с невинной улыбкой. Слегка нахмурилась.       – Думаю, да, это дело не пары дней, как бы император ни торопился. Почему ты спрашиваешь?       – После церемонии приятия леди эя Эменлия лесом, если не будет объявлена скорая дата, моя родня вернется домой. Их повезу я, и Его Высочество уже дал позволение задержаться на пару дней, поэтому я подумал: может, ты согласишься полететь со мной? Я наконец покажу тебе в родном городе что-то кроме Гнезда и пары сомнительных заведений.       Шаг, поворот, и леди спиной к лорду – почти рывком, до столкновения и опаляющего дыхания Ша'арнеза за ухом. Тисс повернула голову и тут же отвернулась: слишком близко оказались губы, которые так хотелось поцеловать…       – Звучит заманчиво. Но твоя родня не поддержит приглашение.       – Помимо них здесь еще несколько леди из Ардзанга, которым тоже будет нужно обратно. Я посоветую им тебя как наездницу, возьмешь заказ – прекрасный предлог.       Правая ладонь девушки должна лежать в левой ладони мужчины, и хватку сжимать невежливо, но пальцы Ша'арнеза и Тисс переплетены до того, что чародейка чувствовала, как в кожу впивались ободки колец – ничтожная плата за желанное прикосновение.       – А хитрость в тебе от отца, да?       Летун усмехнулся.       – Хорошего ото всех понемногу. Так что насчет Ардзанга? С учетом восьми прилагающихся к этому визиту проблем.       – То есть не проблемных эльфов среди твоей родни не водится? – пересчитав в уме количество членов семьи Генэш и придя к равенству, чародейка позволила себе поворчать. – Ох, чувствую, однажды твоя бабка пристукнет меня этим ее посохом, и дело с концами.       – Ну что ты, конечно, нет. У бабушки на такие случаи в шкафу за платьями припрятан меч.       Представив, как чопорная горная леди раздвигает вешалки своего необъятного гардероба, залезает в него с головой и выуживает покрытый пылью клинок специально ради эя Вэдтри, Тисс звонко расхохоталась. Пожалуй, ради такого зрелища она могла побесить Эзгану еще немного…       Вряд ли разделявший подобные фантазии, но просто счастливый от ее счастья Ша'арнез улыбнулся.       – Так что насчет Ардзанга, леди?       – Насчет Ардзанга я с удовольствием, лорд. Но сначала надо спросить Его Высочество.       – Он уже позволил.       – Другого.       – Ах да… Они с Ее Высочеством красиво смотрятся, к слову.       И правда, танцевавшие в самом центре Миарлас и Лаимир смотрелись вместе красиво, как лунный свет в тенистом лесу: двигались легко и слаженно, и принцесса даже смеялась, и ей вторила улыбка принца сдержанная, но вроде бы довольная.       Следующий танец, Тисс незнакомый, они с Ша'арнезом пропустили, пристроившись у высокого столика со сладостями и фруктовой водой. Не желая говорить ни о чем тяжелом, развлекались ерундой – считали, сколько раз чихнет простывший на последнем привале консул Фьокст, и на два голоса разыгрывали разворачивавшуюся в отдалении сцену ревности пожилой человеческой леди к ее еще более пожилому мужу, запыхавшемуся после танца с фрейлиной Лаимир. Что супруги говорили друг другу в действительности, осталось загадкой, но Тисс с Ша'арнезом сквозь смех единогласно решили, что ночевать падкий на эльфиек лорд будет на коврике у двери. Потом к ним присоединилась Гриаран с одним из сменившихся музыкантов, и вчетвером они обсудили ужасную фальшь флейтиста…       А потом Миарлас и Лаимир вернулись к своим местам, и настал черед третьей смены блюд.       Тисс нашла взглядом Веллору – та по-прежнему сидела возле посла эя Квинтарго, – и столкнулась глазами с Таем. Принц смотрел прямо на чародейку один короткий миг, а затем продолжил разговор с отцом.       «Ну что ж, леди, вот и ваш сольный выход».       – Ша'арнез, я вернусь к своим ненадолго.       – Конечно, я тоже.       Пока она дошла до стола, слуги уже расставили подносы и тарелки и обновили вино, и незнакомый аристократ завел очередную поздравительную речь, завладев всеобщим вниманием. Надетые на ходу перчатки норовили сползти, кольцо с тайником охватывало фалангу чересчур плотно, но Тисс действовала смело, уповая на быстроту: протиснулась между своим креслом и креслом Веллоры, поправила широкие рукава платья и придержала кубок подруги, дабы случайно не опрокинуть, – совершенно естественный жест…       Скрывший движение приученных магией ловких пальцев и щепотку перламутрового порошка, просыпавшуюся в густое вино.       Еще прежде чем Веллора выпила, Тисс уже стянула перстень, а чуть погодя и перчатки, убрала в карман и откинулась на спинку. Ощущение было, словно на ней вспахали целое поле.       «Надеюсь, благодарность Тая за все, во что он меня втягивает, окажется действительно весомой. Да и пора бы напомнить ему о ней, в самом деле, а то все только обещает… Попросить лорда Рендира посчитать проценты, что ли? Он наверняка не откажет, а с принца не убудет за пару лишних монет. Или лучше взять часть запасом из магического арсенала?..»       – Прошу прощения, леди эя Вэдтри.       Воин Ро'од возник рядом как раз в момент, когда чародейка прикидывала, в какие из редких компонентов можно оценить ее помощь, дабы не посчитаться слишком уж наглой. Тисс недовольно покосилась на стража.       – Что такое?       – Служители Площадки доложили, что ваш дракон беспокоится. Возможно, вы бы хотели пройти к Гнезду?       Все мысли о притязаниях на ценные корешки, кости и порошки выдуло из головы, и Тисс вскочила с места.       – Что с моим драконом?!       Воин замялся, неуверенно повел головой.       – Будь с ним что-то, слуги б наверняка передали, однако…       Он не договорил, а Тисс не дослушала. От охватившего волнения едва хватило сил, чтобы задержаться на лишнюю пару секунд и протараторить:       – Леди, лорды, прошу прощения. Ваше Высочество?       Миарлас кивнул.       – Конечно, ступайте.       На полпути марша к дверям ее нагнал Ша'арнез. Тронул за руку, задерживая похолодевшие пальцы чародейки в своих горячих, и быстро спросил:       – Тисс, что случилось?       «Какая паршивая у меня в самом деле жизнь, что это самый популярный вопрос», – промелькнуло совсем неуместное, и она пояснила, не сбавляя шаг, увлекая летуна за собой:       – С Площадки передали, дракон неспокоен, хочу проверить. Ты ведь знаешь короткий путь?       – Конечно, идем.       Пустые коридоры и лестницы оставались позади, в спину хрупкой эльфийки толкала тревога за ее могучего крылатого брата, но даже это не помешало Тисс заметить становившееся все более хмурым выражение лица Ша'арнеза. На очередном повороте она не выдержала, выпалила сквозь зубы:       – Если хочешь, можешь вернуться. Я найду дорогу.       – Что ты чувствуешь?       Его вопрос до того не вязался с происходящим, что Тисс огрызнулась:       – А ты как думаешь?!       – Переформулирую… здесь налево… что ты чувствуешь прямо сейчас благодаря связи с драконом?       Мотнув головой, чародейка почти уже ответила «ничего» – и сама зацепилась за эту мысль, острую, как шип на розовом кусте. Беспокойство по-прежнему сжимало сердце стальными тисками, однако…       Однако было это беспокойство Нариальма или только ее собственное?       Остановившись, Тисс сделала глубокий вдох, потом еще несколько и мысленно развела ладони в стороны, как будто раздвигала занавески, отделяя свои эмоции от эмоций дракона. Поджала губы.       «А ведь, если обращаться именно к нашей связи, я ничего эдакого не чувствую, Нариальм совершенно спокоен…»       Внимательно следивший за ней Ша'арнез приподнял бровь в немом вопросе, и Тисс, постепенно начиная понимать, к чему клонил куда более опытный летун, призналась:       – Я ничего особо не чувствую, Ша'арнез. Ни тревоги, ни злости, ни страха, – вспомнила свои ощущения на пиру и добавила: – И в зале тоже не чувствовала. Но с Площадки ведь передали… Может, ошиблись? Все же надо проверить.       – Может.       По тону было ясно – в ошибку слуг Ша'арнез не верил. Тисс, признаться, тоже: не так уж много драконов сейчас оставалось в дворцовых Гнездах, чтобы запутаться. Но они уже прошли больше половины пути, а ошибаться могла (разве?) она сама…       В Гнезде было тихо и сумрачно, в очаге трепетал еще не погасший огонек. Нариальм спал, свернувшись огромным бронированным клубком, и на появление своей наездницы отреагировал не сразу. Нехотя открыл один глаз, затем второй, зевнул по всю пасть, клацнув зубами, и уставился на нее с выражением недоумения на шипастой морде, словно вопрошал: «Нам куда-то пора?»       – Зараза…       Тисс прижалась лбом к костяным наростам под желтым глазом. Сердце все еще колотилось, но теперь вместо жаркой тревоги гнало по венам леденящее, хотя и успокаивающее осознание – ничего не случилось. Ничего не случилось… А значит, никто с Площадки ее не звал, потому что перепутать драконов или наездников опытные слуги или воин, хорошо знавший чародейку еще со времен, когда она считалась фавориткой принца, не могли.       Воин, этому принцу преданный.       «Проклятье!»       – Тисс?       Она обернулась. Ша'арнез стоял поодаль, смотрел на опять задремавшего Нариальма, и вид летуна был растерянно-злым. Он уже понял, что кто-то соврал, цинично воспользовался известной связью дракона и наездника, дабы выманить Тисс в Гнездо… Однако еще не понимал, кто и зачем.       В отличие от нее самой.       «Порошок уже должен был подействовать, Веллора уже должна была уйти, – мозг работал лихорадочно, пытаясь подхватить ускользавшие ниточки. – Меня тоже увели, и Ша'арнеза вместе со мной – было логично предположить, что он не оставит меня в вопросе дракона. И все одно к одному: порошок от Тая, воин Тая, и он что-то говорил про утро… Проклятье, Твое Высочество, что за игру ты затеял на этот раз?!»       Противное понимание, что ее снова передвинули, как пешку, душило, а неизвестность выворачивала нутро. Пусть они с Ша'арнезом и Веллора покинули зал, но там еще оставались Миарлас и эсшайцы, Генэши и сам Тай – демоны, сожрите его печень! – столько эльфов, которые были небезразличны Тисс…       – Нам надо вернуться.       – Нужно вернуться.       Они сказали это с Ша'арнезом в унисон и в глазах друг друга прочитали одну и ту же мысль – опоздали. Что бы ни должно было произойти в их отсутствие, это уже наверняка случилось.       «Но, Великие Боги, что?..»