Часть 23. Слишком много всего

      Ветер гнал облака по небу лениво, устало, так медленно, что их движение едва было можно заметить, если только не смотреть неотрывно. Кучерявые барашки цвета траурного полотна, холодные и мокрые, проползали мимо солнца, мазали по его краю серым и уплывали на восток, не проронив из себя ни капли. Тисс считала их: одно, два, три, четыре…       На двадцать пятом по виску скользнула, путаясь в волосах, маленькая одинокая слезинка. Тяжело вздохнув, Тисс подтянула одеяло под щеку и закрыла глаза.       – Как я устала… Великие Боги, я так устала…       Нет, она не жаловалась, просто признавалась самой себе. Иногда это было необходимо, сейчас – особенно. Настолько, что чародейка даже произнесла это признание вслух, понимая, что голос тоже был очень уставшим. Под закрытыми веками белели мутные тени – сестры гулявших по небу облаков. Тисс завидовала им: они были легкими и свободными. Она же чувствовала себя скованной цепями в захлопнувшейся ловушке – ни выхода, ни шанса на спасение…       Тошно.       Два прошедших дня будто соткал сам Сумрак из своей чернильной мантии – тяжелые, мрачные, зловещие дни. И вдобавок насыщенные настолько, что острый разум уже не поспевал за происходящим.       «Или мне просто не хватает ума».       Нос щекотал запах лимона и розы – сердобольная Брунга, прежде чем оставить госпожу одну, зажгла ароматную свечу. Пахло приятно, но в тихом потрескивании фитиля Тисс слышалась угроза. Мучил вопрос: как скоро этот маленький огонек превратится в бушующий пожар и поглотит весь дворец или даже всю страну? И кого погребет под горящими обломками, которые будут падать им на головы?..              – Вы действительно ничего не знаете? – принц Миарлас вежлив и все же чуть подозрителен, тем не менее говорит больше с беспокойством, чем с обвинением: – Вы покинули зал вместе с лордом со Генэшем как раз перед тем, как… Леди, ваш дракон в порядке?       – Да, Ваше Высочество, благодарю, все хорошо. Я тоже удивлена таким совпадением, – на самом деле чародейка не удивлена и знает, что никакое это не совпадение, но говорит то, что от нее ожидают услышать.       Айнлот эя Квинтарго поджимает губы.       – Были отравлены лорды эя Гуджан и эя Халли. Последний – начальник разведки!       Посол уже высчитывает, как случившееся повлияет на его работу, а Тисс думает: эя Гуджан и эя Халли. Эя Гуджан и эя Халли… Еще одно совпадение? Ха! В такие она не верит.       Она уже ни в какие не верит, если честно.       – Но зачем столь демонстративно?       Миарлас хмурится, Веллора усмехается снисходительно, и сама Тисс едва сдерживается, чтобы не усмехнуться так же.       – Тай хочет, чтобы его враг боялся. Он принял вызов отца.       Эта мысль чистая и яркая, как луч солнца…       Солнце, бывает, выжигает леса дотла.              Повернувшись на спину, Тисс раскинула руки и уставилась в потолок. Глаза были сухими, взгляд четким, да только что он видел: всю картину, несколько фрагментов или всего лишь пару мазков? Она день за днем старательно, как на занятиях по составлению заклинаний, пыталась сложить мозаику происходящего из тысячи кусочков, но за каждым найденным ответом обнаруживала новый вопрос…       И перламутровый след, который оставляла на ее пальцах паутина чужих интриг.              Покои Веллоры в императорском крыле роскошны настолько, что Тисс хочется сигануть с балкона вниз головой. Вместо этого она хвалит подарки Фоэльха и шепчет:       – Я подсыпала тебе снадобье, чтобы ты покинула пир до отравления тех двоих. Тай дал.       Лицо подруги – застывшая маска, на которой ни злости, ни обиды, только едва уловимая грусть.       – Ты скрыла от меня намерения принца насчет Миарласа и Лаимир. Теперь подсыпала мне порошок, который он тебе дал…       – Я опробовала его на служанке.       – Спасибо.       В одном этом слове едкости больше, чем в яде арахниры. Тисс вздергивает подбородок.       – Останься ты в зале, тебя бы допрашивали, как всех. А зная твои умения и учитывая, как умерли лорды, такой допрос мог бы быть очень неприятным…       – Но ты ведь не знала, что они умрут.       Это ей крыть нечем, кроме как смутным «я доверилась Таю», и Веллора вздыхает едва слышно:       – Спишь с одним имперцем, выполняешь приказы другого… – она осекается, видя, как болезненно бледнеет лицо чародейки, и, отвернувшись, просит в полный голос звучно и виновато: – У меня все еще болит живот, я хочу прилечь. Давай поговорим позже?              По потолку изгибались тени от ветвей деревьев, мелькнул силуэт маленькой птички. Тисс потерла переносицу и убрала за ухо раздражавшую прядь волос.       Она не могла сказать однозначно, что хуже – быть слепой жертвой политических игр или их соучастницей. Она даже не была до сих пор уверена, что являлась этой соучастницей, игравшей со всеми по общим правилам, а не обыкновенной пешкой, возомнившей о себе слишком много. Где леди эя Вэдтри, и где остальные: король, император, принцы? Между ней и ними пропасть в сотни лиг, а на ее плечах – их покровительство, дарованные привилегии и возможности, которые еще отрабатывать и отрабатывать…              – Вы определенно умны, и король вам доверяет, – тон принца ровен, и крепка его хватка на локте. – Однако я не питаю к вам симпатии.       Воздух императорского сада снова застревает в горле Тисс, но теперь по воле эсшайца, и хочется вырвать руку… Нельзя. Можно только спросить, уповая на то, что получит ответ:       – Чем я заслужила вашу неприязнь, Ваше Высочество?       Миарлас медлит, словно отмеривает долю правды, которой считает чародейку достойной, но отзывается уверенно:       – Вас стало слишком много, леди. Вы буквально везде, а я вас совсем не знаю и не понимаю причин благосклонности моего отца к вам. Вы не единственная сирота в Эсшае и даже не единственная, кто стал сиротой после битвы за форт Наэнрим. Так почему именно вы?       Щедро отвешенной принцем правды столько, что впору ею захлебнуться. Но Тисс упорно отказывается тонуть, барахтаясь на плаву.       – То есть, по-вашему, я не заслуживаю того, что имею?       – К вашей чести, вы очень стараетесь доказать обратное, – Миарлас не отвечает прямо, обходит острый угол и клумбу с азалиями и добавляет: – Я знаю, что могу на вас положиться, и ценю вашу верность, леди. Однако это не повод проникаться к вам душевностью, ведь так?       Он улыбается, они прощаются, и Тисс смотрит на зеленые лианы, оплетающие белые мраморные беседки. Если подумать, «положиться» и «ценность» от Дома Эрлитар – совсем неплохо для той, кто еще недавно собиралась тихо умереть во славу Эсшая где-нибудь на границе…       Очень даже неплохо, ведь так?              Свеча, кажется, догорела. Тисс не хотела поворачивать голову, чтобы проверить, но запах розы стал отчетливее, и прекратился треск. Сколько она уже лежала? Полчаса, час? Скоро надо подниматься, приводить себя в порядок и собираться на церемонию… Где чародейка была обречена снова слушать за спиной шепотки едва ли добрее тех, что витали вокруг нее позавчера. Как будто придворным больше поговорить не о чем, как будто не грядет свадьба, а накануне не умерли сразу двое!       Впрочем, о чем это она? Свадьба для императора была не первой, да и во дворце не первый раз кто-нибудь умирал. Зато ро'одский лорд и эсшайская леди – такое и правда увидишь не каждый день…       «Эзгана меня убьет».              Игнорировать приглашение выйти в свет, полученное на дорогой бумаге, нельзя, и Тисс наряжается, красится и тащится в общие залы, где пещерному яблоку негде упасть – отоспавшись после ночных допросов, аристократы кучкуются по знакомствам, интересам и подозрениями и обсуждают все и всех. И ее с Ша'арнезом в том числе.       Занятая то Лаимир, то Миарласом, то Гриаран, чародейка еще может отвлечься, благо об убитых разговоров больше, чем о тех, кто покинул пир на своих двоих. Но когда придуманные ею самой себе задания заканчиваются, а лорды и леди устают вспоминать покойных, она все-таки ловит один разговор, пристроившись в тени массивной колонны.       – Вы видели – девушка, что недавно говорила с Ее Высочеством. Это ведь та эсшайка, как ее?..       Женский голос манерен, пощелкивание пальцами почти театрально, и его удачно перекрывает голос постарше и поприятнее:       – Тисс эя Вэдтри.       – Да, эя Вэдтри! Она вчера танцевала с лордом со Генэшем.       – Да, они смотрелись весьма красиво.       Эта реплика звучит басом – Тисс готова поставить золотой, что говорит дварф, и в ответ раздается возмущенный вздох:       – Побойтесь Богов, лорд, что там красивого? Эсшайская сирота рядом с сыном Дома Генэш! Как только леди со Генэш допустила подобное?!       – Она правда сирота?       – Что вы, разве не знаете о ее отце? Убийца! А эсшайцы считают его героем.       – Ее они тоже теперь считают героиней. Их первая наездница дракона, пфф! Вот умора.       – Дракон ведь Нанталей, к слову? Ей его отдал наш принц.       – Щедрость Его Высочества не знает границ. Недолго длилась, впрочем, – леди больше не его фаворитка.       – Не удержалась за принца, так решила ухватиться за его летуна? Какое лицемерие!       – Но мудрое лицемерие, нельзя не признать, все-таки знатнейшая семья Ардзанга… Однако сам лорд! Я слышала, он часто пренебрегает правилами, но разве такое уже не слишком? Эта эя Вэдтри ведь совершенная чужачка! Что вы думаете, леди со Вирдэ'ен?       Знакомое имя подбрасывает дров в пламя ярости, застилающей глаза, и в миг тишины, когда жужжащие голоса умолкают, Тисс хватает ртом воздух. Ногти впиваются в ладони до боли, хочется перегнуться через перила и запустить в сплетников одним из тех огненных шаров, которые ей никогда не давались…       – Согласна, это просто возмутительно. Явиться на такой прием с эсшайкой под руку – не думаешь о себе, подумай о семье, в конце концов! Я сидела рядом с Вессарой, и, бедная, она даже глаз поднять не могла: единственный сын, и такой позор!       Это замечание неожиданно сбивает злость Тисс до короткого смешка – о, вот уж чего вчера не делала мать Ша'арнеза, так это не отводила взгляд! Желания отправить всех болтавших на корм Нариальму это не уменьшает, однако, и чародейка тихо выскальзывает из-за колонны, отправляясь в сторону своих покоев – подальше от общества и разговоров, которые не хочет слушать и в которых не хочет участвовать.              Тисс поерзала, чувствуя, как впивалась в спину шнуровка платья: она повалилась на постель, не раздевшись. Поглядеть со стороны – избалованная аристократка, изображающая утомление, едва успев позавтракать… Вот только она часто ощущала себя больше пахотной лошадью, чем благородной леди.       Хотя у лошади по сравнению с Тисс гораздо меньше проблем: ей не нужно думать о Веллоре и свадьбе, о планах Тая и покойниках, о Миарласе, Лаимир и их нерожденном ребенке, обреченном стать заложником… о «проклятии» Дома Эйни и странностях Гриаран, о поступках и последствиях, о водовороте интриг и тайн… Да, никакой лошади не приходилось размышлять обо всем, что кипело в голове Тисс эя Вэдтри, как густое варево в походном котелке – не отойти, не отвлечься, того и гляди польет через край и обожжет руки.       «Слишком много всего. Слишком».       Тисс понимала: многое, если не все – звенья единой цепи. Но как приладить одно к другому, за что взяться, чтобы размотать клубок, а не запутать его вконец и не порвать? Как исполнить свой долг, верно сыграть свою роль, чтобы не сфальшивить и не сломать сценарий, в котором ей отвели неожиданно значительную пару страниц? Как не подвести тех, кому она стольким обязана?..       И как сохранить при этом голову – вот тоже важный вопрос.              Кабинет тонет в тенях, и самая черная из них тянется по полу от ног императора. Его взгляд перемалывает внутренности Тисс в кашу, ледяная сталь приказа во властном голосе холодит живот, и бледные пальцы на плече Веллоры – словно когти грифа, вцепившегося в добычу.       Душное предгрозовое напряжение.       – Леди эя Вэдтри, вы не глупы. Вам следует понимать, кому в империи стоит доверять и у кого искать милости.       Милость этого эльфа страшит Тисс не меньше, чем гнев, а может, даже больше: ярость Фоэльха кажется ей более предсказуемой и более чистой, чем любая его благосклонность. И на самом деле она подозревает, что в глубине души старший эя Эйни осознает – все его слова, звучащие сейчас, уже бессмысленны. Эта девушка – Тисс эя Вэдтри, живущая в покоях подруги Его Высочества; Тисс эя Вэдтри, идущая под руку с летуном Его Высочества – уже выбрала, кому доверять в империи и чьей милостью пользоваться. И это не император Фоэльх.       Однако признать поражение в борьбе за одну из фигур на доске правитель позволить себе не может. Поэтому смотрит на Веллору, скалится так нежно, что у чародейки дрожат поджилки, и говорит:       – Моя дорогая будущая супруга… ваша судьба после рождения нашего сына может быть очень разной.       Это не просто угроза женщине – эта угроза всему Эсшаю, но Веллора выбирает сейчас не обострять. Тисс следует ее примеру, глотает откровенный шантаж, как рыбью кость, вместе со вкусом крови, и вежливо улыбается, когда слышит:       – Тем, кто делает правильные выборы, беспокоиться не о чем.       Она вполне уверена, что делает правильные выборы – чаще всего, по крайней мере.       И совершенно уверена, что именно поэтому ей до умопомрачения страшно.              Слезы все-таки пролились, холодными тонкими ручейками скользнули по щекам, и Тисс не стала их ловить. Она не рыдала, не причитала – сжимала покрывало в пальцах и плакала беззвучно и смиренно перед судьбой, которую выбрала сама. И не скучала (ну разве что очень редко и совсем немного) по той себе, которая когда-то ждала короля в беседке эсшайского дворца, – девочке, что была юна и наивна душой и делила мир на белое и черное, не видя полутонов; что не знала тысячи граней лжи и оттенков ненависти, глубины интриг, злости и страха… Нет, она не скучала. Просто иногда становилось грустно, как бывает над могилой того, кого ты хорошо знал. Тисс помнила ту девочку, что собиралась закаляться войной, и всегда будет помнить…       Но эту Тисс закалял хрупкий мир, чья ноша оказалась во много раз тяжелей войны.       Может, Гриаран была права, и чародейка ничего не понимала. Может, ей только казалось, что она разбиралась в происходящем хоть немного. Может, она действительно просчиталась…       «Но, если посчитано неверно, всегда можно пересчитать, – сев на кровати, Тисс вытерла щеки и принялась снимать сережки. – Когда-то я ничего не понимала в магии и в драконах, а теперь я боевая чародейка и наездница. Так что меньше пессимизма, леди, и никакого отчаяния! Я со всем справлюсь и во всем разберусь. Обязательно».       Отбросив на тумбу украшения, она дотянулась до колокольчика и позвонила. За окном стало светлее, тучи разошлись, и показалось солнце. Вместе с его лучами в спальню скользнула Брунга – судя по быстроте, с какой она явилась, дварфийка все это время ждала за дверью. Повернувшись к ней спиной, Тисс приказала:       – Помоги снять платье и приготовь ванну.       До церемонии Веллоры оставалась пара часов, и чародейка собиралась провести их с наибольшей для себя пользой. Зря, что ли, Брунга натаскала ей столько масел, душистых мыльных растворов и розовых лепестков?..              Чтобы стоять с гордо поднятой головой, приходилось прилагать усилие. Вокруг было тесно и душно, отовсюду слышались шепотки: обсуждали императора, его невесту, двух принцев, одну принцессу и одну эсшайскую леди…       Увы, совсем не так, как она представляла это себе недавно.       Пытаясь сохранять хотя бы внешнее хладнокровие, Тисс покосилась на Веллору. Эя Эменлия была прекрасна и спокойна, как мраморная статуя – воплощение эсшайской красы и гордости. Она не выказывала никаких эмоций и на подругу не оборачивалась, хотя, прежде чем прийти в тронный зал, наверняка успела услышать то, что все теперь обсуждали наравне с грядущей церемонией.       Что с пару месяцев назад Тисс эя Вэдтри провела ночь в спальне Его Императорского Величества.       Слух, поутру закопошившийся среди слуг, как трупный червь, к середине дня разлетелся по всему дворцу, и самой Тисс его рассказала, бледнея и запинаясь, Брунга, пока помогала сушить волосы. Осознав услышанное, чародейка только прикрыла глаза. Она быстро поняла, что случилось – месть. Мелочная месть и неуемная жажда показать свое влияние со стороны императора по отношению к девушке, что посмела отвергнуть его однажды как мужчину, а теперь еще и как одного из двух венценосных эя Эйни.       «Какая же он тухлая болотная мразь…»       Особенно гадко было оттого, что Фоэльху даже не пришлось врать – Тисс действительно «провела ночь» в его покоях и была уверена, что именно эту формулировку мерзавец приказал своим слугам разболтать среди других. А уж что за теми словами скрывалось, падкие на грязь обитатели и гости дворца додумали сами вполне успешно.       И, к несчастью, три горных эльфа из Ардзанга среди них.       В то время пока ей хватало выдержки встречать взгляды тех, чье мнение не имело значения, смотреть на бабку и родителей Ша'арнеза не оставалось сил. Она ни в чем не была виновата, ни в чем!.. Но предательский стыд сжимал горло и отпускать отказывался, и накатывала тошнота.       Заметив, что стиснула кулаки, Тисс заставила себя отпустить платье. Рядом тут же раздался участливый голос посла:       – Леди, вам нехорошо?       – Все в порядке.       Это было не так, и по спине тек холодный пот, но помочь Айнлот все равно ничем не мог.       Здесь не мог помочь даже стоявший напротив Тай. Принц, которого с ночи праздника она видела впервые, был бледнее своего камзола, но до странного весел – не иначе, борьба с отцом придавала жизни вкус. За чародейкой он следил с таким откровенным сочувствием, что стало стыдно: вот уж у кого проблем было кратно больше, чем у эя Вэдтри! Благодарная за эту молчаливую поддержку, Тисс вымучила из себя улыбку, и уголки губ Тая слегка приподнялись в ответ.       А потом в зал шагнул император, и звуки стихли, как будто все присутствовавшие эльфы, дварфы и люди обратились в замерзшие безжизненные деревья в зимнем лесу.       – Послы Эсшая, гости дворца, мои дети. Сегодня важный день – мы совершаем огромный шаг к миру…       Церемония, точная копия той, что проходила на границе для Фэнуэль, пролетела размытым пятном. Всматриваться и вдумываться было слишком больно, и в голове, отравленная дымом курительницы, металась одна только мысль: все будет хорошо. На этот раз все будет хорошо…       Тисс не выдержит, если нет.       В коридорах, полных толпами аристократов, ползали шепотки-змеи, и она постаралась просочиться мимо них как можно быстрее. Кто-то обсуждал платье Веллоры, кто-то – Миарласа и Лаимир, а кто-то опять ее, перебирая одного за другим принца, императора и летуна. Тисс морщилась и не сбавила шаг, даже когда краем глаза зацепила фигуру Эзганы: нет, ее выдержи, и без того ставшей за прошедшие дни хрупче стекла, сегодня уже не хватит на объяснения с семьей Генэш. Может, будь сам Ша'арнез здесь, она справилась бы с собой, цепляясь за нежность и понимание в его глазах, однако летун отсутствовал – едва ли не единственный из наиболее значимых придворных. Наверное, снова развозил лордов и приказы, которые нельзя было доверить никому другому…       В посольстве было мертвецки тихо: ни вынужденной остаться подле Фоэльха Веллоры, ни улизнувшего из дворца на водопады с принцессой Миарласа, ни отдувавшейся за всех в обществе Тенерли, и только скрипел пером по бумаге посол эя Квинтарго. Увидев вошедшую чародейку, он откашлялся и предложил ей бокал вина. Тисс не отказалась, выпила половину разом и усмехнулась:       – Ценю вашу тактичность, лорд.       Айнлот повел головой.       – Не думаю, что я вправе задавать вам какие-либо вопросы, леди эя Вэдтри. Тем более зная нрав императора…       – Много вы о нем знаете.       Посол умолк и снова откашлялся. Конечно, он был гораздо опытнее во всем, что касалось политики и дипломатии, но вести переговоры с правителем Ро'од – не то, к чему можно подготовиться, даже проведя при эсшайском дворе сотню лет.       Тисс глубоко вздохнула и отставила бокал на столик, подушечкой большого пальца собирая с хрустального ободка алые, как кровь, капли.       – Простите, лорд, я перенервничала. Я действительно очень ценю вашу тактичность и потому отвечу на вопрос, который вас мучает, но который вы не задаете: однажды я действительно вынужденно провела ночь в покоях Его Величества. Мы с ним… беседовали. И ничего больше.       Раскрывать подробности той ночи она посчитала лишним. Айнлот кивнул.       – Благодарю вас, леди. И сочувствую.       Тисс указала на ворох свитков на его столе.       – Есть ли среди ваших бумаг что-то, что необходимо передать в город, посол? Я могу посодействовать.       – Рветесь к работе? – эя Квинтарго с радостью подхватил новую тему. – Откровенно говоря, это было бы чудесно. Командир Таирн сейчас сопровождает леди эя Дэл, а кроме него нашего связного никто не знает. Но мне, право, неловко отправлять вас в такую погоду…       – О, не беспокойтесь, гроза пройдет севернее. И я с радостью прогуляюсь.       Она все-таки немного слукавила – бродить по Шаинвэду в одиночестве, ощущая на себе взгляд шпиона, пусть даже своего, было не самым приятным времяпрепровождением. Однако точно лучше, чем вариться в ядовитом бульоне придворных слухов и сплетен. Из вежливости приняв купленный Альдиром пирожок, хотя уже была сыта, Тисс не удержалась от маленькой колкости:       – Любите местную кухню?       Связной пожал плечами.       – Привык, в ней есть своя прелесть. Вернее, я сам ее для себя нашел – так проще казаться своим и не сойти с ума. Попробуйте и вы.       – Стать своей или не сойти с ума? – она нахмурилась. – Пару часов назад леди эя Эменлия приняла лес…       – Что ж, не худший способ служить Эсшаю, не так ли, леди?       Он цинично ухмыльнулся, косясь на нее, и чародейка поморщилась. Правилами этикета, кои хоть как-то соблюдались во дворце, Альдир обременен не был, но затевать из-за этого спор? Вот еще.       На пустой улице свернутое послание перекочевало к шпиону. Они прошли еще немного, и Тисс решилась:       – Альдир, у меня к вам есть просьба. Личная.       – Конечно. Поцелуй.       – Что?       Она подумала, что ослышалась. Однако нет, мужчина бессовестно повторил, блестя темными глазами:       – В оплату за мои скромные труды, леди. Вы не представляете, как ужасно целуются имперки.       Несмотря на абсурдность требования, Тисс засмеялась – не иначе как от нервов.       – Ага, обязательно.       Было ожидаемо, что Альдир тоже засмеется, а потом все-таки выслушает, но вместо этого он внезапно схватил ее за руку и наклонился. Тело отреагировало само: увернуться, отшатнуться и отвесить звонкую пощечину напоследок…       Отпустив ее запястье, шпион потер скулу и под яростным взором вскинул ладони вверх:       – Шутка, леди, ну что же вы? Разве я бы в самом деле стал…       – Глупая шутка.       Альдир заломил брови, но, заметив сжатые кулаки чародейки, паясничать перестал. Тисс тяжело вздохнула. И без того паршивое настроение испортилось еще сильней.       Во дворце улучшить его не удалось: служанка императорского крыла сообщила, что Веллора уже отправилась отдыхать, от Ша'арнеза новостей тоже не появилось. Переодевшись в ночную сорочку, Тисс с ногами забралась на софу под окном и обхватила колени руками, уложив на них подбородок. Небо хмурилось, где-то севернее наверняка шел дождь. Попадет ли в него Ша'арнез? Когда вернется? И, вернувшись, не будет ли вынужден снова улететь по делам? За три прошедших дня им удалось увидеться лишь раз – прошлым утром…

~ <> ~

      «Насладившись» за один день чужими мнениями обо всем случившемся, на следующий выходить ко двору Тисс не пожелала. Сидеть в покоях тоже не хотелось, и она, не колеблясь, выбрала общество, которое точно не сулило разочарования, – Нариальма. Дракон оказался рад ей не меньше, чем куче рыбы, доставленной прямо к его носу, и всем своим видом показывал, как наслаждался присутствием столь щедрой на лакомство летуньи, оглашая Гнездо урчанием и чавканьем.       Посмеиваясь, Тисс занималась проверкой упряжи, когда в дверь постучали. Нариальм отреагировал скромно – фыркнул, не отрываясь от еды, и стало ясно, что за порогом был кто-то свой.       Как оказалось, со Генэш.       – Здравствуй.       Тисс радостно пригласила его в Гнездо, и Ша'арнез на миг опустил глаза – не смущение, а своеобразная замена поклона. Потом оглядел чародейку и ее дракона и поприветствовал обоих:       – Доброе утро. Как у тебя дела? Как в посольстве?       – Все хорошо, не беспокойся.       Тисс приблизилась, обхватила его руками за пояс, прижимаясь к груди, и запрокинула голову, чтобы смотреть в глаза. Ша'арнез сцепил пальцы в замок на ее спине.       – Как не беспокоиться, когда такое творится… Леди эя Эменлия лучше?       – Да, Веллора в порядке, все уже прошло. А как твои родные? Я мельком видела твоих родителей вчера в общих залах, но не рискнула подойти.       – Верное решение, – летун закатил глаза. – Их, как и всех, допрашивали до самого утра, и бабушка с мамой от этого крайне не в восторге. Не говоря уже о…       Он замялся, и Тисс боднула его лбом в подбородок, словно пыталась вытряхнуть из их голов все плохое.       – Можешь не заканчивать, я подслушала пару разговоров. Удивительно, что твоя мать еще не стоит у моей двери с мечом наперевес.       – Честно говоря, я сам удивлен, что еще жив.       Ша'арнез хохотнул и потянулся, не выпуская чародейку из объятий. Обжег внимательным взглядом ее губы, и Тисс поспешила сменить тему:       – Ты только вернулся?       – Да. Летал по окрестностям, отвозил пару лордов в их замки и доставлял приказы. Ничего интересного.       – Устал?       – Нет, я спал в полете.       Она не видела со стороны своего лица, но была уверена, что оно вытянулось от удивления.       – Спал в полете?! А так можно?       Ша'арнез наклонил голову, отчего свет очага бросил на высокую скулу резкую тень, и самодовольно усмехнулся.       – Лучшему наезднику дракона – да.       Чародейка фыркнула.       – Мы так и не определили критерии лучшего, ну да ладно. Ты голоден?       Она спросила и тут же смутилась оттого, как только что веселый взгляд Ша'арнеза вдруг изменился, став невероятно пронзительным, и летун моргнул несколько раз, как будто прогонял слезы.       – Прости, я не хотела показаться навязчивой…       – Нет, не извиняйся, – Ша'арнез прервал, прижался своим лбом к ее и долго выдохнул. Признался тихо: – Не помню, кто и когда в последний раз спрашивал меня о подобном. Это… приятно.       Тисс была уверена, что покраснела до самых кончиков черных волос. Это правда доставляло какое-то особенное удовольствие – думать о Ша'арнезе в таком простом, приземленном житейском ключе. Волноваться, что он замерз или устал, не успел позавтракать на очередном привале или содрал кожу на ладони из-за погнувшейся пряжки седла, – это казалось так мелко на фоне каждый день случавшихся катастроф… Но именно поэтому особенно важно.       – Не все тебе заботиться обо мне, я тоже такое умею. Может, ты и спал, но все равно выглядишь измотанным, – она удрученно покачала головой. – За сутки наверняка провел времени в небе больше, чем на земле.       – Я привык, – Ша'арнез дернул плечами. Потом, перестраивая себя, добавил: – Но если убрать эту привычку, то ты права: я устал, хочу есть и соскучился по тебе.       – Последнее я не говорила.       – Это я добавил от себя.       Он снова посмотрел на ее губы, и Тисс потянулась вверх раньше, чем подумала, что место совсем неподходящее, а остановиться на одном поцелуе будет ужасно сложно…       – Тыр!       Нариальм, возмущенный то ли тем, что закончилась рыба, то ли тем, как вела себя его летунья, подобрался к ним удивительно тихо и громыхнул уже прямо над головами. От неожиданности Тисс зашлась смехом, а Ша'арнез, неспособный определить настроение чужого дракона, на всякий случай отошел от чародейки на шаг:       – Все, все, отпустил, не фырчи, – потом покачал головой и сказал уже ей, почти извиняясь: – Моя драконица отдохнет, и после полудня мне снова надо лететь.       – Тогда тем более время перекусить.       Отходить от дворца далеко не стали, выбрали небольшую таверну напротив храма Иялла и какое-то время сидели молча. Когда тарелка Ша'арнеза почти опустела, летун задал неожиданный вопрос:       – Тисс, а почему ты раньше не говорила про поместье Вэдтри?       – Не приходилось к слову, – она пожала плечами. – Да я и сама нечасто о нем вспоминаю. А что?       – Просто рассуждаю. Отец прав, ты могла бы его продать. Или отремонтировать.       Тисс заглянула в глиняную чашку с остатками клюквенного морса. Забавно – или закономерно? – но она задумалась о том же после слов лорда Рендира и особенно после очередного вторжения Тая перед пиром. Дни и ночи в чужих дворцах и резиденциях, в которых они с Ша'арнезом урывали, словно преступники, время наедине… Это раздражало и утомляло. Вот если бы у нее был дом, при очередном визите в Эсшай они могли бы остановиться там. Да, поместье ближе к границе, чем к столице, но с двумя драконами такое расстояние – пустяк…       – Ша'арнез, а ты бы…       Она прервалась, чувствуя, как дрожали нервы и пальцы. Летун приподнял бровь.       – Я бы что?       – Ты бы согласился перебраться в Эсшай? – спохватившись, что прозвучало грубо, тут же уточнила: – Не навсегда, на какое-то время. Я понимаю, Эсшай не твой дом, и ты возишь принца, драконов у нас не любят, и нет Гнезд…       Под внимательным взглядом Тисс замолчала, остро чувствуя, сколько препятствий стояло перед такой простой мечтой, но глаз не опустила. Ей не было стыдно за вопрос, за желание как-то совместить свою родину и своего мужчину…       Не против его воли и желания, конечно.       Ша'арнез вздохнул.       – Помнишь, я говорил, что мне часто тесно в городах? Ардзанг, в котором даже не видно неба, не исключение. Но я все равно называю этот город своим домом. Не потому что там родился, а потому что там моя семья. Для меня дом – это те, кто мне дорог, Тисс… Мой дом – это ты.       Он улыбнулся уверенно и нежно, и Тисс улыбнулась в ответ, чувствуя капли слез на ресницах. Она знала, что Ша'арнез говорил совершенно серьезно и честно, и чувствовала то же самое – империя, когда-то воспринимавшаяся только логовом врага, больше не вызывала в ней таких чувств, стала привычнее и даже роднее лишь оттого, что здесь рядом с Тисс был лорд со Генэш. От мысли, что придется задержаться в Ро'од на месяц или даже год, чародейка уже не испытывала отторжения… На самом деле она больше не думала об этом через слово «придется». И хотя империя не стала пока ее домом – и, может, не станет никогда, – Тисс знала, что рядом с Ша'арнезом всегда будет чувствовать себя дома, по какую бы сторону границы ни находилась.       – Но Гнезда и особенно принц – это действительно проблема, – подняв до небес, следом летун в привычной ему манере спустил ее обратно на землю. – Впрочем если…       Он осекся. Тисс подалась к нему через стол.       – Если что?       – …Ничего. Мысли вслух.       Ша'арнез уткнулся в свою тарелку, и чародейка поступила так же. О чем бы ни думал летун, ей самой пришло в голову, что если мир будет заключен, а принц займет место императора, то личный наездник Таю станет нужен куда меньше, чем сейчас…       Однако, даже если их мысли текли в одном направлении, обсуждать это точно не следовало.       После таверны и до самого возвращения во дворец они хранили уютное молчание. На балконе, нависавшем над Площадкой, Тисс остановилась.       – Тебе пора?       – Да.       – Хорошо и плохо быть лучшим: всегда занят… Спокойного неба, если это можно так сегодня назвать.       Летун покачал головой.       – Дождя не будет до ночи.       – Знаю. Тогда вернись до ночи.       Уцепившись за куртку на его плече, она потянула на себя и оставила долгий поцелуй на щеке, тронутой ямочкой от улыбки.       – Как прикажете, леди.       Прощаясь, он коротко поклонился и сбежал по лестнице к Площадке. Тисс смотрела сверху, ждала и дождалась – на предпоследней ступеньке Ша'арнез обернулся…

~ <> ~

      На рассвете разбудившая Брунга принесла хорошую весть – Ша'арнез звал Тисс в сад. Место он не указал, но она догадалась без подсказок и вскоре уже влетала под крышу беседки, где раньше они часто занимались, разбирая анатомию драконов и прочие летунские важности.       Угадав по стремительности движений ее настрой, Ша'арнез раскинул руки, и чародейка повисла на его шее, целуя немного спешно и пылко.       – Ты давно вернулся?       – Достаточно, но поздно – служанка сказала, что ты уже спишь. Что-то случилось?       – Нет, просто волновалась за тебя. На горизонте сверкало, и мне было неспокойно.       Это было нелогично, но полночи Тисс мучилась тревогой за любимого. Говорила себе, что Ша'арнез опытен и глупостей навроде полета через грозовой фронт не совершит, но сердце все равно заходилось безосновательной паникой. Даже во сне не нашлось покоя, она дремала урывками, не засыпая до конца и не просыпаясь, и только теперь, видя летуна перед собой, наконец успокоилась.       – Все хорошо, – он обнял ее крепче, погладил по спине, – на самом деле было даже скучно. А как… как твои дела?       Аккуратный вопрос и участливый тон сказали больше слов – Ша'арнез спрашивал о новых слухах. Тисс скривилась.       – Его Величество очень великодушен, закаляет мои нервы. Переживу, – она не собиралась жаловаться, поэтому предпочла озаботиться иным: – Как отреагировала твоя семья?       – Спокойно, что бы тебе вчера ни показалось. Бабушка и родители не идиоты, а мои объяснения окончательно закрыли вопрос. Не бойся, тебе никто ничего не посмеет сказать.       Не то чтобы Тисс боялась – скорее с содроганием представляла, как будет, осторожно подбирая слова, признаваться Генэшам в своей невиновности… Знать, что не придется, стало облегчением. Она с благодарности чмокнула Ша'арнеза в подбородок.       – Спасибо. Ты позвал меня так рано. Скоро опять улетаешь?       Несмотря на согласный кивок, он улыбнулся.       – Да. Приказы Его Величества и принца пока окончены, семья и другие гости из Ардзанга собираются домой. И, помнится, я приглашал тебя составить мне компанию, а ты согласилась. Это согласие в силе?       – Конечно, еще спрашиваешь!       Новость о том, что у Ша'арнеза появилось свободное время, планы на которое не изменились, наполнила Тисс воодушевлением. Однако оно быстро померкло.       – Только нужно спросить Его Высочество Миарласа… И твои родные точно не прибьют меня еще до вылета? И нам, наверное, будет нужно вернуться как можно скорее…       Учитывая события во дворце, это было разумным, но печальным предположением. Эдак у них только и хватит времени, что перекусить, накормить драконов да урвать пару часов сна, и никакой тебе прогулки по подгорному городу…       Ша'арнез покачал головой.       – Спрашивай. Нет, не прибьют, пусть только попробуют. И нет, разрешение Тая осталось в силе – в Ардзанге у нас есть два дня. Его Величество также не против.       Услышав это, Тисс невольно хмыкнула.       «Наверное, Фоэльху выгодно знать, что летун принца вдали от Шаинвэда: меньше вероятность, что сын попытается куда-то улизнуть от его взора. Но почему Тай на это согласен?.. Ох, как бы по возвращении мы не обнаружили еще пару высокопоставленных имперских покойников и запертые ворота дворца в придачу».       Но даже такие перспективы не могли отговорить Тисс от возможности вырваться с Ша'арнезом на волю на несколько дней.       – Что ж, хорошо, тогда рискну прогневать твою бабку и все семейство ради красот Ардзанга. Когда отправляемся?       – Через пару часов. И… Тисс?       – М? – она удивленно всмотрелась в него – летун отчего-то вдруг смутился. – Что такое, Ша'арнез?       – Есть один вопрос, который я бы хотел решить с тобой заранее – комната, – видя ее непонимание, он пояснил: – Как гостье Дома бабка прикажет приготовить тебе отдельные покои, как в прошлый раз. И если ты так хочешь, я пойму, но… Я бы хотел, чтобы ты осталась со мной.       Тисс показалось, что она просто задохнется от радости и нежности, которые накатили волной. Не было нужны спрашивать, представлял ли Ша'арнез последствия подобного заявления своей бабушке, – конечно, да. И все же был готов, как сказала сама Эзгана, переть грудью на эти копья ради любимой женщины…       – Я тоже хочу этого, Ша'арнез, очень. Но мы пробудем там всего пару ночей. Стоит ли из-за этого спорить с родней?       – Из-за пары ночей – нет. Из-за тебя – да. Я хочу заснуть с тобой, Тисс, хочу проснуться, – его лицо приобрело почти просительное выражение, в повседневной жизни Ша'арнезу совсем несвойственное. – Ты слишком разбаловала меня в Киир'ми.       Воспоминание о Жемчужной резиденции отозвалось в груди одновременно теплом и болезненным уколом: после тех нескольких дней вместе возвращаться к прежнему укладу жизни было мучительно тяжело. Стоило ли дергать эту рану теперь, зная, что по возвращении в Шаинвэд они снова разойдутся по разным концам дворца?       «Стоит, определенно стоит. Даже если потом будем мучиться от бессонницы».       – Я бы еще поспорила, кто кого баловал, – Тисс улыбнулась. – Конечно, я с радостью останусь с тобой. Даже готова пробиваться через строй стражи, которым твоя бабка окружит твою спальню.       – Надеюсь, не придется. В крайнем случае я покажу тебе пару тайных ходов.       – У вас есть тайные ходы?!       Чародейка округлила глаза, и Ша'арнез рассмеялся ее наивному изумлению.       – Тисс, наше поместье – скала и дом рода Генэш на протяжении сотен лет. Да там целый лабиринт! Даже я не все знаю.       Разговор с Его Высочеством Миарласом прошел сносно. Принц не опустился до скабрезных намеков и запретов только из вредности и даже отметил, что налаживание отношений со знатными семьями может принести пользу. Было ли то одной из причин, которые он действительно держал за душой, или только благовидным предлогом, Тисс не знала, но за позволение отлучиться из столицы искренне поблагодарила. И даже подумала, что, может, постепенно они с принцем все-таки найдут общий язык.       Выражения лиц леди Кайзы со Вирдэ'ен и ее спутниц, которым было уготовано место на спине Нариальма, были куда как более хмурыми, и Тисс стало смешно. Не укладывалось в голове, что она умудрилась пошатнуть спокойствие нескольких матриархальных леди одним своим существованием! Впрочем, язвить в адрес летуньи рядом с ее драконом никто не осмеливался, и полет до Ардзанга обещал пройти относительно спокойно.

*

      Поместье Генэш встретило тишиной и немолодым эльфом, уже ожидавшим их у центральной лестницы. Тисс вспомнила, что видела его несколько раз в свой прошлый визит – кажется, это был управляющий. Поклонившись, мужчина поприветствовал:       – С возвращением, леди, лорды. Леди со Вирдэ'ен, леди эя Вэдтри, с прибытием. Леди со Генэш, будут ли немедленные распоряжения?       Эзгана махнула рукой.       – Комнаты и слуг для гостий, и скажи готовить ужин.       – Конечно. Есть ли у леди особые пожелания?       Вопрос, без сомнений, был обращен к ним с Кайзой. Аристократка отрицательно покачала головой, едва слышно пробормотав «нет, благодарю», и Тисс повторила за ней. Последовал кивок, потом взгляд опытного слуги, оббежавший каждого прибывшего, вернулся к замершему рядом с чародейкой Ша'арнезу, и летун не заставил ждать.       – Скажи отнести вещи леди эя Вэдтри в мои покои.       В зале, и без того тихом, воцарилось гнетущее безмолвие, ощущавшееся на коже морозным покалыванием. Тисс нашла ладонь Ша'арнеза, глядя, как брови Кайзы устремились под растрепавшиеся во время полета волосы и как нахмурилась Вессара. На Эзгану смотреть не хватало духу; Рендир хранил маску спокойствия.       Наконец бабка тяжело вздохнула.       – Дерзишь, Ша'арнез. Причем зря, – она сделала скупой, но утвердительный жест управляющему и устало бросила лично для Кайзы: – Если тебе будет что-то нужно, не стесняйся, слуги выполнят любую прихоть.       Леди со Вирдэ'ен кивнула. И в момент, когда Тисс уже утвердилась в мысли, что безумие первых минут прибытия сошло на нет, сверху лестницы громыхнул веселый до непотребства голос:       – Зачем слуги, мама? Для такой леди и я выполню все, что она захочет.       Коротко, явно не сумев сдержаться, хохотнула Вессара, и Эзгана устремила отрешенный взор в потолок, словно возносила молитву Богам. Тисс подняла голову.       Сбегавший им навстречу по ступенькам мужчина был не просто высоким – высоченным и широкоплечим, но двигался быстро и плавно. Будто за мгновение преодолев всю лестницу, он припал на колено перед главой Дома, склонил голову – макушка оказалась выше живота Эзганы – и, не дожидаясь позволения, вскочил на ноги легко, как хрупкий юнец, хотя фигурой больше походил на сильно вытянутого в высоту дварфа.       – Мама, мое почтение, ты выглядишь прекрасно. Впрочем, как и всегда, – он улыбнулся во все тридцать два, потом повернулся к Тисс и совершил невозможное – улыбнулся еще шире. – Леди эя Вэдтри, я полагаю? Позвольте представиться – я лорд Ша'анор со Генэш.       Тисс вежливо кивнула, оценивая очередного нового знакомого. Фамильные черты лица дяди были заметно грубее, чем у Ша'арнеза, а длинные, аж до пояса волосы собраны в хвост и перехвачены несколько раз; простая, но добротная одежда, и короткий, словно не по руке, меч.       Эзгана громко фыркнула.       – Откуда бы ты ни явился, видно, растряс по дороге последние хорошие манеры, которые оставались в твоей дурной голове. С каких пор дети представляются сами в присутствии родителей?!       – Виноват, прошу прощения, – лорд отвесил матери быстрый, но по-своему уважительный поклон. Строгий тон его, кажется, совсем не пугал. – С моими мозгами все в порядке, я просто немного забылся от чувств. Ужасно по всем соскучился и особенно по племяннику, мы давно не виделись.       – Бывал бы чаще дома, виделись бы. Когда вернулся?       Вессара сказала это без раздражения – видно, что была рада видеть младшего брата, который возвышался над ней чуть ли не на две головы. Ша'анор пожал могучими плечами.       – Дома со скуки мыши вешаются, сестра. А я не мышь, меня никакая балка в кладовой не выдержит. Вчера.       Новый вздох Эзганы был еще тяжелее предыдущего.       – Если кто-то желает остаться в дверях, право ваше, но я с дороги хочу хотя бы умыться. Потом жду всех в каминном зале.       Больше не обращая ни на кого внимания, леди направилась прочь. Родители Ша'арнеза последовали ее примеру, сам летун потянул за собой Тисс, и, уже ныряя за ним в коридор, она услышала не ставший ни на йоту грустнее голос Ша'анора:       – Кайза, тебе помочь с багажом?       Покои Ша'арнеза оказались большими, по сравнению с комнатой во дворце так и вовсе огромными: гостиная часть с двумя креслами у стола из цельного куска минерала, просторная спальня, ванная и даже скромный кабинет, дверь в который была сейчас заперта. Оглядев присущую Высокому Дому и явно сглаженную усилиями самого Ша'арнеза роскошь, Тисс восхищенно оценила.       – Впечатляет!       В спальне уже суетились, раскладывая вещи хозяев, двое слуг: незнакомый молодой юноша и та женщина, которая прислуживала чародейке в прошлый раз. Увидев гостью, она поклонилась, и Тисс подумала, что управляющий Генэшей не зря получал свое жалование.       Они с Ша'арнезом успели по очереди омыться и причесаться, когда в дверь постучали. За порогом оказался не очередной слуга, а лорд Ша'анор собственной персоной. Опустив широкую ладонь на плечо открывшего ему племянника, он кивнул маячившей за его спиной Тисс:       – Леди, все уже собрались в каминном зале, советую к ним присоединиться. А ты, племяш, пойдем со мной.       – Дядя…       Ша'арнез заломил брови, глядя за плечо на Тисс, и Ша'анор закатил глаза.       – Ой, да не сожрут твою красавицу, не переживай. Мне с тобой надо парой слов обмолвиться.       От неожиданности и простоты, с какой общался сын одного из знатнейших Домов Ро'од, чародейка даже не сумела возмутиться. Да и отказываться от приглашения было нелепо: еще подумают, что она чего-то боится!       – Если что, кричи, – посоветовал Ша'арнез, пропуская ее вперед себя из покоев.       И было не очень понятно, шутил летун или говорил всерьез.       Ша'анор все же преувеличил – в каминном зале, когда она вошла, находились только Эзгана, Кайза и Ва'ада. Тисс приняла от тетки Ша'арнеза хрустальный бокал с теплым вином и пристроилась в высеченном из кристалла кресле поближе к огню: осенний ветер, порывы которого доставались наезднице больше пассажирок, выстудил ее до самых костей. Дрова трещали, Ва'ада продолжала начатый ранее неинтересный разговор с Кайзой об общей знакомой, а Эзгана, качая фужер в руке, смотрела на стену. Повернув голову в ту сторону, чародейка увидела портрет. Это, несомненно, была сама леди – еще юная, почти что девчонка, но уже со знакомым строгим выражением лица, и рядом с ней юноша немногим старше. Невероятная схожесть черт не оставляла сомнений в родстве. Эзгана, заметив ее внимание, подтвердила:       – Мой брат. Его давно нет в живых, – и, опять угадав незаданный вопрос, ответила на него одним словом: – Болезнь.       Тисс медленно кивнула, благодаря за откровенность, но не выражая соболезнований: была уверена, что Эзгана в них давно не нуждалась. Подумала найти какую-нибудь отвлеченную тему для беседы, уж коли привлекла внимание главы Дома, однако не успела: хлопнула дверь, и в зале стало почти тесно и как будто душно. Взгляд сам собой выцепил одну из четырех вошедших эльфиек – Фелаэль со Генэш…       Сестра-близнец Ша'арнеза тоже увидела эсшайку, и ее красивое лицо искривилось от бешенства.       «Ох, Боги…»       Стараясь не думать о том, что сейчас начнется, чародейка моргнула и обратила внимание на двух других, незнакомых ей девушек, которых не замедлила представить Вессара, щедро плеснувшая себе в бокал вина:       – Моя племянница Дриэна и моя младшая дочь Элисса. Тисс эя Вэдтри.       Дочь Ва'ады оказалась высокой, стройной девушкой с глазами оттенка розового кварца. Она вежливо наклонила голову, приветствуя обеих гостий, и молча заняла место рядом с матерью.       Младшая сестра Ша'арнеза была, пожалуй, ровесницей Лаимир. В ней, в отличие от рослой и крепко сложенной Фелаэль, было мало от отца, почти все от матери: и черты лица, и фигура, на которой прелестно сидело расшитое платье по столичной моде. Резво и очень неожиданно подскочив к Тисс, она буквально вынудила ее подняться и внезапно обняла, сообщая со звонким, как колокольчик, смехом:       – Тисс, добро пожаловать, я так рада с тобой познакомиться! Ты такая красивая! И ты чародейка, да? И теперь еще и летунья? И вы с Ша'арнезом вместе? Я так рада! Ты должна мне все рассказать!       – Элисса, милая, умолкни, – Эзгана почти прикрикнула, но по-доброму. – Тисс остается на пару дней, еще успеешь закидать ее вопросами. Не все сразу.       Надув губы в игривом возмущении, Элисса одарила Тисс еще одной, совершенно счастливой улыбкой и чопорно, явно подражая бабке и матери, опустилась в кресло между чародейкой и Кайзой.       Последняя, глядя на Вессару и ее старшую дочь на диване напротив, заметила участливо и вроде бы вполне искренне:       – Фелаэль, дорогая, я так рада тебя видеть! Я слышала о твоем чудесном возвращении, но, признаться, до этой минуты не могла поверить. Как ты?       – Все хорошо, я тоже рада вас видеть, леди Кайза. Как вы поживаете, как Кая?       Очередное имя, даже не понять, женское или мужское, отчего-то заставило пальцы Эзганы сжаться на тонкой ножке бокала. Бабка прищурилась, и чародейка почувствовала тревогу: взгляд главы Дома на внучку был не слишком одобрительным.       Леди со Вирдэ'ен сложила ладони, отчего крупный бриллиант ее кольца пустил по полу яркий огонек – отражение пламени очага.       – Все прекрасно, спасибо. Она тоже спрашивала о тебе.       – Правда? Жаль, что Кая не сопровождала вас в Шаинвэд: было бы здорово, будь она сегодня здесь. Все-таки и я вернулась, и брат в кои-то веки заглянул домой.       Фелаэль пригубила вино и сладко улыбнулась. Кайза вздохнула:       – Дочка действительно была бы рада видеть вас обоих. Но, право, такой визит – да без приглашения и одобрения семьи? Невежливо, сама знаешь.       «Дочка?..»       Тисс невольно подобралась, ощущая, как внутри заворочалось глухое раздражение.       «Подходящих», по мнению моей семьи, девушек – целая шахтерская вагонетка, и я их всех знаю наперечет».       Мать Ша'арнеза хмыкнула, разглядывая огонь через напиток.       – Тут ты права, Кайза. Жаль, не все в этом доме понимают это и чтят.       – Если бы в этом доме без одобрения появлялись только гости, мама, это было бы еще полбеды. Но мой брат тащит к нам и врагов. Я только понять не могу, по своей наивности или по чужому злому умыслу?       Недобрый взор вперился в чародейку, и Тисс сжала зубы. Будь у Фелаэль возможность, она бы наверняка вскрыла эсшайке грудную клетку и выпотрошила, уверенная, что совершает для своего близнеца великое благо.       Задумчивый наклон головы Ва'ады выражал сдержанное согласие тетки с племянницей, огорченно опустившиеся уголки рта Элиссы – явное неодобрение слов сестры. Эзгана сохраняла нейтралитет, третья из ее внучек тоже. Вессара ожгла Тисс ощутимым недовольством прищуренных глаз, и на этом последняя преграда перед леди со Вирдэ'ен пала – Кайза, теперь уже не скрываясь, презрительно осмотрела Тисс с головы до ног, как букашку, и цокнула языком, обращаясь, впрочем, не к ней:       – Право, я тоже задаюсь вопросом, не подсыпали ли твоему сыну какое чародейское зелье, Вессара? Даже для такого упрямца, как Ша'арнез, путаться с эсшайкой и так позорить семью – это чересчур.       Чувство, что ее воспринимают и обсуждают в ее же присутствии, как предмет меблировки, плеснуло по венам злостью расплавленного металла.       – Леди Кайза, если вы хотите что-то сказать мне, так говорите. Не юлите и не прячьтесь за леди со Генэш.       Аристократка снисходительно улыбнулась.       – Что я, по-вашему, могу хотеть сказать вам, леди эя Вэдтри? Вцепившись в Ша'арнеза, вы, похоже, слишком задрали нос от такой удачи, но обольщаетесь зря: вы не ровня ни ему, ни его семье, ни моей, и нам с вами говорить не о чем.       – «Вцепилась»?       Тисс выпрямилась на своем хрустальном, будто изо льда, кресле. Кайза отмахнулась.       – Ах, уж простите, что не стала подбирать слова, но суть ведь такая и есть. Вы эсшайская сиротка, с которой наигрался Его Высочество, и я вполне понимаю, почему вы стали искать того, кто вместо принца смог бы придать вам вес в глазах нашего общества…       Она осеклась, заметив, как губы чародейки растягивал оскал, открывавший клыки – не такие мощные, как у Нариальма, но которые Тисс с удовольствием вонзила бы сейчас в шею противной собеседницы. Усмешка получилась злой и даже для нее самой непривычно самодовольной.       – Леди со Вирдэ'ен, вы так упиваетесь своей благородностью, что, боюсь, сейчас ею захлебнетесь. Я – дочь Эсшая и его первая драконья наездница. Мнение вашего общества волнует меня меньше, чем причина, по которой в саду дворца короля Аирдаля вянет розовый куст. Но если, если бы оно меня волновало, я бы сказала вам, что я член посольства, и что мне доверяют жизни мой принц и невеста вашего императора, а Его Высочество Тай называет меня своей «дорогой подругой»… Чем из этого перед вашим притязательным обществом можете похвастаться вы или ваша дочь?       Что бы поджавшая губы Кайза ни хотела сказать в ответ, она не успела: тишину каминного зала прервали медленные аплодисменты.       – Однако ловко. И правдиво, не так ли, Кайза? Заслуг всего твоего Дома за последние пятьсот лет перед короной меньше, чем у одной Тисс.       Улыбка Эзганы со Генэш была высокомерной под стать оскалу чародейки, но порадоваться, что ее самозащиту оценили, у Тисс не получилось: совладавшая с собой леди со Вирдэ'ен покачала головой.       – Одними заслугами сыт не будешь, Эзгана, уж тебе ли это не знать. Даже если мы допустим – да простят меня Боги! – союз твоего внука с леди эя Вэдтри, что эта девочка даст ему, кроме своего патриархального романтизма? У Ша'арнеза есть богатое приданое, а что есть у вас, Тисс? – Кайза повернулась к ней. – У вас на двоих два дракона и две страны, а значит, будут нужны не только два дома, но и четыре Гнезда. Вы об этом, конечно, не думаете. Считаете, что будет думать Ша'арнез? Конечно, считаете, вы ведь ничего не знаете о нашей культуре!       – Судя по тому, что вы говорите, вы ничего не знаете о Ша'арнезе, – Тисс поморщилась. Перепалка ужасно утомляла, оттого держать себя в рамках этикета становилось все сложней. – Да и обо мне вы ничегошеньки не знаете. А все равно лезете судить и давать советы, как базарная торговка, которой лишь бы почесать языком.       Это, конечно, было невежливо. Зубы Кайзы отчетливо скрипнули, взгляд метнулся сначала к Эзгане, а потом к Вессаре, и у Тисс вырвался смешок.       – Что такое, леди? Ждете, что леди со Генэш защитят вас от злой эсшайки, чьи слова вам не по нраву? Так обратитесь к Фелаэль – глядишь, она рискнет еще раз опозориться, говоря вперед матери и бабки.       Вцепившиеся в подлокотник пальцы Фелаэль дали понять, что удар пришелся в больное место: начиная разговор о дочери Кайзы с подобными намеками, сестра Ша'арнеза, конечно, ждала, что старшие женщины Дома ее поддержат. Но пока этой поддержки особо не наблюдалось, а значит, наследница семьи была ближе к тому, чтобы получить нагоняй, чем благодарность.       – Сколько бы вы ни иронизировали, реальности это не изменит, леди эя Вэдтри, – со Вирдэ'ен приподняла подбородок. – Причина вашего интереса к Ша'арнезу крайне сомнительна, а вы сами – крайне ему неподходящая и невыгодная партия…       – Если бы все союзы строились на выгоде, нам бы сейчас было не о ком говорить: Ша'арнез бы не появился на свет.       Только неприкрытое удивление Эзганы и откровенный шок на лице Фелаэль дали Тисс осознать, что ей не померещилось. Что Вессара со Генэш действительно сказала то, что сказала.       «Ого».       Более связной мысли в голову не пришло. В первый раз за время их знакомства мать Ша'арнеза встала на сторону правды, а не своей неприязни…       Кайзе тоже понадобилось время, что отойти от такой неожиданности. Она примирительно улыбнулась:       – Верно, ты права, Вессара. Я так сказала только потому, что хочу, чтобы наши дети были счастливы.       – Наши? Я что-то не припомню тебя в своей супружеской постели, дорогая Кайза.       В лице леди со Генэш что-то изменилось: черты стали жестче, глаза – пронзительнее, и Тисс отметила, что такой Вессара была очень похожа на сына в минуты, когда в Ша'арнезе начинала говорить военная выправка.       Кайза неловко одернула несуществующую складку платья – похоже, она ощутила, как шатко вдруг стало ее положение давней подруги, которую перестали поддерживать, как прежде. Причина этого была для нее неясной, да и Тисс бы солгала, если бы сказала, что понимала. Может, Генэши ее потихоньку принимали…       А может, им просто не нравилось, что кто-то со стороны лез в семейные дела, задевая не только девушку, которую выбрал их сын и внук, но тем самым и его самого.       – Леди, ужин подан.       Как управляющий вошел в зал, Тисс даже не заметила, потому слегка вздрогнула. Отставив бокал вина, Эзгана плавно поднялась со своего места.       – Давно пора. Прошу всех к столу.       Даже в том, как они выходили, в этом Доме прослеживалась иерархия: сначала глава, затем ее дочери и Кайза и только после – юные леди. Не преминув воспользоваться этим, стоило им выйти в коридор, как Фелаэль вцепилась в локоть Тисс. Чародейка машинально дернулась в попытке вырваться, но тщетно: силы в руках воительницы было больше, чем у нее. Их остановки никто не заметил, кроме обернувшейся Элиссы, однако вмешиваться та не решилась и поспешила за всеми, повинуясь короткому кивку старшей сестры. Тисс устало вздохнула.       – Боги, Фелаэль, ну чего тебе?       Хватка на руке стала крепче, уже болезненной, и лопатки встретились со стеной оттого, как со Генэш толкнула ее назад. Аметистовые глаза были полны злобы.       – Слишком ты дерзкая, эя Вэдтри. Словно ничего не боишься.       – А чего мне бояться – тебя и твоих потуг свести Ша'арнеза абы с кем, лишь бы не со мной? Так это не страшно, это смешно и жалко.       – Единственная, кто здесь жалок – это ты, Тисс. Строишь из себя невесть что, хотя не стоишь даже ломаного медяка, и пытаешься убедить мою бабку в каких-то чувствах к брату, в то время как скачешь из постели принца в постель импера-кх…       Фелаэль охнула, захлебнувшись последним словом, и Тисс усмехнулась, ощущая прострел боли в запястье: что-то зачастила она отвешивать оплеухи в последнее время… Но как удержаться, когда некоторые просто напрашиваются?       – Ты… ты меня ударила!       Отмерев почти мгновенно, Фелаэль сжала кулаки, качнулась к ней… Чародейка предупреждающе вскинула руку, на этот раз призывая магию, искрами заплясавшую на кончиках пальцев.       – Да. Ударила. Считай, отдала должок.       Это не было необдуманным порывом, о нет, Тисс сделала все совершенно осознанно, даже с наслаждением. И была готова повторить – помнится, ей в Лиарлии досталось дважды…       Даром что упертая, как тролль, со Генэш была этих тварей все-таки поумней. Понимая, что без оружия перед владеющей боевой магией Тисс она практически беззащитна, отступила, процедив напоследок сквозь зубы:       – Ты за это заплатишь, эя Вэдтри. Клянусь.       «Если бы мне давали золотой каждый раз, как я слышу подобное, я бы уже накопила на Гнездо».       Ужин, как ни странно, прошел спокойно, дав Тисс не только передышку от ссор, но и ответ на мучивший ее со времен семейного завтрака вопрос «как рассаживается семья Генэш, будучи в полном составе». В Ардзанге, как и в столице, Эзгана сидела во главе стола, и по левую руку от нее опять старшая дочь и зять, а вот дальше были изменения – после Рендира по левой стороне занимали места их дети по старшинству. По правую руку матери сидела Ва'ада, затем ее дочь и лорд Ша'анор, который, похоже, выбрал это место самовольно, дабы оказаться рядом с леди со Вирдэ'ен и развлекать ее малопристойными историями. Оставалось только надеяться, что не из личного опыта.       Саму Тисс посадили после Элиссы, и спустя пять минут чародейка поняла, что была готова удавить и вторую дочь Вессары со Генэш тоже: больше не сдерживаемая чужой беседой и грозной бабушкой, Элисса насела на новую знакомую с вопросами, которых у нее оказалось больше, чем ракушек в море. Самое ужасное, что интерес ее был совершенно искренним, а потому отмалчиваться или отделываться односложными ответами казалось неправильным. На пятнадцатом или двадцатом вопросе изрядно уставшая от такого внимания Тисс встретила взгляд Ша'арнеза. Летун понимающе воздел глаза к потолку и дернул Элиссу за рукав.       – Сестра, помолчи хоть пару минут, дай Тисс поесть.       К счастью, девушка его послушалась.       К несчастью, хватило ее буквально на пять минут, и, когда ужин завершился, Тисс едва не взвыла от облегчения: еще немного, и она бы не сдержалась, просто-напросто попросив милую Элиссу заткнуться в крайне грубой форме.       Когда они с Ша'арнезом наконец оказались рядом в коридоре, Тисс призналась:       – Боги, прости, но я думала, что прибью ее. Она всегда такая болтливая?!       – К общему семейному ужасу, да, – Ша'арнез засмеялся. – До сих пор не можем понять, в кого пошла. Тисс, мама попросила меня зайти, она хочет поговорить. Сказать кому-то проводить тебя до комнаты?       – Да, было бы хорошо, а то и без потайных ходов у вас тут целый лабиринт, – она покосилась на летуна. – Леди не сказала, о чем будет разговор?       – Нет, но не думаю, что что-то серьезное. Мы все слишком устали с дороги.       В спальне Тисс окутала долгожданная тишина, и некоторое время она просто сидела на краю постели с закрытыми глазами, впитывая этот покой. Потом осмотрела комнату. Здесь было приятно сумрачно, горели большие свечи в подсвечниках из разноцветного стекла, мерцали гранями скопления кристаллов в углах и стенных нишах. Пахло воском, травяным настоем из кувшина на столе и Ша'арнезом. Его запах оседал на языке терпко, дразняще, рисуя в воображении темную кожу шеи и прикосновение губ Тисс к ней, и тело, измученное ожиданием, днями и ночами, в которых ей не хватало этой близости, отзывалось на фантазии жаром…       Толкало к решительным действиям.       Почти крадучись, словно кто-то мог ее остановить, Тисс подошла к шкафу, в котором слуги разложили вещи, и вытащила плотно свернутую ночную сорочку. Нет, ей не была нужна сейчас эта безликая белая тряпка – было нужно то, что хранилось завернутым в нее. Тончайший шелк дымчатого фиолетового оттенка лег в руки, как невесомый; быстро, не давая себе шанса передумать, Тисс с третьего раза справилась с застежками и скинула платье. Затем, чувствуя, как от затеянной ею же самой игры подрагивали руки, облачилась в белье, распустила прическу и застыла перед ростовым зеркалом. В теплом свете свечей кожа казалась сияющей, волосы – мягкими и особенно густыми, а подведенные глаза – драгоценными сапфирами. Грудь плотно охватывал легкий, но не прозрачный лиф, той же плотности ткань холодила кожу ниже живота, но на бедрах – уже тоньше, и спадала с плеч почти до пола накидка-вуаль, схваченная под грудью маленькой жемчужной булавкой…       Оглядев себя со всех сторон, Тисс довольно улыбнулась.       «Хоть какой-то толк от шпиона – благодаря ему купила это белье».       Она положила его в сумку в последний момент сборов, до конца не веря, что решится так откровенно соблазнять. Но сегодня хотелось именно этого – побыть игривой, растянуть предвкушение, удовлетворить их с Ша'арнезом обоюдное ноющее желание забыться друг в друге не украдкой, а полно, до предела, до исступления…       Не желая, чтобы летун сразу обнаружил ждущий его сюрприз, Тисс натянула пушистый халат, подняв воротник до самого горла, и притулилась в изголовье кровати.       Ожидание вышло долгим. И, когда входная дверь покоев наконец хлопнула, оповещая о возвращении хозяина, сердце вдруг гулко стукнуло вместе с ней, с потоком крови наполняя душу смутным беспокойством.       Что-то было не так.       Явившийся в спальню Ша'арнез был встрепан и раздражен. Окинув сидевшую на постели Тисс быстрым взглядом, он молча шагнул к шкафу, и чародейка не удержалась:       – Ша'арнез, что случилось?       Ответа не последовало, только дерганое пожатие плеч. Тисс встала, подошла ближе.       – Ша'арнез?       Он развернулся рывком, нахмуренный и огорченный, сделал глубокий вдох и выдохнул рвано:       – За каким демоном ты ударила Фелаэль?       – Она что, тебе нажаловалась?       Тисс была удивлена: не думала, что мерзавка опустится до такого.       – Сейчас это неважно. Пожалуйста, ответь на вопрос: зачем ты ее ударила?       Ша'арнез говорил вежливо, но голос скакал то вверх, то вниз – непривычно и неприятно, чем-то неуловимо похоже на то, как сегодня с ней говорила Фелаэль. Оттого у Тисс вырвалось резкое и громкое:       – Чтобы она заткнула свой поганый рот! И, прежде чем спрашивать за пощечину с меня, сначала поди спроси за то же с сестры!       – Она тебя ударила?       – Да, два раза, и тебе это прекрасно известно.       – Боги, Тисс, – Ша'арнез, на лице которого только что мелькнуло беспокойство, скривился. – То, о чем ты говоришь, было в Лиарлии. Да, Фелаэль повела себя там неправильно, но у нее был хотя бы какой-то повод! А что стряслось сегодня, какой повод нашла ты?       – У меня он очень простой – твоя сестра меня терпеть не может, и я плачу ей той же монетой, – Тисс уперла кулаки в бока. – Что, теперь пообещаешь оторвать руки мне? Как же, как же, бедную-несчастную Фелаэль ни за что съездили по ее благородной физиономии, какая злая эта эсшайка, ай-ай-ай!       – Осторожнее, Тисс! Ты все-таки говоришь о моей сестре.       Тон Ша'арнеза перестал повышаться, наоборот, упал до ледяного. Тисс зло прищурилась.       – А она говорит о твоей любимой женщине. Только ты не слышишь что, и я тебе не рассказываю, а Фелаэль не признается. Скажи, она уже успела посвятить тебя в свой план по приглашению дочери леди со Вирдэ'ен на чашечку чая, дабы вместе с чаем предложить ей и тебя?       Тисс смутно осознавала, что говорила лишнее – или, по крайней мере, не в тех выражениях, в которых стоило бы это обсуждать. Но одуревший от переизбытка напряжения и столкновений с Генэшами разум потерял плотину контроля, перестав отличать летуна от всей его семьи.       – Не неси чушь, Фелаэль никогда не опустится до такого! Она никогда так со мной не поступит.       Ша'арнез стиснул зубы – он тоже понимал, что с каждым словом они делали только хуже. Остатки здравого смысла подсказывали, что надо было прервать разговор, остыть, и Тисс вроде бы увидела выход – ванная…       Не давая ей пройти, летун сомкнул пальцы на ее локте, больно прихватив по тому самому месту, за которое хватала Фелаэль, и чародейка дернулась.       – Отпусти!       Ша'арнез отшатнулся.       И в тот же миг, забыв про ванную, Тисс выскочила из спальни прочь.       Как она оказалась в знакомом коридоре, даже не поняла. Как рядом возникла запыхавшаяся служанка – тоже. Еще не отдышавшись, женщина оглядела ее озабоченно и охнула:       – Леди, как же так, вы же босиком!       Чародейка опустила глаза. Она не чувствовала холода, но действительно стояла босая на каменном полу, а прямо перед ней – дверь. Толкнув ее, Тисс оказалась в комнате и, чуть помедлив, попросила:       – Постели мне здесь.       Спальня, в которой она жила в прошлый свой приезд в Ардзанг, ничуть не изменилась, даже свечи остались на тех же местах. Запалив несколько из них, чтобы леди не оставалась в темноте, служанка ушла за бельем и вещами гостьи, а Тисс присела на бортик ванны.       От воды шло тепло, оседая испариной на дурацком пушистом халате, под которым кожу жгло красивое шелковое белье, и сердце рвалось от злости и обиды. Хотелось сбежать не просто в другую комнату, а в Гнездо, оседлать Нариальма и оказаться как можно дальше от этих гор…       В дверь постучали, вырывая из тяжелых мыслей. Тисс нехотя поднялась, гадая, кто бы мог быть: служанка с занятыми руками, пришедший заглаживать вину Ша'арнез или его сестра, решившая поглумиться?       Но она не угадала, и за порогом оказался тот, кого Тисс ожидала увидеть меньше всего – Вессара со Генэш.